Посмотри в глаза чудовищ (джен)

На лице Энноры — чуть ли не впервые на памяти Гарри — появилось вполне ясно различимое выражение. Надежда.

— Не получается, — возразил Уингер. — Мисс Джервис, мне очень жаль, но не выходит: я сказал, мы можем снять заклятье. А это значит, что женщина, с которой его перенесли на вас, ещё наверняка жива.

— Она нужна для ритуала? — спросил Робардс, и Уингер вместе с Лестрейнджем в унисон ответили:

— Нет.

— И её согласие не нужно тоже, — добавил Уингер. — Нужно только ваше, — сказал он Энноре, чьё лицо вновь словно погасло и казалось бесстрастным.

Снова стало тихо, но теперь эта тишина была печальной — напряжение ушло, и после него осталось только горечь… и необходимость принять тяжёлое решение.

— Вы можете подумать, — мягко проговорил Лестрейндж. — Мисс Джервис, вам не обязательно решать прямо сейчас. Вы можете побыть одна, если хотите, или с кем-нибудь… как вы решите, так и будет. И можете домой вернуться — только…

— Нет, — ответила она. — Я не хочу домой.

— Вы можете пока остаться здесь, — предложил Уингер. — Мы найдём палату.

— Или можете остановиться в нашем доме, — сказал Робардс. — У аврората есть небольшой домик для гостей — он сейчас пустует и ещё довольно долго будет нам не нужен. Можете остаться там.

— Мне всё равно, — ответила Эннора. — Я хочу, чтобы они со мной остались, — она так и прижимала к себе пса и снова держала за руку Эйвери. — Это всё.

— Это можно сделать здесь, — решил Уингер. — Вам, наверное, будет неловко ночевать вдвоём с… — начал он, но Эннора перебила:

— Почему?

— Как скажете, — покладисто ответил Уингер. — Тогда найдём сейчас палату с двумя кроватями и ширмой — и кому-то нужно будет погулять с вашей собакой. Кто это обычно делает?

— Я сама, — ответила Эннора. — Или рабы.

— Рабы? — переспросил Уингер, и Робардс сделал ему знак не спрашивать. — Я полагаю, кто-нибудь из младшего персонала с этим справится. Он с незнакомцем-то пойдёт?

— Если я сама передам поводок — да, — сказала Эннора и попросила: — Можно нам уже уйти?

— Пару минут — мы найдём палату, — заверил её Уингер. — Господа авроры, — он поманил их, и они послушно вышли, оставляя Эннору в кабинете Уингера в компании собаки, Эйвери и двух целителей. — Что делаем? — спросил Уингер, когда они вышли в пустую сейчас приёмную и закрыли дверь. — Палату мы найдём, конечно — но у нас тут не гостиница. Одно дело, если мы заклятье снимем — тогда, разумеется, ей придётся побыть здесь, пока зрение восстановится.

— Это разве произойдёт не сразу? — спросил Робардс.

— Технически, так сказать, да, — ответил Уингер. — Зрачки, зрительные нервы, кора мозга — всё будет в порядке. Но привычки нет. Нет связей. Младенцы поначалу почти ничего не видят — думаю, у неё тоже будет некоторый адаптационный период. Я не знаю, сколько он займёт, — ответил он на незаданный вопрос. — Но всё это время она, бесспорно, может оставаться тут.

— Отлично, — кивнул Робардс. — А потом решим, что делать. Мы возле палаты пост поставим — Эйвери, конечно, связан и контрактом и, похоже, личным интересом, но он всё же Пожиратель, хоть и бывший.

— Их не выпускать? — осведомился Уингер, и Робардс задумался:

— Да нет… пожалуй, из палаты пусть выходят — но в сопровождении. И не дальше этажа — незачем им тут бродить или тем более выходить из клиники. Придётся двоих ставить, — добавил он, — но это ненадолго. И мы сейчас уйдём — но я прошу, как только она примет решение, позовите нас. Меня, — уточнил он, — или Лестрейнджа. Это его дело.

— Да я думаю, всё разрешится к вечеру, — уверенно сказал Уингер. — Или к завтрашнему утру. Чего бы не хотелось, потому что я тогда тут заночую, — проворчал он. — Сейчас покормим их… Вы пока идите — мы тут разберёмся.

