Оружейник Хаоса (гет)

В очередной раз заснув, я оказался в настоящем кошмаре. Висящие в воздухе острова, лестницы, не опирающиеся ни на что, двери, не ведущие никуда… Я потряс головой, и оглянулся на своих девочек. Но те стояли в таком же ошеломлении.

— Переструктурирую домен, — улыбнулась Аметист, выходя из двери, за проемом которой виднелась разве что бесконечная пустота. — А то, когда я впервые была в домене Мориона, он, оказывается, упростил и стабилизировал свое сознание почти до человеческого уровня, а я и подумала, что так оно и должно быть. Вот, теперь приходится перестраивать.

— Здорово! — восхитилась Луна, любуясь проплывавшим у нас над головой островком, на котором горел небольшой костерок, и цвело вишневое дерево. Лепестки с дерева, медленно кружась, летели к костру, презрительно игнорируя тот мелкий факт, что летят они, вообще-то, вверх. — Это… так и останется?

— Ага, — весело кивнула Аметист, и мне живо вспомнились слова Вечной леди, что «она еще совсем девчонка». Сейчас в это хотелось верить.

— Кошмар! — выразила и мое мнение Гермиона.

— Пол всегда пол, мосты и лестницы всегда мосты и лестницы, а двери всегда двери, — пожала плечами леди Аметист*. — И двери всегда ведут туда, куда мне надо. Или мне надо туда, куда они ведут. Кстати, тут стоять не слишком удобно. Идите за мной.

/*Прим. автора: а как Аметист прочитала «Танцующую на воде», не только не изданную, но даже еще и не законченную — пусть останется маленькой тайной варпа*/

И она прыгнула прямо с края обрыва. Я переглянулся с девочками, обнял их, и мы дружно шагнули следом за леди Аметист. Черный камень обрыва поплыл вверх. Луна радостно завизжала. Гермиона вцепилась в меня так, что стало больно. Я посмотрел вниз. Внизу не было ничего. Только вспыхивающая синим и пурпурным искра неслась где-то впереди, там, куда мы падали. Мне стало страшно, и я поднял взгляд на девочек, просто чтобы не смотреть вниз.

Луна, как оказалась смотрела на меня. Так что, заметив мой, подозреваю, отнюдь не «исполненный храбрости» взгляд, она просто приникла к моим губам своими. Стыдно-то как! Не просто перепугался до такой степени, что с трудом сохранил штаны сухими, но и позволил, чтобы девочки это заметили! А ну, соберись, убожество!

— Гермиона, — Луна оторвалась от моих губ, и улыбнулась сестре, — если тебе страшно — поцелуй Гарри. Честное слово, мне вот стало гораздо легче!

Гермиона с некоторым сомнением посмотрела на Луну, на меня… А потом — последовала ее совету. Стало легче. По крайней мере — мне. Интересно, Луна действительно не заметила, как я напуган? Или решила подбодрить меня таким вот оригинальным способом? В любом случае — спасибо ей за это.

Так по очереди целуя то Луну, то Гермиону, я вполне успешно боролся с приступами ужаса. Настолько успешно, что даже не заметил, что наш полет уже закончился.

— Ты посмотри на них! Я думала, они визжать от ужаса будут… А они — целуются!

Я оторвался от губ Луны и посмотрел на леди Аметист. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, а за ее спиной возвышалась темная тень. Одна рука тени, настолько черная, что мне сперва показалось, что это перчатка, лежала на плече Аметист, а вторая — лежала чуть ниже ее шеи, так, что сдвинься эта рука еще чуть-чуть ниже, и она оказалась бы в вырезе черного платья.

— Не отвлекайся, — в голосе Тени-за-спиной-Аметист отчетливо ощущалась улыбка. — Проведем занятия, отпустим учеников — я и тебя расцелую. А если захочешь — то и не только.

Я посмотрел на Гермиону. Та слегка порозовела. Подозреваю, что это означает, что я полыхаю красным, как запрещающий сигнал светофора. А вот Луна смотрела на все это спокойно и заинтересованно. Наверное, она просто не представляет себе, что означает это «и не только». Хотя… Это же Луна. Она у нас такая Луна… Она может и представлять.

— Рассаживайтесь, — Аметист кивнула на появившиеся из ниоткуда кресла. — Вы спрашивали о проклятьях. Признаться, я сама не очень разбираюсь в теме, так что позвала того, кто разбирается. Так что, прошу любить и жаловать, — она погладила руку, лежащую у нее практически в декольте. — Мой учитель, сюзерен и возлюбленный, ксенос Морион.

Мы попытались представиться, но Морион покачал головой.

— Не стоит представляться. Я вас всех знаю, и неоднократно наблюдал за вашими занятиями. И, признаться, я рад тому, что вы добрались до тех областей, в которых леди Аметист потребовалась моя помощь.

Оглянувшись на Луну, я заметил, что она чем-то удивлена. Я попытался спросить у нее об этом, но каким-то даже не шестым, а, наверное, семнадцатым чувством понял, что она считает этот вопрос крайне несвоевременным.

