Посмотри в глаза чудовищ (джен)

В половине десятого вечера проторчавший всё это время на Диагон-Элле Гарри получил сигнал отбоя — и хотя он продолжал надеяться, но чувствовал, что зря. И когда Гарри вошёл в кабинет Робардса, ему даже не нужно было задавать вопрос: выражения лиц присутствующих было достаточно.

— Теперь у нас два трупа, — сказал Робардс, когда все собрались. — Рождества у нас не будет. Есть здесь те, кому необходимо завтра дома быть? — спросил он, и ответом ему была тишина. — Если есть — скажите, мы это устроим, — повторил он — и снова не услышал ничего в ответ. — Тогда сейчас мы все расходимся на пару часов — переодеться и поужинать, и детям подарить подарки — и я вас жду здесь в половине первого. Будем думать, благо, всех остальных возможных жертв оповестили, и они все согласились поносить немного следящие чары. Своим скажите, что, возможно, не вернётесь долго. Всё, расходимся, — он встал. — Платт тоже согласилась нам помочь, так что если есть что отыскать — она найдёт.

— Сэр, а как её нашли? — тихо спросил Гарри.

— Там колдофото, — Робардс указал на папку на столе. — Смотрите, кто не видел — и домой.

— Потом, — возразил Лестрейндж, останавливая руку Гарри, и тот не стал с ним спорить.

Настроение у Гарри было ужасным — но дома его ждали Джинни с Джеймсом, и он постарался хоть чуть-чуть встряхнуться прежде чем войти к ним.

— Гарри! — Джинни выбежала к нему навстречу — и застыла. — Что случилось? — спросила она тихо, и он ответил, хотя не должен был, наверное:

— У нас убийство. Два. Прости, мне нужно к полуночи вернуться — нас отпустили переодеться и поесть. Прости, — повторил он. — Я не хотел вам портить праздник.

— Ну, — она вздохнула и обняла его, — я знала, что выходила замуж за аврора. Что поделать…

— Но у меня всё равно есть для тебя подарок, — чуть-чуть оживился Гарри, целуя её. — И для Джейми.

Они даже поужинали, и даже не слишком наспех — и всё же Гарри было совсем не до Рождества. От мысли, каково сейчас семейству Эйдриан, и о том, что для них отныне Рождество никогда не будет праздником, у Гарри сжимались кулаки. Даже когда — да, когда, не если — они найдут этого ублюдка, что это изменит для Эйдрианов? Разве это вернёт им дочь или Рождество?

В министерстве было очень тихо. Посреди Атриума, рядом с золотой статуей, сейчас стояла ёлка и мерцала в полутьме серебряными и золотыми огоньками, и это зрелище лишь добавило Гарри горечи. И, кажется, не только ему: собравшиеся в кабинете Робардса авроры выглядели мрачными и собранными, и одеты были совсем не празднично — только у Лисандры в волосах запуталась одинокая блёстка.

— Платт пока работает, — сказал вошедший Робардс. — Как что будет — скажет. Жаль, что мы не догадались сразу взять образцы почерков всех возможных жертв, — продолжил он, и Праудфут недовольно выдохнул:

— Я идиот.

— Мы не догадались, — повторил Робардс. — Но поскольку все они подписали согласие на слежку, кое-что у нас всё-таки имеется, — он сел и, достав из стола папку, разложил на нём восемнадцать одинаковых соглашений с одинаковыми же подписями: «Да, я соглашаюсь добровольно». — Не так много, но хоть что-то. За ними, разумеется, следят — я поднял ДМП и кое-кого из других отделов — и девушек предупредили. Но пока я ужинал, я думал — возможно, стоит попытаться, так сказать, пойти ему навстречу и некоторым из вас пойти гулять под оборотным. Хотя тут тоже есть некоторая сложность.

