Оружейник Хаоса (гет)

— Мистер Поттер, — произнес Дамблдор по завершении обеда, — пройдите, пожалуйста, в мой кабинет. Остальные — свободны.

Вздохнув, я кивнул девочкам, чтобы они не забывали, что в случае проблем — могут спрятаться у меня на поясе, и двинулся за директором к занимаемой им башенке. Горгулья, не дожидаясь каких-либо паролей, уступила нам дорогу, и, поднявшись по движущейся лестнице, мы оказались в директорском кабинете. Дамблдор устроился в своем кресле и указал мне на кресло для посетителей.

— Мистер Поттер, — обратился он ко мне, — я хотел бы уточнить, что вы имели в виду, говоря о «разных способах решения проблемы помолвки мисс Лавгуд»?

— Заметьте, «навязанной помолвки», — уточнил я. — Не Вы ли, профессор, рассказывали мне о силе Любви?

— И все же, — покачал головой Дамблдор, — Вам следует знать, что договор о помолвке обычно составляется и скрепляется клятвами так, что разорвать его может только смерть одной из сторон.

Признаться, ситуация с Роном занимала большую часть моего внимания, так что сознание мое было не вполне ясным. Только этим я могу объяснить то, что выдал Дамблдору «правду, только правду и ничего кроме правды»:

— Именно это я и имел в виду. В нашем волшебном мире умереть можно очень разными чудесными способами, отнюдь не сводящимися к такому примитиву, как «Авада кедавра».

Следующие полчаса были посвящены лекции директора о «величайшем деянии зла», и вообще «за все хорошее против всего плохого». Видимо, я продолжал находиться в глубоком неадеквате, так как через тридцать одну минуту двадцать две секунды прервал Дамблдора.

— Директор Дамблдор, Вы хорошо осознаете, что проповедуете ненасилие — убийце?

Дамблдор задохнулся.

— Гарри, о чем ты говоришь?! — с трудом втягивая в себя чересчур твердый воздух, спросил он.

— Ну как же? — удивился я. — Я же — Мальчик-который-Выжил, герой Магической Британии, и единственный подвиг, за который я столь известен — именно убийство Того-кого-нельзя-называть! Он был убит, а в живых остался я — значит, я и есть убийца.

— А, — с облегчением выдохнул Дамблдор. — Про это можешь не вспоминать. Ты тогда еще был слишком мал, чтобы действительно желать смерти Волдеморта. Так что, случившееся тогда — это, скорее, «несчастный случай», чем «убийство».

— Хорошо, — кивнул я. — А как тогда быть с Квиреллом? Вот его-то я точно хотел убить. И убил. Я так страстно желал его смерти… Он кричал и пытался вырваться, а я держал его… и он горел… Я… — непонятно каким чудом мне удалось удержаться и не сказать «пять лет», — …видел кошмары об этом.

— Гарри, мальчик мой, — Дамблдор сразу же перешел с формального обращения первой части разговора на гораздо более теплый «личный» тон. — Тебе не стоит бороться с этим в одиночку. Обратись за помощью к мадам Помфри — она подберет тебе зелья, необходимые для того, чтобы успокоиться. Что же до твоего «убийства»… — Дамблдор покачал головой. — Не бери в голову. Квирелла убил не ты, а Волдеморт. Покидая и так уже слишком ослабленное и подверженное проклятью крови единорога тело, он забрал слишком много жизненных сил. Так что оставшегося Квиреллу просто не хватило для жизни.

— Нет, директор, — покачал головой я. — Я хотел убить и убил. И то, что в процессе убийства принимал участие не только я — дела не меняет.

— Ох, Гарри, — улыбнулся Дамблдор. — Иногда, когда я слушаю тебя, мне кажется, что тебе не тринадцать, а, по меньшей мере, двадцать лет — так взросло ты рассуждаешь. Но, все-таки, в данном случае ты ошибаешься и берешь на себя лишнее. Квирелла убил Волдеморт. Поверь уж старому волшебнику. И, кстати, не забудь зайти к мадам Помфри, за зельями.

— Хорошо, директор, — вздохнул я. Спор был явно бесперспективен.

— Но, все-таки, наверное, не стоит угрожать детям смертью только из-за того, что их привлекают красивые девочки, — твердо сказал мне Дамблдор.

У меня перед глазами на мгновение потемнело. И я, понимая, что делаю однозначную глупость, повторил фразу, слышанную мной однажды от старшей Тени — Мориона:

— Тот, кто хочет забрать у меня больше, чем жизнь — должен быть готов расплатиться больше, чем душой, — я встал из кресла и двинулся к выходу. — Так что, — я оглянулся на все еще сидевшего в прострации Дамблдора, — предупредите «детей». Чтобы не рисковали… душами.

Уже покидая кабинет, я расслышал шепот Дамблдора, мне — явно не предназначенный.

— Вот тебе и «пары веритасерума». Услышал правду. Легче тебе стало, старый дурак?

Я пролетел мимо горгульи, выскочив из кабинета, как пробка из бутылки, и рванул к башне Гриффиндора. Еще не хватает сейчас встретить кого-нибудь и высказать ему какую-нибудь правду.

К моему счастью, в общей гостиной сейчас были только Луна и Гермиона. Они, видимо, первыми разобрали свои вещи и спустились из спален девочек. Сейчас они сидели у камина и что-то тихо обсуждали, склонившись над учебником чар за второй курс.

Пробегая мимо них, я услышал заданный кем-то из девочек вопрос:

— Что с тобой?

— Веритасерум, — шепотом ответил я.

— Сонус обис! — взмахнула палочкой Гермиона, и негромкое потрескивание огня в камине, пропало. Меня окутала полная тишина.

Благодарно кивнув девочкам, я поднялся в спальню. В принципе, наверное, следовало разобрать вещи… Но давать возможность парням додуматься, что вопросы можно задавать не только устно, но и письменно, мне как-то не хотелось. Так что я быстро разделся, рухнул в кровать, и привычным заклятьем установил «ночной полог», не дающий особо храпящим обитателям спальни мешать остальным.

Разумеется, закрыв глаза, я открыл их перед Тенью, что зовется леди Аметист.

— Ты хотел меня о чем-то спросить? — уточнила леди Аметист, оторвавшись от чтения огромного тома в черной кожаной обложке, украшенного серебрянными символами.

— Да, — кивнул я, благо, звуковой барьер в домене леди не действовал.

— Спрашивай, — кивнула она.

— Рон… — начал я смущенно. — Его можно… сделать… — я судорожно пытался подобдрать слова, поскольку совершенно ниоткуда взялась уверенность, что, сказав «сделать его таким, каким он был в моей прошлой жизни» — получу ответ «Он и так такой же. Просто раньше ты этого не замечал».

— Нет, — покачала головой Аметист, не дожидаясь, пока я точно сформулирую то, что хочу сказать. — Зелья, чары и даже артефакты тут не помогут. В столь… тяжелом случае помочь может только настоящий, полноценный Лабиринт духа. А ты, увы, ни разу не Узумаки.