— Итак, — произнес Морион, и щелчком пальцев вызвал на стол шар из какого-то черного камня. Прозрачным данный шар был только по краям. — Прежде всего надо определиться с основами. Как вы считаете, что есть «предвидение», «пророчество» и «проклятие»?

— Предвидение, это когда предвидишь будущее… — произнесла Гермиона. — Когда рассказываешь всем о том, что предвидел — это пророчество. Ну а проклятие… — она задумалась, это… это проклятие!

Гермиона вздохнула, и как-то беспомощно оглянулась на нас с Луной. К сожалению, мы ей помочь ничем не могли, так как были полностью согласны с ее формулировкой.

— Ну что ж… — произнес Морион, — ...в целом, понятно.

— Я ошибаюсь? — как-то обреченно спросила Гермиона.

— Не ошибается тот, кто не делает ничего, да и это может быть ошибкой, — в голосе Мориона послышалась отчетливая усмешка. — Но в приведенных Вами определениях… скажем так, формально они правильные, а по сути — сильно уводят в сторону от правды. Поясню.

Он отшагнул назад, выпустив леди Аметист, и она, немало нас удивив, переместилась поближе к нам, похоже, она тоже собиралась слушать лекцию.

— Предвидение, как Вы, — Морион слегка склонил голову в сторону Гермионы, — только что сказали, это «когда предвидишь будущее». Вот только предвидеть будущее более, чем на несколько секунд — невозможно. — Я с трудом удержался от восклицания. Ведь я сам был, да и остаюсь ключевой фигурой пророчества. Нифига себе «невозможно»! — То есть, существенных факторов и вариантов событий становится столько, что мозги вскипают даже у сущностей, уровень интеллекта которых заставляет меня тихонько подвывать в бессильной зависти. А если еще попытаться учесть квантовые эффекты… — он посмотрел на наши лица, на которых было отчетливо написано полное непонимание, и пояснил: — это когда факт наблюдения за поведением системы — существенно меняет это самое поведение, — и продолжил: — а также тот момент, что наблюдатель является частью наблюдаемой системы, да еще не пассивным объектом, а вполне себе активным субъектом… В общем, как я уже сказал, предвидение возможно на срок одна-две секунды. Дальше — лучше даже и не пытаться.

— Но зачем это нужно? — удивился я.

— Странно, что спрашиваешь именно ты, — улыбнулась Аметист. — Тебе ли не знать, что в бою секунда — это бездна времени?

Я подумал и кивнул. Она была абсолютно права. И способность предвидеть действия противника хотя бы на секунду — это огромное, может быть, даже решающее преимущество.

— Так вот, — продолжил Морион. — Предвидеть больше, чем на секунду — невозможно. Но очень хочется. «Устроены так люди». И, кстати, не только люди. И, чтобы не плавить мозг в попытках объять необъятное, задачу упрощают. Просто разбивают лишние зеркала.

Вот теперь с недоумением на Мориона посмотрели мы все, кроме леди Аметист.

— Позже я свожу вас в Зеркальный лабиринт, или Лабиринт Десяти тысяч будущих, и там покажу, как можно разбивать или поворачивать зеркала. А пока что поясню, что имелось в виду, что пророк отсекает все ненужные варианты, с той или иной степени четкости фиксируя обозримое количество вариантов, да и то, только для ключевых событий, и сбрасывает в небытие те варианты, которые к этим предсказанным моментам не ведут.

Я вспомнил пророчество, стоившее жизни моим родителям, и понял, что оно построено именно по этому принципу: «предсказано» ключевое событие, а варианты, которые приведут к нему — оставлены без внимания.

— Разумеется, удержать именно нужное видение будущего — это тоже огромный расход сил. Поэтому пророчества обычно оглашается. И тогда каждый, кто услышал и поверил в пророчество — будет удерживать его от распада. А уж если пророчество услышали, и, опять-таки, поверили, маги уровня Дамблдора или Волдеморта — его исполнение становится практически неизбежным.

Я вздохнул.

— Значит, все зря? И мне придется снова и снова…

— Во-первых, ты можешь спокойно считать, что то пророчество уже исполнилось. Ведь в нем сказано, что близится тот, кто сможет «изгнать» Темного лорда, а отнюдь не «убить» или же «уничтожить». Ты его уже изгонял, и даже несколько раз. Во-вторых, как я уже говорил, пророчество может исполнится разными способами, и даже если ключевые момент держать такие монстры, как Дамблдор и Реддли — всегда остается возможность проскользнуть между этими ключевыми моментами. И, в третьих, есть способы отвергнуть неугодное пророчество. Но рассказывать о них — бессмысленно. Их мы будем отрабатывать на практике.

— А проклятие? — поинтересовалась Луна. — На проклятия сбегаются такие забавные шуршунчики…

— Проклятие — это негативное пророчество. Не более. Но и не менее.