— Мы не опознаем убийцу, — сказал Сэвидж. — Хватать любого, кто к нам подойдёт, так себе стратегия, а если позволить ему нас схватить, может быть поздно.

— Мы не знаем, как он убивает, — согласился Робардс. — Может, и Авадой, но он вполне может просто ломать шею, например — головы-то нет.

— Или ещё чем, — добавил Лестрейндж. — Полно заклинаний, что не оставляют следов на теле.

— Следующий вопрос — зачем, — продолжил Робардс. — Должна быть причина. Варианты?

— Девушка отшила в Рождество, — сказала Гор. — Блондинка. Возможно, даже только что.

— Или умерла, — добавил Лестрейндж.

— Или бросила и умерла, — продолжил Сэвидж. — Может, даже от его руки. А потом у него поехала крыша, ну и всё.

— И вряд ли это одна из наших жертв, — сказал Робардс. — Другие варианты есть?

— Какая-то блондинка там была, — согласился Лестрейндж. — И в Рождество или в Сочельник тоже что-то наверняка произошло — но я не поручусь, что эти вещи связаны.

— Блондинка, Рождество — всё это хорошо, — сказал Робардс, — но это не учитывает выпотрошенность и сердце с бантом. Хотя последнее как раз говорит в пользу любовной версии.

— Не просто выпотрошенность, — заметил Долиш. — Он набил их опилками. И пудинг этот.

— Да, опилки выбиваются из ряда, — согласился Робардс. — Хорошо — что это может значить?

— Может, его профессия? — предположила Гор. — Он чучельник, или, возможно, плотник, столяр, строитель… что-нибудь такое. Или фермер.

— Фермер почему? — переспросил Праудфут, и она пояснила:

— На фермах опилки много где используются. Но ими ничего не набивают, разумеется… а кстати, где все внутренности?

— Вопрос, — кивнул Робардс.

Он разложил по столу колдографии. Они были очень похожи друг на друга, обе жертвы: одно телосложение, одни раны, одна поза, даже варежки с носками одинаковые.

— Слушайте, — сказала Гор, разглядывая снимки, — а вам не кажется, что они набиты опилками так сильно, словно… ну, беременны?

— А они были беременны? — тут же спросил Сэвидж, и Робардс встрепенулся:

— Не знаю. Но узнаю. Гарри, сбегай к Платт — быстрее будет, чем слать самолётик — спроси её. Если она ещё не знает, пускай выяснит — по крови это точно можно.

— Я схожу, — вдруг предложил Долиш, видимо, увидев отчаяние на лице Гарри, которому пришлось бы теперь пропустить всё обсуждение. — У меня всё равно идей нет. И я никак не могу вспомнить эту Панкейк. Точно что-то было… Омут, вероятно, нужен.

Он вышел, и Гарри клятвенно пообещал себе при случае как-нибудь его отблагодарить — а Гор, меж тем, продолжила:

— Тогда, возможно, девушка его не бросила, а сделала аборт. И, может, она ему даже не девушка, а жена. Или не сделала, а просто потеряла ребёнка. Как раз на Рождество. И, кстати, пудинг — может, она его переела, и ей стало плохо… или он так думает. Но я склоняюсь всё-таки к аборту… или, возможно, — продолжала она увлечённо, — дело как раз в пудинге. Возможно, у неё какая-то реакция на какую-нибудь его составляющую… сливы, например — на них бывает аллергия. И кто-то угостил её… их, она съела, и у неё случился выкидыш. Возможно, он предупреждал её не есть, а она его не послушала, возможно, он был испорчен, например… что-то такое, — она выдохнула и замолчала.

— В Мунго нам, конечно, не помогут, — сказал Робардс, — хотя мы можем попробовать. Версия звучит вполне логично.

— А не проверить ли нам все околорождественские дела прошлого года? — предложил вдруг Лестрейндж. — И не только прошлого, пожалуй. Вдруг там что-то будет?

