Оружейник Хаоса (гет)

Разумеется, выступление Поттера и компании не могло остаться без последствий. Так что мы все дружно посмотрели на директора, в ожидании, что наказание он назначит сам. В конце концов, именно директор является старшим начальником в этой школе.

— Пять баллов с Гриффиндора за колдовство вне классной комнаты, — вздохнув, прореагировал Дамблдор.

Признаться, я не поверил своим ушам. Хотя временами директор и совершал странные поступки, вроде подкидывания Гриффиндору немерянной кучи баллов в конце первого курса, практически без объяснений, что вызвало резкий всплеск неприязни к ало-золотым со стороны остальных трех Домов, но «в среднем» Дамблдор убеждал нас, что к его бывшему Дому следует относиться построже, поскольку «их храбрость часто выливается в безбашенные выходки». Они еще частенько спорили с Минервой по этому поводу, но Макгонагалл, хотя и посопротивлявшись для вида, всегда в итоге соглашалось с единственно правильным директорским мнением.

А тут… За такое феерическое выступление — и всего лишь пять баллов? Хотя… именно во столько в свое время оценили жизнь заучки Грейнджер… Так что ничего удивительного, что и угрозу жизни Захарии Смита оценили ровно во столько же.

Помона Спраут, чьего ученика только что чуть было не окатили огнем, попыталась возмутиться. Но Дамблдор покачал головой и сказал:

— Я все объясню на собрании после обеда. Присутствие деканов — обязательно.

Последнего он мог бы и не говорить. Всем нам были крайне интересны причины директорского благодушия в ответ на столь неприкрытое хамство.

Я посмотрел в сторону стола Гриффиндора, где Грейнджер, сидя на коленях у Поттера, кормила его с руки отварной бараниной, а Лавгуд, устроившись рядом положила голову ему на плечо. Лицо мое исказилось приступом сильнейшей зависти. Если бы я был достаточно смел, чтобы в таком вот возрасте просто утащить Эванс на руках к своему столу и объявить всем, что «я поддерживаю с ней отношения и убью любого, кто попытается вмешаться». Если бы… но тогда Шляпа отправила бы меня на Гриффиндор, и ничего этого не понадобилось бы…

— Северус, — привлек мое внимание Дамблдор, — не стоит так злиться на мальчика. Он ведь так похож на своего отца!

Ха! Этот маразматик до сих пор верит, что подобные подначки могут раскачать эмоциональное состояние окклюмента? Но если я перестану демонстрировать, что ведусь на них — директор может и придумать что-нибудь более действенное. Так что…

— Да, очень похож, — злобно высказываюсь я, не скрывая своего отвращения. А то, что оно направлено, главным образом на самого себя — об этом и знать никому не нужно. — …такой же наглый, высокомерный, и…

Признаться, что еще сказать, я не знал… Но мне и не понадобилось. Меня перебили сразу Дамблдор и Макгонагалл, и в два голоса начали объяснять, в чем именно я не прав. Мне же только и оставалось, что удерживать на лице подобающую гримасу.

На самом деле, сейчас я если и ненавижу Джеймса, то разве что за то, что этот олень не уберег Лили. Он забрал у меня самое дорогое, что у меня вообще было — и бросил в грязь… Ведь, когда я примчался в разгромленный дом в Годриковой лощине, то обнаружил, что палочка Джеймса валалась в соседней комнате. То есть, он, прячась от Темного лорда, даже не держал палочку постоянно при себе. Я уж вовсе молчу о том, что он отдал мантию-невидимку, Дар Смерти, Дамблдору, не подготовил ни одного порт-ключа… Да, в конце концов, просто не увез жену и ребенка куда-нибудь к черту на рога. Олень. Как есть олень. Мозгов — вообще нет, только рога — чтобы бодаться. Мозгами в их компании был Ремус Люпин… и как раз его-то они и оттолкнули при известии о возникшей угрозе.

Я сознательно распалял в себе эмоции, выдергивая на поверхность самые скверные воспоминания. Все-таки, Дамблдор — легилемент не из последних, хотя обратная сторона этого искусства — окклюменция, ему никогда не давалась*, что он всегда старательно скрывал.

/*Прим. автора: конечно, от одиннадцатилетнего Риддла Великий человек Дамблдор сумел защититься. А вот на пятом курсе Гарри он весь год мальчишку избегал, по его собственным словам, в страхе перед тем, что Темный лорд через Гарри сумеет добраться и до сознания Великого Белого*/

Закончив с обедом, мы прошли в кабинет директора. Горгулья на входе аж отскочила перед «безмятежно спокойным» Дамблдором, такой спектр эмоций он излучал в пространство, несмотря на великолепное владение лицом.

— Помона, Северус, Филиус, Минерва, — устроившись в кресле, Дамблдор обвел нас взглядом. — Я не хотел этого говорить, поскольку мои догадки были лишь догадками, смутными и неясными. Но сегодня… Боюсь, что скрывать дальше эту тайну нет никакой возможности.

— Продолжайте, директор, — холодно произнесла Спраут. Все-таки, за своих учеников она, в отличие от Флитвика и Макгонагалл, переживает и очень сильно.

