Оружейник Хаоса (гет)

Встреча гостей Хогвартса отличалась от того, что я помнил о прошлой версии этих событий разве что моим их восприятием. В самом деле, после того, как посетил К’Сал, видел его Золотое кольцо, где меньшие из собираемых на верфях кораблей были побольше замка Хогвартс, а крупнейшие — могли одним бортом активировать Священный Протокол… тот самый, который никогда не применяют к демоническим мирам, чтобы не подавать их обитателям хороших идей, летающая карета и всплывающие из-под воды руины парусника смотрятся как-то… скромно. Даже если учесть, что руины парусника — это аналог «Новой Надежды», предвещающей беду, всем, кто видит ее задраенные люки и тускло мерцающие багровые огни. Тем не менее, фактическое содержание церемонии торжественной встречи осталось тем же, что и в прошлом цикле.

Не отличалось и время от объявленного начала подачи заявок до торжественного изъявления Воли Огня. Шушуканье, хихиканье, самовосхваления и попытки обойти возрастную черту со стороны тех, кто под требования по возрасту не подходил. Так что и результат остался тем же самым…

— Анрио Поттер?! — слабовато Дамблдор играет удивление. Слабовато. Станиславский сказал бы: «Не верю!»

Я улыбнулся про себя. Первое отличие от прошлого уже проявилось Разумеется, я подписывал работы новым именем. И именно оно вылетело из Кубка.

Я оглянулся на Луну, потом — взглянул на Гермиону, и получил от них одобряющие кивки.

Профессор Дамблдор за профессорским столом выпрямился и кивнул профессору МакГонагалл.

— Анрио Поттер, — сказал он, — подойдите, пожалуйста, сюда.

Я двинулся через зал, как и в прошлый раз уже начавший выказывать мне недоверие и презрение.

Я отворил дверь и очутился в небольшой комнате. На стенах портреты волшебниц и колдунов, напротив красивый камин, в котором, постреливая, пылает огонь. Лица на портретах повернулись ко мне. Сморщенная, как печеное яблоко, ведьма выскочила из рамы, впрыгнула в соседнюю к волшебнику с моржовыми усами и что-то зашептала ему на ухо. Тот бросил на меня удивленный взгляд, но потом стал делать вид, что это ему ну вот вообще не интересно. Ведьма удвоила свои усилия, которые маг, чем-то похожий на дядю Вернона старательно игнорировал. Я полюбовался этой маленькой драмой, а потом перевел взгляд на других участников уже скорее комедии. Правда, в жанре черного юмора.

Виктор Крам, Седрик Диггори и Флер Делакур стояли у камина. Когда-то я считал, что на фоне яркого пламени их темные силуэты выглядели до странности внушительно. Разумеется, с тех пор многое изменилось. Крам, ссутулившись и о чем-то сосредоточенно думая, притулился к каминной полке. Пусть он только попробует пригласить Гермиону на бал. Полагаю, я сумею придумать что-то… подобающее такой ситуации… и обуявшей меня драконье жадности — одной из важнейших демонических добродетелей. Седрик заложил руки за спину и глядел на огонь. О драконах будешь догадываться сам. Глядишь и выживешь… Флер Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась ко мне.

— В чем дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал?

— О нет, — покачал я головой. — Я просто постою тут, пока напахавшие то ли с условиями участия, то ли с возрастной чертой, разберутся, в чем именно они напахали и исправят ошибку.

Позади меня послышался дробный стук шагов, и в комнату вбежал Людо Бэгмен.

— Невероятно! — воскликнул он, попытавшись схватить меня за руку. Разумеется, Людо промахнулся. — Необычайное происшествие! Джентльмены... леди, — обратился он к чемпионам, попытавшись протащить меня к камину, но потом с удивлением посмотрел на собственную пустую руку. — Позвольте представить вам, как бы удивительно ни звучало, четвертого чемпиона, участника Турнира!

Дальнейшее в точности повторило то, что было в прошлый раз, вплоть до обвинений в нарушении правил и вопроса о том, не просил ли я кого-то из старших бросить свое имя в кубок.

— Вы хотите сказать, что это сработало бы? — демонстративно удивился я.

Скандал продолжился, пока со своей репликой не выступил уже взятый под контроль Крауч-старший:

— Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.

— Боюсь, господин Крауч, Вы ошибаетесь, — влез я в разговор «взрослых и кем-то даже уважаемых».