— Проверь, — кивнул Робардс. — Вон возьми Гарри — и проверьте.

Рождество, думал Гарри, идя вслед за Лестрейнджем по коридорам. Своё первое Рождество на работе он, наверное, не забудет никогда: тогда он впервые увидел Миллисент и тот жуткий кокон. Второе своё Рождество здесь он вообще провёл в Азкабане, и повод, по которому он там оказался, Гарри старался не вспоминать — но вот дела… что тогда было? Он не помнил. Как не помнил ничего особенного и на прошлое Рождество… значит, не было там ничего яркого, ничего, что бы испортило всем праздник как сейчас.

Как старший аврор Лестрейндж просто прошёл в архив, лишь отметившись у дежурного архивариуса, и провёл с собою Гарри. Нужные дела они собрали быстро — а затем расположились за столом в небольшом закутке, чтобы не таскать их туда-сюда, и, разделив папки примерно пополам, принялись за дело.

Ничего особо интересного Гарри в руки не попалось. Да и дел-то было мало: всё же в Рождество не так уж часто совершаются злодейства. Было дело о трансфигурации, весьма похожее на то, что Гарри так пока и не закрыл — только там муж лишил супругу рта, и в Мунго это снять сумели только… ого, в октябре! Когда супруг давно уже обжил Азкабан, конечно. Было два убийства, но, скорей, случайных, и в обоих случаях погибшие были мужчинами, и в возрасте. Было отравление так до конца и непонятно чем в какой-то глупой молодой компании, решившей несколько разнообразить традиционный ромовый пунш чем-то экзотическим, которая в итоге утром оказалась в Мунго, хоть и не вся — двоим уже ничья помощь не понадобилась. Было… стоп.

Отравление.

Гарри придвинул к себе закрытую было папку и нашёл в ней колдографии всех жертв. Пять парней, семь девушек, и три из них — блондинки, ещё одна, скорее, русая, чем темноволосая… значит, можно считать четыре. Погибли двое — парень с девушкой, похоже, пара… а что с другими? Шесть девушек… так… что с блондинками? Да вроде ничего — отлежались в Мунго, вышли… нет, нигде ни слова о беременности. Но ведь её могли и скрыть? Кого тут, кстати, обвинили?

Гарри нашёл обвинительное заключение — и онемел на полсекунды, а потом воскликнул:

— Панкейк!

— Что именно? — Лестрейндж мгновенно оказался рядом и заглянул Гарри через плечо. — Нашли, — сказал он коротко и, собрав все остальные папки, сказал: — Возьмём с собой, но, полагаю, ты нашёл. Ты отнеси и расскажи, я тут пока что всё оформлю.

К кабинету Робардса Гарри почти бежал, и папки, что он левитировал за собой, тянулись за ним нестройным рядом.

— Элисон Сандейл в позапрошлом году обвинили в ненамеренном отравлении и двойном убийстве! — выпалил Гарри с порога. — Но её родители — Панкейк!

— Таких совпадений не то что не бывает, — сказал Робардс, почти выхватив у него папку с делом, — но я в них не верю.

— Вот, — Гарри открыл дело на странице обвинения. — Я думаю, Оливия — её младшая сестра.

— А Эйдриан? — спросил Сэвидж, пока Робардс читал обвинение.

— Я посмотрел — там нет, — расстроенно ответил Гарри.

— Но это ничего не значит, — возразила Гор. — Сандейл-Панкейк обвинили — вот мы и узнали девичью фамилию, но родителей совершеннолетних жертв совсем не обязательно упоминают в деле. В данном случае, наверное, и не упомянули… у Августы есть сестра?

— Или брат, — добавил Робардс.

— Она же не Сандейл, — напомнила Гор.

— Они могут быть сводными, — Робардс посмотрел на часы. — Придётся нам всех потревожить — здесь есть адреса, надеюсь, они сохранились. Доложи суть дела, — приказал он Гарри.