Оружейник Хаоса (гет)

Потрепанная черная кошка с белым пятном на голове пребывала в глубоком шоке. Нет, что, что зельевар допустил, чтобы его тайный ритуал подсмотрели и подслушали — было понятно, и где-то даже объяснимо. Любые чары, выявляющие врагов, или же анимагов — сами по себе заметны издалека, а Снейп, похоже, сделал ставку на скрытность. Даже большая часть немалой силы, ухнутой зельеваром в ритуал, ушла на то, чтобы обеспечить скрытность его проведения. Но вот то, что говорилось перед ритуалом… как, впрочем, и его результаты — повергли Трикси в уже упомянутый глубокий шок.

С одной стороны, Трикси давно знала, что Темный лорд сотворил себе крестражи. Знала, и глубоко не одобряла этого, так как, будучи урожденной Блэк, неплохо разбиралась в этом разделе магии, и знала или догадывалась о множестве неприятных последствий для того, кто решиться пойти по этому пути. Но, с другой стороны, именно это знание говорило ей и о том, что крестраж — объект хорошо защищенный и трудноуничтожимый. И то, что этот невзрачный паренек уже сумел уничтожить… то есть — «принести в жертву Вечной леди» целых два, один из которых был связан с его собственными телом и сознанием… Кажется, достоинства нового претендента на титул Темного лорда ни в какой проверке не нуждаются. Но… на всякий случай… Кошка улыбнулась, не меняя обличия, что выглядело несколько странно. Пожалуй, он произведет последнюю, решающую проверку. Она доставит парнишке еще один крестраж, тот, что хранится в сейфе Лейстренджей. И если парень не хвастается, если он сумеет уничтожить и этот предмет… Решение будет принято окончательно.

Впрочем, шансы на «беспочвенное хвастовство» были минимальны. Трикси, как признанный темный маг, и, чуть менее признанный, но все-таки знаток злого колдовства Хаоса, поняла из результатов ритуала больше, чем даже Снейп, чье звание Мастера Тьмы хоть и было заслуженно, но все-таки не подпиралось знаниями, накопленными темным семейством за многие века. Благоволение Темной леди и каких-то могущественных сущностей варпа темный вспышкой пламени Удуна отразились в ауре мальчишки при начале ритуала. Это сулило Трикси шикарное пополнение ее коллекции радующих душу воспоминаний… Тех самых, от которых в ужасе шарахались дементоры.

А еще паренек оказался Оружейником. Все старые и, как следствие, темные семьи всегда стремились заполучить в свои ряды Оружейников — магов, способных превращать людей в живое оружие. Этому оружию приписывали совершенно фантастические свойства, вроде способности швыряться заклятьями, не отвлекая хозяина, поглощать чужие заклинания и убивать чуть ли не прикосновением. Что из этого набора баек и небылиц было правдой — Трикси не знала. Слишком уж давно последний из Оружейников покинул этот мир, сбежав от диктата старших семейства Прюэтт. Но вот сейчас она своими глазами видела превращение двух девочек в саблю и кистень. Опять-таки, полукровке Снейпу из рода Принц никто не рассказывал о том, какие изуверские опыты проводили старый семейства даже над собственными детьми, не говоря уж о чужих, похищенных или же купленных у родителей, в попытках вернуть талант Оружейников. Так что он просто не понял, какую именно редкость и ценность ему повезло наблюдать. Даже жалко, что такой неграненный алмаз достался семейству Поттеров, давно и прочно подмятых Дамблдором. Впрочем, судя по истории, рассказанной Снейпом, и, главное, по реакции на нее самого Оружейника и его оружия, Дамбдлор потерял в их глазах изрядную часть своего сияющего нимба…

С такими мыслями Трикси выбежала из-под антиапарационного щита Хогвартса, и, задействовав украденную в Лютном переулке палочку, аппарировала прямо в Гринготтс. То есть, вообще говоря, аппарировать прямо в банк — нельзя… но если твои личные средства, участвующие в операциях банка, составляют порядка полупроцента от этих самых операций — многие правила меняются… или же поддаются перемене. Вот и у Трикси была в банке собственная площадка для аппарации, куда немедленно поспешил поверенный рода Лестрейндж.

— Приветствую, Гхаррактарк, — бросила Трикси подбежавшему гоблину.

Вообще говоря, обычно волшебники использовали не нестоящие имена гоблинов, а их перевод на человеческие языки. Но горло Трикси было изменено, как и у ее предков на многие поколения назад, так, чтобы иметь возможность произносить звуки темного наречия… что тоже шло в копилку фактов, обеспечивающих ей радушный прием в банке и серьезные отступления от общепринятых правил. Расплачиваться за это приходилось, тоже временами отступая от общепринятых правил жизни в обществе, а то и законов государства… но не сказать, чтобы Трикси это так уж серьезно тяготило.

— Вы желаете посетить свой сейф? — спросил хранитель богатств семейства Лестрейндж.

— Желаю, — величественно кивнула Трикси.

Поездка вышла короткой. Это новичков, или же личностей, не относимых банком к «дружественным» катать в тележке могли для полного поплохения. К услугам Трикси и подобных ей были Краткие пути, сокращавшие расстояния под землей также, как Лесные тропы вели давно покинувших этот мир эльдар.

Капелька крови на запор, и вот уже Трикси прошла в сейф ее (о чем она всегда вспоминала с искренней ненавистью) семьи. Огромные груды золота были свалены самого входа, чтобы отвлечь внимание возможного грабителя от других, истинных сокровищ.

Трикси расшвыряла десяток золотых, искусно кованных и богато изукрашенных чаш, на которых гордо красовалось изображение барсука. Из одной из этих чаш Хельга Хаффлпафф, как гласят семейные легенды, действительно когда-то пила. Но сейчас Трикси нужна была другая чаша. Невзрачная глиняная поделка, лишенная каких бы то ни было украшений. Подлинная чаша, заклятая одной из Основательниц Хогвартса. Бесценный артефакт, за который убивали и умирали. Сокровище сокровеной силы лорда Волдеморта. Трикси подняла ее и убрала в безразмерную сумку, которую она забрала из сейфа еще в прошлое посещение.

Прежде, чем выйти из сейфа, Трикси в очередной раз подошла к хранилищу трофеев семейства Лестрейндж… и в очередной раз убедилась, что краденная палочка подчиняется ей лучше, чем любая из имеющихся в хранилище. После этого женщина подошла к статуэтке, изображающей крысу, в ужасе скрывающую мордочку.

— А ты постой тут, Питер, — улыбнулась она так светло и радостно, что какой-нибудь оборотень мог при виде этой доброй улыбки испытать приступ медвежьей болезни даже в полнолуние. — Подожди. Может быть, в следующий раз…