Куда вас, сударь... (джен)

— Ведомо, Мудрая, — кивнул Элемар.

Отрицать было глупо и опасно, лгать, учитывая, кто был у шаманки в советчиках — еще глупее. То, что они за время общения не увидели рядом с Нибани Месой ни одного призрака, не означало, что их рядом нет. Скорее то, что они просто не считают нужным показываться. Оставалось только сообщить ей правду... ту ее часть, к которой она готова.

— Мальчик и вправду потомок Дома Дагот. Но он сопротивлялся Зову Шармата, пока последователи Трибунала не отправили его в Министерство Правды — тюрьму в луне над городом Вивек. Якобы ради его защиты, но на самом деле — умирать. Ребенка, Мудрая, который оказался сильнее многих взрослых... Я вызволил его оттуда — измученного, больного, почти сломленного предательством тех, кто должен был о нем заботиться, и взял под свою защиту. Но теперь ему нет места среди людей Дома. Поэтому он со мной.

Шаманка некоторое время молчала, прикрыв глаза. Элемар терпеливо ждал, хотя это было непросто — внутри у него все звенело от напряжения. Наконец та открыла глаза и посмотрела на них:

— Я не чувствую лжи в твоих словах... Но и всей правды тоже. Духи советуют мне не спрашивать: все раскроется само, когда придет время. Или не раскроется. Но я должна спросить: уверен ли ты, что это дитя не принесет племени беду?

Элемар задумался. Ворину вредить Уршилаку не было резона — он был сам заинтересован в исполнении пророчества... так что он, скорее, напротив — постарается не тревожить подозрительную шаманку. Но сам Вилвин... Элемар посмотрел на него...

...Трое мальчишек — крепкие, уверенные в своей силе — окружают четвертого: черноволосого и кудрявого, худого и болезненно бледного, со знаками Дома Шалка на одежде. А тот затравленно озирается, стараясь держать противников в поле зрения. Выпавший из гнезда птенец скальника среди молодых, входящих в силу никсят, почуявших близкую и легкую победу...

Он тряхнул головой, прогоняя внезапное воспоминание. К тому же не свое... но отменно иллюстрирующее вероятную ситуацию. Вилвин точно не был задирой, но его явная телесная слабость могла стать поводом для насмешек здешних мальчишек, которые наверняка попытаются попробовать чужака на зуб, рассчитывая на свое превосходство в силе. И если ему придется защищаться...

— Разве что защищаясь, Мудрая, — вздохнул он. — Мальчик после заточения слаб телом и его видимая немощь, впридачу к тому, что он чужак, может вызвать... нехороший интерес у его сверстников. И у некоторых... не слишком умных взрослых. Но его телесная слабость компенсируется его магической силой. И если ему придется защищаться... он будет защищаться магией.

— И от испуга или злости может ударить сильнее, чем хотел бы, — кивнула шаманка. — Что ж... если это единственная опасность, об этом я позабочусь. Мальчик будет моим гостем. А гость священен. Пока, — она перевела взгляд на Вилвина, — он не нарушает наших обычаев и законов гостеприимства.

Тот кивнул, тихо поблагодарив.

— Но от поединков Чести его это не защитит, — Элемар не спрашивал.

— Таковы традиции, — пожала плечами Нибани. — Но я донесу до племени, что мальчик — волшебник. И тем, кто все же захочет его испытать в поединке Чести, придется это учитывать.

Ну да, это должно остудить горячие головы...

— Ты сказал, что принес Утраченные Пророчества, — сменила тему беседы Нибани.

— Да, Мудрая, — Элемар потянулся было к сумке, но был остановлен взмахом руки.

— Это очень хорошо. Но прежде чем мы приступим, предлагаю вам разделить со мной пищу.

Взгляд, который она бросила на Вилвина, был коротким и почти незаметным, но Элемар понял, что это было не просто предложением. Нибани предлагала им — точнее, Вилвину, — свое гостеприимство. Отказаться было оскорблением — ведь им оказывали доверие, причем, как подозревал Элемар, от лица всего племени. Согласиться же и позднее предать это доверие означало стать законной целью для любого из Уршилаку.

Понимал ли это Вилвин? Впрочем, Ворин Дагот это все наверняка понял и мог аккуратно донести смысл предложения до потомка.

Предположение Элемара оправдалось, когда Нибани, протянув Вилвину виквитовую лепешку, ловко отломила от нее половину, стоило мальчишке сомкнуть пальцы. И, похоже, Дагот сумел объяснить ему все, что нужно. Или просто подсказывал, как действовать. Аппетит у него по-прежнему был отвратительный, но положенное по обычаю он мужественно съел, и в целом, вел себя безукоризненно, хоть и с заметной опаской.

Сразу после трапезы приступить к чтению пророчеств не вышло — час уже был довольно поздний. Так что некоторое время они потратили просто на беседу. Элемару пришлось рассказать шаманке кое-что о себе: о том, где и как он рос, как попал на Вварденфелл и чем занимался. Вилвин тоже слушал с явным интересом, на сей раз не порываясь сорваться в истерику. То, что он служил имперскому культу, ей заметно не понравилось, хотя упоминание о том, что он отошел от служения, встав на путь исполнения пророчества, кажется, немного успокоило.

— Оракул... — задумчиво проговорила Нибани. — Это ведь тот, кто может провидеть грядущее? Как шаман?

— В моем случае это просто... титул, — криво усмехнулся Элемар. — Хотя я могу общаться с духами... когда они снисходят до общения. Пару раз это избавляло меня от необходимости сражаться. А один раз дух помог мне в обмен на разоблачение некроманта, который хотел его поработить... Но в имперском культе об этом не знали. Хотя Оракул — настоящая провидица — наверное, догадывается.

— С Сул-Сенипулом ты тоже договаривался?

Элемар фыркнул.

— Сул-Сенипул, в основном, бранился и кидался в меня всякой дрянью. Но лук отдал сам, даже просить не пришлось. Еще и велел весточку сыну передать.

Нибани рассмеялась.

— О, он и при жизни был склочным и неуживчивым. Хотя и очень хорошим ашханом для племени. А теперь и вовсе не покидает подземных сводов Кушалита... Но, думаю, Сул-Матуул этому только рад. Все же у них с отцом на многое слишком разные взгляды.

Пока они беседовали, кто-то принес и протолкнул под полог пару дополнительных циновок, чтобы им было, где разместиться на ночь.

А наутро после совместной трапезы они приступили к изучению пророчеств. Элемар раз за разом перечитывал для Нибани сделанные для него жрецами-отступниками записи, так что сам успел выучить их наизусть. Впрочем, это оказалось не так уж сложно — четкий ритм строк сам способствовал запоминанию. А у шаманки, несмотря на довольно почтенный возраст, оказалась очень цепкая память. Кроме самих пророчеств ее заинтересовало, как их интерпретируют жрецы-отступники.