— Я не ошибаюсь! — величественно возвестил тот.

— И, тем не менее, — усмехнулся я. — В нашем мире существует такая замечательная вещь, как магическое опекунство. Опекун имеет право на многое в отношении опекаемого. Имеет право лишить доступа к деньгам, забрав ключ от сейфа опекаемого и передав его третьим, совершенно посторонним людям... — Дамблдор поморщился, хотя в этот раз ключ и не оказался у Молли Уизли, но вот Хагриду он мой ключ однозначно давал. — …имеет право вынуждать опекаемого жить с ненавидящими его людьми, на многое, в общем, имеет право опекун. Но. Поскольку я, как подопечный, признаюсь Магией и Государством в качестве недееспособного — то и по моим обязательствам отвечает тоже опекун. Вы думаете, требование совершеннолетия участников возникло из каких-то там соображений «милосердия»? Ждите! Просто на Турнире 1732 года Альтаир Блэк был избран Чемпионом. А когда он отказался участвовать — его опекун и дядя Кафф Блэк лишился магии, и чуть было не лишился жизни. Впрочем, надо сказать, когда через три дня Альтаир достиг совершеннолетия — он вызвал на дуэль уже сквиба Каффа, и, как сам написал в своем дневнике, «исправил эту ошибку мироздания».

— Ты врешь! — выдохнул Крауч-старший, а его сын в облике Грюма чуть не сел мимо стула.

— Кричер! — позвал я служителя Дома Блэк, и тот немедленно появился с легким хлопком.

— Глава? — вопросительно посмотрел он на меня.

— Копию дневника Альтаира Блэка, которую я просил доставить мне 2 ноября — принеси, пожалуйста.

Хлопок, потом еще один — и перед судьями на столе лежит толстая тетрадь в массивном кожаном переплете.

— Копия? — посмотрел на меня Кауч-младший.

— Разумеется, — кивнул я. — Оригинал никогда не покидал и не покинет Дом. Даже Глава Дома не имеет права вынести его. Разумеется, в этой копии нет изысканий Альтаира Блэка и их результатов, составляющих Тайну Дома, но только его личные воспоминания, в которых если когда-то и были какие-то горячие секреты, то давно остыли. Как например, история происхождения младшей семьи Макнейр: пикантно, скандально, изложено с присущим Альтаиру блековским* юмором, а оттого — довольно интересно к прочтению… Но все действующие лица той истории давно умерли, а потому сама история представляет собой разве что литературный интерес…

/*Прим. автора: игра слов. В данном случае black humor можно понять и как «юмор Блэка», и как «черный юмор»*/

Странно блеснувшие глаза Макгонагалл намекнули мне, что леди Аметист, как всегда, не ошиблась, и интерес, представляемый воспоминаниями Альтаира — далеко не только литературный, но и весьма злободневный. Но в данном случае меня это слабо интересовало, так что если декан попросит у меня еще одну копию дневника, я ей таковую, разумеется, дам.

— И ты рискнешь магией и жизнью на основе ложных записей древнего мальчишки? — возмутился Бэгмен.

Те, кто был «в теме» посмотрели на него так, как он того и заслуживал. Я же взял на себя труд ответить.

— Разумеется, я перепроверил по другим источникам. Все совпадает.

— И ты готов таким образом поступить со своим опекуном? — удивился Крауч-младший.

— Хоть узнаю, кто это такой, — отозвался я.

— Хватит врать! Мальчишка! Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто твой опекун?! — взвился Каркаров.

— Не знаю, — дурашливо улыбнулся я. — На этот день о моем опекуне мне известно только, что он снял из моего сейфа 200 галеонов, не предоставив каких-либо документов о том, куда и на что они пошли, и попытался заключить от моего имени помолвку с девушкой, которая меня не устраивает по соображениям политическим, экономическим, ритуальным и даже личным.

— И чем же тебя не устроила Джинни… — вздохнул Дамблдор, вызвав на себя возмущенно-недоуменный взгляд Макгонагалл.

— Тем, что я уже связан и поддерживаю отношения с двумя девушками, и третья мне совершенно не нужна. Что и было закреплено кровавым ритуалом…

— То есть, ты признаешься в том, что… — начал было Крауч, но я перебил его.

— …что присутствовал в Гринготтсе при проведении ритуала, разрешенного гоблинам, поскольку запрет не был прописан в прошлых договорах, а чтобы его внести в новые — потребуется не менее, чем новая Гоблинская война? Признаюсь.

