Оружейник Хаоса (гет)

/*Прим. автора: В главе использованы раскавыченные цитаты из «Гарри Поттер и Орден Феникса», поскольку я не вижу оснований для того, чтобы некоторые речи были изменены*/

Вплоть до самого приезда к платформе Хогсмит вы старательно обсуждали различные способы нейтрализации либо же обхода эффектов Парадокса. Увы, но ничего более эффективного, чем пресловутая Мифландия с ее девизом «мы верим друг в друга и поэтому существуем» придумать не удалось. Однако, если идея Статута Секретности была признана правильной и разумной, то вот конкретная ее реализация в Британии — вызвала множество вопросов и самой острой критики. Вплоть до того, что цитировали одну «добрую некроманси»: «Идея хорошая, реализация — на грани саботажа!»

Во-первых, на «совете племени» было выявлено, что идеальный Статут Секретности должен быть односторонне прозрачным, так чтобы он не препятствовал проникновению идей и знаний из маггловского мира в волшебный. А во-вторых, было признано, что Статут необходимо постепенно расширять, как путем создания небольших сообществ, неверие которых может быть преодолено достаточно сильным волшебником, так и при помощи организации в маггловской прессе в частности и обществе вообще моды на всякого рода «современные волшебные сказки» и шоу, вроде «состязания колдунов», которые, оставаясь «комедийными» и «постановочными», постепенно расширяли бы представление магглов об окружающей действительности, чтобы потом, столкнувшись уже с настоящей магией, маггл не реагировал в стиле «этого не может быть, потому что не может быть никогда», формируя Парадокс, но вспоминал, в каком именно шоу ему показывали то, что он видит сейчас в реальности.

Честно говоря, в конце прошлого — начале этого века* уже пытались провернуть что-то похожее… Но, увы, волна мистицизма, широко охватившая элиты, была сбита революциями, эти самые элиты уничтожившими. И даже научные теории, широко распространившие понимание, что наблюдаемые процессы зависят от наблюдателя — только укрепили обывателя в представлении, что «раз «это» «ненаучно» — значит «этого» не существует». Наука же (а точнее — псевдонаука) заняла место Слова Божия, и любые отклонения от Символа Веры, преподаваемого в школе — стали рассматриваться как ересь, требующая немедленного опровержения вплоть до аутодафе.

/*Прим. автора: на всякий случай, напомню: действие происходит в 1995 году. Т.е. «этот век» — XX, а «прошлый», соответственно — XIX*/

Впрочем, сейчас явственно начинает подниматься новая волна, направленная к той же цели: популярность фентэзи, настольные игры DnD и им подобные… Возможно, Желязны, Муркоку и их товарищам удастся то, что не удалось Блаватской, Кроули и их товарищам, и Статут удастся отвергнуть, как ненужный.

Но вот обеспечить обратную прозрачность Статута, с одной стороны — намного легче (в положениях Статута нет ни одного, которое формально препятствовало бы использованию идей из маггловского мира). А с другой стороны… Именно неформальные запреты оказываются как бы не надежнее формальных. Не говоря уже о тех, кто считает стагнацию — единственно приемлемым вариантом существования… Ведь для них… Как для стоящего на Северном полюсе любой шаг — движение к югу, так и для стоящего на вершине любой шаг — это шаг вниз. По крайней мере — они так считают, забыв про важнейшее правило: «Бег Красной Королевы». «Надо очень быстро бежать, чтобы хотя бы остаться на том же месте».

Впрочем, все это пока что можно оставить в стороне. Равно как и раздоры мира магглов, угрожающие Сумерками Богов. Сейчас важнее всего — предотвратить Удар Звездного. А там можно будет подумать и о развитии и прочих переменах.

Под эти размышления я практически не заметил, как мы вышли из поезда. Девочки, аккуратно направляя, довели меня до места посадки в кареты. И только присутствие демонических химер вывело меня из состояния погружения в себя.

— Н-да… — пробормотал я. — «Ушел в себя, вернусь не скоро». Простите.

