Посмотри в глаза чудовищ (джен)

Гарри понимал, конечно, что Гор шутит… ну ведь шутит же? Но она смотрела на него с таким серьёзным пониманием, что он на мгновение даже засомневался в этом и сказал:

— Он — кузен жениха дочери школьной подруги младшей сестры Фаджа. И я тут не при чём!

— Да? — Гор пристально на него взглянула. — Точно? — спросила она строго — и вновь заулыбалась. — Гарри, я шучу. Конечно, не при чём.

— Я просто представляю себе эти разговоры, если он тут тоже не при чём, — вздохнул он, и она кивнула:

— Правильно. Поэтому им я займусь сама, а ты иди в отдел и… ну, там же должен кто-то быть, нехорошо, что мы все разошлись. И Дольф велел.

— Угу, — кисло ответил Гарри.

Ему было досадно возвращаться, когда все вокруг так заняты — и он ведь мог помочь! И тоже мог заняться делом, а не просто сидеть и… и даже не перебирать бумажки, потому что никаких бумажек в этом деле не было. Он понимал, конечно, что Лестрейндж прав, и что отдел действительно нельзя на целый день… да даже на пол дня оставлять пустым, но ему всё равно было обидно.

Вернувшись, Гарри уселся за свой стол и от нечего делать занялся запросом на МакНейра. Следовало, разумеется, сперва проверить адрес его родителей, но ведь запрос не обязательно запускать в работу сразу после написания — пусть лежит пока. Всё равно заняться было нечем.

Времени это заняло не очень много и, закончив, Гарри снова оказался было ничем не занят, пока не вспомнил, что сегодня конец месяца и даже полугодия, и можно, например, подать запросы на пергаменты, чернила, перья и тому подобные расходники. Что ж, раз его тут всё равно забыли, решил Гарри, надо это сделать — даже если их уже подали, что, учитывая суматоху августа, было маловероятно, ничего дурного не случится, если он сделает это ещё раз.

Он закончил и даже успел отнести их в хозяйственный отдел до окончания их рабочего дня, оставив на двери записку «будем через полчаса» — а когда вернулся, её на двери уже не было, а в отделе обнаружились Лестрейндж и Праудфут.

— Где был? — спросил Лестрейндж. Он сидел за своим столом, разглядывая пергамент с каким-то недлинным списком.

— В хозотделе, — честно сказал Гарри.

Выслушав его рассказ, Лестрейндж протянул задумчиво:

— Сэллоу… а может быть. Во всяком случае, у него есть и возможность, и мотив. Надеюсь, Джон с Лисандрой это выяснят… а за запрос спасибо — по-моему, мы об этой канцелярщине забыли.

— А что в Мунго? — спросил Гарри с надеждой.

— А в Мунго… — начал было Лестрейндж, но закончить фразу у него не вышло: дверь распахнулась, и в отдел вошёл Робардс. Вид у него был недовольный и усталый, и Гарри подумал, что сегодняшний день вообще никогда не кончится, и осень просто не наступит. Никогда.

— Хорошо, что вы на месте, — сказал Робардс. — У нас проблема.

— Ещё одна? — осведомился Лестрейндж, и Робардс раздражённо отозвался, закрывая дверь:

— Как посмотреть. Смотрите, — он присел на край стола Лестрейнджа. — Наша проблема в том, что мы — формально — не имеем права запрещать Фаджу встречаться с Эннорой Джервис: она не арестована, а он и вправду её дядя. Но и забрать её из Мунго мы не можем тоже: некуда и повода нет. Если её сейчас признают дееспособной, мы лишимся повода не подпускать к ней никого, а если нет — то завтра Фадж получит опекунство. Есть варианты?

— Варианты есть всегда, — наставительно проговорил Лестрейндж, разряжая напряжение. — Если Эннору дееспособной не признают, мы как минимум потянем время до официального назначения опекуна — то есть до завтра. И постараемся пока что задержать её в Мунго. А если признают — что, я думаю, как раз и произойдёт — то достаточно её отказа. Так?

— А с чего бы ей отказываться? — спросил Робардс.

— А мы скажем ей, что в этом случае мистеру Эйвери придётся удалится, — неторопливо проговорил Лестрейндж.

— Лжец, — рассмеялся Робардс.

— Как посмотреть, — процитировал его Лестрейндж. — Эйвери — формально — был оставлен с ней лишь потому, что её состояние требовало рядом того, кому она могла бы доверять. Больше — так мы написали, помнишь? — не подходил никто, пришлось оставить Эйвери. Но если она соглашается на Фаджа, оснований оставлять с ней Пожирателя — пусть и бывшего — у нас нет. И он уходит.

— Лжец, — повторил Робардс. — Но может получиться. Ты ей так и скажешь?

— Могу, — согласился Лестрейндж. — Её сейчас осматривают, но, по словам Уингера, ни о какой беспомощности речи не идёт.

— Однако же решать Визенгамоту, — возразил Робардс.

— Я не помню, чтобы они хоть раз возразили в таких вопросах Мунго, — покачал головой Лестрейндж. — Это не их компетенция. Не хотелось бы, конечно, приводить её в Визенгамот, но ведь это не заявлено пока. Тут нам повезло: подобные дела рассматриваются всегда полным составом, а они сейчас не соберутся — лето.

