Старушка Петти (джен)

Дамблдор работал в Хогвартсе лет 70. Естественно, практически вся магическая Британия боготворила его. Но Рита Скиттер смогла найти тех, кто не поддался влиянию Великого Светлого мага. Казалось бы, просто спроси слизеринцев. Но ушлая журналистка, появившаяся словно из ниоткуда, пошла другим путем. Газеты рассказывали истории несправедливости в Хогвартсе по отношению к выпускникам Хаффлпафф и Рейвенкло. Нашлось даже два гриффиндорца, давших неблагозвучные интервью, хотя никто от них такого не ожидал. Это продолжалось с месяц, и только когда поток откровений иссяк, вышла новая статья с заголовком: «А что скажут на Слизерине?».

Как сказал бы Дадли, это была бомба. Читатель был уже достаточно разозлен, так что теперь факультет не играл роли. Однако, Скиттер нашла именно тех, кого отношение директора школы в свое время «оттолкнуло от светлой стороны», что она мастерски подчеркивала. Никаких громких имен, наподобие Малфоев или Ноттов. Впрочем, простые маги редко попадали на Слизерин, что делало задачу труднее, но акула пера с этим справилась. Северус рассказал Петунье, что мисс Скиттер и у него хотела взять интервью, как у полукровки, но он отказался, хотя честно, ему было, что сказать.

В бой со Скиттер рвались другие журналисты, в «Ежедневном Пророке» началась нешуточная война статей. Общество будоражило, выходить из «Лавки Ксенакиса» на Улицу Чудес стало практически испытанием: незнакомцы спрашивали друг друга про их мнения, могли даже начаться магические дуэли. К счастью, авроры работали на славу, и никто еще не пострадал. Но долго ли так могло продолжаться?

Поддало жару и дело Роберта Дормана, про которых стало известно, на удивление, не из-за Риты Скиттер, а из интервью Люциуса Малфоя другому журналисту. Как Попечитель школы, он высказывал озабоченность этой ситуацией, напоминая мимоходом, что это случилось не первый раз за время правления Дамблдора. Про историю Тома он умолчал, и очень просил не беспокоить семью маглорожденного, но когда это журналисты слушались? Агнесс оказалась в трудной ситуации, когда она буквально не могла выйти из дома, чтобы не встретить магического корреспондента. Малфой, правда, предложил ей свое поместье для проживания. Несмотря на предупреждения Петти, Агнесс приняла его, видимо, от отчаяния. Петунью это очень беспокоило.

Наконец, настал день суда над директором школы по поводу несоответствия должности. Петунью вызвали в Визенгамот и как бывшего преподавателя Хогвартса, и как опекуна Гарри и Дадли.

— Только не упоминай имя Темного Лорда, — предупредил Северус, помогая ей собраться.

— Почему? — вскинулась Петунья. Снейп вздохнул.

— Во-первых, учитывая политику нашего Министерства, тебе не поверят. И мало ли как это отразится на тебе. А во-вторых, я думаю, никому не надо пока знать, что мы знаем. У Лорда много приспешников, они могут нам навредить. И уж точно затруднить наше расследование. Так что лучше просто скажи «Темный дух». Мой совет. И. Совет Люциуса, можно сказать, — неохотно добавил он.

Петунья задумалась.

— А ему это зачем?

— Я не знаю, но доверяю ему в вопросах суда. В конце концов, он практически единственный вышел совсем сухим из воды в свое время, — заметил Северус. — Тем более, что сейчас он организовывает большую часть политики Министерства против Дамблдора. Это его суд. Так что просто прими совет.

Петунья задумалась.

— Нет, — твердо сказала она. — Это неправильно. Мы не можем утаивать угрозу от общества!

— Общество не примет твою сторону, — покачал головой Северус.

— Это не важно, — решительно отмахнулась Петти. — Главное — это предупредить. А уж поверят или нет — это не в моей власти. Чем мы будем лучше директора, если все утаим? К чему это приведет?

— Может, и о нашем расследовании всем расскажем? — раздраженно спросил Снейп.

— Это другое, здесь мы должны хранить тайну прежде всего от Пожирателей, нынешних и прошлых, — ответила Эванс. — Чтобы все получилось. И то, мы стольким людям уже рассказали… Но опасность-то есть! Во… Темный Лорд проник в школу. Мы не можем это игнорировать! Северус, ты это понимаешь?

— Нет, — честно ответил он и вздохнул, — но делай, как считаешь нужным. Это твое право. Я поддержу.

Петунью вызывали дважды. Как преподаватель, она не знала, что находится на третьем этаже. Нет, ее никто не предупреждал, что в школе одержимый. Сама она не обладает такой квалификацией, чтобы это заметить. Нет, она не общалась с Квирреллом. Ей стало плохо в школе по другим причинам. Про Философский Камень она узнала от своих детей.