— Ничего, — фыркнула Луна. — Мы не в варпе. А опасность, угрожающая со стороны школьников… Думаю, мы по любому справились бы. К тому же…

— …как только ситуация изменилась, — подхватила Гермиона, — и в зоне досягаемости появились те, кто реально мог бы причинить вред — ты тут же пришел в себя. Так что ничего страшного….

Я обратил внимание, что в руках Гермионы — уже не трактат Салладорца, а что-то совсем иное, и вопросительно посмотрел на девушку.

— Эвенгар чересчур сложно излагает… некоторые моменты, — пояснила Гермиона. — Так что я постаралась найти пояснения менее… одиозных авторов.

— «Киммерийские тени покроют реторту своим темным покрывалом, и ты найдешь внутри нее истинного дракона, потому что он пожирает свой хвост», — процитировал я.

— Зашифрованные труды древних алхимиков — чуть ли не идеал понятности и однозначности изложения, по сравнению с некоторыми иносказаниями Салладорца, — отозвалась Гермиона.

Некоторое время мы дискутировали, сравнивая различные подходы к чернокнижию и способы понимания записанных текстов. И закончилась наша дискуссия как раз тогда, когда запряженные фестралами кареты, везущие школьников, выехали на брусчатку перед дубовыми дверями в замок.

— …он очень хороший учитель! — разнесся над Хогвартсом голос очередного старосты Уизли.

Судя по всему — обсуждали Хагрида.

Что ж. В свое время, изучая книги некоей Джоан Роулинг на предмет сличения их с моими воспоминаниями, девочки натыкали меня носом, что три слабо замаскированные покушения на убийство (разделение в Запретном лесу, оправка к Арагогу и полет на гиппогрифе), не считая менее очевидных вещей, вроде очень вовремя подаренной флейты, да и дракончика, которого Хагрид вполне мог бы и сам затащить на Астрономическую башню, — это многовато для того, кого считаешь другом.

Однако, встревать в чужую дискуссию — было бы дурным тоном. Тем более, что практической применимости данный спор был лишен вследствие отсутствия света в хижине Хагрида. Судя по всему, его отъезд либо определялся «самосохранением канона», либо же, что проще — совпадением интересов. Дамблдору зачем-то нужно было убрать Хагрида в начале года — вот Великий Человек Дамблдор и придумал для своего верного клеврета бессмысленное поручение. Хотя… Возможно, с точки зрения Дамблдора в поездке Хагрида и Олдимпии к великанам и есть какой-то смысл… Вплоть до того, что главной задачей Хранителя Ключей было — притащить в Запретный лес не полукровку, а вполне себе полноценного великана. А уж зачем это понадобилось Великому Белому — разве что он сам и знает. Ну… или еще это может знать Магнус Красный… Но и он, и его Тысяча Сынов предпочитают собирать знания, а не распространять их.

На входе в Хогвартс прибывающих встречал Пивз. Однако, как только полтергейст заметил наше приближение, в его глазах мелькнула паника, и он, спрятав куда-то водяные шары, согнулся в поклоне, и в таком виде втянулся в стену.

Между тем, обсуждение педагогических талантов Хагрида продолжалось. Падме, подошедшая пообщаться с сестрой, взяла на себя роль, которую в прошлом варианте событий сыграла Луна, и доказывала, что Рейвенкло просто смеется над «профессором» Хагридом. Разумеется, Гриффиндор встал на защиту любимого преподавателя… Большей частью.

— Анрио, — на это высказывание Парвати Рон скорчил весьма выразительную гримасу. — …А ты как думаешь?

— О Хагриде? — уточнил я.

— Ага, — кивнула «ученица, не претендующая на место в гареме».

— Что сказать… — изобразил я задумчивость. — На Снейпа он чем-то похож.

— «Профессора Снейпа», — уточнила Гермиона. И даже ментальная связь не смогла мне подсказать: серьезно она, или издевается.

