Оружейник Хаоса (гет)

После первого задания мы все втроем решили расслабиться. Тем более, что призыв молнии, поразившей драконессу даже сквозь все ее сопротивление магии, произвел все-таки некоторое впечатление даже на гостей Хогвартса. А уж местные обитатели, и, в особенности — Рон Уизли, заполучивший в прошлом году славу «шрамолобого», но почему-то не сильно этим обрадованный, а также друзья и знакомые попавшегося дементорам Захарии, и подавно старательно обходили меня и моих девочек по широкой дуге.

Так, дурачась, развлекаясь, и ускользая от общего внимания, чтобы всласть нацеловаться, мы весело проводили время. И я очень старательно не думал о подступающей проблеме…

И нет, второе задание этой самой «проблемой» не являлось. Главной и единственной проблемой, которая мучила меня после первого задания, было: кого из девочек пригласить на Рождественский бал? И как сделать это так, чтобы другая — не обиделась?

Надо сказать, что заметившие мое состояние девочки мне почти не помогали. Точнее — они очень старались помочь, но…

— Гарри, о чем ты думаешь? Луну на бал одну не пустят, а я могу и одна пройти! — настаивала Гермиона.

— Вот именно, — качала головой Луна. — Я — третьекурсница, мне на этот бал можно вообще не ходить! А не пригласишь Гермиону сам — ее пригласит Крам. И будет международный скандал, когда ты его пришибешь!

Разумеется, о том, чтобы последовать этим взаимоисключающим советам не могло быть и речи. Так что пришлось идти на поклон к леди Вальбурге. Благо, как глава Дома я имею право обосновать свое отсутствие в школе «делами Дома». Раньше, до начала проклятого Турнира, Дамблдор мог не позволить мне этого, мотивируя несовершеннолетием. Но сейчас я уже признан в качестве дееспособного Главы не только министерством, но и Волей Магии, не отвергнувшей подношения, принесенные ей в ходе ритуалов инициации, закрепляющих за мной права совершеннолетнего.

Разумеется, в запасниках Темного дома нашелся темный ритуал и на такой случай. Потому как главой Дома, поддерживающим отношения более чем с одной девушкой я был не только не первым, но даже и не в первом десятке. Судя по подлинному генеалогическому древу (а не тому, которое демонстрировали посетителям на стене) — гаремы в той или иной форме заводили двое из каждых трех глав Дома Блэк, что были «Всегда чисты!» Причем, что интересно, при главах Дома, хранивших верность единственной подруге — Дом, как правило, переживал упадок. Так что Вальбурга сказала, что, когда мы подошли к ее портрету втроем — она испытала приступ оптимизма в отношении судьбы Дома.

— А почему мы прячем этот гобелен? — спросила Гермиона. Использованное местоимение, показавшее, что девочка уже не отделяет себя от Дома Блэк, вызвало одобрительную улыбку на лице пожилой женщины.

— Пока я была жива — Дом принимал гостей, — пояснила Вальбурга. — И незачем всяким Трэвесам, Шеклботам и прочим худородным знать: куда именно девалась сестра их пра-пра-прадедушки, или где (и с кем) она провела большую часть жизнь. Не то, что бы скандала кто-то боялся… Но — зачем?

Список «худородных» в понимании Вальбурги — впечатлял. Интересно, а кто из современных «28 Священных» для нее не является «худородным»?

Пока я размышлял об этом, Луна успела задать тот самый вопрос, о формулировке которого я задумывался.

— Лавгуды, конечно, — без тени сомнения ответила Вальбурга. — Вы прослеживаетесь со времен Альбигойских войн, и каким-то образом всегда умели найти истинно магглорожденных, чтобы не скатиться в вырождение. Малфои, хоть местами и пунктирно — прослеживаются со времен Вильгельма Бастарда. Я бы назвала еще один Дом… — леди Блэк подняла глаза вверх, туда, где на втором этаже сейчас располагалась Трикси в своем кошачьем облике. Не то, чтобы кто-то боялся скандала, но — зачем портить женщине настроение, если вдруг услышит? — Но он — прервался.

