Оружейник Хаоса (гет)

Ехали мы довольно-таки долго, так что девочки успели несколько раз поменяться на моих коленях… и даже время от времени давали мне отдохнуть и размять ноги, что, признаться, было более чем своевременно. Но вот остановка поезда в темноте, не доезжая до платформы Хогсмит, была ожидаемой в целом, однако, признаться, за разговором мы о ней как-то позабыли. Впрочем… «мы» тут, наверное, излишне. Это мой и только мой косяк и нечего его переваливать на девочек.

Так вот… к тому моменту, когда поезд довольно резко замедлился, у меня на коленях сидела Гермиона, а Луна устроилась рядом и болтала с Дафной Гринграсс об особенностях стайного поведения феррумпентов.

— Что случилось? — заволновалась Гермиона.

— Кажется, кто-то сел в поезд, — ответила Дафна.

Разумеется, ни к какому машинисту, уточнять, «что случилось» я никого не отпустил, хотя Панси и прошлась ехидно по «повышенной осторожности» некоторых гриффиндорцев. В ответ я заметил, что «гриффиндор головного мозга» и «неизлечимая тяга к суициду» — это разные диагнозы, при всей их несомненной схожести.

Панси уже собиралась осведомиться, с чего я это я решил, что «сходить спросить у машиниста «что случилось» — есть «неизлечимая тяга к самоубийству», но слова сами собой замерзли у нее во рту. Причем «замерзли» как бы не в буквальном смысле: в купе ожидаемо и резко похолодало.

Люпин продолжал делать вид, что беспробудно спит. Так что мы с Гермионой встали лицом к дверям, спрятав Луну за собой: кистень плохо подходил для схватки с Невоплощенным, Тем-чего-нет.

Темная фигура остановилась напротив прозрачной двери купе. Лязгнул замок. Тварь, укрытая драным плащом, потянулась к Герми…

Багровый свет мгновенно залил всю вселенную. Его отсветы падали на сжатые в моей руке тонкие пальчики, складываясь в символы, забытые уже в те времена, когда Древние отступали по всей галактике под безжалостным натиском живого металла некронтир. Наша связь с Гермионой и Луной рывком вознеслась на новый уровень, и в моей руке готова была проявиться смерть, способная убить смерть, несмотря на все ее бессмертие, оружие Вечной леди, опасное даже для нее самой («иначе это было бы неинтересно» — хмыкнул в нашем объединенном разуме удивительно знакомый голос). Осталось только изречь Ее Волю.

— Удел мирный… — признаться, я не понимал, что именно говорю. Когда леди Аметист научила нас этим словам, она сказала, что это по-русски, но вот русского языка, увы, никто из нас не знал тогда, да и сейчас наши знания не достаточны для того, чтобы перевести эти четыре слова… Вроде бы там что-то про феодальное владение, радость и избранность в мире… Но все равно непонятно, почему Воля Вечной леди выражается именно так.

В узком вагонном коридоре у дементора было два пути: либо вернуться назад, откуда пришел, либо проскочить наше купе и бежать дальше. Оба пути были достаточно длинны и мы должны были успеть закончить Изречение… Но, увы, Невоплощенный Пожиратель душ, как и положено трусливой твари тьмы, нашел третий путь: он вышел из вагона прямо через стенку, оставив на полу свой плащ.

— Ого, ребята! — Луна проскочила у меня под рукой и подняла трофей, — не знаю, как там насчет «мира», а Магическую Британию вы можете начать захватывать хоть сегодня.

— С чего такие выводы? — поинтересовался Малфой, чей изысканно-зеленоватый цвет лица удивительно гармонировал с факультетским значком и галстуком.

— Дементоры — шарахаются, — взмахнула светлыми волосами Луна. — Темного лорда в жертву принесли… Что еще надо? Разве что министра обвинить в соучастии в кариозном заговоре и отправить в Азкабан…

Гермиона еще не вполне пришла в себя, так что я буквально оттащил ее с собой, усадил себе на колени и стал успокаивающе поглаживать по спине. Луна уселась рядом. И только теперь я ей ответил:

— Знаешь, передумал я насчет «мира», да и Острова мне, в общем-то, ни к чему: и места у меня столько нет, да и облом мне…

Гермиона, уже докопавшаяся в библиотеке леди Аметист до Евангелия от Митьков, прыснула мне в мантию.

— Вот, возьмите! — «проснувшийся» Люпин протягивал нам плитку шоколада. — После столкновения с дементорами лучше всего помогает шоколад.

Я уже собирался было взять сладость и поблагодарить оборотня, когда Гермиона провела рукой над плиткой, прошептав слова наговора.

— Нет, простите, — сказала она, извлекая откуда-то из глубин собственной мантии плитку горького шоколада самого что ни на есть маггловского происхождения. — Мы предпочитаем еду без колдовских добавок. Анрио, будешь?

Разумеется, выбора у меня особо не было.

— Конечно, дорогая…

Я попытался поднять левую руку, до сих пор лежавшую у девочки на коленках, но Гермиона игриво шлепнула меня по кисти, разломила шоколадку, и поднесла кусочек к моим губам. Решив, что уточнить у нее причины недоверия к Люпину можно будет и позже, я потянулся вперед и аккуратно взял кусочек горького шоколада из ее руки.

— А мне? А мне? — Луна аж запрыгала, сидя на своем месте, и, разумеется, получила свою долю горько-сладкого счастья.

— Здесь у вас все нормально? — в купе заглянула староста Рейвенкло. — Помощь никому не нужна? Или, там, чистящее заклинание?

Малфой, представив, что обращается за помощью по столь… деликатному поводу, поперхнулся.