Оружейник Хаоса (гет)

Гостиная Гриффиндора, оформленная так, чтобы средний Чемпион Кольца Погибели аплодировал бы стоя, встретила нас, как обычно… То есть — демонстративным игнором со стороны участников заплыва в Черном озере и несколько менее демонстративным невниманием со стороны прочих обитателей. Ученики негромко переговаривались друг с другом, обсуждая летние каникулы и свои на них похождения, а также более-менее свежие сплетни.

А на стене по-прежнему рвалась сквозь свежее, хотя и не штормовое, море яхта «Борец за свободу товарищ Тревор», и обнимались на палубе две девушки…

— Ай! — раздался из-за портрета Полной Дамы голос Рона Уизли. — Парвати! Ты что де… Ай!

— А еще раз попробуешь увильнуть от обязанностей старосты — выпрошу у Луны Величайшее и тайное заклятье, скрытое в Листве, — выдала своему напарнику староста Гриффиндора этого года. — Вот тогда — полетаешь у меня. Без метлы. Как настоящий Темный лорд.

Рон посмотрел на напарницу с ошарашенно-непонимающим видом. О чем идет речь, он не понял, но и проверять некое «величайшее и тайное заклятье, позволяющее летать без метлы» на себе — явно не горел желанием.

Я посмотрел на Луну. Луна с невинным и неземным видом рассматривала лепнину на потолке.

— Хм… — протянул я, вспоминая экзамен по ЗоТИ за третий курс. — «Жаль, что нельзя проделать это с оригиналом»?

— Лавандовые мыслепрыги подсказали мне, что если нельзя, но очень хочется…

Я начал обдумывать, чтобы ей сказать… Это было сложно. Потому как с одной стороны, применять такое в Хогвартсе, да еще и обучать этому других было как-то… неправильно. А с другой — в чем-то упрекать Луну не хотелось, потому, как и сам был совершенно не против если не применить лично «Величайшее и Тайное» к Рону Уизли, то, хотя бы, посмотреть на результаты применения…

— Первокурсники! Заходим, — прозвучал командный голос Парвати. Надо сказать, что раньше она ничем подобным не отличалась. Наверное, старательно нарабатывала с того момента, как получила значок. — Пароль все запомнили?

Нестройный гул тут же донес до старост, что запомнили пароль далеко не все. Рон, посчитав свой долг исполненным, попытался куда-то увильнуть, и тут же получил укус в ту часть тела, которой, очевидно, и размышлял, от воображаемого мячика, заставивший гордого старосту подпрыгнуть и завопить. После этого представители командой структуры Дома Годрика принялись разучивать с новопоступившим пополнением пароль «Мимбус мимблетония».

В процессе хорового заучивания Рон с тоской поглядывал в сторону диванчика, на котором Дин Томас и Симус Финнеган играли в волшебные шахматы. Но, видимо, часть сознания, ответственная именно за эту игру, позволила Рону просчитать наиболее вероятный ход напарницы. И этот ход Рону чем-то сильно не нравился.

Между тем, король Симуса положил свою корону на доску, символизируя победу Дина. И шахматисты удалились в спальню.

Мы втроем устроились на диванчик, который уже довольно-таки давно никто не занимал. Гермиона уселась рядом со мной. Луна же, игнорируя общепринятые приспособления для сидения, уселась прямо на полу, положив голову мне на колени.

Читать в помещении, в которое в любой момент могла зайти декан Макгонагалл, трактат Салладорца, или же сочинение безумного араба Абдулы Аль-Хазреда, равно как и иные столь же «светлые» труды, добытые из библиотеки Черного Дома, мы посчитали излишне наглым. Так что Гермиона погрузилась в поэтический результат злоупотребления Веществами со стороны очередного архимага-рукопашника, писания которого Гермиона добыла из библиотеки леди Аметист. Полагаю, что у тех, кто попытался бы прислушаться — уши повяли бы, а мозги закрутились в спираль вокруг 9¾ взаимно перпендикулярных осей, еще на третьей-четвертой строфе, даже если не учитывать присутствия Луны и ее глубокомысленных комментариев к прочитанному. Впрочем, надо сказать, что таких самоубийц даже на бесстрашном Гриффиндоре — не нашлось, по крайней мере — среди более-менее опытных учеников. Ученики же неопытные (то есть — сегодня поступившие) закончили разучивать пароль, и были разогнаны по спальням.

Продравшись сквозь очередную главу рифмованной зауми, заставляющей мозги явственно чесаться, вместо того, чтобы просто и доступно объяснить: как правильно бить людей кулаком в лицо, мы решили, что хватит. И разошлись по спальням.

