Оружейник Хаоса (гет)

В кабинет Дамблдора я вошел, хоть и слегка пошатываясь, но уже немного оклемавшись. По крайней мере, муть перед глазами развеялась, да и взгляд Вечной Леди перестал давить на меня из-за Грани. Правда, плечо девочки, на которое опирался по дороге, я отпускать отнюдь не собирался. Все-таки пол под ногами еще немного штормило, и опасность вписаться в стенку была отнюдь не иллюзорная.

— Мистер Поттер, мисс Грейнджер… — добро удивился Дамблдор, когда горгулья пропустила нас к нему. — Что привело вас ко мне?

— Вот, — я выложил на стол директора то, что еще недавно было крестражем Волдеморта.

— Хм… — Дамблдор сверкнул очками-половинками. — Это то, о чем я думаю?

-Не знаю, о чем точно Вы сейчас думаете, — я не смог удержаться от шутки, впрочем, понятой директором совершенно правильно, — но если Вы думаете о дневнике Тома Риддла, то да — это он.

— Хм.. — повторил Дамблдор, доставая палочку.

Мне захотелось зажмуриться. Слишком уж хорошо я помню, как сияла она в этих руках, стирая с лица Земли все, неугодное Свету, убивая Ремуса, Тедди и его мать, уничтожая тысячи, десятки и сотни тысяч людей*, даже не знавших о конфликте Дамблдора с Волдемортом…

/*Прим. автора: правильнее — «миллиарды», но Гарри старается о таком не задумываться*/

— Это он, — я не спрашивал. После слов Вечной Леди и ее подарка мне не нужны были другие подтверждения.

— Он, — ответил Дамблдор. — От него и сейчас веет черной магией, как будто Том заклинал его только лишь вчера… Какие же силы пустил в ход этот талантливый мальчик, если до сих пор…

Старшая палочка полыхнула особенно ярко. Директор сощурился, посмотрел на тетрадь, а потом — на меня.

— Гарри, мальчик мой, ты ничего с ней не делал?

— Я принес ее в жертву Вечной Леди чтобы она никого больше не захватила, и чтобы Т-… — я запнулся. Наверное, не стоит называть Реддла Темным лордом, — Тот-кого-не-называют не смог возродиться.

— Гарри, не следует бояться называть Волдеморта по имени, — покачал головой Дамблдор. — Страх перед именем легко превращается в страх перед его носителем.

— Я и не боюсь, — пожал плечами я. — «Том Реддл». Видите? Просто я боюсь, что если я буду называть имя — меня поймут немногие. А прозвища… Что одно, что другое — разница невелика. Могу хоть «Темным лордом» называть — что от этого изменится?

— Ничего, — вздохнул директор. — Значит, говоришь, «принес в жертву смерти»? И что тьма потребовала от тебя в обмен на уничтожение вра… этого артефакта?

— Вот, — я выложил на стол кинжал. — Вечная Леди решила, что я оказал ей услугу, и одарила вот этим.

— Так… — Дамблдор попытался взять кинжал в руки, но он мигнул, и оказался в ножнах у меня на поясе. — Кажется, смерть не хочет, чтобы этот кинжал оказался в чьих-либо руках, кроме твоих… И не мне, старому и усталому магу спорить с тьмой… Но будь осторожен. Дары Смерти редко бывают без подвоха. Так что…

Директор задумался, и я поспешил вставить цитату:

— «Используй это с умом»? Как мантию?

— Да, Гарри, — кивнул директор. — Как мантию. Только еще осторожнее. В конце концов, мантией — трудно убить.

— Мантией можно задушить, на ней можно повесить, сломав шейные позвонки, а еще — под ней можно подкрасться и воткнуть в спину это… — показал я на кинжал.

— Вот видишь, Гарри, — тяжело вздохнул Дамблдор, — Тьма уже проникает в твое сознание, подсказывая такие способы использования своих даров, которые были бы угодны ей. Думаю, что Том начинал так же. Тьма посулила ему силу, возможность справедливо и праведно отомстить своим обидчикам, возможно — даже спасти кого-нибудь… Но ты сам видел, во что он превратился, приняв ее отравленные дары!