— И ещё одно, — продолжил Робардс. — К ней категорически нельзя пускать… да, в общем, никого. Оформите её по протоколу важных свидетелей — я опасаюсь за неё.

— Как скажете, — согласился Уингер.

— Отдельно не пускайте её братьев и кого-либо из Фаджей, — предупредил Робардс. — Постовым, бесспорно, будут даны соответствующие указания.

— Отлично, — сказал Уингер. — С вас соответствующий запрос. Что-нибудь ещё? Нет? Тогда ждите — позову, — пообещал он и ушёл — по-видимому, обустраивать палату.

— Ты пока останешься, — сказал Робардс Гарри. — Ненадолго, — добавил он, увидев выражение его лица — потому что было очевидно, что сейчас допрос обоих Джервисов продолжится. А Гарри всё пропустит! — И мы тебя дождёмся, не смотри так. И потом, сейчас их всё равно допрашивать бессмысленно — скорее, мы пока займёмся магглами. Вернее, ты займёшься, — он обратился к Лестрейнджу. — С меня довольно Джервисов. Кого тебе прислать?

— Я с Гарри подожду, — решил вдруг тот. — Когда пришлёшь нам смену, мы займёмся магглами. Подходит?

— Ну сидите, — согласился Робардс — и ушёл.

— Или ты хотел бы в аврорат вернуться? — спросил Лестрейндж.

— Да нет, — подумав, решил Гарри. — То есть я хотел бы посмотреть на их реакцию, конечно, но я лучше тут останусь.

— Их не станут сейчас дёргать, — утешил его Лестрейндж. — Это моё дело, а спешки больше нет. Сейчас Фадж узнает про сестру, и Гавейну будет, чем заняться, а Роберт так и вовсе почти в отпуске. Я предчувствую, что дело будет муторное.

— Думаешь, они их убивали? — спросил Гарри.

— Это проще всего, — ответил Лестрейндж. — Джервису… Джермейну это точно было проще, про жену не знаю — может быть, она стирала память. Понадеемся на это, но жертв, думаю, должно было быть много, за двадцать два-то года. И меня сейчас волнуют сыновья: что именно они знали и в чём именно участвовали. Я почти уверен, что родители возьмут всё на себя, и они отделаются штрафом… может быть. В конце концов, дети не обязаны доносить на своих родителей. По счастью. Даже взрослые.

— Ты думаешь, они участвовали в похищениях, к примеру?

— Могли — уже после того, как посадили их отца. Могли и нет… не знаю. Урсула справилась бы, полагаю. В сущности, это не так сложно технически, так сказать: любой волшебник справится, даже не самый сильный.

Вернулся Уингер, и на время разговор пришлось прервать: они сопроводили Эннору с Эйвери и псом в палату — не слишком большую, но зато с окном. Здесь было две застеленные светло-жёлтыми покрывалами кровати, стоящие вдоль стен напротив друг друга по разные стороны от окна и разделённые сдвинутой сейчас к стене занавеской, делящей окно пополам. Собственно, кроме кроватей, здесь были только тумбочки — по одной возле каждой из них — и два стула, в ногах каждой из кроватей, маленький столик под окном и небольшой шкаф в углу. Впрочем, нет — была ещё и дверь, вторая, не входная, за которой, видимо, скрывались туалет и, может, душ.

И всё.

— Нужна лежанка для собаки, — сказал Лестрейндж, осмотрев палату. — И две миски — в одну следует налить свежую воду.

— Вот и принесите, — кивнул Уингер, наблюдая, как Эйвери медленно ведёт Эннору за руку вокруг палаты, описывая ей всё, что встречалось на пути. Где он, интересно, научился этому, подумал Гарри, и когда? И для чего, если он не собирался больше с ней встречаться? Или? — Мисс Джервис, у нас сейчас обед — вы голодны?

— Нет, — ответила она, и Эйвери вздохнул, но промолчал. — Ты хочешь есть? — спросила она, и он признал смущённо:

— Да. Но я могу и потерпеть.

