Посмотри в глаза чудовищ (джен)

Но она пришла, Эннора Джервис, а с ней — весь отдел Особо тяжких и несколько экспертов. Получалось, что сейчас за них всех в аврорате остался только Долиш — и если к ним сейчас придут с какой-нибудь глупостью типа Чарлсонов, сложно сказать, кому не повезёт, ему или заявителю. Гарри бы должно быть не до этого, но он пообещал себе, что завтра обязательно придёт к нему и поблагодарит. Без всяких этих приличествующих случаю подарков — просто подойдёт и скажет ему спасибо.

— Вас устроит эта комната? — спросил Сэвидж Эннору, когда все они стояли в бальном зале.

— Да, — Эннора подошла к столу, на которую Уингер только что поставил злополучную шкатулку. — Думаю, здесь хватит места, — она оглядела столы, а потом посмотрела на Джинни. — Пожалуйста, устраивайтесь удобно, — сказала она. — Я вас попрошу не шумить, пока я буду разбирать её. Но вы можете читать, к примеру.

— Я так посижу, — сказала Джинни — и Гарри прекрасно понимал её. Какое уж тут чтение.

— Можно мне с ней посидеть? — спросил он, и Эннора задумалась.

— Я не знаю, — призналась она. — Я никогда не делала так прежде. Может быть, и можно…

— Нет, — решительно сказали Гарри с Джинни вместе.

— Не будем рисковать, — он встал и, сжав её руку, отошёл к остальным.

— Вы готовы? — спросила Эннора у сидевшей на диване Джинни. — Я могу начать?

— Да, — сказала та, беря подушку и прижимая её к своему животу.

— Я думаю, вам лучше лечь, — сказала Эннора. — Вы устанете сидеть так долго, а мне нужна тишина.

— Хорошо, — безропотно сказала Джинни и действительно легла, укрывшись лёгким пледом. — Мне не шевелиться?

— Нет, конечно, шевелиться можно, — ответила Эннора. — Только тихо.

Она села к столу, придвинув себе самый простой, деревянный, стул. Затем взяла шкатулку в руки, ощупала её и оглядела, а потом достала из кармана шарф, сложила в несколько слоёв и завязала им себе глаза. И сказала:

— Тишина, пожалуйста. Вы можете закрыться от меня заклятьем.

Робардс так и сделал, а Эннора тем временем сидела на стуле и тщательно. ощупывала шкатулку. И сидела так довольно долго — минут, наверное, пятнадцать. А затем подцепила своим коротким ногтем что-то и аккуратно положила на стол рядом с собой что-то совсем крохотное почти что с середины донышка.

Следующая деталь была побольше — может быть, с мизинец. За ней последовала ещё одна такая же, потом ещё… Они все были маленькими, и Эннора замечательно с ними управлялась, ловко доставая и складывая в ряд. Ещё одна… Ещё… Ещё…

Авроры, даже скрытые заклятьем, молчали, и в комнате стояла тишина, напряжённая и при этом очень живая. Руки Энноры двигались уверенно и чётко, как будто она не просто знала, что делает, но и прекрасно это видела. Детали — маленькие и все почему-то очень похожей формы — ложились на стол ряд за рядом, одна к другой. Лежавшая на диване Джинни постепенно тихо поднялась и теперь сидела, неотрывно глядя на руки Энноры и провожая взглядом каждую деталь. И когда Эннора разъединила две последних и сказала:

— Всё, я первую часть закончила. Мы можем сделать перерыв на полчаса, — Гарри не поверил, что прошло уже четыре часа. Ему пришлось достать часы и убедиться, потому что здешние, большие, с боем, он сам отсюда вынес накануне.

Робардс снял заклятье и осторожно спросил:

— Вам нужно что-нибудь?

— Чашку чая, если можно, с молоком, пожалуйста, — попросила Эннора, снимая с глаз повязку. — И чего-нибудь перекусить. Только к столу не подходите, — предупредила она, хоть в этом и не было нужды.

Все части шкатулки вполне уместились на один, пусть и большой, стол. Их было так много, что они, казалось, покрывают его сплошь — словно бы шкатулку по нему размазали. Гарри очень хотелось подойти к так и сидящей на диване Джинни, но он должен был накормить Эннору — кто бы ещё мог хозяйничать на их кухне? Еды у них было предостаточно, но что ей нравится? Пока заваривался чай, Гарри сделал несколько разных сэндвичей, а на другую тарелку положил разное печенье и остатки кекса Молли — что-нибудь из этого же должно Энноре подойти?

Она оказалась совсем не капризной. Когда Гарри опустил поднос на третий, самый дальний стол, она его поблагодарила и взяла сэндвич с сыром. Им, а ещё одним печеньем, она и ограничилась, и даже пригласила всех, кроме Джинни, к ней присоединиться, так что труды Гарри не пропали, доставшись, в основном, целителям. Гарри же, конечно, есть не стал — да он бы и не смог сейчас сделать даже глотка. Он сел рядом с Джинни и обнял её — она прислонилась к Гарри и, кажется, даже закрыла глаза.

— Устала? — шепнул он, и она кивнула, а потом помотала головой.

— Не знаю. Самое ужасное, что я ничего не чувствую. Вообще ничего. Ну, то есть, ничего не обычного — я просто сижу, смотрю, волнуюсь, и больше ничего не происходит.

— Ну, проклятья обычно так и работают, — ответил Гарри. — В этом их коварство.

— Да я знаю, — она улыбнулась. — Просто одно дело знать, и совсем другое — чувствовать. Верней, не чувствовать.