Я задумался. А ведь и правда… уверен ли я, что то, что я видел в домене Тени — истина? Может быть, мной манипулируют, чтобы противопоставить Дамблдору?

Гермиона коснулась моей руки, и момент слабости был преодолен. Даже если я прав, если мной просто играют… Если есть хоть небольшой шанс, что впереди — действительно убийственное сияние Звездного — я обязан сделать все, чтобы предотвратить его. Да и смерть Гермионы на «лживые видения» не спишешь. Беллатрикс сказала мне об этом еще когда я был жив. И я не допущу повторения!

— Гарри? — ворвался в мои мысли голос Дамблдора.

— Простите… я задумался.

— Не поделишься со старым магом своими размышлениями? — очки участливо блеснули.

— О том, что будет, если уничтожить всю тьму в мире… Весь страх, все отчаяние, боль, ненависть…

— Это будет замечательный мир, где люди любят друг друга и не причиняют вреда, где смерть — всего лишь врата в следующее большое приключение, и боль потери не потревожит сердца близких. Какая прекрасная мечта!

Я внимательно посмотрел на директора. Даже если леди Аметист и манипулирует мной, в главном — она права.

— А что же будет с теми же оборотнями? — спросил я. — Я недавно читал учебник ЗоТИ за следующий год… Там говорилось, что многие из оборотней — не виноваты в своем состоянии… Но все они — темные существа, и если уничтожить всю тьму — будут уничтожены и они… даже те из них, кто ни в чем не виноват!

— Гарри, — директор поднялся со своего места, — теперь я вижу, что ты не так похож на Тома, как я боялся. Почаще задумывайся о таких вещах — и, может быть, ты сумеешь удержаться от падения во Тьму! А пока что, увы… обязанности директора школы не позволяют мне уделять вам с мисс Грейнджер столько внимания, сколько мне хотелось бы. Да и у вас скоро следующее занятие. Ты позволишь мне оставить эту… тетрадку? Возможно, я смогу извлечь что-то ценное из ее изучения…

— Конечно, берите, — согласился я. В конце концов, это — не моя вещь, и лучше будет, если сам Дамблдор объяснится с Лавандой по поводу исчезновения ее дневника. — Только, пожалуйста, объясните Лаванде, куда девался ее дневник.

— Так эта вещь была у мисс Браун? — удивление директора было слегка наиграно, и если бы я не думал о чем-то таком — то и не заметил бы этого. — А почему ты… — в паузу так и просилось слово «украл», но Дамблдор в конце концов употребил другое, — …взял ее сам, а не сказал мне? Ведь я думал, что ты чуть больше мне доверяешь, и можешь поделиться своими видениями?

— Так что — видения, — покачал головой я. — А логика и рассуждения — совсем другое дело. А вдруг я рассуждал правильно и правдоподобно, но, исходя из ложных посылок — ошибался? Обвинять одноклассницу, что она принесла в школу темный артефакт? И, может быть, совершенно напрасно? Ведь даже если бы мои подозрения были убедительно развеяны — все равно нашлись бы те, кто решили, что «дыма без огня не бывает», — я вспомнил, как на втором курсе прошлой жизни все решили, что я — Наследник Слизерина… и четвертый курс с «обманщиком и жуликом, Вонючкой Поттером», и пятый, «мальчик сошел с ума на почве жажды славы и известности»… — Вот потому-то я и постарался забрать дневник тихонько… Если бы это была просто черная тетрадь — я так же тихо вернул бы ее обратно… и, в самом худшем случае, пострадал бы только я, от обвинений со стороны Лаванды. Но, надеюсь, я смог бы ее успокоить… Как-нибудь.

Пол под креслом, где устроились мы с Гермионой, плавно перекатывался с волны на волну. Но когда я попытался встать — качнуло особенно сильно, и я чуть было не вписался в клетку Фоукса.

— Ох, Гарри, — встревожился Дамлдор, — похоже я совершенно зря сказал, что вам следует идти на занятия. Мисс Грейнджер, проводите, пожалуйста, Вашего друга в Больничное крыло, к мадам Помфри!