Посмотри в глаза чудовищ (джен)

— Ну вот и всё, — Мальсибер с откровенным нетерпением оглядел комнату, в которой прожил последний месяц. — Я очень благодарен тебе за гостеприимство, — искренне проговорил он. — Особенно в последние недели — в нём не было необходимости, но ты меня не выгнал.

— Согласись, это было бы довольно странно, — сказал Лестрейндж. — Да и куда? Лагерь давно разобрали. Где тебя селить? Это было самое простое решение.

— Я знаю, что мы никогда не будем даже просто приятелями, — Мальсибер подошёл к нему. — Но я считаю, что тебе обязан. Ты делал то, что делал, лишь из чувства долга, но ты это сделал — и не знаю, как бы я всё это пережил без твоих действий. Я хотел бы вернуть долг, но представляя себе обстоятельства, при которых это может стать возможным, я скажу, что не желаю этого. Впрочем, мы ведь всё равно ещё увидимся, и не однажды.

— Разумеется, — согласился Лестрейндж. — Твой контракт бессрочен, и пока курирую тебя я, мы будем видеться. И ты мне не должен ничего — считай, что если и было, за что, ты расплатился за всё Причардом. И — отдельно — отсутствием у него долга тебе. К тому же, — добавил он чуть мягче, — я ещё должен принести тебе кота. И подарок.

— Да, должен, — Мальсибер заулыбался. — Хотя я думал, что ты возьмёшь его сразу. Подарок? — удивился он. — Ты хочешь что-то подарить мне?

— Нет, — возразил Лестрейндж. — Сначала я провожу тебя официально, а затем совершу ещё один визит. И сыграю роль посыльного в частном порядке. То же касается и подарка — у меня к тебе благодарственное письмо от Причарда и подарок. Я не знаю, что, но сомневаюсь, что это нечто запрещённое.

— А, — Мальсибер, кажется, не слишком удивился. — Тогда посади кота в корзинку, — попросил он. — А я обещаю не вдаваться в детали, знакомя его со своей роднёй. Они не будут слишком любопытствовать. Подарок я должен буду показать тебе?

— Нет, конечно, — возразил Лестрейндж. — Что бы это ни было, это ваше дело с ним, я лишь передаю, потому что по-другому не получится. И я согласен — лучше будет, если твои родственники не будут посвящены в детали биографии кота, — кивнул он и спросил вдруг: — Зачем ты предложил решётки?

— Что? — непонимающе переспросил Мальсибер.

— Решётки. В Азкабане. Вместо дверей. Зачем?

— Я ведь тогда и объяснил, — сказал Мальсибер удивлённо, но Лестрейндж возразил:

— Не скажешь правду?

— Что ж, — Мальсибер улыбнулся. — Я знаю, что такое одиночка. Я не представляю, как они сейчас это выдерживают, но я точно знаю, что без возможности хотя бы говорить друг с другом при дементорах они сойдут с ума, и очень быстро. Нас тогда спасало только это — и то не всех, если ты помнишь Беллу. Впрочем, мы все вернулись тогда другими, и у всех нас были большие проблемы с головой. И раз я, пусть и не по своей воле, поспособствовал возвращению дементоров, я должен был хотя бы попытаться защитить их от безумия. Что ты теперь сделаешь? — спросил он напряжённо, и Лестрейндж пожал плечами:

— Ничего. Это не моя епархия. Идём, — он с лёгким поклоном указал Мальсиберу на дверь. — Пора. Проверь, ты точно ничего не взял? Даже случайно?

— Точно, — твёрдо заверил его Мальсибер и первым пошёл к двери.