Как опекун Гарри и Дадли, Петунья пересказала всю историю приключения школьников — детей решили на заседание не приглашать. Она рассказала, что Гарри и Невилл встретили Волан-де-Морта и как он в итоге покинул тело учителя. Зал вздрогнул — давно в нем не звучало этого имени, если вообще когда-либо звучало.

— Вы же этого не видели сами? — спросил обвинитель.

— Нет, но я верю своему племяннику, — ответила Петти.

— Ваш племянник знает других темных магов, кроме Того-Кого-Нельзя-Называть?

— Не понимаю, к чему этот вопрос.

— Но он важный! Ответьте.

— Вряд ли они проходили это в школе на первом курсе, — неохотно призналась Петунья. На этом обвинитель перевел тему на Дорманов.

Петунья поделилась воспоминанием о том дне, когда у Тома обнаружили силы. Судьи внимательно его просмотрели. После чего ее отпустили.

— Кажется, ты был прав, — шепнула она Северусу, присаживаясь на свое место.

Минерва МакГонагал тоже выступала в суде свидетелем. Она рассказала, что про Философский Камень знали только деканы, но они и не думали, что «полоса препятствий» нужна для его сохранности. Поэтому она была такой легкой. Она так же сообщила, что и она сама, и некоторые другие профессора сообщали Дамблдору про Квиррелла. Но их успокаивали, что все под контролем. Причин не доверять директору у них до сих пор не было.

— А зря, — горько закончила речь Минерва, посмотрев прямо в глаза своего бывшего наставника.

Впрочем, тот не отреагировал ничем, кроме извиняющейся улыбки.

Родителей Гермионы или ее самой не было. Но зато пришли леди Лонгботтом и Артур Уизли. Последний, на удивление, не выступил в поддержку Дамблдора, а просто пересказал то, что его сын пострадал во время освобождения Невилла. Однако, он поддержал версию Петуньи, что там был Волан-де-Морт, а леди Августа прямо это высказала, назвав обвинителя «ничего не понимающим глупцом».

Агнесс не позвали на заседание, так как она магла, вместо нее пришел старший сын Роберт. И, видимо, от всего происходящего он был в ярости. Обычно спокойный, он рвал и метал с трибуны свидетеля. Его еле успокоили, но историю своей семьи и прихода в их дом Дамблдора он рассказал.

Когда же дали слово самому директору, он без всякой утайки расписал свой план «ловушки для Волан-де-Морта».

— Еще раз повторюсь, — начал обвинитель, — что Тот-Кого-Нельзя-Называть был там лишь по словам директора и пары детишек.

— Но разве этого недостаточно? — с улыбкой спросил директор. — Я достаточно компетентен, чтобы отличить дух Волан-де-Морта от других.

— Отдел Тайн не подтверждает это заявление! — вклинился министр Фадж. — Прошу вас больше не спекулировать этой темой.

— Отдел Тайн, видимо, ошибается, — просто ответил Альбус. — Такое бывает. Я пришел на этот суд, чтобы сказать, что мы все в опасности. Сейчас это был всего лишь дух — и мы от него избавились…

— Наши дети его изгнали! — гаркнула со своего месте Августа Лонгботтом. — А вы что сделали, директор? Смотрели и размышляли?

— Я собирал информацию! — напыщенно ответил тот.

— А должны были сразу оповестить аврорат, — напомнил обвинитель. — Это не в ваших полномочиях, ко всему, это было опасно для школы! В которой полно детей, не умеющих еще за себя постоять.

— Они справились, — отмахнулся Дамблдор с улыбкой. — Это же Гарри Поттер.

— И что?! — взвилась Петунья. — И что, что Гарри Поттер? Теперь против всех Темных магов будем выпускать этого ребенка? Вы совсем с ума сошли? Да, в этот раз как-то — мы не знаем, как — но получилось. А если в следующий раз его убьют?! Лили и Джеймс не для того пожертвовали собой! Он — дитя, он не может и не должен сражаться с монстрами!

Северус мягко тронул ее за локоть и усадил на место.

— Может, это и есть предназначение этого мальчика, — ответил на эту речь Дамблдор, и мисс Эванс еле удержали на месте — она рвалась его придушить, желательно, его же бородой.

— Не вам решать! — запыхавшись, бросила Петти.

В зале воцарилось оживление. Петунья заметила, как за ней внимательно смотрит Аластор Грюм, пришедший на заседание, и зачем-то показала ему язык. Хотя хотелось совсем другой жест, который она видела в паре фильмов.

