Посмотри в глаза чудовищ (джен)

Гарри сидел в отделе и смотрел на лежащий перед ним пустой лист пергамента. Он пытался придумать, как избавить Хагрида от Азкабана, но пока безрезультатно. Гарри слышал, как постепенно коллеги собираются в отделе, но его не трогали, а ему ни с кем сейчас разговаривать не хотелось. Он прекрасно понимал, что Хагрид виноват, но… но как он будет в Азкабане? Хагрид ведь не хотел никому беды и зла, он просто… просто Хагрид!

— Гарри, — голос Лестрейнджа всё-таки вернул его в реальность. — Не хочешь пообедать?

Гарри удивлённо посмотрел на него, но стоящий рядом с его столом Лестрейндж ответил ему дружелюбно-нейтральным взглядом.

— Сходите, да, — вмешался Сэвидж. — А то мы тут скоро чокнемся.

— Идём, — позвал Лестрейндж. Это было до того необычно, что Гарри просто встал и вышел вслед за ним.

Они поднялись в столовую, где в четвёртом часу дня уже почти никого не было — так же, как и не было многих блюд, но Гарри сейчас было всё равно, что есть, так что фиш энд чипс его вполне устроили.

Они с Лестрейнджем сели у стены, и когда устроились, он сказал:

— Рано или поздно это бы произошло.

— Что? — зачем-то спросил Гарри.

— Рано или поздно Хагрид бы попал в подобную историю, — сказал Лестрейндж.

— Да, я понимаю, — Гарри насупился. — Только это всё равно несправедливо.

— Да — по-человечески, — согласился Лестрейндж. — Вопрос в том, как это выглядит с точки зрения закона.

— Да я знаю, как это выглядит, — буркнул Гарри. — Если от этого сфинкса никто не погиб, это три года Азкабана. А если погиб… ну, в общем, всё зависит от количества.

— Там погибших нет, насколько нам известно, — сказал Лестрейндж, и хотя это было хорошей новостью, обрадоваться у Гарри не получилось, и он просто кивнул. — Дело ещё не выделили и никому не поручили, — мягко проговорил Лестрейндж, и Гарри мрачно отозвался:

— Да какая разница.

— Хагрид был несправедливо осуждён, — как-то задумчиво проговорил Лестрейндж.

— Его же оправдали, — Гарри нахмурился. — И палочку вернули.

— А что толку? — спросил Лестрейндж. — Его исключили из школы, когда он был, кажется, на третьем курсе. Колдовать нормально, как мы все, ему уже не научиться — да он, как я понимаю, уже не очень к этому стремится. Его жизнь сломали, и какая компенсация может быть достаточной? Хотя он получил её и, надеюсь, не потратил, — добавил он, и Гарри непонимающе сморгнул: чужие деньги Лестрейнджа до сих пор интересовали лишь в контексте расследования.

— Я, наверное, тупой, — сказал Гарри. — И я должен был бы что-нибудь понять — но я не понял.

— Обвинение формулирует тот, кто ведёт дело, — сказал Лестрейндж.

— Да как будто тут есть выбор! — с досадой воскликнул Гарри. — Я сам уже пол дня думаю…

— Дело можно было бы вообще замять, — Лестрейндж посмотрел на свою тарелку, отломил вилкой кусок рыбы и отправил его в рот. — Но я думаю, это будет неправильно.

— Как это замять? — с острым интересом спросил Гарри.

— Очень просто, — пожал Лестрейндж плечами. — Чуть подправить протокол. К нынешнему делу личность продавца котёнка не имеет отношения и сути дела не изменит.

— Это что, какая-то проверка, да? — спросил Гарри, помолчав. — Тогда надо было выбрать кого-нибудь другого. Не тебя.

— Да нет, — Лестрейндж почему-то вздохнул. — Роберт хочет всё же выделить это дело отдельно и отдать это дело тебе.

— Я не хочу отправлять его в тюрьму, — угрюмо сказал Гарри. — Но протокол подделывать… — он покачал головой.

— Можно подумать о квалификации и свести всё к штрафу, — заметил Лестрейндж.

— Штрафу? — Гарри вздёрнул голову.

— Большому штрафу, — кивнул Лестрейндж.

— Поэтому ты… да я и сам…

— Нет, — мягко возразил Лестрейндж. — Не мне тебе указывать, конечно, но я полагаю, что это нужно если не прекратить, то хотя бы ввести в некоторые рамки. Прежде это делал Дамблдор, но теперь ему нужна замена.

— Дамблдора невозможно заменить, — возразил Гарри.

— Смотря в каком смысле, — не согласился Лестрейндж. — Хагрид — насколько я понимаю — очень уважал его, ценил и старался не слишком огорчать. Полагаю, ты вполне бы мог занять место такого человека в его жизни — потому что иначе однажды он продаст кому-нибудь дитёныша существа пятого уровня опасности, и тогда уже не будет иметь никакого значения, погиб из-за этого кто-то или нет — ты знаешь, это Азкабан. Сейчас же можно свести дело к штрафу, потому что пострадавших нет. Хагрид — человек простой и светлый, и если он будет знать, что ты, по сути, поручился за него… хотя, конечно, нужно будет взять на эту роль кого-нибудь другого — его это, возможно, будет сдерживать. В дальнейшем. Он не захочет подводить тебя.

— Нужны два поручителя, — вспомнил Гарри. — Не родственники ни друг другу, ни обвиняемому.

— Не думаю, что с этим будут сложности, — заметил Лестрейндж.

— Конечно, нет, — Гарри заулыбался.

— Имей я право, я бы настоял на том, чтобы штраф выплатил всё же сам Хагрид, — с непривычной настойчивостью сказал Лестрейндж. — Совесть совестью, но деньги тоже учат хорошо.

— Штраф будет огромным, — Гарри нахмурился. — Это просто нечестно, чтобы Хагрид отдал всё, что получил за свою сломанную жизнь.

— Что ты, — качнул головой Лестрейндж. — Возьми его дело, посмотри решение. Штраф будет в районе тысячи — это не так много. И поговори с ним, — попросил он, возвращаясь к своему обеду.

— Я поговорю, — пообещал Гарри, вспоминая Норберта. И Арагога. Тогда он не понимал, а сейчас знал, что за каждого из них Хагрида могли отправить в Азкабан на три-четыре года. Интересно, знал ли об этом Слагхорн? Наверняка же знал — не мог не знать. Но его такие мелочи не волновали… Лестрейндж прав, сто раз прав: теперь, когда Хагрида некому защитить, кроме него, Гарри, он однажды попадётся. Надо с ним поговорить — вот только Гарри вообще никак не мог представить себе этот разговор. Он придёт и станет… что? Попрекать Хагрида? Учить его?

Но сначала нужно было вспомнить, как оформить дело так, чтобы свести его к штрафу. Гарри этому учили, разумеется, но он забыл — и вот теперь, жуя свою картошку с рыбой, решал, то ли идти искать нужный справочник, то ли просто спросить Долиша. Тот наверняка знает.

В конце концов Гарри выбрал справочник — конечно, Долиш рассказал бы ему всё и научил, и, возможно, к нему-таки придётся обратиться, но хотя бы начать Гарри хотел сам. Он всё же не стажёр уже.