Вилвин все это время сидел тихо на своей циновке у стены, присоединяясь к ним только когда они прерывались на еду. И выходил из юрты только по нужде и только с Элемаром, а остальное время, скорее всего, стоически терпел...

А вечером Нибани их выгнала. Точнее, заявила, что ей надо обдумать выученное и посоветоваться с предками... и еще один духовидец при этом, вероятно, довольно интимном занятии ей явно был без надобности. Да вообще гости под боком, отвлекающие самим своим присутствием. Этого она, разумеется, не сказала, но было понятно и так. Им же было предложено пойти «охотиться» или «познавать мир», в общем, убраться с её глаз долой хотя бы до следующего вечера. С этим, правда, возникли сложности из-за налетевшей пепельной бури, но у Элемара — точнее, у сменившего его Неревара — нашлась альтернатива: следовало представить Вилвина Забамунду. Нибани Меса была шаманкой племени, но повседневные вопросы были в ведении гулаханов, оставлявших Сул-Матуулу только те, где требовалось именно решение вождя. А заодно нужно было рассказать ему про Селвило.

Забамунду была рассказана та же часть истории Вилвина, что и шаманке. Тот похмурился, но кивнул:

— Что ж, я доверяю мнению Мудрой, — ответил он на общем, показывая вежливость и расположение к гостям. — Отныне ты, — обратился он к Вилвину, — гость племени. И пока ты не нарушишь наших обычаев, тебе ничто не угрожает. — И проворчал уже тише, скорее, для себя, потому что перешел на данмерский: — Семя Неоплаканного Дома, надо же...

Вилвин на мгновение прикрыл глаза и склонил голову.

— Благодарю за оказанное доверие, гулахан, — произнёс он, показывая, что прекрасно понимает данмерис и, если тот не хочет, чтобы он что-то услышал, то лучше выставить его за порог. — Я постараюсь оправдать его и не подвести тех, кто взял ответственность за меня.

— Это не единственная причина, по которой я к тебе пришел, — снова заговорил Неревар. — Помнишь чужака из Хлаалу, с которым мне пришлось проходить испытание Сул-Матуула?

— Да. Друг Клана, получивший это звание не по праву.

Неревар невольно вскинул брови и Забамунд хмыкнул:

— Мне казалось, что ты не считаешь нас глупцами, салачи. Я видел его глаза. Он не чтит ни предков, ни ложных богов, которым служит — да, до нас доходят вести от оседлых. Для него нет законов и нет обычаев. Но для нас — есть. Поэтому мы дали ему имя Друга Клана, хотя понимали, что он его не заслуживает. И только то, что он быстро убрался, уберегло его от поединков Чести с теми, кого он успел оскорбить своим поведением. Но это не значит, что мы все забыли. Как только он появится...

— Убейте его. Просто убейте. Не тратьте времени на разговоры и не подпускайте его близко, — тихо, но твердо заговорил Неревар. — Потому что он принесет племени большую беду.

— Ты понимаешь, что предлагаешь?

— Вполне. Он — потомок Неоплаканного Дома.

— Это не аргумент, — Забамунд бросил красноречивый взгляд на Вилвина, примостившегося у Неревара практически под боком.

— И у него Проклятие Плоти. А что оно делает с разумом, ты наверняка знаешь. Так что берегите Мудрую. И не допустите его к ней. А лучше, как я сказал, просто убейте. Предки простят, я уверен.

— Проклятие Плоти? Если он его преодолеет...

— Вряд ли. Он украл лекарство, но вряд ли решился его принять, потому что оно убивает раньше, чем излечивает. А он слишком... осторожен, чтобы так рисковать и будет пытаться найти обходные пути. И я даже не предполагаю, какие.

Забамунд тряхнул головой. Посидел, прикрыв глаза. И снова посмотрел на Неревара:

— А теперь рассказывай. По порядку. Все, что знаешь. И про лекарство тоже.

Неревар пожал плечами.

— После того, как Мудрая поручила нам с ним достать Утраченные Пророчества, наши дороги разошлись, — заговорил он. — И вновь сошлись у Гнаар Мока, где в старой пещере контрабандистов обосновались последователи Шармата. Цель у нас оказалась общая — нужно было убить жреца, Дагота Гареса, который перед этим уничтожил отряд имперских легионеров патрулировавших окрестности...

— Н'вахи... — проворчал себе под нос Забамунд, но прерывать не стал.

— Жреца мы убили. Точнее, убил Селвило, но перед смертью тот успел его проклясть. Выяснилось это в храме Трибунала, куда тот пришел, почувствовав неладное. После этого он исчез и услышал я о нем только от волшебника Телванни, которого он обокрал. Имени волшебник не знал, но описал его весьма точно.

— Телванни? Тебя-то зачем к нему понесло?

Неревар вздохнул. Помолчал.

— За лекарством. Этот волшебник пытался создать лекарство от корпруса.

— От че... — Забамунд осекся, глаза его расширились в понимании. — Ты тоже?!

Неревар молча кивнул. И уточнил:

— Был. Но я исцелился.

— Был? — переспросил Забамунд, впившись в него взглядом.

Выдохнул. Подтянул к себе тяжелый кувшин, заткнутый пробкой, проворчав:

— Мне надо выпить... А ты рассказывай. Как тебя угораздило... и как ты сумел...

Он осекся и замер с остановившимся взглядом. Потом выдернул пробку — остро пахнуло гриифом — и отхлебнул прямо из кувшина.

— Ты... ты преодолел Проклятие Плоти... — неверяще проговорил он.

Вскочил и шагнул к выходу из юрты.

— Ашхан должен это услышать.

Из-за тонкой стены юрты донесся его голос. Слов было не разобрать, но интонации были очень возбужденные. А еще через пару минут полог откинулся и внутрь шагнул Сул-Матуул.

— Это правда, чужестранец? — на общем обратился он к Неревару. — Ты преодолел Проклятие Плоти?

Неревар медленно кивнул.

— Я был заражен. И я... пережил лечение. И исцелился, — так же медленно, взвешивая каждое слово, ответил он.

— Ты понимаешь, что это значит? — повернулся Сул-Матуул к вошедшему следом за ним Забамунду.

Тот кивнул. А Сул-Матуул снова взглянул на Неревара и опустился на одну из циновок напротив него:

— Рассказывай.

— Что именно? — уточнил Неревар.

— Начни со второго, — подал голос Забамунд, присаживаясь рядом с Сул-Матуулом. — Это тоже важно. А потом расскажешь, как угораздило тебя.

Вздохнув, Неревар почти слово в слово повторил рассказ, уже для ашхана.

