Оружейник Хаоса (гет)

В принципе, в плане стояло «покинув класс зелий, догнать Гермиону и пострадавших». Но, когда я вышел в коридор — мне захотелось немного похулиганить, благо, день был солнечный, и все необходимое лежало прямо передо мной.

— Вот тень от моей сабли, — произнес я чуть искаженные слова Владыки Тьмы, и провалился в тень оконного переплета, лежащую на каменном полу.

Тонкая черная нить легла мне под ноги. Вдалеке танцевала девочка, на вид — чуть помладше Луны. Ее розовые волосы кружились вокруг нее, когда она взмахивала широкими рукавами своего одеяния. Красные перья обрамляли ее силуэт, падая с багровой земли в темно-алые небеса. Я поклонился танцующей, и она, не прерывая танца, весело сверкнула кроваво-красными глазами.

Следующий шаг оказался очень тяжел. Как будто что-то впереди отталкивало меня. Нить Черной тропы заметалась в разные стороны, утратив цель, к которой она прежде стремилась. Но я продолжал желать изменения своего состояния, которое тут, среди теней и видений, было и положением в пространстве. Тропа прекратила метания, и я снова пошел вперед, через вихрь ударов, волны плещущей крови, и тела, распадающиеся в прах при моем приближении. Темная нить надежно хранила меня, и на белоснежной одежде не появилось даже крошечного пятна. Тьма, что вела меня вперед, взвихрилась у меня из-под ног, и одним ударом пробила моей душой ткань реальности.

Гермиона, увидев отвисшую челюсть и испуганные глаза Парвати, оглянулась, и увидела, как я поднимаюсь из ее тени.

— Гарри! — она кинулась мне на шею, не дождавшись даже, чтобы я полностью выпрямился. Как мы не рухнули в этот момент — знает разве что сюзерен леди Аметист, но я все-таки устоял на ногах и удержал Гермиону. — Гарри… у тебя получилось! Но вот какого ты… — девочка проглотила ругательство «не приличествующее благовоспитанной юной леди». — Почему ты меня заранее не предупредил?

— Да я и сам не знал «заранее», — улыбнулся я, прижимая ее к себе. — Вдруг понял, что все получится — и рванул.

Гермиона неодобрительно покачала головой и чуть отстранилась.

— А тебе идет, знаешь ли…

Я опустил взгляд, выругался про себя, и, чуть отстранив Гермиону, взмахом руки избавился от пафосного снежно-белого мундира с золотыми украшениями, превратив его обратно в школьную мантию.

— Чт… что это? — заикаясь, произнесла Парвати.

— Это не «что», а «кто», — Гермиона улыбнулась так счастливо, что в коридоре стало немного светлее. — Это — мой Гарри, врукопашную одолевающий троллей, взглядом останавливающий церберов… — я вспомнил, как мы с криком выпрыгивали из запретного коридора… что-то тогда цербер нифига не остановился… — и изгоняющий Темных лордов легким движением руки!

— Гермиона, — я покачал головой, — так ты меня вконец захвалишь, и я возгоржусь!

— Тебя обязательно нужно хвалить, — не согласилась девочка, — а то в твоей светлой, хотя и темной голове зарождаются всякие бредовые мысли. Вроде «я не достоин сразу двух таких замечательных девочек», или, еще того хлеще: «я должен отпустить их и дать самим выбрать свою Судьбу, а не тащить за собой». Бред, по-моему, но почему-то очень цепкий и никак тебя не отпустит.

Продолжать разговор на эту тему я был не готов, и потому огляделся в поисках Лаванды.

— А где… — попытался я спросить о ней, не обнаружив пострадавшей поблизости.

— Мы ее уже отвели к мадам Помфри, и идем обратно, — улыбнулся Гермиона.

Варп! Я бы их пешком, наверное, догнал намного быстрее!

— А…

— Вот, — подняла Гермиона сумку Лаванды. — Я взялась отнести ее в нашу комнату. Все равно в Больничном крыле учебники ей не понадобятся.

Гермиона поставила сумку на подоконник и зарылась в нее.

— Так… это — не то… не то… опять не то… где же… А! Вот оно!

Она вынырнула из глубин сумки, сжимая в руке тонкую черную тетрадь, которую я опознал с первого взгляда: очень уж она врезалась мне в память.

— Гермиона! — вскрикнула Парвати. — Что ты делаешь! Это же дневник Лаванды! Его нельзя читать! Это личное…

— Это НЕ «Дневник Лаванды Браун», — покачал головой я.

— А чей же еще? — возмущенно вскинулась Парвати.

Я развернул «пустую» тетрадь и показал надпись на обложке, заодно прочитав ее вслух.

— «Дневник Тома Риддла».

— Тома… Риддла? — запинаясь, переспросила Парвати. — Тот самый?!

— Именно тот самый, — ответил я. — И сейчас мы попробуем спасти от него твою подругу.

— Как?! — заинтересовалась Парвати.

— Сейчас покажу…

Я обхлопал карманы мантии… но так и не нашел специально припасенного куска мела. Зато на поясе обнаружился кинжал в красивых ножнах, с рукоятью, украшенной мерцающим черным камнем. Повинуясь какому-то наитию, я стал чертить задуманную пентаграмму кинжалом… и с удивлением убедился, что получалось это значительно легче, чем если бы у меня оставался мел. Полированная сталь клинка резала камень пола как масло, оставляя за собой отчетливую, идеально ровную линию, не отклоняющуюся от положенного ей пути даже на стыках каменных плит.

Закончив, я поднялся на ноги. Гермиона, покачав головой, уверенно забрала у меня кинжал и поправила несколько символов, добавляя крошечные, оставшиеся незамеченными мной на чертеже из книги, черточки. Возражать я даже не пытался, поскольку просто чувствовал, что она все делает правильно.

Я снова опустился на колено и положил дневник в один из узлов рисунка. Волна варпа попыталась перенести тетрадь в безопасное для нее место… но узор держал крепко.

— Тебе, Вечная леди! — возгласил я. — Жертвую искренне, не в расчете на вознаграждение, но в знак веры и искреннего уважения!

Тяжелый, уже знакомый взгляд из ниоткуда придавил меня к полу. На мгновение перед глазами мелькнула картина того, как Лаванда с криком выгибается на кровати в Больничном крыле, и как мадам Помфри бросается к ней, на бегу произнося диагностическое заклятье… Видение погасло. Связь была разорвана.

— Лучшая награда — служить тому, кто не забывает о наградах, — прозвучал в моих мыслях иронический голос, от которого хотелось спрятаться под кровать, как в детстве, и дрожать там, в тщетной надежде, что тебя не найдут. — Впрочем, мой отдарок ты уже получил. Надеюсь, он не раз тебе еще пригодиться.

Поднимаясь на ноги, я пошатнулся. Сил не было даже на то, чтобы стоять прямо. Я дрожащими руками достал из ножен кинжал. По крайней мере, теперь стало понятно, почему он не исчез, как прочие финтифлюшки, украшавшие «парадный мундир». Черный камень в рукояти сверкнул особенно ярко, и кинжал исчез у меня из рук… появившись в руках Гермионы. А потом пропал и от нее… И нам сразу стало ясно, что в этот миг он появился у Луны. А потом небольшая тяжесть снова оттянула мой пояс.

Я попытался шагнуть, но меня повело и я снова схватился за стену.

— Гарри! — кинулась ко мне Гермиона. — Тебя надо отвести к мадам Помфри!

— Нет, — покачал головой я. — Помогите мне добраться до Дамблдора. Пожалуйста…