Оружейник Хаоса (гет)

В Хогвартс мы вернулись так, как и положено вежливым, воспитанным людям, мы не возникли нагло прямо на лавке за столом Гриффиндора в Большом зале, не ввалились нагло через стену и не ворвались в открытое окно в образе кирпича, запущенного из катапульты. Хотя после уроков леди Аметист кое-что из этого списка стало нам доступно. Нет, мы спокойно вышли из общественного камина в Хогсмите и смешались с прогуливающимися по селению учениками, и уже оттуда добрались до школы на карете, запряженной фестралами. Драконокони, ускользающие от реальности за вратами Серых пределов, радостно приветствовали тех, кто способен шагнуть за Грань. Особенно радостно им было встретить Луну, которая только что не мурчала, поглаживая их бесшерстную кожу, способную, несмотря на видимые кондиции, принять на себя удар хорошим двуручным мечом. Оторвать Луну от экзотических представителей фауны было ненамного легче, чем Гермиону — от новой, еще не прочитанной книги. Но мы все-таки справились, и, устроившись в карете, отправились в школу.

— Вы видели, как они на меня смотрели? Видели? — радостная Луна аж подпрыгивала на сидении. — Злопушистые мыслержавчики их совсем закружили! Совсем-совсем!

— Совсем закружили, — согласилась Гермиона. — Особенно, учитывая, что фестралов почти никто из них не видит, а прочитать Бестиарий — мало кто удосуживается, даже на Рейвенкло. Слишком уж занудно-морализаторское чтиво…

Я удивленно поднял бровь. Чтобы Гермиона так критично отозвалась о книге? Впрочем, все мы меняемся…

В школе нас встретил директор Дамблдор.

— Ну, что, Га… — директор остановился и поправился, — Анрио, ты разобрался с «делами Дома»?

— Да, директор, — кивнул я. — Хотя пришлось потратить на это практически весь выходной, оно того стоило.

— Не поделишься, что это были за важные дела? — спросил Дамблдор. — Или это секрет?

— О, никакого секрета, — улыбнулся я. Сейчас нашей легенде предстоит серьезное испытание. Надеюсь, она ее пройдет! — Старый друг семьи Блэк завершил отшельничество, длившееся с 1940-го года. И он письмом попросил помочь ему «войти в ритм современной жизни» и помочь советом. Арктурус Блэк Третий попросил меня, как главу Дома, не отказывать в просьбе, хотя мы и сознавали, что столь… молодые проводники в мир современной жизни магического сообщества вряд ли будут настолько полезны, как этого, возможно, желал бы сквайр Мортон.

— Мортон? — Дамблдор вопросительно посмотрел на меня, предлагая назвать фамилию.

— Мортон Шварцгольм, специалист в области прорицаний и некоторых узкоспециальных областей борьбы с темными искусствами, — процитировал я запись, которую мы организовали в архивах Министерства магии.

— Специалист по борьбе с темными силами? — задумчиво произнес Дамблдор. — Любопытно. Анрио, ты не мог бы уточнить у него: не захочет ли уважаемый мистер Шварцгольм занять вакансию преподавателя ЗоТИ? А то Аластор согласился только на один год, и вряд ли захочет продлить контракт.

— Я, конечно, спрошу, — не стал я отказывать в столь… незначительной просьбе. — Но, боюсь, мистер Мортон вряд ли будет заинтересован в этой вакансии, даже не учитывая слухи о проклятии на должности. Во-первых, его дом в Ковентри был разрушен, а все хранившиеся там документы — утрачены. Так что хотя часть из них и удалось восстановить, но, боюсь, документы об образовании — утрачены безвозвратно. К тому же мистер Мортон… — я замялся и за мной подхватила Гермиона.

— Господин Шварцгольм… Как бы это помягче выразится… Он и до своего отшельничества не был особенно социально активен. В Японии его назвали бы «хиккикомори», или просто «хикки». А своими хобби он занимался исключительно в собственных интересах, и подтверждением своих знаний и навыков — не озаботился. Так что, боюсь, кроме сгоревшего диплома небольшой частной школы в Дрездене, откуда он бежал в Британию, поскольку его отец в попытках разобраться в тайнах Каббалы, вступил в иудейскую общину Дрездена — у него нет какого бы то ни было подтверждения специальных знаний.

Ага. А синагога Земпера в Дрездене была разрушена в Хрустальную ночь*, а ее архивы достались гестапо и… правильно — сгорели при налете на Дрезден. Как, впрочем, и упомянутая школа со всеми ее бумагами.