В спальне парней как раз Дин с Симусом расклеивали по стенам плакаты любимых команд. Дин клеил плакаты «Вестхем Юнайтед», а Симус — «Кенмарских коршунов».

Симус в очередной раз отвернулся. И проворчал в сторону Дина о том, что мать не хотела отпускать в Хогвартс «из-за выжившего из ума старика Дамблдора и этого вот, — Симус кивнул в мою сторону, — вруна».

На этом месте я осознал, что, по сути, повторяю свой прошлый путь. Только раньше я замыкался в кругу Золотого Трио «я-Рон-Гермиона», а теперь — в кругу «я-Гермиона-Луна». И никому из нас особенно не нужно было общение за пределами этого круга. Причем, если в прошлый раз я хотя бы газетами интересовался, то сейчас — не было и этого. Искать удовлетворение своих амбиций мы, все втроем, предпочитали в тех аспектах Лабиринта, которые располагались вдали от публичного общения и власти над разумными… Если, конечно, не считать разумных демонов, которых мы периодически привлекали к проводимым к цитадели Черного Дома исследованиям в областях, не одобряемых законодательством Магической Британии.

— Хм? — поднял я вопросительно бровь.

— Наверное, — Дин покосился на приятеля, — он имеет в виду статьи в «Пророке», где тебя называют лгуном за утверждения о том, что Тот-кого-нельзя-называть — возродился.

— Упс, — скривил я губы. — Вроде бы о возвращении Темного лорда я упоминал только один раз. И то — сразу после порции круциатиса, то есть, в состоянии, не способствующем здравому мышлению. А потом мы с министром, вроде, разобрались, что я недостаточно понимаю в темных ритуалах, чтобы утверждать, что то, что я видел — именно воскрешение. А уж верить на слово продукту явно темного ритуала, который утверждает «Я — Лорд Судеб Волдеморт», — все присутствующие вздрогнули, а я ощутил внимание Темного лорда к месту, где нарушили Табу, произнеся его хейти*, — и вовсе можно разве что после порции круциатиса, когда мозги нифига не работают.

/*Прим. автора: Хе́йти (др.-сканд. heiti) — в скальдической литературе один из основных стилистических элементов, поэтическое описательное имя (наименование). Выражение хейти используется для обозначения не являющегося обычным (собственным) имени, которым называют человека или вещь. Кроме того, для объяснения понятия хейти применяются выражения «поэтический синоним» или «прозвище».*/

— А нафига ты тогда интервью давал? — взвыл Симус.

— Упс два раза, — фыркнул я. — Это кто же у нас такой шустрый, что взял у меня интервью, о котором я сам — ни сном, ни духом?

— Врешь! — заорал Симус, но я уже перестал обращать на него внимание, поскольку Невилл сунул мне в руки экземпляр газеты с упомянутым интервью.

— Любопытно… — протянул я, бегло просматривая статью.

Статья и в самом деле была интересная. Репортер был спокоен, уверен в себе, давил фактами, задавал вроде бы ничего не значащие вопросы… Интервьюируемый юлил, уклонялся от ответов, срывался в истерику… В общем — всячески демонстрировал скудоумие и патологическую лживость. Подпись была ожидаема: «Редакционная статья».

— Любопытно, — повторил я, и протянул руку.

В ней тут же из ниоткуда появился пергамент, а перед мной возникли письменный столик, перо и чернильница.

— Уважаемый барристер Рамзи, — я негромко, но довольно отчетливо проговаривал вслух текст, который появлялся под моим пером, — я прошу Вас защищать мои интересы в деле «Дом Блэк против «Ежедневного Пророка». Половина того, что сможете отсудить у них сверх расходов на дело, когда «Ежедневный Порок» не сможет доказать подлинность интервью — Ваша. В чем именно обвинять данное издание — полагаю, Вам виднее. С уважением, глава Блэк, наследник Поттер, Анрио».

— Думаешь, не докажут? — хитро взблеснул глазами Дин.

— Не «думаю», — ответил я. — «Знаю». Просто потому, что на летних каникулах я не только этого, но и никакого другого интервью не давал, а из представителей прессы общался только с постоянным корреспондентом «Придиры», что и могу подтвердить хоть показаниями под веритасерум, хоть клятвой.

— Попробуют отбрехаться, что их обманули обороткой, или еще как… — попытался найти подводный камень Дин, вызвав какое-то подобие радостной улыбки на лице Симуса.

