Посмотри в глаза чудовищ (джен)

Когда по окончании процесса авроры, наконец-то, собрались в отделе, шёл уже пятый час.

— Могу отпустить всех, — сказал Сэвидж. — Завтра в десять у нас слушанье по делу недопожирателей.

— Приносить цыплят? — осведомился Лестрейндж.

— Обойдутся, думаю, — ответил Сэвидж под общие смешки. — Они же уже выросли?

— Да, получились вполне приличные перепела, — ответил Лестрейндж. — Мы пока их поделили с Моран, но она держит их отдельно от своих — если что, легко забрать.

— Оставишь их себе после процесса? — спросил Сэвидж, и Лестрейндж махнул рукой:

— Оставлю, разумеется. Бумаги все уже готовы. Но у нас другое дело в разработке, — он достал из ящика тонкую папку. — Эксперты сделали портрет убитого, что мы нашли на Диагон-элле. Я его не знаю, заявлений о подходящих к этой внешности пропавших у нас нет. Я предлагаю публикацию в «Пророке».

— А что по знакам? — спросил Сэвидж, и Лестрейндж поморщился:

— Ничего. Мы проверили версию Гарри с возможными грамматическими ошибками — результата ноль. Нет таких слов. Я склоняюсь к версии о том, что убийство ритуальным вовсе не было — это имитация.

— Зачем? — задал вполне логичный вопрос Сэвидж, и Лестрейндж пожал плечами:

— Мерлин знает. Я не удивлюсь, если выяснится, что кто-то просто решил поиграть с нами.

— Но ведь тело настоящее, — сказал Гарри с недоумением. — В каком смысле «поиграть»?

— Подразнить нас, — ответил Лестрейндж.

— Был у нас такой талант, — добавил Сэвидж. — Взяли на четвёртом трупе. Решил нам доказать, что он умнее, и мы его не поймаем.

— Кстати, убитый и вправду может оказаться магглом, — согласился Лестрейндж. — Гарри, сделай-ка запрос к ним — может быть, у них там кто-нибудь такой пропал. А то пока они ответят. А я договорюсь с «Пророком».

— Если это очередной игрок, скоро будет новый труп, — резюмировал Сэвидж — и как будто напророчил.

Гарри только отнёс запрос к маггловской полиции секретарю Робардса, когда по дороге в отдел столкнулся с, видимо, тоже только что вернувшимся Лестрейнджем.

— Я шёл за тобой, — сказал тот. — Номер два. Идёшь?

— Опять ритуальное убийство? — возбуждённо спросил Гарри, и Лестрейндж ответил:

— С виду да. И снова Диагон-элле — на сей раз возле Гринготтса.

Там, конечно, уже собралась толпа, через которую Гарри с Лестрейнджем снова пришлось буквально продираться. Хуже того: прямо рядом с окровавленным телом, распростёртым возле ступенек Гринготтса в такой же, на первый взгляд, как предыдущая, пентаграмме, вписанной в круг и квадрат, так же лежащей на снятой с — вероятно — него коже они столкнулись с Ритой Скитер и её колдографом.

— А вот и господа авроры! — воскликнула она, и Гарри с Лестрейнджем ослепила вспышка. — Как замечательно, что вы наконец-то соизволили сюда прийти! Конечно, громкие дела намного интереснее каких-то ритуальных убийств, я понимаю, — покивала она, пока её колдограф щёлкал всё вокруг, а ярко-зелёное Прытко пишущее перо порхало по пергаменту. — Наши читатели очень интересуются, выкажут ли господа авроры хотя бы показной энтузиазм при расследовании этих загадочных убийств, или же они сейчас слишком загружены выступлениями в Визенгамоте? Может быть, нашей газете попросить Визенгамот пока что приостановить заседания? Наши читатели давно интересуются, по какой причине у уважаемых членов Визенгамота такие длинные каникулы? И из чьего кармана они оплачиваются?

— Аврорат выносит предупреждение мисс Скитер за потенциальное уничтожение улик, — прохладно отозвался Лестрейндж и, усилив голос Сонорусом, распорядился: — Всем сделать четыре шага назад. Вы затаптываете место преступления и уничтожаете улики. Мисс Скитер, покиньте место преступления.