— Он прав, — помолчав некоторое время, проговорил Сул-Матуул, после того как он договорил. — Это уже не тот мер, которого мы нарекли Другом Клана, — он поморщился. — Это безумец, пораженный Проклятием Плоти. И кто сможет предугадать, на что толкнет его безумие? Так что, если он осмелится явиться сюда, мы встретим его, как встречаем других пепельных тварей.

Забамунд задумчиво кивнул, хотя в глазах его все еще тлело сомнение в правильности решения.

— Теперь ты, салачи, — Сул-Матуул вновь посмотрел на Неревара. — Рассказывай, как тебе удалось преодолеть Проклятие Плоти... и начни с того, как ты его получил.

— Ко мне обратился Хассур Зайнсубани... — начал Неревар, но был тут же перебит:

— Хассур Зайнсубани?

— Да, — кивнул он. — В Альд’Руне его еще знают, как Хассура-книжника.

Сул-Матуул переглянулся с Забамундом и снова посмотрел на Неревара:

— Продолжай.

— Он был... весьма обеспокоен долгим отсутствием вестей от своего сына, Ханната, отправившегося, по его словам, к пещере Мамея, что недалеко от старого даэдрического святилища Душариран. И очень просил его отыскать. Ханната я нашел, — Неревар вздохнул. — В той самой пещере Мамея. Оказалось, что там, как и в Илуниби у Гнаар Мока, обосновались последователи Шестого Дома. Вот только во главе их был не просто жрец...

О том, что это была ловушка, рассчитанная именно на него — или на Элемара — он решил умолчать. Слишком многое тогда пришлось бы раскрыть, например, почему культистам понадобилось охотиться именно на него... Да и доказательств у них не было, только умозаключения. Но слишком уж быстро Арайнис тогда появился. И именно туда, где держали пленника. Как будто ждал, что придут именно за ним...

— Там был Дагот Арайнис, — пояснил он в ответ на вопросительные взгляды. — Мы... немного побеседовали, благодаря чему я выдернул Ханната у него буквально из рук, бросив парню свиток с заклинанием переноса. Но сам уйти не успел — меня оглушили ударом со спины. А очнулся я уже зараженным.

Неревар ненадолго замолчал, ожидая вопросов. Но их не последовало.

— О волшебнике Телванни, который то ли ищет, то ли уже нашел лекарство от корпруса, я слышал еще давно. Терять мне было нечего — что делает корпрус с не-данмерами вроде меня, я видел своими глазами и предпочел бы умереть, чем превратиться в... это, — он поморщился. — Поэтому я отправился к нему. На мое счастье, старик как раз искал, на ком испытать новый состав своего снадобья. А я согласен был стать его подопытным, хотя он честно предупредил, что никто из тех, на ком он испытывал предыдущие составы, не выжил. У последних подопытных даже были видимые признаки того, что болезнь отступает... но и они умерли. Терять, как я уже сказал, мне было нечего. Старик сам, своими руками дал мне это снадобье, объяснив, что последний, кто пришел к нему за лекарством, сбежал, забрав бесценный флакон с собой и лишив его возможности оценить, насколько оно получилось действенным. Подробно я его расспросил потом... а тогда мне оставалось только постараться пережить лечение. И, как видите, я его пережил, — криво усмехнулся он.

— Мне надо выпить, — выслушав, проговорил Сул-Матуул ровно с теми же интонациями, что и Забамунд ранее.

Тот молча подал ему кувшин. Сул-Матуул приник к нему, глотая крепкий грииф, словно простую воду.

— Ты говорил с шаманкой о пророчествах, — отдышавшись, он посмотрел на Неревара. — Говорила ли она о пророчестве Семи Видений?

— Разумеется, — кивнул тот.

— Помнишь ли ты его?

— Помню.

— Так вот, — Сул-Матуул задумчиво посмотрел на кувшин и с заметным сожалением отставил его, видимо, решив, не затуманивать голову. — Если верить твоему рассказу, ты прошел Второе испытание, одолев Проклятие Плоти. Но твой рассказ — это только слова. Я вижу по твоим глазам, что ты не лжешь, — поднял он руку, предупреждая протест. — И я верю тебе. Но есть и другие. Те, кто усомнится. Кому будет мало слов. Кто должен увидеть сам. И кто, увидев, расскажет другим.

Неревар кивнул.

— Я понимаю. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— Верно. Но сперва Мудрая должна сказать свое слово. После этого я скажу тебе, как можно будет убедить других.

На том и порешили.

Некоторое время в юрте царила тишина. Неревар, прикрыв глаза, мысленно обсуждал с Элемаром, куда им пристроить на ночь Вилвина — рассчитывать на ночлег, по обычаям эшлендеров, они могли, обратившись к кому угодно в племени, но все упиралось в размеры жилья. Место для одного гостя нашлось бы почти у каждого, а вот для двух... время, проведенное у Нибани Месы, отчетливо показало, что эшлендеров мальчишка заметно опасается. Неудивительно, если вспомнить, какие про них ходят слухи. Обоснованные, в общем-то... хотя именно у Уршилаку ему ничего не грозило. Но сперва надо, чтобы он это понял...

Сул-Матуул же, после кратких раздумий, встал и изобразил в воздухе несколько жестов, на которые Забамунд ответил кивком и вышел. Сам же явно привычно расставил на циновке посуду — двемерскую, видимо, стащенную из каких-то руин — одну чашку вручив слегка опешившему Неревару, и высыпал на тарелку щедрую горсть сушеной скрибятины.

Кажется, намечалась пьянка... и Неревара только что пригласили в ней поучаствовать.

Предположение подтвердил вернувшийся Забамунд, прижимающий к себе два объемистых кувшина. Количество выпивки настораживало: ни Сул-Матуул, ни Забамунд не производили впечатления пьяниц, хотя, судя по привычности и слаженности их действий, периодически позволяли себе расслабиться. Да и Забамунд вполне мог принести выпивки с запасом, чтоб потом не ходить... К тому же притихшего у Неревара под боком Вилвина никто не гнал. Впрочем, внимание на него все же обратили — Забамунд, посмотрел на него, подумал и, указав на собственную постель, проронил:

— Так, хла’даэльюн⁽¹⁾... шел бы ты спать.

Вилвин растерянно моргнул, взглянув сперва в указанном направлении, а потом на Неревара. Занимать чужую постель ему было явно неловко и он, кажется, намеревался возразить, но все же промолчал и перебрался куда велели.

Неревар проследил, как Вилвин заворачивается в одеяло, отвернувшись лицом к стене. Элемар внутри тихо хмыкнул — мальчишка явно нацелился погреть уши. Но они были не против — Ворин, присматриваюший за потомком, вряд ли позволит тому долго подслушивать в ущерб отдыху. А вот сам наверняка будет слушать... впрочем, после откровений Неревара о другом мире его вряд ли что-то шокирует.

