Оружейник Хаоса (гет)

Наше возвращение в Хогвартс с черной кошкой на руках почему-то вызвало странный ажиотаж. Первым нас встретил преподаватель ЗоТИ Ремус Люпин.

— Мисс Грейнджер, — строго спросил он, — Что это у Вас?

— Кошка, — спокойно ответила Гермиона. — Ученикам разрешается приносить в школу кошек.

— И откуда Вы ее взяли? — Люпин, похоже, решил пропустить момент, что «питомца следует брать с собой с самого начала», как бесперспективный. Даже в письме сказано «можете привезти», но сроки не оговариваются.

— Встретила на прогулке, — ответила чистую правду Гермиона. — Она показалась мне такой несчастной, и я решила взять ее себе.

Не вступая в дальнейшие прения, Люпин взмахнул палочкой, формируя чары выявления анимагов… По глазам резанула знакомая уже по прошлой жизни сине-голубая вспышка… Н-да… Вот так и выясняешь разницу между крысой-самоучкой и профессиональной ведьмой, одной из лучших в команде Темного лорда. Впрочем, когда мы еще обсуждали, где будет жить Трикси, она объяснила нам, что чары выявления анимагов известны вот уже более пятисот лет… и способы противодействия им — если и меньше, то не намного. Так что выявить анимага в Трикси, конечно, можно… но для этого нужен серьезный ритуал, с дорогими расходниками, суровыми требованиями по времени и условиям проведения, а также силе, и знаниям проводящего ритуал мага. В общем, на коленке в полевых условиях такое не соорудишь. Собственно, сложность выявления анимагов, а отнюдь не какие-то трудности с освоением и являются основой того, что анимагов так мало: сведения о том, как научиться анимагии старательно прячут. И не будь один из Мародеров Блэком, имеющим доступ к библиотеке и знаниям Дома — шиш бы «трем лучшим друзьям», а не анимагия. В библиотеке Хогвартса, даже в запретной ее части, ничего подобного нет. А на тех, кто хочет научиться анимагии «официальным образом» налагают до нелепого жесткие ограничения. Так что та же Макгонагалл в своей кошачьей форме только и может, что шпионить за магглами, да мышей гонять в свое удовольствие. Каждому сколько-нибудь серьезному волшебнику, за которым она могла бы захотеть проследить — известно описание ее кошачьего облика. Да и аурная метка, выставляемая в процессе официального обучения — скрытности отнюдь не способствует.

Признаться, когда я услышал все это — мне стало любопытно, где и как научилась анимагии Рита Скитер. Впрочем, учитывая ее родовое имя*, у нее тоже вполне может быть доступ к неким семейным секретам. Прочим же приходится довольствоваться обрывками общедоступных знаний, из которых и формируется образ анимага, легко выявляемого простейшим заклинанием…

/*Прим. автора: Skeeter — москит*/

После очевидной неудачи, Ремус Люпин еще долго махал палочкой, пытаясь выявить одержимость темными сущностями, подчинение заклятьями, зельями, ритуалами… Разумеется, он не нашел ничего. Впрочем, подозреваю, что по окончании Хогвартса Люпин больше ни у кого ничему не учился. Так что его уровень достаточен, чтобы обучать школьников элементарным навыкам обращения с мелкой нечистью и нежитью, но вот для чего-то более серьезного… Недаром леди Аметист показывала мне несколько вариантов будущего, в которых он не мог защитить ни себя, ни Нимфадору… Кстати, если это предсказание начнет подтверждаться (а оно уже начинает) — имеет смысл пообщаться с девочками на тему «как бы отвратить младшую Тонкс от влюбленности в оборотня». Все-таки, хоть бабушка Вальпурга и отговорила меня от идеи вернуть Нимфадору и ее мать в Дом — но по крови они — Блэки, и я в определённой мере чувствую ответственность за них.

Как Люпин не старался найти основания для того, чтобы не пустить в Хогвартс «дикую тварь из дикого леса» — это у него не удалось. Так что в гостиную Гриффиндора Гермиона вошла, держа кошку на руках и почесывая ее за ухом. Трикси расслабилась и громко мурчала. Уж не знаю — из соображений конспирации, или ей действительно нравилось? А может — и то и другое?