— Ну допустим, — согласился Робардс. — Сходи, поговори с ней. Она вряд ли поймёт, насколько всё серьёзно, но…

— Я думаю, она поймёт, — возразил Лестрейндж. — Она… я не могу сказать, что её понял, но мне представляется, Эннора понимает ничуть не меньше нас с тобой. У неё весьма своеобразный взгляд на жизнь и ещё более своеобразный опыт, но я не заметил никаких проблем с мышлением. И она вовсе не так сильно напугана, как должна была бы.

— Нет? — удивился Робардс.

— Нет, — качнул головой Лестрейндж. — То есть она напугана, конечно, но отнюдь не в панике. И знает она о нашем мире много — хотя и однобоко. В основном, по «Пророку».

— Боюсь себе представить, — пробормотал Праудфут.

— Я через пару часов собираюсь в Мунго, — сказал Лестрейндж. — А пока мы ищем, кто слил Фаджу всю эту историю.

— Ищите, — согласился Робардс. — Но что потом? Ещё несколько дней она пробудет в Мунго — а затем домой вернётся. И там Фадж рано или поздно своего добьётся — Эйвери-то вечно с ней не будет. Так что, — он вдруг вздохнул и пристально уставился на Лестрейнджа.

— Я даже спрашивать не буду, почему я, — усмехнулся наконец тот.

— А кто ещё? — спросил Робардс.

— Вообще, — заметил Лестрейндж, — я сейчас и. о. главы отдела. И исчезнуть не могу. Надолго — точно не могу.

Исчезнуть? Что задумал Робардс?

Гарри посмотрел на Праудфута — тот сидел с несколько скептическим выражением лица, но удивлён, похоже, не был, и Гарри в очередной раз почувствовал себя немного идиотом.

— Может, мы сменяться будем? — спросил Лестрейндж. — Я же не могу там поселиться.

— Это уж как сам решишь, — сказал Робардс. — Это твоё дело.

— Договорились, — Лестрейндж посмотрел на часы. — Мы с Гарри сходим сейчас в Мунго — Гарри, захвати что-нибудь почитать — я потом к тебе зайду или сову пришлю. Вообще, — добавил он, — если мы всё-таки отыщем источник утечки, можно будет попробовать обвинить Корнелиуса во взяткодательстве и поторговаться.

— Это если он её давал, — Робардс поморщился. — А если нет…

— Так это ещё хуже, — улыбнулся Лестрейндж. — Тогда это уже сговор… можно даже намекнуть на заговор, — он рассмеялся. — Корнелиус легко поверит в то, что в это верим мы. Мне нужно что-то, за что можно зацепиться — и поговорим. Втроём, — он снова улыбнулся Робардсу.

Когда тот попрощался и ушёл, Праудфут первым делом предложил всем выпить чая и, заваривая, проговорил с напускной обидой:

— Вот вы все при деле, а мы, между прочим, хоть никого в отделе артефактов и не отыскали, зато нашли неучтённый артефакт.

— Как это? — удивился Лестрейндж, доставая плитку шоколада с миндалём.

— Джон стул сломал, — скучным голосом проговорил Праудфут.

— Сам по себе? Или о кого-то? — не менее незаинтересованно осведомился Лестрейндж. Гарри же сидел себе тихонько и давился смехом.

— Он им стукнул об пол, — ответил Праудфут, уже посмеиваясь. — А тот сломался, и из ножки выпало кольцо. И убежало.

— Совсем убежало? — уточнил Лестрейндж.

— Да поймали, — уже откровенно улыбнулся Праудфут. — Из того бриллиантового гарнитура, помнишь?

— Какого гарнитура? — спросил Гарри.

— А, было тут году, кажется, в двухтысячном, — Праудфут разлил чай и отлевитировал чашки Лестрейнджу и Гарри. — Большой бриллиантовый гарнитур, всё — от диадемы до колец. Если что-то из него надевал кто-нибудь кроме хозяйки, бриллианты ночью разбегались паучками и кусали всех, кто попадался. Насмерть. Мы, собственно, сперва воров нашли — верней, их трупы. И вот собираем до сих пор набор — осталось два кольца… теперь одно — и брошь.

— Удачно, — довольно кивнул Лестрейндж. — Оформили всё?

— Сейчас закончу — завтра можно возвращать, — Праудфут отломил большой кусок шоколада и с удовольствием отправил себе в рот.

— Роберт поспешил уйти, — улыбнулся Лестрейндж.

— Нам больше достанется, — довольно облизнулся Праудфут.

— Чего достанется? — вмешался Гарри.

— Нам владелица обычно присылает в благодарность за очередную найденную вещь корзинку сладостей домашних, — ответил Праудфут. — Я таких тянучек никогда не ел. Нигде.

— Да, мадам Фоули весьма щедра, — согласился Лестрейндж. — И своей кухней их дом славится.

— Но у меня вопрос, — Лестрейндж сделал глоток. — Как кольцо попало в министерский стул? Или Джон стучал об пол артефактом?

— Да нет, — Праудфут нахмурился. — Нет, разумеется. Обычным стулом.

— Займёшься? — спросил Лестрейндж, и Праудфут кивнул со вздохом и буркнул: — Ты ещё даже формально не и. о.

— Ну можно завтра, — покладисто согласился Лестрейндж, и Праудфут не слишком вежливо его послал.

Они допили чай, доели шоколад, и Праудфут, громко и выразительно ворча, что в отделе артефактов сейчас есть только дежурный, а вот срочности в вопросе сломанного стула никакой нет, нужно только позаботиться о том, чтобы его не выбросили, ушёл — а Лестрейндж с Гарри отправились в Мунго.