Оружейник Хаоса (гет)

— Поттер, Гарри! — выкрикнул Люпин.

Я шагнул вперед. В принципе, ничего такого уж страшного на экзамене не наблюдалось… Но с моей удачей и интригами Дамблдора могло выйти что угодно. Поэтому я припомнил завет Аластора Грозного глаза Грюма насчет «Постоянной бдительности» и тренировки леди Аметист, и окутался прозрачной пророческой синевой Азира «просто так, на всякий случай». Люпин, явно заметивший мои параноидальные приготовления, одобрительно кивнул. Холод порождений Гниющего сада даже с помощью лазурного ветра и злого колдовства варпа едва чувствовался. Все шло правильно. А ведь если бы не наше с Луной вмешательство, этот клубок тварей вполне мог накатить на Хогвартс уже тогда, когда полосу препятствий проходила бы Гермиона… да еще и зацепил бы по дороге Хогсмит. Мы изменили это. Но некоторые события изменению уже не поддавались. Такова цена за почти случайно, в приступе злости произнесенное Истинное Пророчество. Один из принимающих участие в этом экзамене уже был мертв, хотя и пока что не знал об этом. Путей, которые позволили бы ему выкрутиться, мы так и не нашли. Впрочем, злить Гончую Смерти — всегда было… замысловатым, и отнюдь не самым безболезненным методом самоубийства.

Шаг за завесу привел меня к началу полосы. Первые препятствия были в точности теми же, которые проходила Гермиона: стенка, через которую надо перебраться, небольшой лабиринт-змейка… В общем — чисто физические заграждения, признанные несколько успокоить и расслабить экзаменующегося. Но вот, пройдя по бревну, я прыгнул в то, что, по всей видимости должно было быть «грязевой ямой». Тьма немедленно накрыла весь полигон. И лишь крошечный огонек чуть в стороне от того направления, куда я стоял лицом, манил к себе, обещая выход и избавление.

Я улыбнулся. Ловушка была… очевидной, но по-своему — честной. Блуждающие огоньки мы проходили. Однако, вместо рекомендованных Министерством (и описанных профессором Люпином) средств борьбы, я предпочел воспользоваться более удобным методом, подходящим не «в общем», а конкретно к данной ситуации.

— Люмос солем!

Наколдованную тьму просто сдуло. К счастью, по каким-то причинам преподаватели, подготавливая полосу, не воспользовались перуанским порошком мгновенной тьмы. Ее убрать было бы сложнее: пришлось бы добавить в заклятье каплю бессмысленно расточаемой силы Хиш, светлого ветра, и это могло бы заставить Дамблдора задуматься: действительно ли его жертвенную пешку одолевает Темный лорд? В том, что исход предсказанного противостояния «победа Тома» Дамблдора вполне устраивает — мы с Гермионой и Луной уже убедились. А вот вопрос о том, понравится ли ему обратное — был более чем дискуссионным. И если Гермиона, с ее логикой, все-таки сомневалась в правильности полученных выводов, то у Луны ни малейших сомнений не возникало. И ее ответ был «не понравится», хотя обосновать его достаточным образом она и не смогла.

Из отвлеченных размышлений меня вывело легкое дуновение игривого Азира. Ветер познания донес до меня обрывок разговора преподавателей, наблюдающих за экзаменом.

— Придется снизить балл. Жаль, — вздохнул Люпин.

— Почему? — удивилась Макгонагалл. — Препятствие мальчик прошел, тут уже нет никаких сомнений.

И вправду — блуждающий огонек исчез в сиянии солнечного летнего дня. Так что прошлепать по неглубокой грязи труда не составило.

— Но он же не использовал рекомендованных министерством и предписанных программой заклинаний! — аргументировал свою позицию оборотень.

— И что? — пожала плечами наш декан. — В поставленной Вами задаче не было упоминания о том, какие заклинания следует применять. Только «опознать угрозу и эффективно ее нейтрализовать». Признаться, я не совсем уверена в правильном опознании… Но уж нейтрализовал опасность Гарри совершенно однозначно «эффективно». В конце концов, «темные искусства бесчисленны и разнообразны». Так что всегда есть шанс встретиться с опасностью, для которой не существует «рекомендованного министерством противозаклятья». И в таком случае продемонстрированное мистером Поттером умение импровизировать, применяя заклинания более общего действия — может оказаться гораздо более эффективно, чем знание множества рекомендованных заклинаний.

На этом моменте я, признаться, отвлекся от небезынтересного диалога, и распространил между девочками свое… недоумение.