Забамунд тем временем молча расставил кувшины, а Сул-Матуул разлил густой, темный грииф, запах которого разнесся по юрте — терпкий, ягодный — и молча поднял свою чашку в знак приветствия. Неревар так же молча склонил голову и пригубил. Неторопливо, почти ритуально, хотя и без нарочитой медлительности. Так же неторопливо взял с блюда несколько полосок сушеной скрибятины...

Некоторое время они просто пили, слушая вой ветра снаружи и потрескивание огня. После напряжения последних недель эта тихая почти-церемония при свете костра казалась едва ли не благословением.

— Забамунд говорит, оседлые в городах шепчутся о тебе, — негромко проронил вдруг Сул-Матуул. — Говорят, ты пришел с большой земли, как и другие чужестранцы. Но ты не похож на них. Ты похож на слепца, что был зряч, идущего по дороге, которую помнит... Ты словно знаешь, куда идешь, но в то же время, словно нащупываешь путь. И это... необычно.

Неревар медленно кивнул, вращая чашу в руках. Правду, всю правду, он сказать не мог. Слишком сложно, слишком... невероятно. Но и лгать было нельзя.

— Я приплыл на корабле, да, — начал он осторожно. — Из Киродиила. Меня везли как преступника. Без прошлого, без имени... — это была правда, хоть и не вся. — А здесь… здесь мне стали являться сны.

— Сны, — повторил Забамунд и его низкий голос прозвучал скорее с интересом, чем со скепсисом. — Азура говорит с избранными через сны. Но многие слышат шепот, а понимают лишь то, что хотят.

— Я не искал этого, — тихо сказал Неревар. — Я просто пытался выжить. А сны... их насылала не Азура. Но они заставляли думать. Вспоминать. Искать крупицы истины под пеплом времени. Пытаться понять — почему я? Почему Шармат зовет меня Нереваром? А потом... пророчество.

— Шармат лжет, — проронил Забамунд.

— Лжет, — кивнул Неревар. — Но не во всем.

— Ложь в одной чаше с правдой — все еще ложь. Но это хорошая ложь. Сильная. Хитрая. Заставляет сомневаться. Заставляет поверить, потому что создана беспокоить сердца.

— Потому я и верю только тому, что выяснил сам, — усмехнулся Неревар.

— И на этом оставим сны шаманкам, — подытожил Сул-Матуул. — Что мы, как бабы, в самом деле...

Он долил в чаши, да придвинул блюдо со скрибятиной ближе...

Посиделки затянулсь почти до утра. Сул-Матуул с Забамундом пили умереннно и неторопливо, так же неторопливо делясь историями. О пророчествах и снах больше не заговаривали. Неревар сдержанно рассказывал о встречах с культистами Шестого Дома и с призраками прошлого, Сул-Матуул — о том, что он думает об «оседлых» и их Великих Домах. Он рассказывал о давлении со стороны Домов, о том, как племена выживают среди пепла и чужих амбиций, о своем недоверии к любым пророкам — даже тем, что посланы самой Азурой.

Шорох пепла снаружи почти утих, когда Сул-Матуул тяжело поднялся с циновки. Следом встал и Забамунд.

— Мой дом — твой, — проговорил он. — Располагайся, — и в ответ на молчаливый вопрос кивнул в сторону. — Мне есть, где переночевать.

После их ухода Неревар расстелил оставленную для него циновку рядом с Вилвином и уступил место недовольно ворчащему Элемару. Впрочем, ворчал тот явно больше для порядка.

Уже погружаясь в привычное состояние бездеятельного наблюдения — и надеясь, что на этот раз его... их обоих не вытянет в очередной навеянный сон — он почувствовал, как под бок подкатилось подрагивающее костлявое тело. Длинно выдохнуло и расслабилось под сонное ворчание Элемара: «Вот же... мерзляк мелкий...» И подумал, что мальчишка с утра опять надумает себе невесть чего и будет прятать глаза. Но зато хотя бы выспится.

А наутро — хотя на самом деле время приближалось к полудню — их пригласили к Нибани Месе.

* * *

— Извини, но в Когорун я тебя не возьму, — Элемар посмотрел на смурного Вилвина. — Сам понимаешь, почему. И подождать меня где-нибудь поблизости от него не получится — я вернусь Возвратом прямо сюда.

Оставлять мальчишку у эшлендеров на самом деле было тревожно — и ему, и Неревару. Но иного пути не было — в этот раз, скорее всего, с ними даже разговаривать не будут. Да и в любом случае — Вилвину надо восстановиться как следует: то, что он выдержал дорогу от Хуула до лагеря Уршилаку, не показатель... нет уж, пусть лучше сидит в лагере, поручения Нибани Месы выполняет — уж она, Элемар почему-то в этом не сомневался, найдет, чем озадачить гостя с пользой. И ей подспорье, и Вилвину занятие.

Тревожило и то, что под бдительным присмотром шаманки им не удалось переговорить о поручении Сул-Матуула с Даготом. Ашхан на пустяки не разменивался, но в случае успеха ручался, что такие доказательства удовлетворят даже самых упертых скептиков. И если с поиском «слез корпруса» трудностей не предвиделось — в Когоруне наверняка найдется несчастный, с которого их можно будет добыть... а если не найдется, можно будет наведаться домой и взять немного тех, что Индрель с Вельсой соскоблили со спины самого Элемара перед визитом к Фиру... долго, зато с гарантией. То вот где искать чашу с символом Дома Дагот, было совсем непонятно. Если верить Сул-Матуулу, особенно отчаянные воины Уршилаку уже приносили такие... но вот есть ли там еще, большой вопрос. И щит... Щит Морина Дагота. Знать бы еще, кто это такой был... В памяти что-то слабо царапалось при этом имени... но все попытки на нем сосредоточиться привели только к головной боли.

Сам Дагот, к слову, своего присутствия никак не обнаруживал. Если не считать того, что Вилвин все эти ночи нормально спал, несмотря на непрекращающиеся пепельные бури. Оно и к лучшему, пожалуй — неизвестно, как отреагировала бы Нибани Меса, узнай она, что «Шармат» может не только «смотреть глазами» потомка, но и в случае необходимости успешно его замещать. Она и без того время от времени бросала на Вилвина остро-оценивающие взгляды. И Элемар был уверен, что после его ухода в Когорун, мальчишку очень вдумчиво расспросят.

Оставалось надеяться, что его ответы Нибани удовлетворят...

— Я... я могу хотя бы проводить вас?

— Разумеется, — кивнул Элемар.

Не гнать же прочь мальчишку, отчаянно страшащегося той минуты, с которой он останется один среди чужих, без взрослого, который может его защитить. Вон как руки сцепил — пальцы белые...