/*Прим. автора: Хруста́льная ночь, или Ночь разби́тых витри́н (нем. Novemberpogrome 1938, (Reichs-)Kristallnacht), — еврейский погром (серия скоординированных атак) по всей нацистской Германии, в части Австрии и в Судетской области 9-10 ноября 1938 года, осуществлённый военизированными отрядами СА и гражданскими лицами. Полиция самоустранилась от препятствования этим событиям. В результате нападений многие улицы были покрыты осколками витрин принадлежавших евреям магазинов, зданий и синагог.*/

— О, это не беда, — улыбнулся Дамблдор. — У Хагрида нет и такого. Но, тем не менее, он — вполне себе преподает!

Я покачал головой.

— Но первое возражение — остается. Мистеру Мортону трудновато общаться с большим количеством людей. Впрочем, я передам ему Ваше предложение, и пусть он сам решает: принять его, или нет.

— Хорошо, — радостно взблестнул очками-половинками Добрый Дедушка… или — один из его агентов? — И еще… Я рад, что тяжелое детство у родственников не отвратило тебя от идеи бескорыстной помощи людям.

Я пожал плечами.

— Мне жаль Вас разочаровывать, директор Дамблдор, но в обмен на день, потраченный мной на нужды господина Шварцгольма, он согласился потратить один вечер на мои нужды, — Дамблдор вопросительно посмотрел на меня, и я продолжил. — Он купил билет на Рождественский бал и пригласил Гермиону быть его спутницей.

— Мисс Грейнджер? — удивленно обратился к Гермионе Дамблдор. — Я не ожидал, что Вы согласитесь на Рождественском балу танцевать со столь… пожилым волшебником.

Теперь очередь пожимать плечами настала для Гермионы.

— Чтобы танцевать с Анрио, мне не обязательно являться на бал в качестве его спутницы. Достаточно прийти с человеком, которого не будет раздражать то, что я с ним танцую и вообще — провожу много времени… и к которому не будет ревновать Анрио. Мистер Шварцгольм обоим условиям удовлетворяет. Так что я с радостью приняла его приглашение. И теперь имею все основания отказывать любым другим претендентам, желающим быть моим спутником.

— А без этого Вы не могли обойтись? — удивился Дамблдор.

— Могла, — фыркнула Гермиона. — Но пришлось бы отказывать каждому, кто посчитал бы «я же лучше предыдущего претендента» в отдельности. Сейчас же мне достаточно сказать, что «я уже приглашена».

— Но все-таки… мистеру Шварцгольму пришлось тратить деньги на покупку билета… — заметил Дамблдор.

Я не стал отвечать в стиле «время главы Дома стоит дорого». Вместо меня в разговор влезла Луна.

— Мистер Мортон хотел проверить, как он будет реагировать на большое скопление нарглов. Среди крылоравных носовертов ему пришлось несладко, но терпимо. И он хотел узнать, может ли он посещать гнездилища нарглов более серьезного уровня…

— И мы решили, — перехватила инициативу Гермиона, — что Рождественский бал для этого подходит лучше всего: с одной стороны — будет много народа. А с другой — мало кому будет интересен конкретный сквайр Шварцгольм. Да и покинуть бал он сможет в любой момент, ничем не оскорбив свою спутницу, то есть — меня. Об этом мы уже договорились.

— Хм… — Дамблдор провел рукой по бороде. — Вижу, вы хорошо подготовились.

— Мы старались! — ответили мы все втроем.

Откуда мы узнали о бале, несмотря на отсутствие официального объявления, Дамблдор спрашивать не стал. Видимо, и сам вполне просчитал ответ «мне приснилось!»

Воскресенье мы провели, распределив время между библиотекой, Астрономической башней (днем она была пустынна: видимо, посещение этого места в разрешенное время представлялось парочкам не таким романтичным…) и опушкой Запретного леса, где Луна выловила очередной образчик фауны, подходящий для уроков неестествознания. Радостно тиская зверушку вида «во сне увидишь — не проснешься», Луна несколько демонстративно не обращала внимания на то, что, обнимая ее сзади, я позволил своим рука скользнуть с талии девочки вниз, на ее бедра. Конечно, плотная теплая мантия не обеспечивала полноты ощущений… Но мне все равно понравилось. И даже очень понравилось. Любовавшаяся на все это Гермиона решительно подошла ко мне сзади и прижалась… И, надо сказать, там было чем прижаться. Не чрезмерно, но вполне себе гармонично и соразмерно, чтобы ощущаться даже через теплую одежду. Так что вечером пришлось принимать холодный душ… Да и сны были… впечатляющие. И в них меня сопровождало веселое хихиканье Луны и одобрительное молчание Гермионы.