— Не удивляйся, Гарри, — отозвалась Луна. — Волк — он и есть волк. Существо стайное. Следует за вожаком, куда бы вожак не пошел…

— Пока Акелла не промахнется, — вклинилась со своим комментарием Гермиона.

— Пока вожак силен… или, хотя бы выглядит таковым, — согласилась Луна. — Ну а Макгонагалл, она…

— Кошка, — мысленно улыбнулась Гермиона. — Бродит, где вздумается, гуляет сама по себе. Вспомни, Гарри, как она пыталась убрать из под наших ног дорогу к Философскому камню? У нее не получилось, но надо признать — она старалась.

Обдумав сказанное Гермионой, я согласился: случившееся можно было интерпретировать именно так.

— Но почему тогда… — начал было я, и замолчал. Появившаяся у меня мысль мне не понравилась, однако, ее, пусть и не произнесенную мной, тут же подхватила Луна.

— Она все-таки — кошка, и не собирается рисковать ни одной из своих девяти жизней ради чужих детей. Но вот если зажмут уже ее — полагаю, допустившие такую глупость удивятся тому, насколько острые у престарелой кошки когти.

Азир принес легкий запах железа и соли, намекая на природу следующего испытания, и я отпустил его ненадолго, но все таки. Красные шапки… Признаться, меня всегда удивляло: почему их так мало в окрестностях Хогвартса? В конце концов, в бурные и темные времена шотландской истории замок не раз пытались взять и осадой, и приступом, и предательством. И кровь щедро лилась и на поляны Запретного леса, и на камень стен, и даже на полированные полы коридоров замка. Да и противоречия между учениками, да и преподавателями, лишь относительно недавно перестали решаться «по воле Силы и Магии» — то есть, судебным поединком… а то и вовсе простецкой рукопашной безо всяких правил. Но, то ли Основатели что-то предприняли по этому поводу, то ли директора регулярно чистили окрестности… но любителей окрасить свои головные уборы человеческой кровью вокруг всегда было немного, и потому «справиться с ними может и первокурсник», как сказал однажды профессор Снейп, замещая Люпина, когда занятие приходилось слишком близко к полнолунию.

Место чуть отлетевшего в сторону Азира занял алый Акши. Впрочем, он постепенно затенялся черным Дхаром, переходя из чистой страсти в сторону духа Охоты. Я повел головой из стороны в сторону, пытаясь почувствовать присутствие добычи. Впрочем, добыча не спешила проявлять себя. Красные шапки обладали развитым инстинктом самосохранения, и отлично почувствовали присутствие высшего на этой территории хищника, готового охотиться на каждого, кто осмелится высунуться. Вот они и не высовывались. Потому как красить свои красные шапки своей же кровью в их обычаи не входило.

Ведомый почти проникшим в реальность Духом Охоты, я зашагал через канавы, в которых меня, предположительно, должны были встретить Красные шапки. Признаться, я не уверен, но думаю, что если бы я наколдовал зеркало, то увидел бы лыбу от уха до уха, и горящие безумным азартом Хаоса глаза. Впрочем, приготовления не понадобились. Красные шапки так и не осмелились показаться из своих укрывищ. Так что, мурлыкая под нос «но ты меня, приятель, извини — я пленных не беру!», я просто прошел очередное препятствие.

Разумеется, присутствие Духа Охоты не укрылось ни от игриво-любопытной кошки, ни от почти задавленного мерзкой отравой волка. Но обсуждать наблюдаемое они не стали, позволяя мне спокойно идти по полосе к своей цели.

Надо сказать, что гриндилоу, плававшие у дна бассейна, ставшего очередным препятствием, не хуже Красных шапок осознавали свое настоящее место в пищевой цепочке. Так что они забились в водоросли, откуда, предположительно, должны были нападать, и благоразумно не показывались.

А вот боггарт подобным благоразумием не отличался. Низшая нежить вообще не славится умением осознавать реальность. Так что на подходе к дуплу, через которое лежала дорога к выходу с полосы, меня встретил новый боггарт, размещенный там экзаменатором взамен погибшего в неравной схватке с хохотом Гермионы и Луны. Обличье он выбрал практически неотличимое от того, в котором его предшественник пугал Гермиону. Только если ее пугало безумие Хаоса в глазах не-меня, то меня доводило до дрожи ужаса сломанное оружие, символизирующее смерть моих девушек. Игриво-жестокая Страсть темнела и выцветала, заменяясь темным Разрушением.

— Сдохни! — прохрипел я, вытягивая левую руку ладонью вперед. — Сдохни, я сказал!

И Копье Хаоса сорвалось с моей руки, устремляясь к цели…