— А меня гре… — я проглотил ругательство, и продолжил в парламентских выражениях, — волнует? Видишь подпись: «Редакционная статья». Значит, всей редакцией и должны были проверить факты, прежде, чем опубликовать.

— Даже странно, что не «Рита Скитер», — засомневался Невилл.

— Не, — покачал я головой. — Рита такого косяка, как публикация подложного интервью — никогда бы не допустила! Уж она-то знает толк как в тонком деле человекомарательства, так и в том, как избегнуть ответственности. Уж она бы все правильно оформила: расспросила бы кого из «третьих лиц», вопросами навела бы их на нужные высказывания, а уже потом, опираясь на несомненные факты («Господин имярек сказал следующее…» — и ведь не поспоришь, действительно сказал), творчески эти высказывания интерпретировала бы. И тут было бы «не подкопаться». Но, заказчикам этого, — я потряс газетой, — не то денег не хватило на найм Риты, не то требовался срочный результат (а хорошая работа требует времени)… Вот и имеем то, что имеем.

На этом мы разошлись по кроватям. Симус продолжал что-там себе бурчать, о том, что ни в коем случае не собирается верить на слово такому обманщику, как Поттер, который даже собственное имя не желает называть правильно. Признаться, мне было сугубо неинтересно, что он там бухтит. Так что я задернул полог и наложил заглушающее заклятье. И я спал и видел сон…

* * *

Я оказался на гранитной лестнице, чьи концы терялись в туманной дымке как высоко вверху, так и далеко внизу. Далеко под ногами, за парапетом, ограждающим идущих по лестнице от падения, неторопливо проплывали серебристые облака.

Вообще говоря, на такой высоте человек должен был бы задохнуться, замерзнуть, и погибнуть еще десятком других способов… Но строители Лестницы предусмотрели некоторые удобства для тех, кто идет в их владения.

Ступени Лестницы были поистине гигантскими. Для того, чтобы пройти от одного края ступени до начала подъема на следующую — пришлось бы идти довольно-таки долго.

— Ой… — прежде, чем я сделал первый шаг, рядом со мной возникла высокая девушка в очках, темном худи с капюшоном и нейтрально-серого цвета штанах. Ее карие глаза смотрели сквозь очки с испугом и непониманием. Что, впрочем, и не удивительно, когда попадаешь в варп даже не «заснув», а в полной мере «потеряв сознание», если не «впав в кому».

— Привет! — сказал я, помахав рукой.

— Ты же… Гарри Поттер? — за стеклами очков отражалось полнейшее непонимание происходящего.

— Ну, можно и так сказать, — ответил я. — Только — вряд ли я тот Гарри, про которого ты, судя по всему, читала, или смотрела фильм.

— Как это? — удивилась собеседница.

— Разные линии развития, — пожал плечами я.

— Это… это как у нас с Алеф? — похоже, любопытство заставило ее отвлечься от переживаний, какими бы они ни были.

— Упс… — Гермиона сделала вид, будто вышла из-за моего плеча.

— Конечно… — вздохнула незнакомка. — Я должна была сообразить: раз тут Гарри Поттер — то и Гермиона Грейнджер где-то поблизости… А Рон?

— А нету, — спокойно отозвалась Гермиона, обнимая меня за плечи. — Гарри же сказал, что «другая линия». Увы, Рон у нас оказался не так хорош, как казался многим читателям.

— А… — судя по всему, девушка и сама не понимала, что хочет сказать.

— В свою очередь, Анрио, — продолжила Гермиона, — я хотела бы представить тебе ничуть не менее Избранную, чем ты сам… Правда, судя по удивленному ступору, она еще не знает, что уже получила Силу. И, скорее всего, оказалась здесь прямо из шкафчика, не так ли, мисс Эберт?

Та судорожно дернула головой, что, при некотором воображении, можно было принять за согласие.

Оставив девушку приходить в себя, я сделал несколько шагов по широкой каменной ступени, ощущая, как в меня вливаются знания некоторых интересных финтов саблей, движений кистенем и боевых проклятий. В основном, все эти приемы были предназначены не для красивого поединка один на один, а для суровой, беспощадной свалки, в которой никто не смотрит на «честность» приемов, не оценивает красоту и правильность движений, а «победитель» — это тот, кто выжил.

— Ой! — сказала мисс Эберт, видимо, попытавшись шагнуть за мной.

— Вот! — подняла палец Гермиона. — Теперь ты знаешь, как правильно бить людей кулаком в лицо, не так ли?

