Оружейник Хаоса (гет)

Подозреваю, к немалому сожалению Ронникинса, напиток из бокала Гермионы выплеснулся не весь, так что девочки, злобно поглядывая на младшего из старших братьев Джинни, аккуратно собрали остатки жидкости, и, под не менее злобными взглядами упомянутого братца, отдали мадам Пофри, которая, естественно, присутствовала в зале. Но та сказала, что сходу ответить им не может, и на анализ ей понадобится несколько часов, так что результат будет только завтра после уроков. Так что по завершении занятий, мы с Гермионой двинулись к Больничному крылу. У второго курса Гриффиндора было сегодня на урок больше, да к тому же, последним — стояла Гербология, так что Джинни согласилась с тем, что о результатах анализа ей расскажем мы в Большом зале.

В ожидании, пока мадам Помфри закончит разбираться с составом напитка, которым собирались попотчевать Гермиону, и который чуть было не выпила Джинни, я погрузился в воспоминания о прошедшем лете. Разумеется, без визита тетушки Мардж оно обойтись не могло, и не обошлось. И прошел он практически по тому же сценарию, исключая, разве что, тот факт, что Злыдень, в отличие от людей, хорошо ощущавший ауру Шаиш, неотступно сопровождавшего меня в этой жизни, старался держаться как можно подальше. Впрочем, сама тетушка этого, себе на беду, не заметила.

— …от дурной суки — дурные щенки! — твердо закончила она, даже не замечая в своей тупости, как отодвинулась от нее тетя Петунья, и побледнел дядя Вернон. Дадлик же и вовсе поспешил скрыться из комнаты. На всякий случай.

Оскорбление, даже повторенное, остается оскорблением. Перед глазами замелькали остановленные картинки прошлого будущего. Вскинутая рука. Тетушка Мардж, нахмуренная, как будто собирающаяся бросить еще что-то. Она же, плавно взлетающая к потолку… Остановив мельтешение картинок того, что уже не случится, я молча поднял в сторону тетушки руку, сложенную в общепризнанный неприличный жест, и пошел к дверям.

— Вернись, мальчишка… — как-то неуверенно буркнул мне в спину Вернон. — Вернись и извинись, а то… — Вернон замолчал, потому как я оглянулся и воткнул в него свой взгляд. Подозреваю, что уже не игривый Азир, но пурпурный Шаиш начал просачиваться через меня из Имматериума в реальность, так что дядюшка резко замолчал и отшатнулся.

— Если я вернусь — будут жертвы и разрушения, — бросил я остающимся. — Счет за две недели проживания отправьте по почте. Адрес — в моей комнате на столе.

Закончив небольшой спич, заставивший и так бледного дядюшку аж посереть, я хлопнул дверью и вышел в ночь. Хедвиг, которую я выпустил полетать еще днем, опустилась передо мной и заинтересованно посмотрела на меня. Я оглянулся. В знакомых до боли кустах вспыхнули два звериных глаза, и на мгновение мне показалось, что вот-вот оттуда выйдет так хорошо знакомый большой черный пес, пусть даже измотанный и исхудавший. Но нет. Сириуса убили, и он никогда больше не встретится на моем пути… разве что я не справлюсь со своей задачей и мне дадут еще один шанс… но лучше бы до такого не доводить. Потому как это снова будет означать погасшие медовые глаза. И, как бы не был мне дорог крестный, такую цену за его возможное возвращение я платить не хочу.

Из кустов же выскользнула небольшая серая кошка. Впрочем, ночью все кошки — серы, так что у меня нет уверенности, что днем она не окажется какого-нибудь другого цвета. Но вот сомнений в том, что это именно кошка, а не кот, у меня почему-то не было.

— Голодная? — спросил я.

Взгляд маленькой ночной хищницы стал несколько странным, но отказываться от ломтика бекона, который я прихватил со стола — она не стала. Я же поднял и уронил свою палочку. «Ночной рыцарь», как это, собственно и случается почти всегда, прибыл практически молниеносно. Залезая в автобус, я чуть было не брякнул Стену хорошо знакомый мне адрес в Кроули… но вовремя остановился, поймав себя за язык. Поздно уже, да и приводить министерских работников к дому Гермионы мне почему-то не хотелось.

Следующей мыслью была Тура, дом Лавгудов. Увы, но и к ним, при всей их эксцентричности, заваливаться в полдвенадцатого ночи — тоже будет не слишком правильно. Так что оставалось только одно:

— Дырявый котел.

Там и с министром побеседовать можно… и свалить в случае чего — нетрудно.

Уже сейчас, размышляя над этими воспоминаниями, я обратил внимание на то, что мысль отправиться в Нору — даже не мелькнула в моей голове. Конечно, с Роном мы в конце прошлого года общались не слишком хорошо… Однако тогда еще не было ни Плетения кошмаров, ни неясного состава в кубке Гермионы. Но в сторону Норы меня даже не потянуло.

— Мистер Поттер, — вернул меня в реальность голос мадам Помфри… ну и тычек локтем под ребра от Гермионы, — Вы были совершенно правы, когда забрали этот… — колдомедик запнулась, похоже, только чтобы не произнести слов, которые, по ее мнению, похоже, лучше бы охарактеризовали эту субстанцию, но не годились для произнесения при детях, — …этот напиток у мисс Грейнджер. Но вот предлагать его мисс Уизли… Это было очень опрометчиво с Вашей стороны, — мадам Помфри неодобрительно покачала головой.

— Ничего бы с ней не стало, — буркнул я. — Побегала бы за братцем денек-другой и успокоилась…

Мадам Помфри вздохнула.

— Вот так и совершают самые страшные ошибки: поддавшись «очевидности».

Признаюсь, меня неслабо встряхнуло.

— Что там было? — спросил я, прикидывая, как буду убивать бывшего «лучшего друга». Признаться, мысль об «изысканной силе жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая чувства…», и вполне могут довести до летального исхода, но не сразу, а несколько погодя — показалась мне интересной. А рецептики можно у леди Аметист спросить…

— Мягкий приворот, тут Вы оказались правы, — снова вздохнула мадам Помфри. — Вот только доза была… практически взрослая. Боюсь, мисс Грейнджер, у Вас сразу бы выработалась зависимость. А вот для девочки еще на год младше… Сумасшествие и место в палате «для неизлечимых», рядом… ох, этого я не должна была говорить! Мисс Уизли…

Я оглянулся. Джинни и в самом деле подошла к нам сзади, и теперь стояла столбом, прижав руки к щеками и только тихо-тихо бормотала:

— Мама… она не… Она не могла… Нет!

Мадам Помфри взмахнула палочкой, и Джинни мягко взмыла в воздух.

— Я дам девочке успокоительное, и она останется в Больничном крыле как минимум до завтра. Так и передайте Вашему декану.