— А Гонты? — уточнил я.

— Выродились в хлам! — припечатала Вальбурга. — Собственно, мне потому и пришлось выходить за троюродного брата, что все остальные варианты — были бы мезальянсом. Вы, ребята, даже не представляете, какие ритуалы пришлось проводить, чтобы наши с Орионом дети родились нормальными… и не оказались сквибами! И лучше вам этого не представлять. Жаль только — не помогло!

— Нынешний Гонт, хоть и полукровка, но — силен, — прокомментировал я слова Вальбурги. — И претендует на возвращение Наследия Слизеринов.

— Время чистой крови — уходит, — вздохнула изображенная на портрете. — Наступает время полукровок и недоучек. Ведь с точки зрения настоящего мага, даже полукровка Дамблдор — недоучка! Он мог бы воспользоваться наследием своей семьи… Но предпочел обучаться в публичных школах. Оттолкнул знания, что были накоплены предками. И постарался отвратить от него других. Увы, среди этих «других» оказался и мой сын… И ведь как просто… Никаких зелий, заклятий… Их бы мы с Орионом обнаружили. Слова и только слова. Мы слишком поздно поняли, что происходит. Слишком поздно. «Родители заставляют тебя заниматься на каникулах? Это не потому, что они хотят тебе добра, а потому что они — темные маги, что стараются превратить тебя в свое подобие…» Потихоньку, полегоньку… крупинка за крупинкой. Мы осознали происходящее, когда стена, отделившая нас от сына, была уже слишком прочна. И ничего нельзя было изменить. Сириус, гордый, как любой настоящий Блэк… Он нас уже просто не слышал… Ведь мы — «окостеневшие в своем невежестве консерваторы, цепляющиеся за неоправданные привилегии», которым надо «отойти в сторону и дать дорогу молодым»…

Портрет Вальбурги не один раз рассказывал нам эту горькую историю. Но каждый раз мы выслушивали ее, как в первый.

Так что некоторое время пришлось провести, утешая и успокаивая портрет. Ценными союзниками просто так не разбрасываются, и время, потраченное на ее приведение в нормальное состояние — не является «потраченным впустую». Да и просто по-человечески жалко, пусть она — и всего лишь портрет, отпечаток памяти и сознания мертвого человека.

Поговорив с Вальбургой и успокоив ее, мы отправились в ритуальный зал. Там все уже было подготовлено. Кровь твари, найденная в запасниках Дома, пролилась на алтарный камень. Зазвучали катрены. И видения вероятного настоящего обрушились на меня.

На этот раз Темная сторона была удивительно щедра. Вот только суть и смысл дарованных мне видений… Я — занимаюсь любовью с Гермионой? Беременной Гермионой? Почему-то мне хочется считать это одним из отражений вероятностей будущего… Но вот когда в узнаваемую гостиную дома на Гриммо, где мы этим занимаемся, заходит Джинни с розовой ленточкой на шее… которая является ее единственной одеждой, и становится на четвереньки, а Кричер расставляет на ее спине холодные закуски, — я понимаю, что это — бред, и что такого не может быть, потому что не может быть никогда. А уж смутное и неясное видение того, как я жестоко насилую Луну…

Уже вырываясь из бредовых видений, я заметил, как тот, кто мог бы быть мной — салютует мне калебасом над которым вьется парок крепко заваренного мате.

Прорвавшись через лживые видения темных богов, я шагнул на прозрачную сапфирную поверхность, что никак не может быть землей. Откуда-то я знаю, что это — место, в которое пришелся один из последних ударов войны между давно погибшими городами. Война эта закончилась столь давно, что и имена сражавшихся давно стерлись со страниц истории. Но вот отметины последних ударов — остались до сих пор. Незаживающие раны в ткани реальности. Места, где боги встречаются и беседуют с людьми.

Встряхнув головой, чтобы освободиться от последствий «беседы», я поправил на поясе саблю и кистень, и двинулся к тому, кто ждал меня здесь.

