В поисках Чемпиона, или Зельевар - это диагноз (гет)

В окнах полупустой по вечернему времени редакции главной газеты магической Британии горел свет.

— Я этого так не оставлю, — бушевал Энди Смаджли, одно время репортер, а с недавних пор полноправный журналист «Ежедневного пророка». Его активно поддерживала Эмма Сквиггл, пока еще просто репортер, но, судя по ряду признаков, уже нацелившаяся на лавры мисс Скитер.

— Что за шум, а драки нет? — спросила упомянутая мисс, заходя в редакцию.

— С-скитер, тебе сенсацию с доставкой на дом, что ли?

— Да какая от вас может быть сенсация… О чем шумите, мыслящие тростники?

— А ты с чего интересуешься, пустой бамбук?

— Тоже мыслящий... — подкусила Эмма. — Альтернативно.

Рита фыркнула. Подобные перепалки были обычны между коллегами и частенько позволяли отвести душу. Материальчики-то порой попадались те еще. А коллеги… что коллеги, им до нее еще пахать и пахать. Но ребятки молодые и начитанные и, что приятно, понимают с полуслова. Вот и труды Блеза Паскаля им, оказывается, не чужды — мелочь, а приятно. И зубастенькие, есть об кого держаться в тонусе.

— Да так. Есть настроение. Но не хотите — не делитесь, — пожала плечами, обтянутыми шелковым платьем, Рита.

— Эм… «Перетрясти чулан Вселенной» желаешь посодействовать?

— А получится?

— А шут его знает!

— Энди, — рассмеялась Рита, — раз уж ты читал не только про тростник… я с тобой. Возможно. Если честно признаешься, кто тебе мозоли отдавил, что ты дошел до жизни такой, чтоб все перетрясать.

— Людо Бэгмен.

— Даже не смешно.

— Крауч. И наш главред.

— С подачи Крауча, — встряла в разговор Эмма.

— Вот с этого бы и начинал. Ну и что у тебя с главой Департамента международного магического сотрудничества не срослось? Делись уже болью души, желательно кратенько.

И Энди разразился рассказом, переполненным эмоциями, о своей безжалостно запоротой прекрасной публикации о том, как английские маги относятся к этому самому международному сотрудничеству. С интервью этого... чтоб его несколько раз очень неудобным образом фак, а потом по уши в гиппогрифий шит, Крауча. И о том, что того поначалу все устраивало, а потом… как с цепи сорвался.

Рита выслушала и нахмурилась.

— Значит, вопрос о служебном несоответствии?

— Как будто я вообще писать не умею! — воскликнул Энди. — А я этим, между прочим, три года занимаюсь, и ничего, ноги не протянул.

— Этот стервец еще и по моим способностям прошелся, — пробурчала Эмма. — И вообще.

— Ладно, Энди у нас молодой и ранний, но ты-то же уже большая девочка, — Рита похлопала ее по плечику. — На мое место еще не норовишь, но подбираешься, так что ты — и вдруг обиделась? Не верю.

Эмма поджала губки.

— Между прочим, Рита, ты, как самая опытная, могла бы представить, КАК он это все говорил! Словно мы не мусор даже, не грязь, а вообще… Говно фестралье! Мордредов сноб! — она саданула кулачком по столу. — Все сделаю, чтобы ему напакостить! Козел, сучий вы…

— Эми, не заводись. Читала у магглов, что нервные клетки не восстанавливаются?

— Тьфу.

— Вот именно, наплюй. Лучше прикинем, какие проекты сейчас они ведут.

— Да что прикидывать, все Министерство на один лад гудит о Тремудром Турнире.

— Инициатива Крауча? Или Бэгмена? — Рита подобралась как хищник, почуявший жертву.

— Без разницы. Именно они назначены ответственными. Официально.

— А вот с этим уже можно работать, — многозначительно улыбнулась Скитер. — С континентом мы уже не успеваем, но с нашим Хогвартсом, а главное, с родителями… Ха! Учитесь, мои котятки, пока… — она немного осеклась, словно от неприятной мысли, но быстро оправилась, — пока я добрая!

И она начала командовать:

— Эмма, порт-ключи на континент, штук пять с тебя. И не надо, я в курсе, кто у тебя брат. Вот пусть и сделает. По-тихому, по-родственному.

Эмма кивнула.