Они отошли от лагеря племени шагов на двести, не больше, когда Вилвин вдруг как-то судорожно вздохнул... и практически повис на Элемаре, неловко обхватив руками и уткнувшись лбом в нагрудник. Однако стоило ему заговорить, как Элемар, успевший забеспокоиться, облегченно расслабился.

— Надеюсь, если кто-то за нами сейчас наблюдает, решит, что ребенок просто не хочет расставаться с единственным взрослым, которому доверяет, — негромко произнес... Дагот.

Элемар усмехнулся и потрепал его по голове.

— Ну, тогда терпите, серджо. Отыгрывать, так до конца.

— Мне жаль, что я не смогу пойти с вами. Но рисковать ребенком, даже будь он здоров — неудачная идея...

Он вздохнул.

— И, Варо... вы оба... не сдерживайтесь. Те, кто еще помнит... и не сошел с ума... будут благодарны. А... другие — вашего благородства все равно не оценят. Не оставляйте никого, кто может ударить вам в спину — по своей ли воле или... под принуждением.

— Вы предлагаете мне вырезать весь Когорун? — опешил Элемар.

­— Всех, кто встанет на твоем пути, да, — тяжело подтвердил Дагот. — Гробница моего отца глубоко под Когоруном. Щит, скорее всего там... но я не уверен. Попытки разграбить ее были. Так что я не исключаю, что вам придется исследовать... то, что осталось от крепости, полностью.

«Я просто счастлив», — буркнул изнутри Неревар.

«А уж я-то как счастлив», — ядовито отозвался Элемар.

И уже вслух ответил:

— Мы... учтем. А вам пора — не стоит затягивать прощание: парнишка все же довольно взрослый... не оценят.

— Верно, — Дагот разжал руки и отступил на шаг. — Возвращайтесь... И берегите себя. Пророчество сулит вам успех, но... Просто будьте осторожны.

Развернулся и побрел обратно.

Сул-Матуул советовал идти вдоль берега на восток, к «утонувшей в пепле» древней крепости Валенварион или даже дальше, к руинам даэдрического святилища Абернанит, а уже оттуда повернуть на юг, к Когоруну. Но Элемар собирался повторить уже однажды пройденный путь через Фаласмарион. Для этого надо было выйти к захоронениям Уршилаку, от которых уже можно было заметить вдали темную громаду Фаласмариона. А дорогу оттуда он пусть смутно, но помнил.

В Фаласмарионе он и заночевал — в зале с арками пропильонов так никто, кроме него и не появлялся. К тому же здесь можно было не опасаться хищников — за время пути к крепости его неприятно удивило обилие агрессивной живности. Ладно, гнездо шалков он сам проморгал... но не услышать стрекотание никс? Хорошо хоть стая была невелика... И скальные наездники — Джиуб еще явно до этих мест не добрался. Невольно припомнилось путешествие по Бани-Дад несколько месяцев назад. Вот только запас камней душ для амулета Теней был не так уж велик, поэтому позволить себе так же, как тогда, укрыться под чарами Элемар не мог — несмотря на... благословение?.. Дагота, устраивать в Когоруне резню он не хотел, надеясь все же ограничиться малым числом жертв. А мимо основной части обитателей пройти под маскировкой.

Утро порадовало хорошей погодой — ни новой бури, ни наползающей с побережья туманной дымки... А потому путь до Когоруна показался удивительно кратким, особенно в сравнении с прошлыми блужданиями.

Призрак неудачливого ординатора — имя которого Элемар успел благополучно забыть — их не встретил, что навело его на мысль, что власяница попала туда, куда нужно, несмотря на не самый надежный способ ее передачи и долг бедолаги тем самым был исполнен. А вот мающийся возле пирамиды из камней Видящий в этот раз был не столь благодушен...

— Вот что заставляло этого... идиота кидаться на полностью экипированного вооруженного противника? — вздохнул Элемар, вытирая кровь с меча.

— Возможно, желание поскорее закончить мучительное существование? — раздался из-за спины негромкий голос.

Элемар резко развернулся, занося меч для удара... и замер. С одной стороны — с ним заговорили, вместо того, чтобы атаковать, как Видящий минуту назад. С другой — заговоривший был не тем, кому стоило доверять: в нескольких шагах от него стоял, опустив руки, пепельный упырь. Или Поэт Праха, как следовало правильно называть этих существ. Стоял... и ничего не предпринимал, словно чего-то ожидая.

Взгляд скользнул по фартуку кузнеца на пришедшем... и Элемар вспомнил:

— Дагот Гирер?

Уродливая голова немного наклонилась:

— Рад, что вы меня помните, лорд Неревар. И рад приветствовать вас в Когоруне снова. Я ожидал вас.

— Ожидали?

— Именно так, — кивнул Гирер. — Пройдемте в мою... кузницу, лорд Неревар. Нам предстоит довольно длительная беседа. И даю слово, что не умышляю против вас и не намерен причинить вам вред — ни прямо, ни косвенно, — он развернулся и неторопливо направился к знакомому с прошлого их пребывания в Когоруне куполообразному зданию.

Элемару не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Впрочем, это не помешало ему вытолкать «наружу» Неревара — все-таки Гирер обращался именно к нему, по его мнению...

Внутри действительно никого не оказалось, хотя они почти ожидали обратного. Аккуратно разложенные инструменты, потушенный горн... и несколько свечей, зажженных явно для их удобства, поскольку сам Гирер, по очевидной причине, в освещении не нуждался. Их — Неревара — действительно ждали.

— Вот, лорд Неревар, — жилистая, но кажущаяся какой-то высохшей, рука Гирера протянулась в сторону, указывая на небольшой, грубо сколоченный стол. — Вещи, которые мне было поручено подготовить к вашему приходу...

«Неожиданно», — только и смог сказать Элемар.

На столе стояла изящная чаша из эбонита, дразня символом Дома Дагот на округлом боку. И чаша была не пуста — примерно до половины ее наполняла неприятно знакомая слизистая субстанция. «Слезы корпруса».

— Щит Теней вам, увы, придется забирать самостоятельно, — с некоторым сожалением в голосе проговорил Гирер. — В нижний Когорун мне с некоторых пор доступа нет...

— Простите, но...

— Меня попросил глава моего Дома, — улыбка на изуродованном лице была жутковатой... но удивительно светлой. — Он и предупредил меня о вашем приходе.

Неревар только кивнул. Ворин все же нашел способ хоть немного им помочь...

— Глава Дома? — все же уточнил он.

— Лорд Ворин Дагот, — в ровном голосе Гирера зазвучали нотки гордости. — Последний и истинный глава Дома Дагот. Для меня честь послужить моему повелителю. И я скорблю о том, что моя помощь ему столь ничтожна...

«Он верен Ворину! — ахнул «внутри» Элемар. — Не этим...»

— А ваш... э-э...