Торг с демоном шел в области понятий и образов, практически не поддающихся переводу в однозначную последовательность линейных символов. И если бы не походы в варп, не тренировки с леди Аметист, не общение с сущностями более мелкого калибра, но сходной природы, что проникали в материум через естественные бреши в защите мира — боюсь, я оказался бы должен больше, чем у меня когда либо могло оказаться. Ну а так… Одна душа в обмен на «куклу» — тварь варпа, не имеющую даже намека на разум и сознание, — это немного. Тем более, что враги у меня еще далеко не закончились. Да и месть тем, кто лишил Луну ее матери — все еще остается в списке «необходимого».

Я зафиксировал переданную мне нерожденную тварь в форме браслета из черного металла с оранжево-алыми прожилками, и провалился через границу реальностей прежде, чем администрация ближайшего поселения вышлет свои полицейские силы на поиск незаконного (то есть — не заплатившего налоги) чернокнижника. И меня охватили новые видения, о которых я промолчу, «дабы не омрачать дневной свет».

В себя я пришел нескоро. Когда мелькание видений остановилось, я ощутил себя сидящим возле камина в гостиной дома на Гриммо. Мой затылок утопал в мягком тепле, а обнимающие меня руки Гермионы — дарили поддержку. Луна протянула мне сосуд из тыквы с горячим матэ. Я с трудом не отдернул руку, и посмотрел ей в лицо, опасаясь увидеть страх, презрение, ненависть. Ведь то, что с Луной делали в темных видениях… это было ужасно. А самое страшное то — что это делал в том числе и я сам!

— А мне понравилось! — улыбнулась Луна. — Только… В первый раз — будь понежнее, ладно? Ну, а потом можно и что-то такое устроить!

Я чуть не подавился обжигающим напитком. Особенно — когда услышал рассудительный голос Гермионы.

— «Там» не-мы были старше. Наверное, нам еще рано. Но… Согласна. Идея «заняться чем-нибудь интеллектуальным», — даже не поворачивая головы, я знал, что Гермиона в этот момент смотрит на Луну, — кажется мне привлекательной уже сейчас!

— Да, — кивнула младшая из нас. — Пока что — рано. Но время придет. Только…

— Рыжая нам не нужна! — твердо заявили они в один голос. И мне оставалось только согласиться.

— Не нужна.

И Луна устроилась у моих ног, положив голову мне на колени.

Немного придя в себя, мы занялись тем, зачем, собственно, и пришли в цитадель Дома Тьмы. А именно — настройкой второй формы для нерожденной твари. Дело было долгое и трудное. Я формировал Облик и старался воплотить в реальности Атрибуты. А девочки, кружась возле получившегося конструкта, подсказывали, что мне сделать для того, чтобы он не был слишком уж похож на меня.

Как ни странно, управлять сразу двумя телами, получать и обрабатывать двойной поток информации — было не слишком трудно. Труднее было привыкнуть к тому, что один из потоков порождался демоническим набором органов чувств. Так что, даже смотря на один и тот же объект — видели и воспринимали мы далеко не одно и то же. А уж чего только стоило добиться, чтобы непроизвольные движения этого тела не указывали на меня, но и при этом — не казались чересчур женственными, наводя на подсознательные мысли о голубизне данной «личности» — это вообще ни в сказке сказать, ни гонораром оплатить! Но мы справились. Так что когда высочайший одобрямс был получен как от Вальбурги, так и от Трикси, мы все отправились в Косой Переулок. Одежда, в которой Мортон появился на людях, была подобающего вида и фасона для человека, который более полувека не видел людей, предаваясь сложным магическим практикам, требующим длительного уединения. (Да, в запасниках Дома Блэк нашлось и такое… а в подобающий вид пришлось приводить заклятьями). Так что появление Мортона в Косом переулке, да еще в сопровождении главы Дома Блэк при всех регалиях и двух девушек произвело определенный фурор. Под нашим чутким руководством Мортон отправился к мадам Малкин, где приобрел комплект готового платья, в которое и переоделся в примерочной ателье, «чтобы не пугать народ», а также — заказал парадный костюм.

