Оружейник Хаоса (гет)

Багровым маревом окутан горизонт

Трава испачкана в запекшейся крови…

Мурлыкая себе под нос песенку, я аккуратно раскатывал по стене гостиной Гриффиндора чистый лист бумаги формата А1. Гермиона и Луна аккуратно держали лист за уголки, чтобы его не перекосило.

— Эй, Поттер, ты что делаешь? — возмутился мой бывший лучший друг.

Морозный день, дым рвется в небеса

И флаг врага к чертям растоптан вместе с ним…

Отвечать я, разумеется, не собираюсь. И вообще, после инцидента в Большом зале Рон у нас троих оказался в глухом игноре. Даже если что-то требовалось ему сказать, мы демонстративно передавали ему это «что-то» через Джинни. Ронникинс, конечно, пытался в ответ игнорировать нас… Но вот Джинни рушила этот план ко всем Темным магистрам. Попытка проигнорировать собственную сестру была мигом пресечена близнецами, которые устроили младшему братцу веселую жизнь. Так что Ронни бесился, постоянно пытался обратиться ко мне, или кому-то из девушек… но ничего не мог сделать.

— И, все-таки, что это такое? — заинтересовался подошедший Невилл. За его спиной ненавязчиво маячила Джинни. Ну что ж. Им я как раз могу и ответить.

— Картина.

— Картина? — удивился Невилл. — Это — не похоже на картину!

— Похоже, — не согласился я. — Более того, это она и есть. Надо только над ней немного поколдовать…

Мы втроем отошли немного, чтобы убедиться, что будущая картина висит ровно. Потом Луна достала палочку, и принялась наносить найденные Гермионой в библиотеке Блэков чары, призванные сделать картину одним целым со стеной. Собственно, это были те самые чары, которыми крепится к стене портрет Вальпурги, и которые Гермиона нашла по ее подсказке. Когда Луна закончит — картину нельзя будет отодрать от стены. И даже более того — если снести этот участок стены и построить новый — картина все равно проявится. И так будет продолжаться до тех пор, пока стена остается стеной.

— Любопытно, — заинтересовалась Анджелина, подходя к нам. — Что за чары? Мы таких, вроде не проходили. Поделитесь?

Поскольку Луна, как и полагается, колдовала невербально, опознать чары, а тем более — влет научиться им было невозможно. Я вспомнил подсмотренное мной воспоминание Снейпа… А ведь если он сам создал заклятье «Левикорпус», и использовал его только невербально, то становится понятной его обида и ругательство в адрес мамы. Если он решил, что мама предала его, выдав секрет его заклятья его же врагам… И то, что после такого он нашел в себе силы хотя бы попробовать извиниться — говорит сильно в его пользу. Но, я хочу надеяться, что если бы это действительно мама выдала заклинание папе и его компании — она бы нашла в себе силы простить еще-не-профессора Снейпа. Так что будем считать, что это крыса-Петтигрю во всем виноват. Он же мог проникнуть в гостиную Слизерина и подсмотреть учебник Принца-полукровки… А даже если это и не так — я не хочу об этом знать.

— Увы, — покачал головой я. — Это секрет дома Блэк, и я не вправе его раскрывать.

— Чертов аристократишка, — пробормотал Дин, вволю накупавшийся в тот день в Черном озере.

— Сам дурак, — ответила Томасу Джонсон и повернулась обратно ко мне. — А если обмен?

— Вполне возможно, — ответил я на правах Главы. — Но о конкретных подробностях — договаривайся с Гермионой. Она теперь моя Хранительница Архивов.

— Не знаю, кто справился бы с этой работой лучше, — улыбнулась Анжелина.

— Вот и я не знаю, — согласился я.

— А все-таки, что это за картина? — продолжил интересоваться Невилл, отставив в сторону свою непрохродящую робость. Для него это было небольшим подвигом, так что я улыбнулся и взмахнул палочкой.

Защитный слой, который мы втроем нанесли как из опасения повредить картину, так и из желания, чтобы ее никто не увидел, медленно исчез. И открылись черные штрихи на белом фоне, складывающиеся в картину: над морскими волнами летел небольшой парусник. У штурвала его никого не было. И не думаю, что многие из присутствующих магов осведомлены о существовании такого полезного устройства, как автопилот. А вот на носовой части палубы стояли, обнявшись две девушки, которых, несмотря на их повзрослевший вид, узнали подавляющее большинство присутствующих. Зато Невилл первым ахнул, прочитав надпись на борту судна. Яхта называлась «Борец за свободу, товарищ Тревор».

Выйдя из ступора, Невилл рассмеялся, и погладил своего свободолюбивого жаба.

— И вправду, «борец за свободу», — произнес он, вспомнив многочисленные побеги своего земноводного друга.

Бурное обсуждение картины продолжалось еще некоторое время. Особенную критику чистокровных магов вызвало то, что картина была неподвижной. Девушки на ней не шевелились, не махали присутствующим, и вообще никак не показывали, что осознают присутствие зрителей, погруженные в свои объятия. Я переглядывался с Луной и Гермионой, и страшным усилием удерживал улыбку, так и норовившую вылезти на наши лица. У картины был небольшой секрет, который мы не собирались раскрывать кому попало. И только когда все улеглись, и в гостиной у горящего камина остались только мы втроем, я произвел тест аварийного выхода из Хогвартса.

Я прикоснулся к картине. Контакт установился практически сразу. Со стены повеяло прохладным, соленым морским ветром. Картина налилась цветом. Застывшие черно-белые волны стали цветными, и щедро плеснули в нас морской водой. Девушки на открывшемся Козыре Рока задвигались и с удивлением посмотрели на меня, стоявшего в обнимку с Гермионой.

— Хм… — произнесла Гермиона-с-Козыря. — Пайский фанфик, если я правильно понимаю?

— Не-а, — улыбнулся я, поглаживая висящий на поясе кистень. — Лунная Гармония.