В итоге суд под председательством некоей Амелии Боунс постановил: Дамблдора с поста директора сместить, вместо него временно назначить Минерву МакГонагал, пока Совет Попечителей не выберет нового. Провести проверку в Хогвартсе на предмет «упущенных учеников магловского происхождения». Ограничить Дамблдору контакты с семьей Дорманов и семьей Поттеров-Эвансов. Так же бывшему директору назначили лично выплатить компенсацию пострадавшим «на полосе препятствий». Сама Амелия выглядела очень разочарованной, читая этот приговор. Зато министр сиял от счастья. Как и Рита Скиттер, которая была представителем прессы на этом заседании.

Когда они вышли из зала и прошли на первый этаж Министерства, там уже была огромная толпа народа. Это было настоящим «делом века». Петунью взял под локоть Северус и решительно повел сквозь людей, как ледокол. К счастью, у него была плохая репутация, поэтому завидев его, да еще с палочкой наголо, люди отшатывались сами.

— Спасибо, — поблагодарила Петунья на улице Лондона. — Это было ужасно. Я думала, я на него накинусь.

— Не ты одна, — хмыкнул Северус. — Ты не видела леди Лонгботтом. И это нам еще повезло, что от Уизли пришел именно Артур — он спокойный человек. Я не понимаю только, в чем план Дамблодора в рассказе про Темного Лорда? — нахмурился он. — Я считал, он будет это скрывать.

— Работает на опережение? — предположила Петунья. — Может, он думал, что Отдел Тайн расскажет правду.

— Даже я так не думал, — признался Снейп. — Это не выгодно Министерству. Как я и говорил. Они не признают этого, пока сам Лорд не придет под их двери. Поэтому я и предупредил, чтобы ты не упоминала его. Посмотрим теперь, чем это закончится.

И начался новый раскол общества. Кто-то поверил Дамблдору, что Темный Лорд уже на пороге. Кто-то поверил Министерству, что тот просто запугивает их. В газетах снова вспыхнула война. Рита Скиттер заявила, что напишет про бывшего директора книгу, «и она будет полна разоблачений».

— У меня от этой дамочки уже голова болит, — пожаловался Люпин, читая «Ежедневный Пророк» на кухне Эвансов. — Ну ладно мы, но ей-то что директор сделал?

— Такое ощущение, что он многим жизнь подпортил, — задумчиво ответила Петунья.

Ее адвокат был просто в восторге. Слушание дела Петуньи было назначено на октябрь, и он рассчитывал, что как раз к этому времени «народ настоится». Так же он советовал все-таки дать интервью Скиттер, хотя бы для книги.

— Если книга выйдет раньше суда, это будет просто прекрасно! — заметил мистер Грин. — Впрочем, вам волноваться не о чем, если Скиттер припозднится, мы все равно выиграем.

Однако, Петунья его восторга не разделяла.

— Все это кажется… неправильным? — виновато спросила она Ремуса в один из вечеров.

— Неправильно поступал Дамблдор, — напомнил он.

— Да, но вот эта травля… по сути, он пытается защитить нас от Темного Лорда, предупредить всех! И в этом он прав.

— Даже благое дело можно совершать плохими поступками, — заметил Люпин. — Ты посмотри, что изменилось за последние десять лет.

— Эм… ничего?

— Вот именно. Оборотней так и не допускают в Хогвартс. Маглов — в Министерство магии. Даже проблемы с зачислением те же, на которые наткнулась ты сама. А ведь Дамблдор говорил, как он любит маглорожденных, как он все изменит…

— Ты разочарован, — поняла Петти.

— Очень, — горько признался Люпин. — Я ему верил, верил в его идеалы… но в итоге — что? Ничего не поменялось. Я не говорю, — он прокашлялся, — что Лорд был прав. Этого никогда не будет. Но я просто заметил, что то, за что мы воевали… не сбылось. Мы тогда были в Ордене Феникса, под знаменами Дамблдора… но он даже ни разу не вышел против Волан-де-Морта! Нас обманули, вот что я считаю. Черт, голова болит, — он закрыл глаза и помассировал виски. — Слишком много всего. Извини, Петти.

— Я тебя понимаю в чем-то, — задумчиво проговорила она. А потом встряхнулась. — От головы так ничего и не помогает?

— У магов голова практически не болит, — слабо улыбнулся Ремус. — А у оборотней — тем более.

— Может, все же согласишься на магловскую таблетку? — попыталась Петунья в который раз — голова у Ремуса болела все чаще в последнее время.

— Наверное, надо согласиться, — кивнул Ремус. — Вдруг хоть это поможет.

И таблетка действительно сделала свое дело. Люпин расслабился.

— Маглы все-таки прекрасны, — сказал он. — Наукой превосходят магию. Это ж надо до такого додуматься!

— Да, маглы очень упертые в своем желании сделать жизнь проще, — заметила Петти, улыбаясь. — Они широко шагают сейчас.

— Вот бы мы так же широко шагали, — мечтательно произнес Люпин. — Но, видимо, не при нас.

— Кто знает.