— О, вам известно... — Гирер удовлетворенно улыбнулся. — Я... оказался сильнее. Не настолько, насколько хотел бы, но достаточно, чтобы остаться... в большей части Даготом Гирером, верным своему Дому... и его главе. Забирайте же эти вещи, лорд Неревар, и я объясню вам, как отыскать щит... Уж это-то я все еще могу сделать.

Дождавшись, пока Неревар уберет в заплечную сумку чашу, завернув ее так, чтоб содержимое не измазало все изнутри, он вновь заговорил:

— Когда войдете внутрь, идите прямо по коридору, не сворачивая. Затем вниз, в большой зал и налево. Найдите там комнату с тремя шалками на полу — тот, кто вам нужен, обычно пребывает в ней. У него ключ от двери в нижний Когорун. Прежде такой же ключ был и у меня, но я с некоторых пор считаюсь... неблагонадежным, — Гирер оскалился. — Кое-кто, скажем так, заметил, что я сохранил больше... себя, чем другие. Договориться с хранителем ключа вам не удастся, поэтому просто убейте его. После этого возвращайтесь обратно в зал и идите в дверь... от входа она будет справа. Там уже найдете вход в нижний Когорун...

Он помолчал.

— Гробница Морина Дагота давно разрушена. Но некоторые реликвии нам удалось спасти, прежде чем ее окончательно заполнила кровь земли. Идите через подземелья тем же путем, что и в прошлый раз, лорд... Но, когда войдете в новые туннели, поверните направо. Или прямо. Но не налево — левый коридор, если вы помните, приведет вас к выходу на поверхность... И к тому кто оставлен его охранять.

— Дагот Утол...

— Уже нет. Хоть он и зовет себя этим именем, телом его давно управляет... другой. Помните, лорд Неревар, в стенах Когоруна у вас не будет союзников...

— А вы?

— Я сделал все, что было в моих силах, — Гирер помолчал. — Взамен я хотел бы, чтобы вы исполнили одну мою просьбу. Не беспокойтесь, я не попрошу слишком многого. Идемте, — он снял фартук и, небрежно бросив его на стол с инструментами, направился к выходу. — Я немного провожу вас. Место, где я вас оставлю, как раз по пути.

Идти и впрямь пришлось недалеко. Примерно на полпути до входа в крепость Когоруна Гирер остановился у небольшого сооружения, в котором Элемар с удивлением опознал пепельный бассейн. Грубый, неаккуратный, явно сложенный много позднее самой крепости, он, тем не менее, не пустовал.

Гирер остановился рядом. Потом немного неловко перебрался через низкий бортик и опустился на колени прямо в пепел.

— Я прошу о милости, — проговорил он, достав непонятно откуда кинжал и направляя его себе в грудь. — Я не желал такой жизни. И с радостью прерву ее. Помогите мне... освободиться.

Элемар почувствовал, внутри что-то оборвалось. Он ожидал чего угодно — просьбы отомстить, сохранить память... но не этого.

А вот Неревар понял — Гирер искал покоя. Того самого покоя, который не мог даровать ему тот, кому он был верен до самого последнего вздоха. Но мог он, Неревар.

В памяти эхом отозвались слова Ворина, сказанные перед расставанием: «Те, кто помнит... кто не утратил себя, будут благодарны». Вот он — один из тех, кто сумел сохранить себя. Свой разум, свою волю... и просил о том же — как о последней милости.

Что ж, это был достойный выбор. И Неревар не смел его осуждать, пусть внутри все кипело от чувства несправедливости: почему награда за такую преданность — лишь смерть?

— Хава гер флур ⁽²⁾, Дагот Гирер, — гунто с тихим шелестом покинул ножны.

— Сунна йе суннабе, йи гахмердон⁽³⁾, — тихо выдохнул Гирер... и резким движением вонзил кинжал себе в грудь.

Почти одновременно гунто Неревара рассек его шею.

Обезглавленное тело дернулось и завалилось вперед, ткнувшись обрубком шеи в пепел, мгновенно окрасившийся тёмно-багряной кровью. Голова откатилась к бортику бассейна. И в тот же миг... словно лопнула натянутая струна. Не в воздухе, а... где-то за пределами реальности. Неслышимый ухом то ли звон, то ли стон замер в тишине, ставшей вдруг звенящей и враждебной.

«Блядь...» — как-то обреченно выдохнул Неревар.

«Что это было?»

Неревар помедлил с ответом, глядя на пепел, впитывающий кровь.

«Зов, — тихо сказал он. — Он об этом забыл. Или не подумал. Слишком хотел уйти. А нам... нам теперь нельзя убивать — каждая смерть будет, как маяк».

Элемар подавил желание выругаться. Неревар был прав. Воздействие корпруса, или, точнее, силы Сердца Лорхана, поставило на их душах несводимые метки, ясно различимые теми, кто был изменен той же силой. Не имеющие связи с остальными и потому, вероятно, заметные лишь в непосредственной близости... но от этого еще более узнаваемые.

А вот смерти «своих» наверняка ощущали все... и это делало совет Дагота не оставлять за собой никого живого попросту опасным: даже не зная конечную цель их прихода, их могли отследить просто по шлейфу смертей. И попытаться задавить числом.

«Похоронить бы его», — вздохнул вместо этого Элемар.

«По-хорошему, да... Но, думаю, он этого и не ждал. Впрочем, кое-что для него мы все-таки можем сделать, — Неревар легонько потянул труп за плечо, укладывая на бок. — Негоже достойному сыну своего Дома даже после смерти оставаться на коленях».

Когорун казался вымершим. Не то чтобы Элемар хорошо помнил, кто тут был, когда они пришли сюда в прошлый раз, но ему казалось, что в крепости было несколько более оживленно. Теперь же тех, кто так или иначе был связан с «Шестым Домом» было на удивление немного. А вот даэдра стало заметно больше.

«Почему даэдра? Почему не автоматоны? Этим же они должны быть привычнее», — не удержался он от вопроса, прячась за потрескивающей жаровней от очередного огненного атронаха, неторопливо проплывавшего по коридору.

«Думаю, причин несколько, — после недолгого раздумья, во время которого Элемар успел покинуть свое укрытие и добраться до следующего, заговорил Неревар. — Во-первых, их надо сюда как-то доставить. А атронахов можно призвать прямо на месте. Во-вторых, подозреваю, что все анимункулы из занятых Шестым Домом двемерских поселений собраны в Бтуангтуве и задействованы в строительстве Акулахана. А атронахи призваны для охраны как раз вместо них. Ну и в-третьих... это было бы странно. Даготы, хоть их и выставляют предателями, были магами. В двемерских технологиях разбирались разве что единицы, да и те, вероятнее всего, не слишком глубоко».