А в понедельник случился тот самый урок трансфигурации. Речь Макгонагалл в точности повторила то, что я помню «с прошлого раза». Разве что с Роном мы на игрушечных палочках производства близнецов не фехтовали, а потому — замечания не получили. Но в остальном — все то же самое. Объявление о том, что бал состоится, указание сроков, а также требование «наводить мосты с учениками иных школ» и предложение «соблюдать правила, предписанные учащимся Хогвартса».

Я постарался сдержать фырканье, вспомнив рассказ Альберта Барнса об истинном предназначении школы и содержащихся в ее Уставе «правил, предписанных учащимся Хогвартса». Интересно, а сама Макгонагалл эти правила читала? Судя по всему, она больше привыкла эти правила устанавливать… Особенно — вспоминая наказание за прогулку после отбоя в виде прогулки после отбоя в Запретный лес. И вообще, после общения с леди Аметист, ее возлюбленным, и Мастером, так и не соизволившим назвать нам свое имя — персонал Хогвартса как-то не кажется мне идеалом компетентности.

Вполне ожидаемо, на выходе меня тормознули.

— Мистер Поттер, Чемпионы и их партнеры…

— …открывают бал танцем? — подхватил я высказывание профессора.

— Именно. Я рада, что Ваши способности к предвиденью развиваются. Может, Вы еще назовете и танец? — как ни странно, но Макгонагалл не разгневалась оттого, что ее перебили.

— Не настолько хорош, — покаялся я. — Есть варианты: вальс, менуэт, полонез?

В прошлый раз это был вальс. Так что я мог бы тыкнуть в него. Но зачем? К тому же, Гермиона подсунула мне книгу по бальному этикету. Так что о предвидении сейчас речи вообще не шло. И, судя по всему, Макгонагалл этот нюанс уловила.

— Вальс, — твердо ответила она.

— Это хорошо, — вздохнул я. — Полагаю, менуэт, или хотя бы полонез оказались бы чересчур сложны для меня.

— Полагаю, — улыбнулась Макгонагалл, — что эти танцы оказались бы чересчур сложны для подавляющего большинства учащихся. Исключая разве что гостей из Шармбатона, где танцы входят в учебную программу. Думаю, с выбором партнера у Вас проблем не будет?

— Луна уже знает, что я приглашу ее, — ответил я. — Но сейчас, после официального объявления о бале, я, с Вашего позволения, поспешу, чтобы пригасить ее официально.

— Мисс Лавгуд, вот как… — задумчиво произнесла Макгонагалл. Интересно: Дамблдор действительно не известил ее о предпринятых нами мерах? — Что ж. Вы свободны, мистер Поттер.

Поскольку меня задержала Макгонагалл, а вот профессор Флитвик третий курс Гриффиндора отпустил вовремя, Луну мы с Гермионой встретили уже в гостиной алого Дома. Впрочем, девочки с нашего курса тоже успели добежать раньше нас с Гермионой, и сейчас тихо рассказывали потрясающую новость по секрету всему свету.

Луна сидела вдалеке от камина, погрузившись в изучение труда «Монструм»*, неизвестными (тут я покрутил руками и внутренне потупился) путями попавшего в ее ручки, лишь немногим менее цепкие, чем у Гермионы. (Последнее означает, что сама Гермиона с этим капитальным трудом уже ознакомилась).

/*Прим. автора: как думаете, что за книгу читает Луна? Намекну: там есть подзаголовок, который Анрио по воле автора опустил*/

Я склонился перед Луной. Не то, чтобы я исполнил этот поклон идеально… или, хотя бы — правильно. Подозреваю, что настоящий иллитири, из этикета которых я заимствовал это движение, счел бы подобное неуклюжее кривляние даже не «поводом», но «причиной» для кровной мести. Но, полагаю, что Луна сумела расшифровать мой поклон как «обращение к младшей матроне благородного дома, не враждебного, союзного, с перспективой на укрепление союза». Впрочем, среди дроу сам факт того, что я, мужчина, посмел заявить старшинство над женщиной — был бы несмываемым оскорблением и основанием даже не для дуэли, но для объявления войны. Полноценный казус белли. К счастью, Луна это так не воспринимает.

— Мисс Лавгуд, — перешел я к вербальной части сообщения, — надеюсь, Вы окажете мне честь быть моей спутницей на Рождественском балу, — ни порядок слов*, ни интонация вопросительного знака не предполагали. — Каков будет Ваш положительный ответ?

/*Прим. автора: в английском языке, на котором идет разговор, вопросительное предложение отличается от повествовательного не только интонацией, но и порядком слов*/

— Хам! — донеслось из угла, где скучковались старшие девушки.

— Да его даже Лунатичка с таким наездом пошлет! — фыркнула другая. Я постарался запомнить голос. «Лунатичку» я, пожалуй, еще припомню.

