Оружейник Хаоса (гет)

Реакция школы на мое избрание была... ожидаемой. Так что, когда мы вошли в Большой зал, Перегрин Деррик, загонщик команды Слизерина, закричал:

— Эй, Поттер, смотри! — и щелкнул таким знакомым мне по прошлой жизни значком.

Я перевел взгляд на Малфоя, стоящего неподалеку, и, признаться с некоторым удивлением увидел на его лице гримасу вида "и вот с такими идиотами приходится иметь дело", что вызвало к жизни мысль, что и в прошлый раз с этими значками все было не так однозначно.

К счастью, в отличие от прошлого раза, я не оказался застигнут оскорблением врасплох и успел подготовиться. Так что я сорвал с руки белую замшевую перчатку и кинул в лицо Деррику. Пока она летела, я перестал поддерживать иллюзию, так что финишировала не мягкая ткань, уязвляющая скорее гордость, нежели тело, но тварь варпа, скованная в форме латной рукавицы из несуществующего в этом мире черного материала с тревожно светящимися янтарными и багровыми прожилками. В общем, перчатка вполне подошла бы для доспеха какого-нибудь Очень Черного Властелина*.

/*Прим. автора: «Черный Властелин» на английском — Black Lord, что тоже можно понять… неоднозначно*/

Деррика снесло с лавки. Он рухнул на пол и какое-то время не подавал признаков жизни, чему немало способствовало зачарование на основе элемента молнии, наложенное на перчатку.

Я предложил Гермионе руку, и она спокойно пристроилась ко мне. Для вящего унижения противника, девочка, не снижая голоса, спросила у меня:

— Анрио, разве ты не собирался бросить ему вызов?

Я презрительно фыркнул так, как будто долгие годы брал уроки этого дела у самого Снейпа (что, в общем-то, недалеко от истины).

— Вот еще! Делать мне, наследнику Блэк, больше нечего, как всякую чернь голоногую вызывать! Невместно это! Пусть полежит в холодке, подумает над своим поведением!

— Гарри… — от учительского стола неотвратимо надвигался Дамблдор. — Как ты можешь…

Я удивленно поднял бровь.

— Я всего лишь выразил неудовольствие имевшим место оскорблением, на которое, очевидно, администрация школы не сочла нужным обратить внимание… И, чтобы не нарушать правила школы, я не бросил ни одного заклятья — только перчатку.

— Да Мерлин с ней, с этой перчаткой, — вздохнул Дамблдор, впрочем, ему пришлось тут же поправиться. — Хотя, насилие, конечно, не метод! Но дело не в том. Главное — в твоих словах. Ты действительно считаешь соучеников — «голоногой чернью»?

Я пожал плечами.

— В этой школе многие, кто про себя, а кто и вслух, мечтают о возвращении «старых времен», которых никогда не было. О превращении нашего и так «сословного» общества окончательно в «кастовое». Но при этом данные мечтатели забывают, что даже среди 28 «священных», — я старательно выделил голосом это слово, чтобы не заметить кавычки смог бы разве что Рон Уизли, тоже, кстати, представитель одного из 28 родов, — мало кто может сравниться не то, что с Блэками, водившими дружины саксов в набеги на Камелот еще при прадеде короля Артура, но хотя бы с Поттерами, чей род известен со времен придворного алхимика Вильгельма Ублюдка*. Прочие же пусть привыкают к столь желаемой для них реальности, каковая настанет, если Темный лорд победит: опускаться на колени за два шага перед Высшим, целовать подол его мантии, получать порку на конюшне, а в случае особо выдающихся достижений — порции живительного круциатиса. Для стимуляции мыслительного процесса. Ведь никто не усомнится, что, придя к власти, Темный лорд немедленно отменит «глупое цветовое разделение единой магии» и ограничения на ее использование (по крайней мере — для себя самого)?

/*Прим. автора: копаться в вероятностном прошлом генеалогического древа Поттеров, которое периодически меняется — мне откровенно лень и недосуг. Так что Хьюго Поттер, придворный алхимик Вильгельма Завоевателя — это АУ и полный неканон. Вот хочется мне, чтобы он был. И все*/

— Ты осквернил кровь Блэков, связавшись с… — говоривший запнулся, и, судя по всему, решил, что риск того не стоит, несмотря даже на то, что из толпы он постарался не высовываться, — …магглорожденной!

— Гермиона Грейнджер, — громыхнул я, добавив в голос частицу бессмысленно расточаемой Силы Хаоса, — признана моими предками и Источником Дома в качестве моей невесты и носительницы чистой крови. А значит — так оно и есть. По крайней мере, пока не найдется иди… — под взглядом Гермионы я заменил ругательство на аналогичное по смыслу, но приличное слово, — …смельчак, который бросит вызов не только мне, но и всему Дому Блэк, живым и мертвым, чтобы доказать обратное! И, могу сказать, что у такового будут ну очень увлекательные жизнь, смерть и посмертие.

Некоторое время утренний скандал еще продлился… Но в итоге мы пришли к компромиссу: я не швыряюсь элементами демонического доспеха, а администрация школы не игнорирует оскорбления в мой и девочек адрес, наказывая оскорбивших снятием подобающего количества баллов и добавлением не менее подобающего количества отработок.

