Оружейник Хаоса (гет)

Как выяснилось несколько позже, переполох начался после обеда*. Правда, мы втроем начала этого действа под общим название «визит лисы в курятник» как-то не заметили. Просто потому, что вместо того, чтобы сразу после еды отправиться в башню Гриффиндора — двинулись в один из заброшенных классов потренироваться в использовании вполне себе школьных заклинаний. От того, чтобы тренировать таким образом заклинания, а тем более — ритуалы НЕ школьные, леди Аметист нас отговорила еще в самом начале. Портреты, привидения, способные наблюдать за учениками прямо из стены, домовики… да просто какая-нибудь хитро наколдованная заморочь — и часть наших тайн станет известна директору. Ну его нафиг… И самого директора — тоже.

/*Прим. автора: думаю, читатели помнят, что «обед» — это dinner, т.е. «прием пищи около 20:00»*/

Так что отрабатывали мы уже навязший в зубах «экспеллармус», и еще немного нам не по возрасту «ступефай»*, когда в класс влетел Перси.

/*Прим. автора: по канону, ступефай на занятиях Ад осваивали пятикурсники… и даже у Гермионы он получился отнюдь не сходу*/

— Вы! — заорал он, но замолк, задохнувшись от быстрого бега. — Вы что здесь делаете?

— Занимаемся, — пожала плечами Гермиона, развеивая манекен, в который она только что отправила серебристую молнию разоружающего проклятья. — А что? До отбоя еще есть время.

— Время-то есть, — выдохнул Перси, тяжело приваливаясь к стене. — Но, вообще-то, я предполагал найти ваши трупы.

— Почему это? — дружно удивились мы.

— Беллатрикс Лейстрендж в замке!!! Всех учеников собирают в Большом зале.

Мы поспешили в Большой зал, куда действительно набились все ученики всех курсов. Учитывая, что даже обед регулярно кто-нибудь, да прогуливал, такая толпа собирается здесь только раз в году: в день прибытия с каникул. Даже в день отъезда — не так, кто-то обязательно обретается в больничном крыле…

Правда, как и в прошлой жизни, столы из зала убрали, а в дальнем углу лежит куча спальников. Видимо, ожидается общая ночевка прямо тут.

Интересно… Если Сириус в прошлый раз поперся в Хогвартс за Питером… то что здесь понадобилось Бесноватой Лестрейндж?

— Мистер Поттер, мисс Грейнджер, мисс Лавгуд… — грозно подошла к нашей компании декан Макгонагалл, — …позвольте узнать, чем это вы занимались?

— В свободное время, — начала цитировать Устав Школы Гермиона, — ученики могут отрабатывать учебный материал и заниматься самостоятельно.

— Имеют, — кивнула МакКошка. — И какой же материал вы отрабатывали?

— Экспеллиармус, — ответил я.

— Фи, — пробурчал Рон, неведомо как образовавшийся неподалеку, — глупое детское заклятье…

— Экспеллиармус! — синхронно выдали мы втроем, и Ронникинс улетел спиной в стену, а его палочка образовалась в руках у Луны.

— Что вы творите! — выкрикнула Макгонагалл, попытавшаяся прикрыть Рона щитом протего… и не преуспевшая: все-таки били мы с трех разных направлений. — По пять балов с каждого!

— Обрати внимания, Герми, — бросил я. — Синяк на спине Ронникинса оценили ровно так же, как и твою жизнь!

— Я помню, — кивнула Гермиона.

— Правда что ли? — удивилась Луна. Она-то при этом эпичном событии не присутствовала. Еще в школу не поступила. В «самое безопасное место Британии».

— Правда, — кивнул я. — По пять баллов каждому за спасение жизни магглорожденной.

— Школу-то из-за «какой-то грязнокровки», — буркнула Гермиона, — не закроют. Я же не полукровка Миртл*, и, тем более, не чистокровные Уизли.

/*Прим. автора: в тексте канона упомянуто, что «скоро приедут родители погибшей девочки». Магглы в Хогвартс попасть не могут даже к окаменевшей дочери. Значит, как минимум кто-то из них — волшебник… или даже оба. Ведь по Роулинг термин «чистокровный» относится к тем волшебным семьям, у кого нет магглов не менее, чем в трех поколениях.*/

— Просто праздник всеобщего равенства какой-то, — продолжил ехидничать я, пользуясь тем, что Макгонагалл пока что стоит в шоке. — Если уж преподаватели так относятся к своим подопечным, то чего уж требовать от детей? Удивительно ли, что «грязнокровка» — одно из самых распространенных оскорблений, за которое даже не наказывают?

— Что вы такое говорите? — вспыхнула Макгонагалл.

— Что из сказанного — не правда? — заинтересовался я.

Вот за что ценю МакКошку — это за способность увидеть и признать правду… если сунуть ей эту самую правду под нос. Снейп в аналогичной ситуации разнес бы нас по кочкам и снял кучу баллов, наплевав на то, правдивы наши слова, или же нет.

— Идите… — прохрипела она в полуобморочном состоянии. — Мне… мне надо подумать…

Наказания, впрочем, она не сняла. Да мы и не рассчитывали: вне классных комнат мы действительно колдовали.

Отойдя от нас, Макгонагалл двинулась к директору. Что-то они там между собой обсудили, но никаких видимых последствий для нас этот демарш не имел.

В принципе, вся наша выходка ставила перед собой две цели: обозначить, что, как минимум, борьба за душу «Мальчика-который-Выжил» еще идет, и Темный лорд пока что далек от решительной победы (с чего бы ему заботиться о магглорожденных?). И вторая — проверить: разница между декларируемой и реальной политикой — это результат намеренных действий, или же тоннельного видения, когда Высокие и Великие просто не замечают «незначительных мелочей».

Пока же мы выдернули из оставшейся кучи три спальника, и удалились в тот угол, где кучковались ученики дома Золотого грифона.

— Предатели… — пробурчал приковылявший Рон.

Поскольку отделался он и в самом деле всего лишь синяком, к мадам Помфри его не отправили… Думаю, он предпочел бы более серьезные повреждения, из-за которых вызвали бы колдомедика, которая и залечила бы их почти мгновенно.

— Зато, — улыбнулась Луна, — теперь мыслепухи уверены, то «детское заклинание» не остановить даже декану… Надо только правильно его кинуть!

— Гады! — буркнул Рон, но его уже никто не слушал.

Мы подтащили спальники друг к другу, и стали присматриваться к тому, как устраивались остальные. Большей частью, девочки кучковались с девочками, мальчики — с мальчиками. Но несколько парочек, презрев это негласное деление, устроились поближе друг к другу.

Мы переглянулись, и в несколько взмахов палочек, сделали из трех спальников один большой, куда и залезли под изумленными взглядами присутствующих.