Комната «с тремя шалками на полу» — как выяснилось, просто нарисованными мелом символами Дома Дагот вокруг «башни» из табуреток — благодаря подсказкам Гирера нашлась быстро. А ее обитатель приходу гостей не удивился. Впрочем они догадывались, что так и будет. Как и то, что их опознают.

— Герой, что был благословлен Звездой... — раздался из полумрака мелодичный бесполый голос, сразу выдавая, что за существо их ожидает, стоило Элемару, укрытому чарами амулета Теней, проскользнуть в комнату, аккуратно приоткрыв дверь. — Или глупая игрушка Принцессы Даэдра? — навстречу ему неторопливо выплыла гротескная фигура Поднявшегося Спящего. — Есть только один способ это выяснить. Если у тебя хватит смелости... герой.

Последнее было сказано с такой презрительной насмешкой, что не могло быть ничем, кроме откровенной провокации.

— Даже если и так, — хмыкнул в ответ Элемар. — То кто тогда ты? Раб не сумевшего нормально сдохнуть смертного, превратившегося в духовного паразита?

— Какое очаровательное сочетание невежества и осведомленности, — существо шевельнуло щупальцами, издав звук, похожий на смешок. — Какая наивная гордость... Откуда в тебе такое доверие к даэдра, герой? Привычка? Все то же невежество? Верить нужно собственному разуму, а не чуждым двуличным сущностям. Так что скажешь, герой? Готов испытать себя? — оно вдруг рывком оказалось рядом с тем местом, где минутой ранее находился Элемар. — Или ты боишься?

Комнату наполнил низкий мелодичный гул, от которого сдавило виски, а во внутренности словно вонзился крюк... и перед Поднявшимся Спящим заклубилось облако зеленоватого тумана.

— Я просто практичен, — ответил Элемар, опуская клинок гунто на укрытый фиолетовым капюшоном загривок — в точности, как когда-то в Илуниби.

Не думая. Не сомневаясь. Не отвлекаясь на чувства.

Как и тогда, Поднявшийся Спящий вздрогнул, вспыхнул ослепительно-золотым светом… и рассыпался облачком пепла, а на пол со звонким стуком упал чудовищно деформированный череп. Гул оборвался, сменившись оглушительной тишиной. Элемар выдохнул и, присев, пошарил в кучке осевшего праха и достал покрытый пятнами патины ключ.

Задерживаться не стали: поведение «хранителя ключа» — или кем он там был на самом деле — лишний раз напомнило, что переродившиеся в пепельных существ члены Шестого Дома, во-первых, поддерживают между собой некую связь, а во-вторых, неплохо их чувствуют...

Подземные переходы Когоруна оказались почти так же пустынны, как и верхние этажи. Но, тем не менее, все еще обитаемы. Убедившись в этом, Элемар проверил и пополнил амулет Теней, заодно выяснив, что даже с подсказками Гирера они провели в крепости не меньше четырех часов. Сколько им еще предстоит тут блуждать, не решился предположить даже Неревар. Пробираться мимо патрулирующих подземелья даэдра было не слишком сложно — главное не забывать обновлять маскировочные чары амулета. Гораздо сложнее было с пепельными существами Шестого Дома — приходилось держаться на расстоянии, тщательно отслеживая возможную реакцию, а то и вовсе поспешно убираться подальше. Это выматывало. И отнимало время.

Элемар не знал, сколько часов прошло, прежде чем они все же добрались до упомянутого Гирером «нового туннеля» — точнее, пролома в стене, того самого, через который в прошлый раз их вывели наружу. И перед которым, словно назло, маячил очередной Поэт Праха... Пришлось дожидаться, пока он отойдет подальше и торопливо нырять в пролом, пока их присутствие не заметили.

Тоннель изогнулся и вывел к широкой развилке. Путь налево им был заказан — там по словам Гирера, был выход наружу, охраняемый Утолом. Сам Элемар не помнил, как именно их вели в прошлый раз, но до сих пор подсказки Гирера были правдивы. Оставались пути направо... или прямо. Вот только...

«Влипли», — коротко оценил ситуацию Неревар.

И Элемар был с ним полностью согласен.

Насколько пустынен был сам Когорун, настолько же оживленными оказались тоннели, прорытые в его окрестностях. Воспользоваться советом Гирера незаметно не было ни малейшей возможности...

«Придется прорываться», — мрачно заключил Неревар.

«Как думаешь... Гирер знал?»

Неревар помолчал.

«Если, как он сказал, его сочли «неблагонадежным»... вероятно, не знал. Вспомни, про хранителя ключа он сказал, что там, где мы его встретили он «обычно пребывает». Не находится прямо сейчас. Так что... не думаю, что это была попытка схитрить. Но я могу ошибаться».

Элемар медленно кивнул, соглашаясь. Пример с «хранителем ключа» был наиболее показателен, но если вспомнить, что говорил — и чего не говорил — Гирер... А четко и недвусмысленно он сказал только две вещи: как пройти к месту, где хранится щит... и то, что у них в Когоруне больше не будет союзников. О том же, в чем был не уверен, Гирер, судя по всему, постарался умолчать. Хотелось бы, конечно, думать, что ради того, чтобы не вводить его — их — в заблуждение... но так ли это было на самом деле? Хотя... кого-то ему это напоминало. И если этот «кто-то» думает, что это не умысел, а просчет... вполне возможно, что так и есть.

«Значит, говоришь, прорываться?» — спросил он.

И в этот момент между лопаток словно бы вонзилась тупая игла. Ощущение было настолько явственным, что Элемар не сдержал судорожного вздоха, прежде чем понял, что оно не реально.

«Блядь...» — в тот же миг выдавил Неревар и Элемар вспомнил: такое уже было — в подземных туннелях Мамеи.

Их заметили. И опознали.

Мгновенно задавив вспышку паники, Элемар выдохнул, пытаясь просчитать, как действовать дальше. На скрытность надежды мало, значит... остается скорость.

«Прямо или направо? Влево нельзя — там Утол...»

«Да срать! Куда-нибудь, нахуй, пока встречать нас не сбежалась вся здешняя пиздобратия!»

Элемар метнулся вправо, чудом обогнув три сутулые полуголые фигуры с провалами на месте глаз.

«Пепельные зомби, — коротко отметил Неревар. — Не опасны... пока».

«Пока» не слишком радовало. «Пока» — это лишь отсрочка. Как только они сообразят... или, что вероятнее, получат подсказку от других, они поспешат за ним. Впрочем, по сравнению с другими обитателями Когоруна, они и впрямь были не так опасны.

Направо, направо... снова направо... и не думать, что очередной поворот может завести в тупик... Промчавшись мимо пары огненных атронахов, Элемар обновил чары маскировки: плевать, что против членов Шестого Дома они бесполезны, от даэдра они отлично скрывают, ведь на бой им отвлекаться нельзя — чем быстрее они найдут этот проклятый щит, тем быстрее уберутся отсюда.