Когда Скитер, громко возмущаясь, всё же отошла вместе с толпой, и Лестрейндж, как в прошлый раз, накрыл тело и их с Гарри куполом, он проговорил задумчиво:

— На первый взгляд, значки те же, но надо будет сверить. Мне не нравится такая частота, — он нахмурился и огляделся, водя палочкой над мостовой так, словно бы выискивал что-то мелкое. — Словно бы нарочно подгадали под рассмотрения дел… не знай я Скитер так давно, я предположил бы, что это её рук дело, — мрачно пошутил он, продолжая взглядом выискивать что-то на мостовой. — Но, конечно, это вряд ли… нет, я не понимаю, — он выпрямился, и в его голосе прозвучала явная досада.

— Что? — спросил Гарри, который ничего необычного на мостовой не видел.

— Ничего не понимаю, — вздохнул Лестрейндж. — Думаю, здесь тоже была лужа или грязь — погода этому способствует. Тело, полагаю, принесли сюда, как и в прошлый раз, уже освежёванным, кровь, полагаю, убийца собрал во что-нибудь там, где его убил… вот только это никакой не ритуал. Боюсь, нам нужно ставить патрули — я думаю, как это сделать. Или, может, лучше чары сигнальные поставить…

— А что ты там рассматривал? — спросил Гарри.

— Если бы это был и вправду ритуал, и он получился бы, остались бы следы, — ответил Лестрейндж. — Тут всё затоптали, но хоть что-то да должно было остаться. Ничего нет. Ладно, идём ловить экспертов — я надеюсь, они не ушли ещё.

Вместо патрулей в итоге решили ограничиться — пока что — сигнальными чарами, и хотя сначала Гарри эта идея показалась удачной, очень скоро он уже считал, что намного проще было бы дежурить. Потому что чары пришлось ставить рядом с каждым домом на Диагон-элле, причём делать это нужно было тайно — и они с десяток раз переодевались и меняли внешность, так что к концу улицы Гарри был готов самостоятельно распять на пентаграмме этого чокнутого убийцу. А ведь никто не говорил, что следующее тело тот доставит именно на Диагон-элле — был ещё, к примеру, Хогсмид. А главное — чары ведь были настроены на кровь, спасибо хоть, что человеческую. Так что любая упавшая на мостовую капля крови их бы активировала — оставалось лишь надеяться, что в ближайшие дни здесь не будет драк или спотыкающихся и разбивающих колени людей.

Закончили они свою работу лишь к полуночи — изображая в последние пару часов пьяную компанию, которая таскалась туда-сюда и разыскивала зачарованные заклятьем необнаружения ключи. Шуметь, правда, приходилось тихо, потому что обитатели Диагон-элле к их «поискам» отнеслись весьма прохладно — но и вовсе не шуметь было нельзя, потому что тихая компания вызывала подозрений куда больше, нежели шумящая, не говоря уже об отдельно шляющихся ночью личностях.

— Завтра ты останешься дежурить, — сказал Сэвидж Гарри. — Кто-то должен быть в отделе, если чары вдруг сработают — нельзя убегать из оцепления.

— Или с дачи показаний, — добавил Лестрейндж. И добавил: — Хотя, конечно, вряд ли всё это произойдёт посреди дня. Скорее, следующей ночью или ранним утром.

— Но мы всё равно должны подстраховаться, — сказал Сэвидж.

Гарри уныло кивнул. Он прекрасно понимал справедливость этого решения, но он так ждал этого процесса! У него и так не вышло поучаствовать в большинстве допросов — а теперь он даже показаний не услышит! Прочитает потом только…

Но, конечно, кого было оставлять кроме него?

Так что в среду сидел в пустом отделе мрачным и недовольным всем этим миром. Заняться Гарри было, в целом, нечем, и он с некоторым ехидством просто представлял себе, что будет, если вдруг сейчас случится преступление. Убийство. И как раз когда сюда придёт заявитель или заявительница, сработают и чары. Он, конечно, знал, что должен делать: следовало вызвать Сэвиджа, а и дальше тот бы разбирался сам — так что проблема была вполне решаема.

