Посмотри в глаза чудовищ (джен)

— Что я могу сделать для тебя? Или для аврората? — спросил лежащий на кровати, завернувшись в плед, Мальсибер, поднимаясь при виде вошедшего в его комнату Лестрейнджа.

— Здравствуй. Есть проблема, — сказал Лестрейндж. — Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что ты бы мог её решить.

— Рассказывай, — Мальсибер снова опустился на свою кровать и сделал приглашающий жест. Лестрейндж тоже сел — подальше от него, в ногах.

— Есть женщина, не желающая давать очень нужные нам показания, — сказал он.

— У вас закончились хорошие легиллименты? — насмешливо вскинул Мальсибер брови. — Мисс Маркс в отпуске, а больше никого нет?

— Она слепая, — ответил ему Лестрейндж. — Что ещё хуже — у неё нет зрачков. Вообще. А веритасерум не срабатывает: она просто молчит.

— Слепая? — с откровенным интересом повторил Мальсибер.

— Именно, — подтвердил Лестрейндж. — Всё, что остаётся — убедить её всё рассказать. Но у нас нет аргументов, которые она бы захотела слышать — я подозреваю, их и вовсе нет. Не существует. Но я помню твоё дело, — заговорил он медленнее, внимательно глядя на Мальсибера. — Я не знаю, как ты это делаешь, но то, что ты тогда использовал, не похоже на Империо. Не всегда похоже, — поправился он. — Я считаю, ты умеешь вызывать к себе доверие. И не просто доверие — ты умеешь вызывать в людях желание поделиться нужной тебе информацией. Для Империо не нужен именно зрительный контакт — я полагаю, здесь примерно то же самое. Не так ли?

— Ты мне говоришь, — с лёгкой улыбкой уточнил Мальсибер, — что меня неверно осудили? В восемьдесят первом? Не невинно, нет — неверно?

— Вовсе нет, — спокойно возразил Лестрейндж. — Империо тоже было — и я помню его жертв. Я их знал — мы вместе работали. Как и Катберт — только я был очень молод, а он проработал с ними годы и кое с кем из них дружил. Но ты делал что-то ещё — что-то, о чём я не знаю. И о чём не задаю вопросов.

— Ты не знаешь, — подтвердил Мальсибер. И добавил после паузы: — Потому что нечего. Я накладывал Империо — да, было.

— Ойген, — помолчав, сказал Лестрейндж. — Тебе доводилось слышать о ларцах смерти?

— Джервис делал их по принесённым Беллой чертежам, — тут же сказал Мальсибер. — Он нам показывал. Лорду они нравились — он очень хвалил его за них.

— Эйвери ведь рассказал тебе о Джервисах, — утвердительно проговорил Лестрейндж, и Мальсибер спросил в ответ:

— Это разве тайна?

— Нет, — возразил Лестрейндж.

— Так твоя слепая — Урсула, — сказал Мальсибер, и Лестрейндж кивнул:

— Если коротко, есть пять ларцов, чья судьба нам неизвестна, — продолжил он. — Они были сделаны, но мы их не нашли. Урсула знает, где они, я полагаю — но молчит. Я думаю, она их продала — такие вещи должны стоить очень дорого. Но кому? Она молчит. Пять ларцов — это пять смертей. Ойген, помоги нам.

На сей раз Мальсибер замолчал надолго.

— Я хочу приказ Визенгамота, — наконец, сказал он. — И изменения в контракте.

— Зачем? — удивился Лестрейндж. — Я же не прошу тебя использовать Империо.

— Как сказать, — странно отозвался тот. — Я не стану рисковать. Контракт мне запрещает использовать не только Непростительные. Изменение контракта и приказ Визенгамота — и я постараюсь убедить Урсулу. Но, — добавил он, подняв вверх вытянутый указательный палец. — Перед тем, как подписывать новый контракт, я хочу посоветоваться со специалистом. И не с вашим, а с моим.

— С кем?

— С Эйвом, — Мальсибер улыбнулся. — Он умеет видеть в текстах второй смысл, пятый и девяносто девятый. Я прекрасно понимаю, что вы постараетесь использовать возможность подловить меня — и я не осуждаю вас. Я хочу подстраховаться.

— Ойген, я не знаю, сколько у нас времени, — сказал Лестрейндж. — И как долго мне придётся убеждать Визенгамот — и выйдет ли из этого хоть что-нибудь. Но даже если выйдет получить приказ, то изменять контракт они откажутся. А даже если согласятся -то сколько времени это займёт?

