Оружейник Хаоса (гет)

В принципе, в середине лета разжигать камин не требовалось, даже учитывая «паскудную английскую погоду». Но, раз уж я все равно решил потренироваться — то промозглая сырость внутри и водяная пыль, пытающаяся превратиться то ли в дождь, то ли в туман, снаружи — были вполне подходящим предлогом.

Гермиона же устроилась рядом со мной, по обыкновению, с головой зарывшись в огромный том по волшебной геральдике. Время от времени она устанавливала закладку, и отходила к огромному, во всю стену, гобелену с генеалогическим древом Дома Блэк, и что-то сверяла с ним.

Я же медитировал на огонь, стараясь извлечь из его переменчивой, хаотической сущности «огненные камни», которые можно было бы использовать для стабилизации долго действующих заклинаний, вроде заклинания обогрева. Не то, чтобы мне не нравилось то заклинание, которое поддерживал в доме Кричер — у Дурслей бывало и гораздо хуже, но мало ли где я могу оказаться? И если сам я еще как-нибудь потерплю, то вот для девочек я должен создать наилучшие возможные условия.

Как и предупреждала леди Аметист, в материуме проделать этот фокус оказалось намного труднее, чем в варпе. Так что вместо россыпи чудесных кристаллов правильной формы, в моей руке оказалось всего лишь несколько кривых, тускло мерцающих обломков.

— Анрио! — раздался с висящего на стене пейзажа голос тети Вальпурги, — я впечатлена! В таком возрасте — и такое владение беспалочковой магией… Замечательный результат!

Я вздохнул.

— Тетя Вальпурга, Вы это позорище называете «замечательным результатом»? — Вальпурга удивленно замерла. — Если бы я предполагал, что Вы будете смотреть на мои дилетантские потуги — то ни за что не стал бы так позориться!

— «Дилетантские потуги»? — подняла бровь Вальпурга. — «Позорище»?

— Конечно, — твердо кивнул я. — Ну вот сами посмотрите, — я поднес получившиеся у меня осколки к раме пейзажа, с которого на меня смотрела Вальпурга, — разве это можно назвать «результатом»? Да легкое касание варпа развеет эти, с позволения сказать, «кристаллы» в пыль!

— Хм… — задумалась Валпурга. — Кричер! Принеси диадему Огненной Тьмы.

Домовик повиновался, и я увидел истинно произведение искусства… если рассматривать его обычными глазами. Неведомый мастер искусно компенсировал неправильную форму огненных камней, заставив каждый из них играть свою, только ему присущую роль в общем ансамбле.

Вот только при взгляде на магический облик диадемы картина была далеко не столь благостной.

— Носящий эту штуковину — обретет власть над огнем. И немалую власть, — задумчиво покрутил я диадему в руках. — Но расплатится за мгновение могущества — дикой головной болью, и резкими эмоциональными скачками непредсказуемого направления, от страшной ярости до… — я покраснел и настороженно оглянулся на Гермиону, но та в этот момент сосредоточенно рассматривала гобелен, и, кажется, совершенно не обращала внимания на окружающее, — …ну… до…

— Не красней, — усмехнулась Вальпурга. — Я поняла. Ты прав. Именно так все и случалось… Только обычно было не «от… до…», а все вместе и сразу. Те, кто решались надеть диадему — такое творили…

— Неудивительно, — пожал плечами я. — Акаши неуютно в столь… несовершенном и нестабильном сосуде. Он рвется наружу, обрушиваясь на все окружающее всей своей страстью. И, чтобы поддержать свое существование, диадема тянет Силу из всех источников, ближайшим из которых оказывается…

— …ее носитель, — вздохнула Вальпурга. — А боль от потери части жизненной силы — усиливает эмоции и смещает их в темную часть спектра…

— Именно, — согласился я.

— Как думаешь, что-нибудь с этим можно сделать? — улыбнулась мать Сириуса.

— Немногое, — пожал плечами я. — Изменить камни или заменить их — не выйдет. Для первого надо быть Предвестником Перемен, для второго — Мастером-ювелиром. Ни тем, ни тем я не являюсь. А вот чуть-чуть изменить заклятье, поменяв привязку и подпитку… пожалуй, да. Смогу.

— Попробуй, — предложила Вальпурга. Теперь уже удивленно поднять бровь пришлось мне. — Сам понимаешь, — улыбнулась она, — что данный артефакт представляет собой скорее… эстетическую, чем практическую ценность. Так что, даже если и сломаешь — беда невелика.

— Хорошо, — согласился я, и стал водить над диадемой пальцем, проговаривая про себя специально для таких случаев придуманную мантру, позволяющую структурировать собственное сознание и работать с низшими проявлениями варпа, не опасаясь утратить себя… то есть — почти не опасаясь. Говорят, что эту мантру, называемую Низшим Исчислением придумал чуть ли не сам Алый Король, и как бы не в качестве детской игрушки. Хотя, конечно, версия более чем сомнительная. Вроде бы Магнус Король-Чародей, педагогикой особенно не утруждался… Но, кто знает?