— Не… не совсем… — мисс Эберт задумчиво смотрела куда-то в пространство. — Я не понимаю… Зачем мне знать, как правильно ударить Призрачного Сталкера, чтобы ее излом-форма не смогла ей помочь?

Признаться, я не очень понял, кто такая этот «Призрачный Сталкер», и что такое «излом-форма». Однако, я уверен, что, если та, кому мы помогаем изменить ее Путь, получила это знание — значит, оно ей пригодится. Тем более, что вряд ли полученный навык был настолько узко специализирован…

Признаться, я на какое-то время отстранился от разговоров девушек, главным образом для того, чтобы скомпенсировать влияние Кольца Погибели враждебным ему доменом… А если не врать себе — то просто любовался ножками Гермионы, слегка отстав от ушедших вперед девушек. Ножками… и тем, что выше. Благо, себе (и, соответственно — мне) она снилась «в гражданском» — то есть, в легкой кофточке и обтягивающих джинсах.

— …и тот, кто дойдет до конца Лестницы — неминуемо погибнет, вступив в бой с Кровавым Богом… — произнесенное Гермионой выбило меня из сладких мечтаний, не совсем уместных во владениях Трона Черепов. И я вмешался в разговор.

— Надо сказать, что тот, кто вообще может дойти до конца Лестницы — ни за что не откажется от такого удовольствия, как схватка с превосходящим противником, даже если за него придется заплатить жизнью. А тот, кто сможет отказаться — до конца не дойдет. Остановится раньше.

Гермиона кивнула, соглашаясь со мной. Надо сказать, что у нее — свой взгляд на Кольцо Погибели, но это — нормально. Варп — есть варп, и любые его участки содержат множество слоев истины, часто — противоречащие друг другу. Так что ни о каком «исключенном третьем» тут речи идти не может.

— Да, — казалось, Гермиона только что что-то сообразила. — Пожалуй, ты мне не поверишь, но я все равно должна сказать… Если ты сумеешь правильно распорядиться доставшейся тебе Силой, даже без учета того, что унесешь с Лестницы, ты станешь второй в списке самых опасных плащей* своего города.

/*Прим. автора: разговор идет по-английски. Так что некоторые слова, которые на русский обычно транслитерируются, Анрио понимает буквально*/

— Второй после Лунга? — непонятно для меня уточнила Эберт. Гермиона покачала головой.

— Второй после Панацеи. Лунг, как бы он не трепыхался, в какую бы хтоническую НЕХ не вырос — все равно телепается где-то за вами, — Гермиона улыбнулась, глядя на ошеломленную Эберт. — А теперь нам пора убираться отсюда. Как ни крути, пребывание в Кольце Погибели — не полезно для здоровья, прежде всего — душевного.

— Как… — мисс Эберт выглядела ошеломленной… Возможно — она все еще переваривала свалившееся на нее Откровение.

— Как сойти с лестницы? — улыбнулся я. — Очень просто. Представь место, где хочешь оказаться, закрой глаза и сделай шаг. Только… там, где ты окажешься — либо должно быть оружие, которым ты сможешь воспользоваться, либо — драка, желательно — та, которую ты начнешь… или к которой присоединишься.

Эберт закрыла глаза, но, прежде, чем она успела шагнуть, Гермиона выдала ей прощальное напутствие.

— Пусть Ситх’ари принесет равновесие в Силу!

Мне показалось, что Эберт захотела остановиться, переспросить, уточнить… Но Шаг был уже сделан. И перед моим внутренним взором на мгновение вспыхнула картина какой-то негритянки, улетающей в стену после удара локтем в лицо. Получившая пыталась уйти от удара, превративших во что-то нематериальное… Но выплеск варпа, сопровождавший нанесенный удар, достал ее и в таком состоянии.

— Кажется, — Луна появилась перед нами, отбросив обличье кистеня, — Варлорд Рой появится в том Броктон-бей раньше, чем в других, миновав стадию личинки-Букашки. Но кровавые среброкрылы шепчут, что нам тоже пора уйти с Лестницы.

Мы, закрыв глаза, сделали Шаг. И оказались в месте, которое сложно было назвать иначе, чем «свалка токсических заклинаний». Месте, куда сваливали вещи, которые охранные заклятья Хогвартса сочли слишком опасными, чтобы хранить их даже в Выручай-комнате. (Для сравнения — ни один из крестражей Тома такой чести не удостоился). Что ж… Когда мы найдем, то, что ищем — среди Десяти Тысяч зеркал, в которых отражается лицо госпожи Амбридж — возникнут довольно-таки интересные картины…