Когда мы вошли в школу, девочкам пришлось сделать шаг вперед, и я шел сзади. При этом мой взгляд почти непроизвольно опустился… ну, туда, где спина — уже даже не совсем спина. Как объяснял Мастер, когда мы с ним остались наедине в то время, как девочек забрала Аметист, для парня в общей сумме под двадцать реакция — более чем нормальная. Но меня все равно смущает то, что я не могу оторвать взгляд, и так хочу прикоснуться… но и боюсь. Боюсь и реакции девочек, и чего-то более… неясного и глубоко личного. Что-то изменится, если я дам волю своим желаниям. А тут еще начались сны. Ну… те самые сны. В прошлой жизни они мне тоже снились, но не отчетливо и без каких бы то ни было подробностей. И даже когда я уже встречался с Джинни — она никогда не была героиней этих снов. Сейчас же, стоило закончиться тренировке, и, вместо полного беспамятства, как бывало раньше, я видел девочек… своих девочек. Луну и Гермиону. Но… Как я смею видеть их… так вот?! А ведь во сне я не только смотрю… Я еще и прикасаюсь… Как же все это смущает… Но я ни за что не хотел бы отказаться от этих снов.

— Ой, кто это?! — заинтересовалась Лаванда.

В принципе, разнообразные питомцы обитали в любом из общежитий всех четырех Домов во множестве, и не вызывали ажиотажа. Но… Гермиона? Предыдущие два года она проявляла очень мало симпатий к «братьям нашим меньшим», и ссорилась с Роном из-за его крысы, которая оказалась совсем не крысой. Так что известие, что «Грейнджер притащила кошку» — облетело Хогвартс прежде, чем мы добрались от входа в школу до портрета Полной дамы. И в гостиной нас уже ожидал самоназначенный комитет по встрече.

— Это? — улыбнулась Гермиона. — Это — Трикси. Ну, я ее так назвала.

— А почему? — ахнула Кэти Белл во втором ряду встречающих. Первые, то есть — сестры Патил, Браун и Анжелина Джонсон были поглощены процессом тисканья кошки. Трикси стоически все это переносила.

— Вот, смотрите, — Гермиона достала листовку «Разыскивается живой или мертвой», и показала всем присутствующим. — Разве не похожа? Даже белое пятнышко как раз там, где у Лестрейндж… — что стоило Трикси не дернуться в этот момент — я не знаю. Но она справилась.

— Пхе, — скривилась Джонсон. — Зачем обижаешь такую славную кошечку? Ведь Беллатрикс Лестрейндж — ужасная темная ведьма!

— А что страшного? — влез в беседу я. — Ну ведьма. Ну темная. Белые… то есть те, которые по-настоящему белые — страшнее.

— Это с чего это? — троица охотниц Гриффиндора, известная своим радикально-светлым мировоззрением, заметным даже на общем фоне Дома Гриффиндора развернулись ко мне.

— Знаете, что нужно, чтобы быть белым? — спросил я у охотниц.

— Умение сочувствовать… вроде, — припомнили охотницы.

— Вот именно. Эмпатия. Умение ощущать чужую боль, как свою, — кивнул я. — И попробуйте представить, что чувствует такой вот белый, попав, скажем, в Святого Мунго? Я уж молчу про поле битвы. Все время ощущать чужую боль… а боли так хочется избежать… Вот и получается, что, в отличие от темных, рвущихся к постижимым и временами — достижимым целям, вроде власти, богатства, бессмертия, светлые — стремятся создать идеальный мир без боли, вернуться в Эдемский сад. Вот только такие попытки, если они особенно удачны, встречают опровержение со стороны ангела с мечом огненным…

Я собрался уже было продолжать проповедь, когда Полная дама отодвинулась, и в гостиную Гриффиндора вошла МагКошка, чего не случалось с момента моего поступления в эту школу.

— Мисс Грейнджер, — твердо сказала декан, — я хотела бы удостовериться…

— Это — не миссис Лейстрендж, — ответила Гермиона. И, в сущности, правду сказала: после возвращения в Дом Трикси никакая не Лестрейндж, а вовсе даже Блэк. — Клянусь в этом своей магией. Люмос. Нокс!

Вспыхнувший и погасший шарик света удостоверили, что магию Гермиона отнюдь не потеряла. А уж какие выводы сделают те, кто слышали клятву девочки — уже как-то и не наше дело.