Дождавшись завершения переодевания мы всей компанией отправились в Гринготтс. Там Мортон Шварцгольм, специалист в области прорицаний и некоторых узкоспециальных областей борьбы с темными искусствами, официально прервал длительное отшельничество в лесу Дин. В частности — он «возобновил» аренду личного сейфа (за то, чтобы сейф значился именно что «возобновленным» — гоблины взяли отдельную плату) и внес туда десять тысяч галеонов наличными (а то, что при этом глава Блэк забрал из семейного сейфа двенадцать тысяч — и вовсе никого волновать не должно), и обзавелся чековой книжкой уважаемого банка.

После этого мы отправились в Министерство магии, где благородному магу, имеющему солидный счет в банке, и, к тому же, располагающему поручительством главы древнейшего и благороднейшего Дома Блэк, разумеется, никто не стал чинить препятствий в покупке билета-приглашения на Святочный бал в Хогвартсе. Более того, посочувствовав человеку, чей дом был разрушен во время бомбардировки Ковентри, после чего он, собственно, и удалился в отшельничество, Мортону помогли как восстановить все необходимые документы, так и порекомендовали несколько достойных вариантов покупки недвижимости, включая небольшой домик на окраине Хогсмита. Сквайр Шварцгольм сказал, что непременно посмотрит предложенные варианты и выберет себе дом по душе.

Закончив с получением доказательств собственного существования в Плане Бюрократии*, Мортон, все также сопровождаемый нами, отправился обратно к гоблинам. Несмотря на министерские рекомендации, он предпочел осуществить покупку при помощи банка Гринготтс, который, за долю малую, сделал вид, что не замечает того, что покупка сквайром Шварцгольмом дома на окраине деревеньки Каттералл в графстве Ланкашир была оплачена со счетов Дома Блэк.

/*Прим. автора: в данном случае слово «план» употребляется в том же значении, что и в словосочетании «План Баатор»: плоскость существования, отдельная от материальной вселенной*/

Завершив таким образом дела, Мортон Шварцгольм приступил к тому, для чего, собственно, и был создан. Он, в присутствии многочисленных посетителей банка, обратился к леди Гермионе Грейнджер с просьбой сопровождать его на Святочном балу в Хогвартсе.

На почтенного мага, откровенно клеящего малолетку, посмотрели несколько косо. Но протестовать никто не решился. Многочисленные посетители, коим в данный момент вспала нужда посетить Гринготтс, посчитали, что это — не их дело, с чем вся наша компания была, в сущности, согласна.

После этого Гермиона спросила у теперь уже несомненно существующего мага, какие у того планы на ближайшее время. И я, голосом своей марионетки, ответил:

— После длительного отшельничества меня несколько… утомляет присутствие большого количества людей, будь то маги, или же магглы. Так что я, наверное, удалюсь в купленный дом, буду с помощью эльфа там обустраиваться и морально готовиться к походу на бал. Глава Блэк, как мы и договаривались, уроки я буду давать по субботам. Удобное для Вас время уточните, пожалуйста, совой.

Убедившись, что все, кому надо, услышали все, что было нужно, сквайр Шварцгольм воспользовался порт-ключом, любезно предоставленным нам гоблинами в дом, где его уже ждал Кричер. Мы же покинули Косой переулок, и, неторопливо прогуливаясь, двинулись к площади Гриммо. Там нас встретил Кричер, доставивший из дома в Каттералле приметный черный браслет, каковой и отправился в хранилище, зачарованное «на всякий случай». А на мне с визгом повисли две девочки.

— У нас получилось! — прокричали они мне в оба уха.

— Получилось, — кивнул я. — Будем надеяться, что и в Хогвартсе никто ничего не заподозрит.

— Разве что этого твоего Мортона заподозрят в неподобающих намерениях в отношении малолетней меня, — улыбнулась Гермиона.

— Среброперые нюхлозавры пройдут мимо почтенного отшельника, — согласилась Луна.

И мы всей командой отправились через камин в Хогсмит. Настало время возвращаться в школу.