— Вот-вот, — подтвердил я с максимально серьезным видом. — Профессор Хагрид чем-то очень похож на профессора Снейпа.

Все, слышавшие это (за исключением моих девочек) вытаращились на меня в немом недоумении.

— И тот, и другой, — продолжил я, — являются хорошими специалистами в своей области. Многое знают и умеют, один — в зельях, а другой — в волшебных зверях. Но и тот, и другой — никогда не получали специального педагогического образования. Так что научить тому, что они знают и умеют — у них получается… не слишком хорошо.

— В «самой лучшей в Британии школе магии», — вмешалась в разговор Гермиона, — на удивление плохо со специалистами, получившими кроме профильного — еще и педагогическое образование.

— Ага, — кивнул я. — Вот только там, где профессор Флитвик берет талантом, профессор Вектор — любовью к ученикам, а профессор Макгонагалл — опытом, у профессоров Снейпа и Хагрида и с тем, и с другим, и с третьим — проблемы. Профессор Снейп вон, настолько любит свою работу, что все знают: он хочет занять проклятую должность преподавателя ЗоТИ, и через год — покинуть Хогвартс хоть тушкой, хоть чучелом.

— И откуда же Вы взяли столь изящное рассуждение? — приближение Снейпа я, разумеется, заметил, но не стал придавать этому факту значения.

— О Вашем желании занять пост профессора ЗоТИ мне сказали еще в тот день, когда я впервые вошел в эти стены, — ответил я. — О том, что должность — проклята, мне сказали позднее… но вот когда точно — боюсь, я уже сейчас не вспомню. А вот сопоставить Ваше желание занять проклятую должность и тот факт, что ни один из преподавателей ЗоТИ не продержался в Хогвартсе и одного года — это уже не слишком сложная мыслительная операция.

— Хм… — профессор зелий несколько мгновений давил меня взглядом и психической силой… Ну, что сказать — у Мастера это получалось гораздо лучше! — Хм… — повторил Снейп. — Один балл Гриффиндору за демонстрацию зачатков интеллекта и логики… и минус два — за непонимание того, где их следует демонстрировать, а где — нет.

Совершив фирменный взмах мантией, Снейп унесся к столу преподавателей.

— Снейп… Снейп дал балл Гриффиндору? — выразила общее мнение Парвати.

— И тут же снял два, — не оставил я без внимания очевидный факт.

— Да плевать. Хоть десять! Но… Снейп дал балл Гриффиндору!!!

Между тем драматическая пауза — закончилась, и Макгонагалл завела поступающих на первый курс «самой лучшей школы чародейства и волшебства Хогвартс».

Распределение проходило, в общем-то, без неожиданностей. Разве что Шляпа спела новую песню, упомянув необходимость «объединиться, чтобы противостоять коварному врагу»… Но новую песню Шляпа составляла к каждому Распределению (кажется, ей особо не чем заняться весь год — вот и развлекается). Так что новый текст запомнился разве что поступающим. Да и им важнее было не то, что именно поет Шляпа, а то, как они будут поступать и куда попадут.

— Аберкромби, Юан! — вызвала Макгонагалл первого «счастливца», вышедшего на середину зала на подгибающихся от страха ногах.

— Гриффиндор, — заявил Луна прежде, чем Шляпа успела повиснуть на оттопыренных ушах.

Сокурсники посмотрели на нее… странно. Но вот высказаться вслух храбрым гриффиндорцам «тяму не хватило». Но, надо сказать, что, не знай я по прошлому разу, что Луна — абсолютно права, то и сам бы… скажем так — несколько удивился ее заявлению.

— Гриффиндор! — подтвердила правоту нашей штатной провидицы Шляпа.

После этого начался стандартный приветственный обед. Николас де Мимси-Дельфингтон постарался внушить безбашенным гриффиндорцам идеи сотрудничества и взаимодействия, но, разумеется, не преуспел: те, кто были готов общаться, а тем более — сотрудничать со слизеринцами, и так с ними сотрудничали, фанатики же Светлой Стороны переубеждению не поддавались. Дошло до того, что миротворца обвинили в трусости пред лицом Кровавого Барона, забыв о том, что сэр Николас сам когда-то учился в Доме Годрика.

