Старушка Петти (джен)

На улице раздался визг тормозов и грохот. «Авария,» — с удивлением подумала Петунья. Она жила на достаточно тихой улице, но раньше, в Литтл Уиннинге и в родительском доме, такое случалось часто. Это было невовремя: она ждала визита Фламеля, а авария означала, что рядом с домом будут маглы. Может, она может им помочь? Незаметно.

Петунья выглянула в окно, но увиденное не было столкновением машин. Перед ее домом стоял Фламель в магловском костюме, только это не помогло, ведь за ним ругался гоблин с банковской тележкой, полной артефактов. Петти замерла, а потом бросилась на улицу.

— Здравствуйте! — запыхавшись и нервно оглядываясь, поприветствовала она. Сняв защиту, она пригласила алхимика в дом.

— Мне понадобились вещи из моего сейфа, — сказал Фламель, показывая на тележку. — Мой добрый друг Бррог поставит все у вас. Нужно проверить вашего племянника, — объяснил он, — чтобы убедиться, что моя догадка верна. Надеюсь, это не вызовет проблем?

— Смотря что вы хотите сделать, — Петунья прикусила губу. Она не была уверена.

— Мне нужна свободная комната, где я расставлю артефакты. Я прочту ауру Гарри, посмотрю его физически, и да, немного проверю его голову. Если позволите, — сбавил обороты Фламель. — Понимаете, я подозреваю, что то, что он пережил Аваду, оставило свой отпечаток. Какой именно, мне стоит проверить. Я не хочу вам навредить. Я давал клятву целителя, — Фламель закатал рукав костюма, показывая метку клятвы.

Клятву целителя давали все маги в Святом Мунго. Петунья помнила, что у маглов было что-то наподобие этого, только без волшебства. Нарушитель клятвы мог даже погибнуть. Это успокоило Петти.

— Предлагаю подвал, — сказала она. — Там магию не увидят.

— Да, вы же среди маглов, — кивнул алхимик и сделал знак гоблину.

— Я позову Гарри.

Племянника Петунья предупредила еще вчера. Правда, она тогда не знала, что его будут обследовать. Но Гарри согласился на все довольно быстро.

— Может, они скажут, почему шрам иногда болит, — заметил он.

Петунья привела Гарри в подвал, где шустро орудовал Бррог, расставляя разные арки, зеркала и прочее, отодвинув парты и котелки мальчишек. Она не узнавала ни одного артефакта, что ее немного огорчило. Но из упрямства, она попыталась хотя бы примерно понять, для чего они. Вот на зеркале руны, похоже, считывает ауру. Интересно. Вот та арка, возможно, работает с телом — там топаз в оправе. А вот зачем там остальные камни — хороший вопрос. Петунье захотелось зарисовать увиденные вещи, чтобы потом расспросить Мерлина. Но сейчас было не это главным.

Проверка была долгой. Фламель проводил Гарри через арки, ставил перед зеркалами, проводил у его головы звенящими приспособлениями. Каждый раз были какие-то всполохи, звон, реакция, которую мог считать только алхимик. Знания Петти были слишком малы. Она заметила только черное облако один раз, а в другой — светлый силуэт, смутно знакомый. Наконец, Фламель выдохнул и передал Гарри Петунье.

— Я закончил, — оповестил он, и тут же гоблин стал собирать артефакты обратно. — Мальчик может идти.

— Ты как? — спросила Петти племянника.

— Голова болит, — понуро ответил Гарри.

— Только ничего ему не давайте! — предупредил Фламель. — Разве что, магловское лекарство.

— Пойдем, я дам тебе таблетку, — позвала тетя. — Я жду вас наверху, на кухне?

— Да, сеньора.

Гарри отправился в спальню, под присмотр Ремуса и Дадли, а Петунья заварила чай с мятой. Гость пришел минут через пятнадцать и выглядел очень серьезно. Они сели за стол.

— Сеньора Эванс, — начал Фламель, — у меня для вас плохие новости.

Сердце Петти упало.

— Что?..

— Я подтвердил свои догадки, хотя казалось, это невозможно. Но это так. Это объясняет многое. Не знаю, с чего начать… Вам что-то известно про разделение души?

— Я… знаю, что это такое. Вы про крестражи.

— О, — удивился Фламель. — Я всегда считал, что мало кто знает о них. Что ж, это все упрощает! Вы знаете, что маги могут заключать часть своей души в предметы. Но есть и такое, что душа заключалась в живое существо. Обычно, в животное, но иногда — очень редко — это были люди.

Фламель замолчал.

— Вы хотите сказать… — Петти потеряла дар речи.

— Да, — кивнул алхимик, — случайно или нет, ваш Темный Лорд отдал часть своей души Гарри Поттеру.

— То есть… это как… что с этим делать?! — Петунье не хватало воздуха. Душа этой твари… этого убийцы… в ее мальчике?! Как?! Что делать?!