— Энди, пропуск в архивы у меня есть запасной, вот, — Рита протянула ему простенький плетеный браслет. — Ищем оставшихся в живых инвалидов, их семьи и семьи погибших. У всех берем интервью. С инвалидами обязательно колдофото, добыть любым способом! В конце концов, скажете, что это грозит вашему ребенку! Желательно, чтоб слезу вышибало при первом же взгляде.

— У меня даже жены еще нет...

— Энди, ты дурак? Бери и двигай, там рабочий день еще не кончился. Чтоб с утра уже кого надо караулил.

— А ты?

— У меня пока свои дела. О результатах завтра, здесь во… во сколько?

— Так же, вечером?

— За полчаса до конца рабочего дня. Главред — на мне.

С Бартемиусом Краучем у нее были кое-какие свои счеты, а эпитетами она его про себя награждала куда похлеще. Как удачно она зашла — теперь можно будет и отомстить наконец, и вроде бы «своим помочь». Чудненько. Главное, клятву о неразглашении с участников взять не забыла.

* * *

Через день в «Ежедневном пророке» появилась первая статья по истории Тремудрого Турнира…

А к концу недели редакцию завалило письмами.

В это время в Хогвартсе школьники с замиранием сердца читали статьи о том, какие испытания пришлось преодолевать чемпионам, и… многие из них все меньше и меньше хотели бы ими стать. Ну а что, жить-то хочется!

В первый же выходной, когда школьники, начиная с третьекурсников, отправлялись на выгул в соседнюю деревеньку, в Хогсмид хлынул поток родителей.

— Дети! Вас, конечно, у нас много, но имейте совесть, я рожала вас не для того, чтобы вы сгорели в Адском пламени или чтобы вас покусала какая-нибудь зверюга вроде нунды! Это же ужас, что пишут!

— Мама, это же газета, там же все переврать могут, — пытались вывернуться из захвата мамы Молли Фред и Джордж — именно их она хотела «воспитать» первым делом.

Джинни, отпущенная МакГонагалл на свидание с семьей по просьбе директора, а также Рон и Гарри с Гермионой задумчиво плелись следом.

— Я проверила! — встряла Грейнджер и получила самый благодарный взгляд от матриарха Уизли и неприятно-многообещающий — от близнецов. — Я прочитала все, что нашла в библиотеке, и сравнила, вы знаете, в газетах еще кое-что преуменьшено! Вот, например, во время последнего турнира вообще никто не выжил на самом первом испытании! А что именно там было, до сих пор никто не говорит! А если это Темная магия?!

Близнецы дружно фыркнули, но, едва взглянув на мать, скроили постные и послушные рожи.

— Мы обещаем не лезть, мама…

— И не помогать другим, — Молли выразительно посмотрела на младшего сына.

Рон передернулся.

— Да я и не собирался!.. Вот еще.

— Тысяча галлеонов, это, конечно же, прекрасно, — неожиданно озвучила его мечты мать. — Но только в том случае, если они пойдут не на лечение выжившего победителя Турнира. И не на похороны. Вы все меня поняли?

Подобные разговоры велись и в других семьях, и хотя слова были разными, смысл был один: родители изо всех сил старались убедить своих деток в том, что их жизнь и здоровье — самое ценное. И не стоит давать распоряжаться этим ценным никому. Ни по какой причине.

Соглашались далеко не все. Кто-то спорил, кто-то молча кивал, но… семена были брошены уже давно — «Пророк» читали все. И даже самые шальные начали задумываться.

— Седрик, милый, я понимаю, ты думал об этом, как только узнал о турнире, и лично я не знаю ни одного ученика лучше тебя, кто бы мог претендовать на это место, но… Ты — единственный сын, и если, не дай Мерлин, что случится… Твои родители этого не переживут.

— Отец справится! Он сильный, он поможет ма…

— Миссис Диггори, я слышала, чувствует себя неважно. Недавно я делала сбор по ее заказу, так что… Прости меня, мальчик, — Помона Спраут аккуратно огладила лацкан своего питомца, на котором красовался черно-желтый герб ее факультета. — Я понимаю, что не имею права запрещать тебе, но отговаривать буду. Каждый вечер.

Когда декан отошла, Седрик выдохнул, зажмурился и попытался оценить собственные силы…

«Мадам Спраут, каждый вечер… по полчаса, вряд ли больше, у нее дел всегда хватает. Попробую выдержать, отец будет мной гордиться!»