— Завещав крестнику Дом Блэк, — продолжил директор, — Сириус оказал Гарри очень дурную услугу. Видимо, после контакта с Тьмой этого Дома в сознании Гарри пробудился крестраж Волдеморта. И сейчас они ведут борьбу, которая может закончиться тем, что Волдеморт захватит тело Гарри и возродится в нем.

— Что же нам делать, директор? — охнула Макгонагалл.

— Боюсь, мы можем только наблюдать за Гарри… и готовится всеми силами противостоять Волдеморту, если он все-таки одержит верх, — жестко ответил директор. — И предупредите учеников, чтобы не пытались влезть между Гарри, Гермионой и Луной. Это может плохо кончится. Все-таки, сейчас в основном те чувства, которые дарят Гарри эти две девочки, удерживают его от падения во Тьму. Минерва, особенно — предупреди Уизли. Их очередная выходка, вроде прошлой, может закончиться очень плохо. И прежде всего — для них самих.

— Это что же, — возмутилась Минерва, — нам смотреть, как Поттер… — она запнулась. Все-таки, дочь шотландского пастора, несмотря на замужество и вдовство, в некоторых вещах так и осталась старой девой. — …наплевав на мораль, валяет сразу двух учениц, и ничего не делать по этому поводу?

— Вы ошибаетесь, Минерва, — мимо отпрыгнувшей горгульи в кабинет директора прошла Поппи Помфри. — Девочки так и остались девочками. Во всех смыслах. Можешь не сомневаться, я проверила.

— Но ведь парень может и… — а вот тут покрасневшая до свекольного цвета Макгонагалл не смогла продолжить. Видимо, мысль об «отношениях» иных, нежели по «прямому предназначению» представлялась ей настолько нестерпимо стыдной, что произнести такое — она так и не смогла.

Поппи покачала головой.

— Неужели ты думаешь, что я унизила двух учениц публичным осмотром? Я смотрела по ауре. А в ней такие отношения отражаются как бы не сильнее, чем обычные. Так что я могу сказать точно: хотя дети и провели ритуал связи, который с юридической точки зрения соответствует помолвке, но с медицинской точки зрения — переживают самую середину конфетно-букетного периода и торопиться не спешат. Хотя я и не сомневаюсь, что к следующим этапам они перейдут, еще не выпустившись из школы. Особенно — если как-нибудь разузнают о предположениях господина директора… Тогда они могут и поспешить. Поскольку «неизвестно, будет ли у нас это самое «позже».

— И поэтому, я прошу вас не говорить детям о моих предположениях, которые еще могут оказаться ложными, — вздохнул Дамблдор. — Пусть у детей будет детство.

— Директор, — я демонстративно скривился. — неужели нет никакого способа…

— Такого способа нет, — твердо ответил Дамблдор. — Я бы знал о таком. Нам остается только ждать и надеяться, что Гарри сумеет справиться с Волдемортом, как уже сделал это несколько раз…

Ну, ты может, и не знаешь, а я, пожалуй, поищу. Не зря же я давал обещание позаботиться о Гарри, и не столько тебе, сколько Лили, хотя она и была уже мертва. Так что после окончания педсовета, я немедленно отправился к Малфоям. Их бибилиотека в области темных искусств если какой-то и уступала, то разве что той, которую собрали у себя Блэки. И если у Малфоев я не найду того, чего мне нужно, я напрошусь в гости к Потте… нет, пожалуй, — Блэку. Как ни странно, хотя именно Блэк был инициатором большинства эпизодов травли, называть так сына Лили мне почему-то легче.

Люциус без вопросов допустил меня в свою библиотеку. Впрочем, это не первый раз, когда я заявляюсь к Малфоям на ночь глядя, и зарываюсь в книги, за которые, будь они найдены при рейдах министерства, Люциусу грозило бы несколько лет Азкабана, и «был под империо, ничего не помню» у него бы не прокатило. В конце концов, школьники-недоучки временами, выясняя у кого толще палочки и длиннее родословная, выдают такие заковыристые проклятья, что без обращения к этим самым гримуарам, написанным кровью на человеческой коже, и не разберешься. Кстати, Поппи была у Малфоев не менее частой гостьей.

Устроившись у небольшого столика, я раскрыл огромный фолиант, перенес летающую свечу так, чтобы она давала наилучший свет, и… погрузился в воспоминания.

* * *

— Мой лорд, — обратился я к тому, кого тогда еще искренне считал мудрым предводителем, — у меня все получилось. Старый маразматик согласился взять меня на должность учителя Зелий, вместо Слагхорна.

— Хорошо, — медленно кивнул Лорд, поигрывая с головой змеи, которая приползла на его зов из корзинки возле камина. — Посмотри мне в глаза.

Как всегда при легилеменции, перед моим внутренним взором начали всплывать события, которые желал увидеть моими глазами лорд Волдеморт, предводители консервативной партии и ревнитель традиций.

— Так-так-так… — пробормотал он, когда видения закончились на том, что Дамблдор поставил визу «Не возражаю» на моем заявлении о приеме на работу. — Значит, пророчество… Интересно, кто собирается рожать «в конце седьмого месяца»… Надо будет озадачить Руквуда.