— На вашего ребенка она никак не влияет. Почти, — поспешил успокоить ее Фламель. — Он не под властью Лорда. Я проверил его ментальное поле — нет и намека на контроль другой личности. Просто в его теле маленький огрызок другого существа, — он ободряюще улыбнулся. — И от нее можно избавиться. Можно сказать, Гарри уже это делает.

Петунья посмотрела на него.

— О да, — продолжил Фламель, — это сложно, но возможно. Видите ли, душа может прикрепиться только к тому, что лишено осознания себя. Я так понимаю, Гарри было мало лет, когда это произошло?

— Год.

— Вот именно! В год дети мало понимают о себе. Вот в одиннадцать — тут самое интересное и начинается. Поэтому магов и принимают в школы в этом возрасте, даже в этом строгом СССР. Именно начало пубертатного, бунтующего возраста. Когда ребенок начинает исследовать, кто он. Все, что вам нужно, это дать Гарри эту свободу! Поощрить его искать себя, — он улыбнулся. — Когда он станет ярким, цельным, чужая душа не сможет им завладеть. И постепенно, под натиском его родной души, она просто исчезнет. Не сразу! — предупредил он. — Но главное результат. Есть, конечно, еще один способ, но он плохой, чаще всего, фатальный. Нет, этого я допустить не могу. Только если все выйдет из-под контроля.

— Что это за способ?

— Нет, сеньора, я вам не позволю…

— Что. Это. За. Способ?

Фламель вздохнул.

— Уничтожить чужую душу так же можно самопожертвованием. Но нет гарантий, что Гарри сможет жить дальше.

— Самопожертвование… — тихо повторила Петти. Что-то в этом показалось знакомым. — Нет, — решительно сказала она. — Я этого не допущу.

Алхимик улыбнулся.

— Я рад это слышать. Я в вас не ошибся, сеньора. Я рад. Просто будьте хорошей тетей для парня. Этого должно хватить.

Петунья задумалась. Она была плохой тетей так долго… Стоп. Она была плохой тетей. Дадли был плохим братом. А в школе устроили Гарри дуэль с Темным Лордом… что-то в этом всем было не так… но что? Думай, думай!

— А могли… мог… Как вы это увидели? — начала она.

— О, просто я видел такое один раз, — объяснил Фламель. — Лет двести назад. Был один парнишка, бастард, его дедушка использовал его как крестраж, — спокойно ответил он. — Во Франции, вроде. Мы тогда всем сообществом этого парня изучали. А увидев один раз — ты уже знаешь, что ты видишь. Аура, само магическое поле — оно другое. Но, конечно, стоило проверить и узнать, как глубоко проникла чужая душа. Ваш мальчик добрый, в отличие от хозяина крестража. Грань между душами сильная. Там был бы возможен разрыв и присоединение души, если бы Гарри был… скажем так, несчастным. Запутавшемся. Одиноким.

«Каким он был эти десять лет», — продолжила мысль Петунья, и ее словно током ударило. Его так и растили! Одиноким, запутавшемся. Недоверчивым. Запуганным. Несчастным. «Зачем?!». Чтобы… нет, это не логично. Дамблдор не мог желать Гарри быть поглощенным душой Волан-де-Морта. Или мог?.. Но тогда зачем коридор и Философский камень… Это приманка для Лорда, приманка для Гарри… Он хотел, чтобы они стояли друг против друга… Мальчик и взрослый волшебник… Движимый ненавистью, явно сумасшедший волшебник…

— А какое именно самопожертвование должно было быть? — решилась спросить Петти. — Мне кажется, именно к нему толкают моего племянника.

Она поведала Фламелю про историю со спасением Невилла. Алхимик недовольно фыркнул.

— Это чушь, сеньора! Это просто какой-то глупый эксперимент! Но да, если бы Темный Лорд проклял Гарри Авадой, то крестраж бы уничтожился. Но только вместе с мальчиком! Кто пошлет ребенка на верную смерть? Альбус?

Петунья смотрела на него настороженно. Что он сейчас скажет? Он поймет?

Фламель внезапно осекся.

— Я все время забываю, — невесело ухмыльнулся он и провел рукой по лицу. — Я все считаю его тем, с кем я вел переписки много лет. Я вытесняю тот образ, образ юноши, который приходил ко мне учиться. Я ему тогда отказал — потому что в его взгляде читалась опасность. Он дружил с Гриндевальдом — вы знали? Я предпочитал думать, что это была просто ошибка юности. Тем более, что Альбус тогда одержал победу над ним. Но всегда на краю сознания был вопрос, так ли все просто?.. Тот юноша, которого я увидел тогда, он бы смог такое спланировать. Да, я верю. Теперь я не знаю, кто Альбус реально: злой юноша или добрый мой друг. Простите.

— Мы все задаемся этим вопросом, — немного ошарашенная своим открытием, заметила Петунья. — Как нам узнать?

— Только время покажет, — грустно махнул рукой алхимик. Но затем его лицо посветлело. — Есть и хорошая новость. На вашем племяннике лежит Защита Крови. Это тоже весьма редко, — улыбнулся он, — но зато объясняет, как Гарри Поттер избежал смерти.