Разумеется, без относительно негативных последствий не могло обойтись. И не обошлось. В определенной степени повторялась история прошлого второго и четвертого курса вместе. Особенно радовал Рон. Он носился по всем трем неслизеринским Домам, и каждому, кто желал его слушать, сообщал, что «Гарри Поттер окончательно сошел с ума, ведет себя как чистокровный засранец, и вообще продался Темному Лорду». Его даже слушали. И далеко не все — с целью «поржать». Так что слухи о «Новом Темном лорде и его Темных леди» по школе, а также среди ее гостей распространялись ну очень странные. Настолько странные, что даже попытки просчитать ритуал инициации Темных леди (Белтайн, или Самайн, ночь полнолуния, алтарный камень Стоунхенджа, присутствие стаи оборотней и как минимум одного дракона — обязательно) выглядели практически логичными и разумными.

— И что ты обо всем этом думаешь? — поинтересовалась Гермиона, не забыв проследить, чтобы наш разговор был услышан несколькими доморощенными ритуалистами-любителями.

— Определенный полет возвышенного безумия во всем этом прослеживается, — усмехнулся я. — Если бы, конечно, процесс возвышения княгини демонов имел бы хоть какую-то привязку к человеческому восприятию времени и движению звезд по небу окраинной планеты вблизи желтого карлика в отдаленном рукаве Галактики, а не к противостоянию Пылающей гробнице и Анафемы в свете Звезды-Тирана*.

/*Прим. автора: упомянутые объекты находятся в Вопящем вихре, варп-шторме, сравнимом с Оком Ужаса. Вархаммер 40к*/

— Лазурные Лунопухи ударами огненного копья, — встряла в разговор Луна, заставляя мозги слушателей свернуться в трубочку, — чертят темные руны на поверхности полыхающей каменной равнины, чтобы оседлавший крикуна, сковавший его своей волей, смог прочесть подсказки Темных богов…

Мы с Гермионой дружно рассмеялись, оставив слушателей в полной уверенности, что зловещие колдуны замышляют что-то воистину кошмарное.

А ночью остатки разорванной связи принесли нам новое сновидение.

* * *

Темный лорд изволили смеяться. Хотя, пожалуй, нет. Неверный эмоциональный посыл. Темный лорд ржал. Смех его, как было сказано в одном древнекитайском трактате, «сотрясал Небо и Землю».

Отсмеявшись, он осмотрел собравшихся последователей.

— Значит, «пороть на конюшне, а при особых достижениях — даровать порцию живительного круциатиса, для стимуляции мыслительного процесса»?! Это хорошо. Очень хорошо. Но, пожалуй, пороть на конюшне все-таки не будем. Не наш это метод. Чересчур маггловский. Люциус, мой скользкий друг, ты как-то говорил, что содержишь в своем поместье гиппогрифов?

— Да, мой лорд, — склонился белоголовый.

— Хорошо. Значит, процесс будем проводить именно там. Для придания должного уровня пафоса и символизма. Как там старшая из мелких Блэк сказала? «Темная магия — это символизм и намерение»? Тем более, два кандидата на участие в процессе у меня уже есть… Эйвери. Макнейр, — двое названных сняли маски и поклонились. — Какого Мордреда вы, два дебила, делали в отделе регистрации магглорожденных нашего мерлиноспасаемого Министерства?!

— Хотели узнать адрес этих… как их там… Грейнджеров, — с полной уверенностью в собственной правоте высказался министерский палач, — и притащить их к Вам…

— Н-да… — покачал головой Том. — Это реально «особый случай» и «выдающееся достижение». Запомните! В моих приказах содержится только то, что в них содержится. Если же кто, имея усердие не по разуму, примет содержащиеся в них категорические запреты за завуалированные пожелания, то… — Темный лорд вздохнул, демонстрируя печаль по необходимости вразумить заблуждающихся, — …Круцио!

Если большинство пользователей темной магии могли поразить одним непростительным заклинанием только одну цель, то Темный лорд был не таков. Смазанный фокус позволил ему накрыть одним кастом обоих, вызвавших его неудовольствие. А вложенная в удар, точно контролируемая мощь не позволила усомниться в полноте испытываемых наказанными ощущений.

— Ну как, — присев на корточки, Том поднял головы, все еще соединенные с содрогающимися телами, и посмотрел им в глаза, — ощутили «стимуляцию мыслительного процесса»? Если я сказал «руки прочь от девчонки» — значит, руки прочь! И это, конечно, включает ее родителей. Эх, жаль, нет с нами Беллы. Думаю, она объяснила бы более доходчиво.

Присутствующие вздрогнули. Судя по всему, добраться до «наглой грязнокровки» хотели многие… Но эти двое успели выпендриться первыми — и первыми подставились под жесткую и изрядно неласковую карающую руку Тома.

* * *

Сон прервался. То есть он остановился для нас. Где-то там, в центральной усадьбе некогда обширного манора, после принятия Статута Секретности, сократившегося до приличных размеров парка, Темный лорд, наверное, продолжал общаться со своими особо доверенными последователями. Но нам это уже не показывали.

— Н-да, — произнесла Гермиона перетекая из оружейной формы в человеческую. — Вовремя мы убедили маму и папу продать практику, и широкими зигзагами, через США уехать на Маврикий. Пусть поищут… в Нью-Йорке. Там людей много, искать можно долго…

Ага. «Убедили». До стирания памяти о дочери, хоть это и обсуждалось, дело не дошло. Но вот суггестия от псайкера ранга «эпсилон» если чем и отличается от применения «империо» — то очень и очень несильно.

— А папе я отпишусь, чтобы пореже выходил из Ладьи, — вздохнула Луна. — Оттуда его и сам Мерлин враз не выцарапает…

— Главное же, — я тяжело вздохнул, — стоит помнить, что то, что нам показывают — это именно «нам показывают». То есть к истине демонстрируемое может иметь отношение довольно-таки косвенное…