— Дольф, — Мальсибер грустно улыбнулся. — Веришь или нет, но я помог бы. Но не такой ценой. Контракт — не суд, магия не рассуждает. Я рисковать не буду. Мне жаль. Впрочем, — помолчав немного, предложил он вдруг, — я могу попробовать иначе.

— Иначе? — встрепенулся явно разочарованный отказом Лестрейндж.

— Я не могу сделать то, о чём ты меня просишь, — проговорил Мальсибер медленно, — хотя, конечно, это было бы надёжнее. Только дай мне время всё обдумать. И мне всё равно понадобится приказ за подписью хотя бы вашего министра, главы аврората и ДМП.

— Будет, — уверенно пообещал Лестрейндж.

— Мне нужно перечитать контракт, — решительно потребовал Мальсибер. — Можешь принести ваш экземпляр?

— Да, принесу, — Лестрейндж поднялся.

— Но вообще, — сказал Мальсибер, — есть же и другой способ.

— Какой? — Лестрейндж обернулся чуть быстрее, чем обычно, и Мальсибер улыбнулся:

— Оборотное же зелье. Сознание-то ведь сохраняется того человека, что его выпьет. И легиллименция становится возможной. Если хочешь, я могу заняться.

Лестрейндж несколько секунд смотрел на беззвучно смеющегося Мальсибера, а затем признал:

— Туше — ты мастер. А мы нет.

— Я умнее вас, конечно, — подтвердил Мальсибер глубокомысленно, и нельзя было понять, шутит он или серьёзен. — Я же вас переиграл тогда. Обращайся, — он шутливо поклонился, умудрившись сделать это лёжа, и добавил: — Но я всё равно, пожалуй, мог бы сделать её более сговорчивой. Час — не так уж много, особенно если она начнёт сопротивляться. Зелье можно выпить снова, но тогда придётся начинать по новой.

— Или превентивно, — возразил Лестрейндж.

— Да, или так, — согласился с ним Мальсибер. — Я шкатулки эти помню… слушай, а что там с теми зеркалами? — спросил он вдруг. — Помнишь, я давал воспоминание: зеркала которые…

— Да, помню, — Лестрейндж снова сел на край его кровати. — Мы нашли того, кто их создал, но толку чуть: мы даже доказать этого не можем. Ты ведь тоже с ним работал — Уилсмит.

— Да я помню, — Мальсибер чуть поморщился. — Я об этом думал, много. Мне кажется, мы не то искали… я искал не то. Ты говорил, есть некий артефакт, который как бы собирает всю энергию.

— Так мы его искали, — удивился Лестрейндж. — Ты же и искал.

— И не нашёл, всё верно, — согласился Мальсибер. — Как и воспоминания о собственно создании зеркал. Я думаю, что их там просто нет. Их вынули. Но я считаю, человек вроде Уилсмита должен был их сохранить — и нам нужно было искать именно это место в его воспоминаниях.

— Ты уверен?

— Нет, — честно признал Мальсибер. — Я не нашёл следов — но их и не найти, если всё сделать аккуратно. Вернее, найти можно, но нужно точно знать, когда Уилсмит сделал эти зеркала и артефакт. Тогда, возможно, может получиться найти день — и там будет дыра. Но это только в теории звучит легко — на деле это почти невозможно. Но вот сам факт того, как он их прячет, Уилсмит должен помнить — можно попробовать это отыскать. Ну и, опять же, — он снова улыбнулся, — при наличии соответствующего приказа я могу попробовать сделать его посговорчивее, но ничего обещать не могу. А вот если внести некоторые изменения в контракт и получить вдобавок приказ Визенгамота… — он улыбнулся шире и слегка развёл руками.

— Какого рода изменения? — подумав, спросил Лестрейндж. — И о чём приказ?

— Я расскажу тебе, — пообещал Мальсибер. — Если ты пообещаешь, что сохранишь в секрете то, что я сейчас скажу. И не станешь это против меня использовать.

— Смотря что ты расскажешь, — возразил Лестрейндж. — Я аврор, не забывай.

— Я не собираюсь признаваться в преступлениях, — Мальсибер усмехнулся. — Собственно, я вообще не признаюсь ни в чём — просто чуть расширю твоё знание о моих возможностях и о наложенных на меня ограничениях. Ну, решай. Я вполне благонамерен — я же подарил тебе решение проблемы с мадам Джервис. Хочешь — можешь посоветоваться, — предложил он, и Лестрейндж ответил, поднимаясь:

— Да.