Луна поднялась из кресла. Она совершила не менее сложное и вычурное движение, с гораздо большим изяществом обозначив насмешку в адрес зрителей всего этого цирка «принадлежащих к близкому Дому, не враждебных, временно союзных, не дружественных», и еще десяток оттенков смысла, сводящихся, по сути, к «не убивай дуру прямо сейчас».

Гостиная замерла в ожидании того, как наглый хам Гарри Поттер получит-таки по морде. А вот хрен вам всем!

— Мой положительный ответ будет таков: разумеется, я согласна и буду рада Вашему сопровождению на Святочном балу, — и снова движение, означающее беззлобную насмешку и… признание старшинства «матроны более высокого Дома, старшей и опытной». Признание старшинства мужчины для женщины в этикете иллитири — не предполагалось. Точнее… наверное, его можно выразить, но разве что в виде ритуального самоубийства.

Мы с Гермионой — прыснули, вызвав повальное недоумение. С этикетом дроу присутствующие знакомы не были и смысла шутки — не поняли.

В следующие несколько дней Хогвартс охватил настоящий хаос. Гипотезы о том, кто с кем пойдет, а также «совершенно достоверные сведения» о том, кто кого уже пригласил, или же собирается пригласить — разносились по факультетам быстрее сквозняков, к Рождеству задувших из всех щелей. При этом совершенно незамеченным остался тот факт, что Анни Бёртон* отравилась парами неправильно сваренного зелья, отправилась в Больничное крыло и бал однозначно пропустит. И я тут совершенно не при чем. А то, что вероятность такого события была меньше одной сотой процента… Ну, так вероятность же — не ноль? Разумеется, Макгонагалл заподозрила проделки близнецов… Но их прикрыл Снейп, разобрав совершенную ошибку и наглядно разъяснив, что даже «рыжий кошмар» не следует винить в криворучии и пустой голове пострадавшей. Как ни странно, баллов он при этом не снял и отработок не назначил, ограничившись «троллем» за урок. Видимо, посчитал, что пропуск бала — само по себе достаточное наказание.

/*Прим. автора: учащаяся Гриффиндора, на текущий момент — 6 курс. Персонаж неканонический*/

Разумеется, Рон Уизли повторил свой подвиг с подкатом к Флер Делакур. Результат был немного предсказуем. Впрочем, не менее предсказуемо было и то, что в итоге Шестой Уизли еще больше озлобился на некоего Поттера и чуть менее некую Грейнджер, виня шрам через весь лоб в своем неуспехе у девушек. Ну… В чем-то он может быть и прав. Поскольку попытки пригласить сначала Парвати, а потом и Падму Патил — тоже успехом не увенчались. Хотя… может быть, это потому, что на этот раз, в отличие от прошлого, он не был «лучшим другом Избранного»?

Джинни некоторое время смотрела на меня тоскующими глазами больной антилопы… Но потом — спохватилась, и быстренько окрутила Невилла, оставшегося без партнерши, поскольку Ханне пришлось уехать по делам семьи, о которых она предпочла не распространяться, и пойти с Невиллом на Рождественский бал хаффлпаффка не смогла.

Хагрид ходил довольный, источая запах неописуемых в приличных словах благовоний. Из этого можно было сделать вывод, что мадам Максим согласилась принять его приглашение.

Виктор Крам ухватил себе в спутницы одни из француженок, и также источал довольство. Седрик, как и в прошлый раз, ухватил Чжоу Чанг, и ходил, поглядывая на всех свысока. Судя по некоторым признакам в аурах, дело шло к тому, что перед, или, самое позднее — сразу после бала парочка расстанется с невинностью. Слишком уж активно кружились вокруг них алый Акаши и пурпурный Шаиш, знаменующий не только конец старого, но и начало нового. Хм… Если в водовороте ветров около Седрика и Чжоу появится еще и зеленый Гур — я, пожалуй, рискну намекнуть Чемпиону Хогвартса, что контрацептивные заклятья следует подбирать понадежнее, и не забывать ими пользоваться. А вот несчастного Роджера Девиса стоило бы пожалеть. Шарм полноценной вейлы скрутил ему мозги буквально в трубочку, и он таскался за Флер, как собачка на поводке. Вздох облегчения со стороны девушек делегации Шармбатона, раздавшийся в Большом зале после того, как Флер приняла-таки приглашение Роджера, чуть было не сдул золотые тарелки со столов.

Прочие же пары сходились и расходились в водовороте скандалов и вихре интриг, периодически выплескивающихся брызгами в Больничное крыло.

И вот, наконец, все приготовления были завершены, и Большой зал распахнул двери для всех, кто собирался принять участие в Рождественском балу Турнира Трех Волшебников (а точнее — Трех Волшебников и одной Волшебницы).