Но сейчас заняться ему было нечем, и он решил наконец сходить к Мюррею и рассказать ему о том, что Беннет жив, но общаться ни с кем не желает. Мюррей имел право это знать, и Гарри только надеялся, что тот сейчас не на суде. И ему повезло: Мюррей обнаружился на месте, у себя в отделе.

Рассказ Гарри его явно расстроил, но Мюррей сказал:

— Что ж, я понимаю… конечно, ему неприятно возвращаться. Хорошо, что он в порядке. И спасибо, что вы рассказали мне.

— Я, на самом деле, должен извиниться, — признался Гарри. — Я узнал об этом уже недели две назад, наверное. Но всё никак не мог до вас дойти. Вы извините.

— Да нет, ну что вы, ничего, — возразил Мюррей. — Ну, значит, я могу считать моуков своими, — он улыбнулся немного грустно. — Это даже хорошо, наверное: я к ним так привык…

Оставив расстроенного Мюррея, Гарри вернулся в отдел и от нечего делать достал отданную ему Лестрейнджем копию списка учителей и учеников школы с комментариями преподавателей Хогвартса. Интересная, однако, выходила школа: три учителя на четверых учеников, включая сидящего у них в аврорате Фейна. Учителей хогвартсовские преподаватели не опознали — видимо, те назывались своим ученикам чужими именами, а на самих занятиях появлялись под чужой личиной, причём под личиной тех, кто никогда не учился в Хогвартсе. Возможно, маггловской? Оборотное так не сработало бы, но ведь внешность можно изменять и чарами, ну и есть трансфигурация, конечно.

А вот всех учеников учителя узнали и весьма подробно описали. У тех было нечто общее: все учились плохо и все были магглорождёнными. И все ушли после пятого курса, сдав лишь СОВ, причём весьма посредственно. Между ними была некоторая разница в возрасте: один из них был младше Фейна всего на год и учился тоже на Хаффлпаффе, другой был младше на два года и закончил Слизерин — Гарри понимал, что вряд ли может представить, каково быть там магглорождённым — и ещё один окончил пять курсов Гриффиндора буквально только что: в этом году. Значит ли это, что других «игрушек» пока больше нет? Не значит, ответил Гарри сам себе. Во-первых, кто сказал, что все ученики жили в одном месте? Во-вторых, кто сказал, что не было других наборов — может быть, прежние ученики уже прошли все курсы, сдали все экзамены и выпустились?

Сколько там учился Фейн? Гарри достал свою копию протокола его допроса. Три года. Летом… вот — в конце июня. А он, Гарри, нашёл ту игрушку… а когда же он её нашёл? В начале августа, но вот когда именно? Впрочем, пока не важно — у него впереди целый день, он посидит и вспомнит или вычислит. Однако если Фейна превратили в этого дракона в конце июня, где он был всё это время? Он сказал… он что-то говорил такое… вот: он думал, что станет маггловской игрушкой и попадёт к маггловскому же ребёнку. Что вполне разумно: превратившегося снова в человека Фейна магглы бы не потащили в аврорат, а из маггловской полиции можно аппарировать. Видимо… хорошо — возможно, Фейна в самом деле подкинули или ещё как-нибудь отдали маленькому магглу, но тому игрушка или надоела, или он случайно потерял её. А Гарри нашёл… и, как последний идиот, принёс домой. Хотел бы он знать, случайно это было или нет. Скорее, всё-таки случайно, решил он, потому что даже сам Гарри не знал, что в тот момент окажется на набережной. Конечно, оставался шанс, что кто-нибудь за ним следил и выжидал момент, но он был очень, очень небольшим, и Гарри решил его пока откинуть.

И что это им всем давало?

Ничего.

Им нужно было найти соучеников Фейна, и начинать поиски следовало с разговора с их родителями, хотя вряд ли те, конечно, точно знали, где их… стоп. Родители вряд ли что-нибудь об этом знают — может быть, они даже не в курсе, что их дети… сыновья, там были только парни — больше не ездят в Хогвартс. А вот соученики вполне могли бы знать… значит, нужно расспросить Фейна о том, откуда он вообще узнал об этой школе. Кто-то же ведь рассказал ему. Жаль, что Маркс не попросили найти эти сцены — но ведь это можно сделать… но для начала всё же стоит с Фейном просто поговорить.

Например, сейчас.