Оружейник Хаоса (гет)

Дом, милый дом… Сколько же мы не виделись и нафига ж мы встретились? По столь привычному и уютному дому на Прайвет-драйв 4, в Литти Уигинге я ни разу не тосковал. А уж по его обитателям — и подавно. Нет, после того, как Дадли чуть было не пообщался с дементорами — он стал вполне себе сносен, но до тех пор — еще чуть больше двух лет…

Впрочем, есть идея, как привести дорогих и любимых родственников в более-менее договороспособное состояние. Конечно, если она провалится — будет… не слишком хорошо. Хотя… С другой стороны… Если будет совсем плохо — всегда можно сбежать на Гриммо, 12. Благо, адрес не стерся у меня из памяти, значит — я смогу найти дом. А по завещанию Сириуса он теперь принадлежит мне, и я могу там жить. Правда, то, что Дамблдор как то даже не заикнулся о такой возможности — говорит, увы, не в его пользу…

— Эй ты, урод… — Дадли даже хотел продолжать, но мне как-то не хотелось его выслушивать. Поэтому я спокойно прошел мимо него, как мимо пустого места. — Ах, ты… А-а-а!!!

Размахнувшись кулаком, Дадли допустил ошибку. И Луна, на миг показавшись в моей левой руке, тут же разъяснила ему всю глубину допущенной оплошности. Правда, Мастер не назвал бы этот удал даже «шелчком», разве что «эротическим поглаживанием», но для Дадли большего и не требовалось. Особенно, учитывая тот факт, что я ударил ему в живот.

— Ублюдок! — дядя Вернон кидается ко мне, явно не желая ничего хорошего. Мне как-то живо вспомнилось, кто предложил тете Петунье огреть меня сковородкой в первый раз, так что рука не дрогнула. — А-а-а!!!

Крик дяди прозвучал на пару октав ниже, зато гораздо громче, чем у Дадли. Правда, стоит учесть, что отец, в отличие от сына, получил удар не в живот, а в бедро, и в падении изрядно пропахал носом садовую дорожку, заботливо выложенную бутовым камнем. Но когда он поднял лицо, оно было искажено неприкрытым торжеством.

— Ты — колдовал! Ты точно колдовал! Теперь тебя выгонят из этой твоей уродской школы! — закричал он, даже не пытаясь подняться.

— Вы где-то видите спешащую сюда сову? — криво усмехнулся я.

Дядя оглянулся. Когда он вновь посмотрел на меня, его торжество слегка приугасло.

— Просто она…

— …не прилетит, — продолжил я начатую было фразу. — Весь этот год я внутри себя совершенствовался и духовно рос над собой. И теперь мне не надо применять палочку, чтобы расправиться с теми, кто смеет оскорблять меня… — Было тяжело держаться, произнося эти слова. Ведь на самом деле я — не такой! Но, глядя на то, как дядя корчится, пытаясь подняться, я вспоминал, как стоял надо мной Том Риддл в Тайной комнате, и старался изобразить его как можно правдоподобнее.

— Я буду жаловаться! — взвыл дядя.

— Кому? — заинтересованно спросил я. — Если Вы расскажете, что Вас, такого большого и сильного, избил двенадцатилетний щуплый мальчишка — Вас отправят в сумасшедший дом. Для начала — на обследование. А пока будут обследовать — начнут разбираться, а с чего это с Вами такое случилось. И выяснится, что племянника Вы держали в чулане под лестницей, часто оставляли без еды, всячески оскорбляли… Это могло оставаться незамеченным, пока вы не привлекали к себе внимания. Но если с вами будет работать квалифицированный следователь — он раскопает многое из того, что вы не хотели бы увидеть напечатанным в газетах. И, кроме всего прочего, у вас спросят: «а куда это вы направили учиться вашего племянника?». И отсутствие документов о приеме в школу вам будет объяснить ну очень нелегко…

Пока я проговаривал все это, до меня дошло, что все это и впрямь было крайне маловероятно само по себе. Чтобы приличные британские домохозяйки упустили возможность настучать на одну из своего круга по такому серьезному поводу, как исчезновение воспитывавшегося у нее племянника? Чтобы никто не замечал, как этот самый племянник временами пропадает на несколько дней, а то и недель? Чтобы никто в упор не видел те обноски, в которых он ходил до появления в его жизни Хагрида, и разбитых и склеенных скотчем очков? И так — все десять лет? Кто-то должен был очень сильно позаботится об этом. И, учитывая, что Темные Силы все это время просто не знали, где я живу — то кандидатов на роль этого «кого-то» остается, мягко говоря, не слишком много.

— Я пожалуюсь таким же уродам, как ты! — прохрипел Вернон.

— Вперед, — я махнул рукой. — В «Дырявый котел» и другие места пересечения мира волшебников и мира магглов ты можешь пройти только в сопровождении волшебника… то есть — моем. И если ты думаешь, что я стану тебе с этим помогать — то ты еще глупее, чем я думал. Но, даже если ты каким-то чудом найдешь волшебника, которому сможешь пожаловаться — слушать тебя никто не будет! Для большинства волшебников ты — не более, чем говорящее животное, — я вспомнил слова Артура Уизли «Магглы, настоящие магглы» — и с трудом удержался от того, чтобы скривиться. В моих словах, увы, было гораздо меньше лжи, чем мне хотелось бы признать. — В сущности, наверное, это в чем-то даже справедливо. Ты считаешь таких, как я — уродами, подобные мне считают тебя животным. Все честно.

Дядя отползал в сторону. В его глазах ужас мешался с ненавистью. Мне хотелось уйти в ванную, и тереть-тереть-тереть лицо, пока не смоется эта проклятая маска темного лорда! Но, поступи я так, и все, чего я достиг — окажется разрушено.

— Что… Чего ты хочешь? — спросила тетя, только что вышедшая на крыльцо.

— Вот, это уже деловой разговор, — усмехнулся я. — Все просто. Я проживу у вас три… — я задумался, вспоминая слова Дамблдора, — нет, пожалуй, даже две недели. А в конце этого периода вы выставите мне счет, который я передам своему поверенному. И если он посчитает, что в своей жадности вы не перешли пределы мыслимого — счет будет оплачен. Только учтите, — я усмехнулся, постаравшись снова скопировать Тома, — моего поверенного сложно назвать человеком с широким кругозором и богатым воображением, — «да и вообще человеком», но этого я произносить не стал. — Так что пределы того, о чем он может помыслить — далеки от необъятных. Учитывайте это.

Петунья судорожно кивнула, и я прошел мимо нее, волоча за собой тяжелый сундук.

В своей комнате первым делом я наложил на дверь ту самую заморочь, что надежно скрывала дверь нашего купе от разыскивающих нас волшебников. Если уж Рон и Джинни не смогли найти, то магглы, далекие от всего этого, тем более не найдут двери в комнату, даже точно зная, где она находится.

Разложив свои вещи, я рухнул на кровать, и она жалобно скрипнула. Внезапно мою руку как будто повело в сторону. Пальцы сжались, словно охватывая невидимую рукоять… Хотя, почему это — невидимую? Вот же она!

— Гермиона? — потрясенно произнес я, глядя, как оружие легко возвращает себе облик девочки.

— Ага, — кивнуло головой мое чудо. — Ты же обещал, что будешь ухаживать за мной и Луной каждый день! Вот и ухаживай!