Судя по рассказу Фламеля, такую защиту на ребенка может поставит жертва матери. И она будет держаться, пока он растет у нее, пока считает Петунью и Дадли своей семьей. «Лили…» — всхлипнула Петти. Даже после всего, что она натворила под Проклятьем, даже не смотря на их плохие отношения, сестра верила в нее, что старшая сможет дать ее сыну любовь. Утихший немного гнев на Дамблдора разгорелся снова. Своими тупыми манипуляциями он хотел всего Гарри лишить? Сделать из него послушного агнца на заклание? За что?! Что такого плохого натворил этот ребенок в свои полтора года? Или ему просто… все равно, внезапно осенила ее мысль. Дамблдору все равно, именно поэтому он так легко играл их жизнями.

— Ему все равно, — произнесла она вслух сама себе, но Фламель услышал и словно дернулся.

— Вы можете быть правы, сеньора, — с болью сказал он. — И это самое страшное в так называемых Великих: в какой-то момент на людей им становится все равно, главное — цель. Поэтому я не состою ни в каком сообществе. Я слишком человечен, и хочу таким оставаться.

К чаю они не прикоснулись. Вскоре алхимик покинул дом вместе с гоблином, и Петунья осталась одна. И что ей теперь делать?

Стоит ли кому-то об этом говорить — вот главный вопрос. Петунья заметалась. Она примет Гарри любым, тут и думать нечего. Но Сириус, Ремус? Церера? А Северус? Смогут ли они смириться с тем, что в нем осколок души Лорда? Или это будет уже слишком для них? Не попытаются ли они уничтожить Гарри? Нет, Сириус и Ремус не смогут. Но могу отдалиться, оставить их одних… Гарри было бы это тяжело перенести. Да если честно, ей самой тоже. Но скрывать? Вся ее натура была против этого!

— Как все прошло, Старушка? — Ремус спустился по лестнице, оставив детей. — Гарри заснул.

Вот этот момент. Что ж, стоит рискнуть?

— Ремус, мне надо со всеми поговорить.

* * *

— Неожиданно, — резюмировал Северус, когда Петунья закончила рассказ. — Впрочем, зная Лорда…

— Он совсем с ума сошел! — пылал яростью Сириус. — Какого черта, почему Гарри?!

— Ты про Лорда или про директора? — напряженно спросил Люпин.

— Я про обоих! — взревел Блэк, а потом шумно выдохнул. — Держу себя в руках, Петти, не переживай. Все хорошо. Я просто не много ох… ну ты поняла.

Петунью трясло. Церера подошла к подруге и обняла ее.

— Не переживай, Петти. Ты уже все делаешь правильно. Да даже если крестраж останется в Гарри — с этим можно жить! У меня был пациент с подселенной душой, — мягко начала она рассказ, — правда, то был низший демон, а не осколок Лорда, но ничего! Он так с ним и прожил всю жизнь и умер стариком!

Снейп недоверчиво посмотрел на нее.

— В агонии, — губами добавила Цея, чтобы уткнувшаяся в ее плечо Петунья не услышала. И погрустнела. — Не хочу этого для Гарри. Но просто… мы ничего не можем сделать. Только верить в него.

— Этот мальчик, Том, — продолжил мысль целительницы Северус, — он хорошо влияет на Поттера. Не знаю, каким бы он вырос без него и без тебя. Скорее всего, копией Джеймса.

— Не то, чтобы это было плохо, — заметил Ремус, — но конкретно в нашем случае, это действительно хорошо, что Гарри другой. Мне кажется…

— … Что директор хотел растить второго Джеймса? Не кажется, — закончил Снейп. — Загадки, приключения, запретные коридоры… Гриффиндор. Поттер бы не устоял.

— Это верно, — вздохнул Сириус. — Гарри и не устоял.

— Но он это сделал иначе, — продолжил свою линию зельевар. — И в школе он ведет себя по-другому. Не как его отец. Но и не как Лили. И в этом, судя по всему, секрет успеха.

— Только интересно, почему директор не хотел дать это? Он знает или нет об этом способе? — задумался Ремус. Северус усмехнулся.

— Он не верит в этот способ, даже если знает о нем, — просто ответил он. — Вы не понимаете, что ли? Пораскиньте мозгами. Он явно считает, что без героизма зло не победить. Вот только героизм почему-то чужой, — выплюнул он. — А он — мудрый наставник. Как с Поттерами, — его кулаки сжались.

Петунья наконец успокоилась. Она покинула объятия Цереры и взяла Северуса за руку.

— Нет, — твердо сказала она. — В этот раз у него не выйдет — мы не дадим, все вместе. Мы возьмем ответственность, как и должны взрослые. Защитим. Я рада, что могу на вас положиться, друзья! Директор хотел, чтобы Гарри был одиноким и сломленным, — Петти обвела собравшихся взглядом, — но у него это не вышло. И не выйдет, клянусь!

По гостиной пробежала волна магии.