Он еще не знал, что мадам Спраут как раз пошла писать «пару ласковых» своему давнему выпускнику Амосу Диггори…

* * *

— А мне нравится, что у меня наконец-то есть шанс побыть обыкновенным зрителем! — заявил Гарри друзьям к полному одобрению Гермионы и удивлению Рона. Впрочем, лучший друг вскоре насупился:

— Конечно, тебе деньги не нужны, тебе хватает…

Гарри чуть было не спросил, откуда у него деньги, но вспомнил про сейф. Кстати, а почему он про него забыл-то? И почему ждет, пока его туда кто-нибудь из взрослых отведет, в конце концов, он что, не найдет Гринготтс на Диагон-аллее? Ой, дура-а-ак...

Рон продолжал что-то бубнить про сейфы, но как раз тут их нагнала группка слизеринцев, в которой, конечно, был общий враг — Малфой. Который словно прослушку с собой таскал, тут же встрял, прокомментировав крайнюю материальную необеспеченность Уизли — как имеющегося в наличии, так и всех вместе взятых.

Но Гарри уже переключился — спасибо Букле, притащившей свежий номер "Пророка" ему прямо в руки. Малфой тоже отвлекся, чтоб сообразить, как это, самая свежая пресса — и не ему первому.

— Рон, ты так хочешь поучаствовать несмотря на вот это все? — Гарри помахал "Ежедневным пророком" с крупным колдофото одного несчастного победителя, махавшего единственной уцелевшей конечностью из инвалидного кресла. — Заработать и помереть? Или помереть, чтоб заработать? Тебе-то от этого уж точно ничего хорошего не будет.

— Гарри, так некрасиво говорить!

— Зато проще и доходчивей!

— Мальчиш-ш-шки, — одернула его Гермиона, но без особого огонька. — Хорош-ш-шо, хоть один начинает что-то соображ-ж-жать!

Абсолютно слизеринские интонации грязнокровки уловил чуткий слух Малфоя, и Драко, беря пример со своего декана, поднял бровь.

— Гриффиндор шипит по-нашему? — неожиданно дружелюбно спросил он, освобождая своего филина от посылки от матери, письма от отца и, конечно, газеты.

И получил в ответ такой замечательно змеиный пассаж насчет слабоумия и отваги, что восхитился. Естественно, про себя. Но то, что Грейнджер соображает не только в том, что прочитала в книжках, отметил. И отцу прямо тут же написал.

Ответ не замедлил быть, словно Люциус Малфой находился неподалеку. Например, в Хогсмиде.

«Никуда не ввязывайся и ни с кем не связывайся, папа сам все сделает», — прочитал Драко и застыл столбом. Только светлые реснички заморгали, но это было пока единственным движением, на которое он был способен.

«Это что он сделает?» — билась в голове единственная мысль, но ответа на душещипательный вопрос так и не находилось.

Из ступора Драко вывела Панси, затащив в Большой зал…

* * *

— Учти, Барти, это последняя основа для Оборотного, больше у меня нет, — Малфой-старший передал небольшую склянку "Аластору Грюму".

— Кто бы видел эту картинку, — хохотнул Барти.

Малфой скривился. Несмотря на его знание о том, что под внешностью гнусного аврора находится его коллега, физиономия рядом радости, мягко говоря, не вызывала.

— А щиты у школы — швах! — дополнил Барти. — Почти не работают. Воспринимают меня как Грюма, — он сплюнул. — Мы сделаем их всех! А основу закажи, она будет нужна через неделю. Ты меня понял, Малфой? Один твой промах — и я рассказываю сказку, как ты вытаскивал меня из Азкабана. И о теперешнем добровольном содействии тоже. Все, я ушел.

Грюм вышел из небольшого тупичка возле трактира мадам Розмерты, немного потоптался, но действие Оборотного должно было скоро закончиться, а рисковать он не хотел.

Люциус Малфой с бесстрастно-надменной, но все еще бледной от испуга физиономией зашел в «Три метлы» и расположился в углу. Ему надо было просто перевести дух… Но тут откуда ни возьмись на него свалился фамильный почтальон, здоровенный филин, и Малфой подрагивающими пальцами открыл письмо от сына…

Мерлин… его сын сейчас в Хогвартсе, там же, где этот чокнутый Крауч!

Ну разве мог он написать в ответ что-то другое?..