Оружейник Хаоса (гет)

В Большой зал мы входили торжественно. Гарри нес меня на руках, а Луна танцевала вокруг, рассыпая веера огненных брызг с рукавов своей мантии, по такому случаю украшенной рисунком, способным заставить среднего некроманта удавиться от зависти. (Луна попросила меня припомнить и показать ей несколько рекламных плакатов разных рок-групп, а потом скомбинировала из моих воспоминаний нечто действительно чудовищное, да еще и анимировала это нечто своей силой. В общем, Кровавый барон, встретив добрую девочку Луну, шарахнулся прямо в стену).

Под сердитым взглядом Гарри двери Большого зала открылись так поспешно, как будто Хагрид отвесил им пинка со всего размаха. И мы не менее торжественно прошествовали между столами. При этом Луна, выполнив очередное невероятное па, взмахнула рукой, и сноп огненных брызг ударил в точности над головой успевшего рухнуть под стол Захарии Смита.

— Кучно пошла… — в некотором оцепенении произнес Макмиллан, сидевший слева от жертвы.

— В аккурат между нами… — отозвался Финч-Флетчли, располагавшийся справа от Смита.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!! — высунулся из-под стола Смит, демонстрируя, впрочем, готовность при первом же движении Луны нырнуть обратно.

— Ты же сам говорил, — светло и ласково улыбнулась Луна, — что судьбы наши уже известны и их не изменить. Вот не написано тебе на роду погибнуть сегодня — ты и уклонился. А было бы написано — не успел бы.

— Его судьба, — ткнул Захария в Гарри, — не наши!

— Общий у смертных Арей, — все также флегматично отозвалась Луна.

— Так пророчество не про нас, а про него! — снова ткнул пальцем Смит.

— Пророчество? — улыбка все еще не покидала губ Луны, хотя из ее глаз она уже исчезла, и смотрела наша блондинка на Смита теперь уже холодно и недобро… Впрочем, тот, похоже, этого особо не замечал. — А хочешь — тебе напророчу? Будешь и ты — Избранным?

— НЕТ!!! — закричал Захария.

— Поздно, прокомпостировали, — улыбка Луны уже откровенно превратилась в кривую ухмылку, а сама девочка провалилась в пророческий транс Гончей Смерти. — Исчислен. Взвешен. Разделен!

После этого Луна крутнулась на одном месте, потом — еще раз, едва не закидывая ножку себе за голову, и мы пошли дальше. И только директор Дамблдор со своего трона за учительским столом с грустной улыбкой смотрел на мальчишку, чей срок и удел был уже выверен. Уж директор-то мог опознать истинное пророчество, которое обязательно исполнится!

Луна продолжала крутиться в танце, расстилая перед нами огненный ковер, по которому шагал Гарри со мной на руках. По рядам учеников, собравшихся к обеду, бежали шепотки, главным образом, сводившиеся к банальному «Во дают!» Впрочем, были и гораздо менее приязненные. И слова «шлюхи» и «твари», тоже можно было расслышать в этом шелесте. Впрочем, Гарри шагал вперед, не обращая внимания на злопыхателей. Да и мне, признаться, подобное шипение скорее льстило.

Конечно, для той Гермионы Грейнджер, что была раньше, подобное «внимание» было бы весьма болезненно. Вспомнить только «она заучка и у нее нет друзей», выбившее меня из строя на целый день, что и привело к встрече с троллем… Но с тех пор прошли как бы не эпохи. Тренировки «во сне» иногда тянулись нереально долго. В тех декорациях, которые создавала для нас леди Аметист, Солнце всегда стояло на одной и той же высоте, так что точно определить прошедшее время было затруднительно. Но вот по субъективному ощущению времени… Иногда нас как бы не годами прогоняли через далеко не однозначные моральные ситуации и заставляли принимать решение в условиях, когда хорошего решения просто не было. И это вместе с тренировками тела и магии. В общем, чтобы задеть меня таких чахленьких оскорбленьиц было совершенно недостаточно.

Мы вышли в пространство между столами учеников и столом преподавателей. Гарри остановился, и, не отпуская меня с рук, четко совершил поворот «кругом». Луна прошлась вокруг нас, и опустилась у его ног.