Заклятье плавилось и изменялось под моей рукой, обретая все новые и новые оттенки смысла и символические связи… и теряя старые.

— Поттеры, — вздохнула Вальпурга, когда я поднял голову, показывая, что закончил. — Артефакторика, как и полеты, у вас в крови.

— При чем тут «кровь»? — «не понял» я. — Гермиона, подойди, пожалуйста. Посмотри, я не сильно накосячил?

— В доме Слона змею лучше передвинуть в тень орла, — покачала головой Гермиона.

Я вздохнул и стал перепроверять.

— Так… шесть — несчастье, вечер — семь… Да, ты права. Поправишь?

В принципе, сейчас, когда ошибка, которая снизила бы эффективность артефакта на два процента, была выявлена, исправить ее я мог бы и сам. Но сейчас я хвастался своими достижениями не в артефакторике. Соввершенно не в артефакторике. И, судя по понимающей усмешке Вальпурги, она это отлично поняла.

— Тетя Вальпурга, — спросила Гермиона. Закончив вносить правки, — а что это за выжженные пятна на гобелене?

— Сириус… — вздохнула Вальпурга, — он попался в лапы Дамблдору… Если бы был жив Регулус… Прости, Анрио, но тебе тогда было бы не видать наследства Блэков, и, тем более, Источника нашего Дома. Но Сириус пережил брата, а, когда он остался единственным представителем фамилии, акт выжигания его с гобелена утратил всякое значение. Не допустить его до наследования стало невозможно.

— А второе выжженое имя? — не оставила своего любопытства Гермиона.

— Это Андромеда Тонкс, — родовое имя Вальпурга произнесла грустно, и, вопреки моим ожиданиям, без какой бы то ни было ненависти. — В девичестве — Блэк. Моя племянница. Когда она всерьез увлеклась этим парнем, Тедом… Я выжгла ее имя с гобелена, и добилась, чтобы Сигнус официально объявил о том, что она лишена наследства и изгнана из семьи. Признаться, я надеялась, что этот Тонкс окажется всего лишь охотником за приданым. Увы. Не оказался. Похоже, что они с Медой в самом деле любят друг друга.

— Но тогда… — Гермиона задумалась. — Почему бы не вернуть их в семью? Думаю, Гарри не затруднится выделить Андромеде приданное?

— Не затруднюсь, — усмехнулся я. В свое время, увидев суммы, которыми оперировал поверенный только рода Поттер, я, мягко говоря, «слегка прифигел». А прибавка состояния Блэков заставила и вовсе почувствовать себя настоящим богачом. В общем, если мы сумеем пережить войну и предотвратить катастрофу, связанную с ударом Звездного, то уж обеспечить девочкам достойный уровень жизни я сумею.

— Не надо! — вскрикнула Вальпурга.

— Почему? — удивились мы с Гермионой практически в один голос.

— Помните, я рассказывала вам о том, как редки Обретенные? — мы дружно кивнули. — Я рада, что ошиблась в отношении тебя, девочка, — вздохнула Вальпурга. — Но уж Тед Тонкс Обретенным точно не был. В нем отчетливо видна кровь Пруэттов…

— Но ведь он же не рыжий? — удивилась Гермиона.

— Увы, рыжина — далеко не единственный генетический маркер Пруэттов, — покачала головой Вальпурга. — Кстати, тебе, Гермиона, еще придется выучить наизусть хотя бы основные маркеры облика и Силы хотя бы основных родов, несовместимых с Блэками и Поттерами. Если, разумеется, ты не желаешь проблем своим детям.

Гермиона демонстративно вздохнула. Но уж я-то знаю, что перспектива зубрить что-то наизусть — может скорее обрадовать, чем напугать мою Гермиону!

— Еще и с Лавгудами, — прошептала она.

— И с Лавгудами, — согласилась Вальпурга. — Но тут я тебе помочь ничем не смогу. Эту информацию тебе придется добывать у Ксенофилуса самой.

— Добуду, — кивнула Гермиона. — Но как это связано…

— С Медой? — вздохнула Вальпурга. — Прямо и непосредственно. Родовые проклятья Блэков и Пруэттов склонны пересекаться самым неприятным образом. Я, признаться, удивлена, как им удалось родить здоровую дочь, волшебницу, да еще и метаморфа к тому же. Видимо, действительно любовь может преодолеть многое. Но шансов на появление второго ребенка у них нет. А некоторые проклятья имеют пакостную привычку распространяться по Древу* не только вверх, но и вниз. Так что, если вернуть их в семью… Риск слишком велик.

/*Прим. автора: разумеется, имеется в виду генеалогическое древо. Внизу — предки и Основатель, вверху — потомки*/

— И ничего нельзя сделать? — грустно спросила Гермиона.

— Боюсь, что нет, — покачала головой Вальпурга. — Впрочем, мне доводилось слышать, что смерть снимает любые проклятья. Но вот экспериментировать, тем более — не племяшке, мне что-то не хочется.

Выслушав эту фразу, я глубоко задумался. Вечная леди? Тут надо много думать. Очень много.