Они так и сидели, обнявшись, и смотрели то на стол с деталями шкатулки, то на то, как едят Эннора и целители. И Гарри стоило огромного труда заставить себя оторваться от жены, встать и сказать:

— Я сейчас принесу ещё сэндвичей и печенья.

— Сиди, — отмахнулся Робардс, и Гарри с благодарностью кивнул ему и тут же сел обратно. Впрочем, ненадолго: Эннора вскоре закончила свой скромный ланч и, дождавшись, покуда остальные поедят, встала:

— Я готова продолжать. Миссис Поттер, вы готовы?

— Да, — Джинни стиснула руку Гарри. — Готова.

— Тогда отойдите все, пожалуйста, назад, — попросила Эннора и обратилась к Гарри: — Вы не могли бы унести посуду и остатки еды, пожалуйста? Они пахнут и мешают.

Гарри никакого запаха не чувствовал, но, конечно, не стал спорить и послушно вынес поднос из зала — правда, не на далёкую отсюда кухню, а в соседнюю комнату. А когда вернулся, Эннора уже сидела за столом с деталями шкатулки с повязкой на глазах.

Собирала она шкатулку с той же лёгкостью, что разбирала — раз-два-три, одна деталь к другой. Иногда под её тонкими пальцами что-то тихо щёлкала, и Джинни, да и Гарри тогда вздрагивали — но Эннора продолжала, как ни в чём не бывало, и их это успокаивало. Постепенно на столе перед нею стала вырисовываться шкатулка — сперва неровные стенки выравнивались, потом на них появилась откинутая крышка…

А потом Эннора, вставив последнюю, самую крохотную деталь, просто взяла — и опустила крышку. И повернула маленький ключ в скважине.

— Готово, — произнесла она, снимая с глаз повязку. — Проклятье теперь вновь внутри — теперь её нужно сжечь адским пламенем, и всё.

— И я свободна? — спросила Джинни как-то недоверчиво.

— Да, — без всяких сомнений ответила Эннора и посмотрела на целителей. — Я думаю, они вам подтвердят.

Она поднялась и успела несколько раз сжать и разжать пальцы, прежде чем Джинни, порывисто поднявшись, протянула ей руку и сказала горячо:

— Спасибо!

— Пожалуйста, — Эннора улыбнулась и протянула ей свою, и Джинни, сжав её, спросила: — Можно вас обнять?

— Конечно, — Эннора улыбнулась снова.

А Гарри… Гарри вместе со всеми стоял и смотрел, как они обнимаются, и смотрел то на них, то на шкатулку. Ему хватило умения держать себя в руках чтобы подождать, и к ним он подошёл только когда Джинни разжала объятье. Но прежде, чем подойти к жене, он поклонился Энноре:

— Спасибо вам, — сказал он ей, хотя больше всего на свете хотел обнять Джинни.

— Пожалуйста, — вновь ответила она — и вот тогда он обнял Джинни, наконец, и на несколько секунд мир перестал существовать.

А когда вернулся, когда Гарри смог оторваться от своей Джинни, Эннора стояла у стола с запертой шкатулкой в руках и протягивала её Робардсу.

— Можно сжечь её в камине прямо здесь, — предложил тот, и Джинни прежде всех воскликнула:

— Да! Вы можете?

— Полагаю, это моя обязанность как главного аврора, — сказал Робардс.

Он забрал шкатулку у Энноры и отнёс её в камин. Это был самый большой камин на Гриммо, даже больше подключённого к системе перемещения, и шкатулка в нём казалась крохотной. Робардс отступил на несколько шагов, велев остальным отойти подальше, направил на неё свою палочку на и сказал громко:

— Файндфайер!

Жёлто-оранжевое пламя взвилось, рыча, и охватило маленькую шкатулку, уходя своими языками в каминную трубу. Оно ревело и гудело — и вдруг взорвалось белым шаром, и только выставленные аврорами экраны защитили зрителей от мириадов обжигающих брызг. А когда Робардс пламя усмирил, от шкатулки не осталось даже пепла или следа на камнях — лишь немного копоти от пламени.

— Всё, — сказал Робардс. — Теперь целители осмотрят вас, миссис Поттер, и я надеюсь, что они подтвердят слова мисс Джервис.

— Я могу идти? — спросила Эннора, и Робардс ей кивнул любезно:

— Да, конечно. Мы все вам очень благодарны, мисс Джервис.

— Если вам ещё что-нибудь понадобиться, напишите об этом прямо, пожалуйста, — попросила она, идя к двери.

— Гарри! — Джинни подтолкнула его. — Проводи её!

— Я сейчас, — шепнул он, опомнившись и всё ещё не веря до конца, что всё закончилось.

— Мы проводим миссис Поттер в Мунго, — сказал Уингер. — Можете потом зайти.

— Спасибо, — Гарри подошёл к Энноре и, поклонившись ей, сказал: — Я вас провожу к камину.

Вниз они спустились все вместе, на сей раз переговариваясь и смеясь.

— Я ужасно хочу есть, — сказала Джинни, когда Эннора скрылась в зелёном пламени камина. — Может быть, мы перекусим? Мы, правда, не подготовились, но у нас точно что-то есть.

— А действительно, — поддержал её Уингер. — Давайте пообедаем? Только вас осмотрим быстренько, — добавил он, беря Джинни за плечо. — И пообедаем. Одно небольшое обследование — и всё.

С этим они все и ушли в Мунго — но Гарри почему-то был уверен, что он знает вердикт целителей, и что Эннора Джервис тоже знала, о чём говорит.