— Если я тоже должна поесть, чтобы покормили Маркуса, то я поем, — заявила Эннора. На лице Лестрейнджа возникло забавное выражение, слегка насмешливое, но не злое, а, скорее, ироничное.

— Отлично, — резюмировал Уингер и сказал Лестрейнджу, указав на Эйвери: — За него заплатит аврорат? Или кто?

— Мы разберёмся, — заверил его Лестрейндж. — Присылайте счёт.

— Я сам заплачу! — торопливо проговорил Эйвери.

Конечно, сообразил Гарри. Доступ к сейфу-то ему не перекрыли — просто из-за невозможности так сделать.

— Он заплатит, — не стал спорить Лестрейндж. — Но счёт всё равно пришлите нам — мне нужно для отчёта.

— Устраивайтесь, — он кивнул Лестрейнджу, но говорил уже с Эннорой. — Отдыхайте. Думайте. Я к вам зайду ещё, и если вы примете решение — позовите. У вас у изголовья шнур для вызова, — он подошёл и, подведя Эннору к изголовью сперва одной, а затем другой кровати поднёс её руку к витым тонким шнурам. — И вообще, если вам понадобится помощь — вызывайте. Придёт медиковедьма и поможет — или позовёт меня.

Он ушёл, и Лестрейндж с Гарри вышли вслед за ним. Гарри думал, что Лестрейндж сделает стену или хотя бы дверь прозрачной, но тот просто уселся у стены.

— А, — спросил Гарри, садясь с ним, — мы не будем наблюдать за ними?

— Зачем? — пожал плечами Лестрейндж. Гарри проглотил ответ: «Ну интересно же», и просто кивнул:

— Ну да.

— Пустое любопытство грех, — наставительно проговорил Лестрейндж, и Гарри улыбнулся. — И потом, Эннора удивительно чувствительна: не поручусь, что она не ощутит внимание и через стену. Не стоит усложнять ей и так непростую ситуацию и портить отношения, я думаю.

— Она что, правда как детектор лжи? — спросил Гарри, и Лестрейндж кивнул:

— Пожалуй. Думаю, здесь нет никакой мистики: она просто слышит те оттенки интонаций, на которые мы внимания не обращаем. Так что ей не стоит лгать — она очень этого не любит — и это не так просто. Мы так часто это делаем, что порой сами не замечаем — будете общаться, имейте в виду.

— Угу, — ответил Гарри. И, помолчав, спросил: — А что с ней вообще будет? Потом?

— Она свободна, — ответил Лестрейндж. — И богата — даже если братья и не будут арестованы, у неё всё равно есть дом с эльфами и деньги. Мы ей, разумеется, поможем — я сам прослежу, чтобы они её не обобрали, но мне представляется, что мисс Эннора не так проста. Опять же, Эйвери, — он усмехнулся.

— Но ведь он с ней не останется, — ответил Гарри. — Он вообще жить здесь не может.

— Он не может, — Лестрейндж вдруг рассмеялся и покачал головой. — Как странно складывается… надо же.

— Я не понял, — вздохнул Гарри.

— Посмотрим, как всё будет, — ответил Лестрейндж. — Но мне жалко Эйвери, пожалуй.

— Почему? — спросил Гарри, но Лестрейндж не ответил и сказал:

— Всё это дело будущего и вообще не наше. А вот похищенные магглы — настоящее и очень даже наше дело. По-хорошему бы, нам начать с допроса Энноры, но ей сейчас не до этого — придётся подождать. Скажи, ты как бы поступил: дождался, пока заклятье вернётся к её матери, или постарался допросить её заранее?

— Не знаю, — хмуро сказал Гарри. — Я вообще… я не могу это представить! — сорвался он. — Чтобы мать такое сделала с ребёнком!

— Я не уверен, что это сделала Урсула, — возразил Лестрейндж. — Скорее, просто согласилась, а всю работу сделал муж.

— Какая разница?! — воскликнул Гарри. — Я так понимаю, они её вообще специально для этого родили?

— Да, похоже, — согласился Лестрейндж на удивление спокойно. И пообещал — и от прохлады в его голосе у Гарри по спине поползли мурашки: — Мы это выясним. Я тоже хочу знать.