Я слегка колыхнул Грань, подпитывая тех, кому Вечная позволила оставаться «по Эту Сторону». Почти Безголовый Ник, уже было отплывавший от нашего стола с обиженным видом, демонстративно оглянулся. При этом его губы сложились в ухмылку настолько жуткую, что Рон чуть было не слетел с лавки. После этого Ник демонстративно улетел на другой конец стола, где нашел себе место между братьями Криви.

Когда ученики покончили с едой и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор вновь поднялся на ноги. Разговоры мгновенно умолкли. Все повернулись к директору.

— Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный обед, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча.

У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств.

Я мысленно кивнул девочкам. Они еще после суда убеждали меня, что для увольнения столь высокопоставленного чиновника, как первый заместитель министра — даже самому министру не получится обойтись несколькими словами, вроде «Ты — уволена». Бюрократическая махина такого не допускает. Но вот услать «с ответственным поручением» куда-нибудь к казгарот* на рога, на должность простого преподавателя — это вполне себе в рамках возможностей министра. Вот Амбридж и услали.

/*Прим. автора: «Тролли, барлоги, казгарот — жаргонное название членов низших каст социальной структуры Врага используемых как рядовые бойцы. Названия, по-видимому, пошли от общепринятого в среде донов представления о Враге как о нечистом воинстве и по ассоциации с представителями сил зла в фольклоре Земли. Различаются боевыми возможностями. В фольклоре благородных донов — символы градации тяжести сражения. Выражение "нарваться на казгарот", как правило, означает неминуемую гибель». Злотников «Шпаги над звездами»*/

— Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить...

Дамблдор ожидаемо был перебит покашливанием Амбридж. Для большинства присутствущих было «очевидно», что Дамблдор, изображая заинтересованность речью сосланной первой помощницы министра, делает хорошую мину при плохой игре. Но вот мне, с учетом некоторых событий неслучившегося будущего, это столь уж очевидным не казалось. Все-таки, после этого года Амбридж пребывала на больничном, залечивая повреждения, нанесенные кентаврами, ровно столько времени, сколько понадобилось, чтобы утряслись пертрубации, связанные с вылетом Фаджа из министерского кресла. Стоило же в том же кресле утвердиться новому министру, Скримджеру — возле него немедленно образовалась старая первая помощница — Долорес Амбридж. Да и возбухла она до инспектора Хогвартса как раз вовремя, чтобы аккуратно удалить из школы всех, кто мог бы помочь мне связаться с Сириусом (включая очень вовремя испарившегося, и столь же вовремя вернувшегося Дамблдора. И, что интересно, даже после того, как мы рассказали Верховному Чародею Визенгамогта о «покушении на убийство общественно опасным способом», в котором призналась Долорес Джейн, нарисовалась она отнюдь не в кресле для подсудимых… Впрочем, будем надеяться, что Отдел Тайн сработает получше.

— Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.

Я сразу отследил ментальное воздействие. Кто-то очень аккуратно обрабатывал слушателей, внушая «сильнейший прилив необъяснимой неприязни». Я оглянулся на девочек. Те уже подняли ментальные щиты.

— Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц! Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! — пока что отличий от предыдущей речи не наблюдалось. Разве что становились понятнее и остекленевшие глаза Макмиллана, и рассеянное внимание, и неспособность школьников сосредоточиться на речи нового обреченного профессора.

— ...потому что иные из перемен приносят подлин­ное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.

— Она намеренно создает впечатление, что министерство магии намерено контролировать Хогвартс, — прокомментировал я вступительную речь нового преподавателя. — Но вот с Фаджевским «ты уволена» — это как-то не очень сочетается.

— Это немногие слышали, — фыркнула Луна. — А кто слышал — вряд ли поделился с детьми.