«На что, Обливион побери, рассчитывал Сул-Матуул, отправляя нас сюда? — мелькнула горькая мысль. — На что, блядь, мы рассчитывали?»

Святилище оказалось перед ними внезапно. Тоннель вдруг просто расширился. переходя в низкий длинный зал, разделенный на три части двумя рядами грубо обтесанных колонн. В центре Элемар заметил знакомый силуэт статуэтки-ретранслятора, подсвеченный тусклым багровым маревом... но тут же Неревар рявкнул:

«Вот он! Щит! Справа, на алтаре!»

Едва не потеряв равновесие, Элемар резко развернулся в указанную сторону — и увидел.

Грубо обтесанный каменный блок, на котором в окружении пары черепов, каких-то амулетов и потухших огарков свечей лежал покрытый патиной старый двемерский щит, на алтарь походил весьма отдаленно... но именно алтарем он и являлся. Дверь Ожидания — алтарь предков рода и Дома Дагот — для тех, кто еще что-то помнил. Рабов, не желающих забывать, кем они были. Суровый, бедный... почти святой в своей простоте, где каждая вещь кричала о воле, которую не смогли сломить до конца. Мерцающий зачарованием щит был среди этого хлама единственной ценной вещью...

Взгляд Элемара невольно метнулся влево. К центру.

Зачарованные свечи в изящных подсвечниках, видимые даже сквозь заполняющее центр зала алое марево. Статуэтка-ретранслятор на пьедестале из дорогого эбонита, покрытая сложной чеканкой узоров с инкрустацией из драгоценных камней... погребальная урна Дома Дагот, пришло внезапное осознание. Точнее, ее имитация. Символ — нарочитый и недвусмысленный. Святилище поработителей, прикрывающихся именем порабощенных. Не постеснявшихся здесь, практически в сердце их дома, указать их место и свои планы на их дальнейшую судьбу, несмотря на кровное родство, давшее им самим шанс на существование...

Гнев плеснул жаркой волной. Элемар вновь посмотрел на алтарь Даготов... Забрать щит — единственную мало-мальски ценную вещь — казалось неправильным, даже святотатственным. Этот шаг словно ставил их на одну доску с дви, отнявшими у Даготов все, что можно было отнять — доброе имя, свободу... и даже покой в посмертии. Следовало оставить что-то взамен. Что-то не обязательно ценное... что-то символичное.

«Время!» — рявкнул Неревар.

«Сейчас...»

Вынутый из кармашка на поясе амулет был простым — вываренная клешня мелкого грязекраба. Дешевка, даже несмотря на наложенные чары. Но именно в них, в чарах, и был смысл. Послание тем, кто еще помнит.

Заклинание Возврата. Спасение. Амулет был зачарован им самим — на случай, если он будет слишком изранен, чтобы сосредоточиться на заклинании. В маленькой клешне таился отпечаток его силы, как подсказка — Неревар вернулся. Как обещание помочь.

Стоило амулету лечь на алтарь, как внутреннее сопротивление исчезло. Уже не сомневаясь, Элемар взял щит...

«Уходим», — коротко скомандовал Неревар.

И в этот момент сквозь багровый сумрак центрального нефа проступили очертания высокой, по-орочьи массивной фигуры. Дагот Утол явился за ними лично.

Вот только ни у Неревара, ни у Элемара не было ни малейшего желания вступать с ним в схватку — не после многочасовых блужданий по Когоруну и изматывающего бега на пределе скорости по тоннелям под ним. А тускло мерцающее над когтистой ладонью заклинание ясно давало понять, что тратить время на разговоры Утол не намерен и только густой сумрак и не развеявшиеся чары маскировки удерживают его от немедленного нападения. Он чувствовал их. Но пока не видел.

Прижав к боку левой рукой щит, Элемар уже поднял правую, чтобы сотворить заклинание Возврата... и замер, осознав, что вспышка неминуемо укажет его точное местоположение. И тогда Утол атакует. Он оглянулся на зев тоннеля, из которого попал в зал — и увидел, как оттуда выходят сгорбленные фигуры. Возможность отойти, укрыться за стеной, была отрезана. Оставалось только рискнуть... и надеяться, что Утол промедлит. Или промахнется.

Заклинание полыхнуло сиреневым сиянием, осветив, казалось, половину зала. Сквозь это сияние Элемар увидел летящий прямо в него тускло-багровый сгусток...

...И рухнул на колени посреди лагеря Уршилаку, выронив щит. Ноги не держали, в голове шумело, а во рту явственно чувствовался вкус крови. И ее же капли упали в пыль, когда он наклонился вперед, упираясь руками в землю, чтобы не завалиться от слабости.

— Достал-таки... — процедил он сквозь сжатые зубы.

Сосредоточился... и сотворил заклинание развеивания чар. Стало легче. Но вставать Элемар все равно не торопился, ожидая, пока рассеются последствия заклинания Утола.

— Серджо!.. — раздался придушенный шёпот рядом и под руку поднырнуло знакомое тощее тело.

Вилвин.

А потом... совсем рядом возникла и тут же развеялась лёгкая, едва заметная красная дымка. Элемар облегченно выдохнул, почувствовав, что может встать, не рискуя сразу же рухнуть обратно, подтянул выроненный щит... и только после этого поднялся на ноги. Вилвин поднялся следом, чуть покачнувшись и неотрывно глядя на него, будто боялся, что он исчезнет, стоит только моргнуть. Взвинченность мальчишки, казалось, можно было пощупать руками, но уже через мгновение она испарилась, словно по щелчку пальцев, оставив лишь приличествующую моменту взволнованность. Вилвин спрятал руки в рукава, привычно переплетя пальцы, и бросил взгляд за спину Элемара.

Вовремя — со стороны юрты ашхана к ним размашисто шагал Сул-Матуул в сопровождении Забамунда и нескольких воинов племени.

— Ты сделал это? Ты принес три символа Испытания Воина? — спросил он.

— Принес, — кивнул Элемар.

Вытащил из сумки чашу, развернул, показывая ее содержимое. Сул-Матуул поморщился. А Вилвин невольно отшатнулся. Или снова покачнулся?..

— Очень хорошо. Можешь оставить их себе... если хочешь. Испытание Воина ты прошел.

Элемар только снова кивнул. И устало признался:

— Жрать хочу. И спать.

Забамунд сдавленно хрюкнул. Сул-Матуул степенно кивнул в ответ, тоже явно пряча усмешку:

— Разумеется. Шаманка уже приготовила место для тебя. Когда же восстановишь силы, я раскрою тебе тайну третьего Испытания.

---

1) дружок (данм.)

Вернуться к тексту

2) Иди с миром (данм.)

Вернуться к тексту

3) Благослови и будь благословен, мой король (данм.)

Вернуться к тексту