— Гарри, мальчик мой, — поднялся Дамблдор, — что ты…

— Я хотел бы обратиться ко всем обитателям Хогвартса, живым, неживущим и мертвым, — Гарри не повышал голоса, но слышно его было во всем зале. — Надеюсь, тем, кто сейчас не присутствует в Большом зале — передадут. Так вот. Я поддерживаю определенные… отношения, — пауза была допущена умышленно, чтобы натолкнуть пустые головы на неверное толкование, — с этими двумя девушками. И тот, кто посмеет вмешаться в эти отношения, или же причинить им вред — станет врагом Дома Блэк. Древнейшего и благороднейшего. Я сказал.

Зал молчал. Все смотрели даже не на нас, а на Дамблдора. И он заговорил.

— Гарри, почему ты говоришь о Доме Блэк, а не о роде Поттер?

— По завещанию крестного я принял Дом Блэк и был им принят, — я вздрогнула, вспомнив ритуал, проведенный нами на алтаре-Источнике Дома. Хотя, вопреки ехидничавшей Луне, лишаться девственности на этом холодном камне нам и не пришлось, но все равно было тяжело, и временами больно. Но в итоге, мертвые Дома Блэк и его Сила приняли нас троих как Главу Дома и его невест, как продолжателей и наследников его Дела. — Так что теперь, будучи Главой Дома, я могу говорить от его имени. У рода же Поттер нет собственного Источника, так что Главой рода я стану только после семнадцатилетия. Тогда я и совершу объявление от имени рода.

— Гарри — Гарри, — покачал головой Дамблдор. — Магия этого Дома — темная и недобрая. Ты подвергаешь опасности собственную душу.

— Выбирай, что ты решил, — зазвенели в Большом зале чеканные строки,

— Жить без сердца, иль души?

— Выбирай же, поспеши

— То, что должно.

Произнося это, Гарри отвернулся от Дамблдора и вновь смотрел на зал. И взгляд этот был холоден и недобр.

— К тому же, — холодно улыбнулся он, пусть Дамблдор и не мог этого видеть, — среди секретов, что веками копил Черный Дом, вполне может найтись и «сила, неведомая темному лорду».

При этих словах я, заглядывая через плечо Гарри на Дамблдора, заметила, что директор вздрогнул. Он посмотрел на Снейпа, но зельевар лишь пожал плечами. Показывая, что не понимает, как пророчество стало известно Гарри. И директор передернулся еще раз. Кажется, он решил, что крестраж активировался, и вот-вот завладеет Гарри. В принципе, по нашим расчетам выходило, что подобный исход устраивает директора, так что вмешиваться он не будет. Ведь, судя по рассказам Гарри и анализу Аметист, все годы, как уже прожитые Гарри, так и отрезанные обломками шпиля Астрономической башни, Дамблдор только и делал, что подстраивал встречи Гарри с Волдемортом, но при этом ничего не делал, чтобы склонить победу в сторону Гарри. Так что в строке «и один из них умрет от руки другого», Дамблдора, похоже, устраивал любой вариант… если не сказать, что гибель Гарри воспринималась как некий «основной вариант», а то, что Том все никак не мог справиться с Гарри — как некие «отклонения», неприятные, но просчитанные. Так что на «военном совете в варпе» было принято решение, что этюд с активировавшимся крестражем будет, пожалуй, наиболее безопасен. Главное только не дать Дамблдору решить, что «уже все», и Гарри больше нет, а остался только Темный лорд. Вот тогда он может выйти на поле сам, и… Удар Звездного, по словам Луны, все еще виднелся в нашем будущем, хотя и перестал уже быть наиболее вероятным исходом.

— Но почему ты держишь на руках грязнокровку, а чистокровная — сидит у твоих ног? — упустила хороший случай промолчать Панси Паркинсон.

Вот теперь дернулся Гарри. И мне пришлось погладить его по щеке, удерживая от падения в боевой транс. В конце концов, для меня это слово давно не задевало, а значит, и оскорблением не являлось. Ответила же этой… альтернативно умной девице с неизлечимой тягой к суициду, Луна.

— Потому что, — встряхнула она белокурой прической, — когда мы закончим со всеми необходимыми ритуалами, описанными в Кодексе Дома, она, — Луна коснулась моей ноги, — будет старшей женой, а я — младшей.

— Почему?! — взвыла Панси волком-оборотнем в полнолуние.

— Потому что мы так решили, и Источник Дома с нами согласился, — ответила я. — А больше это никого не касается. Гарри, я голодна!

И мы двинулись к столу Гриффиндора. Обедать.