Крауч замолчал. Права и привилегии Гринготтса давно стояли поперек горла Светлой стороне. Но поскольку многие проводимые гоблинами ритуалы нужны были немалому числу волшебников, причем отнюдь не только чистокровных — вопрос о том, чтобы принудить гоблинов принять новые ограничения на их магию даже не поднимался. Да и сами гоблины, распоряжающиеся золотом волшебного мира Британии, пусть и пределах, оговоренных старыми договорами, крепко держали волшебников если не за горло, то за некоторые другие нежные места своей зеленой мозолистой рукой.

— Директор… — возмущенно начала МакГонагалл…

— Да верну я ему эти двести галеонов, которые потратил на изыскания, связанные со… — Дамблдор задумался, а потом сформулировал: — со смертью профессора Квирелла.

— Упс… — произнес я. — Тогда не надо возвращать. Согласен, что эти изыскания действительно имеют отношение к моей безопасности. Но, надеюсь, Вы предоставите мне их результаты.

— Как только ты будешь к этом готов, — снова вздохнул Дамблдор.

— Хорошо, — кивнул я. Вообще-то можно было побороться… Но поскольку результаты этих исследований я и так неплохо себе представлял, отвлекаться от основной цели ради выигрыша изолированной пешки на фланге не имело смысла.

— Что ты хочешь за то, чтобы все-таки принять участие в Турнире и не выставлять министерство и Визенгамот в неприглядном виде? — а также не подставлять его Верховного чародея под Кару Магии, но об этом промолчим — этот момент всем, кроме Людо был и так очевиден.

Я на мгновение задумался. Конечно, можно было упереться всеми лапами… Но тогда придется противостоять безумному личу в одиночестве. Да и устроить мне и девочкам в промежутке до первого испытания очень веселую и разнообразную жизнь Верховный Чародей Визенгамота и Председатель Международной конфедерации магов — очень даже может. Так что лучше следовать уже продуманному плану, а Дамблдор… Лучше я ему потом расскажу «видение» о том, где обретается Воскрешающий камень.

— Эмансипацию, — подсказал я очевидный выход. — По полному ритуалу с признанием Министерством. Тогда, как для совершеннолетнего, обязательства перед Кубком — станут моими обязательствами, и я приму участие в Турнире с полным на то правом. А то, что я оказался Четвертым Чемпионом… Скажем, глупый мальчишка, — я дурашливо поклонился, — позабыл вписать название школы. Вот Кубок и не понял, что моя заявка относится к Хогвартсу, а посчитал меня единственным претендентом от некоей «другой» школы, название которой ему не сообщили.

— Но тогда, — вмешалась до сих пор молчавшая директор Олимпия Максим, — и выступать ты будешь не от Хогвартса, а от этой «неназванной школы».

— Конечно, — согласился я. — Хотя мне, безусловно, льстит, что Вы считаете меня, только начавшего обучение на четвертом курсе — достойным и опасным соперником своим выпускникам.

Мадам Максим скривилась. Разумеется, она так не считала. Но после скандала вначале, когда она с Каркаровым возмущалась мошенничеством Хогвартса, заграбаставшего себе сразу двух Чемпионов, сказать об этом было бы… неблагоразумно.

— Шармбатон согласен с таким решением, и рекомендует приять его, — вздохнув, произнесла Олимпия.

— Дурмстранг не возражает, — выплюнул Каркаров.

На мгновение мне захотелось попросить Крауча-старшего зачитать пункт 6 раздела 3 Кодекса Правил Турнира, где сказано, что, представляющиеся кубку в качестве судей — берут на себя обязательство судить честно и беспристрастно, с чем, по моему убеждению, и была связана смерть Каркарова в прошлый раз (вот делать нечего было Тому, как за одним предателем по всему миру гоняться). Но потом — махнул рукой. В конце концов, если взрослый человек, маг, имея дело с древним и опасным артефактом, не взял на себя труд ознакомиться с объемом принятых на себя обязательств — это инкурабельно*.

/*Прим. автора: «инкурабельно» — неизлечимо (мед.)*/

— Хогвартс, разумеется, тоже согласен, — вздохнул Дамблдор. — Ну и, как Верховный Чародей Визенгамота, пожалуй, я тоже выскажусь за такое решение. Барти?

В принципе, голос Крауча-старшего уже ничего не решал, но поскольку Краучу-младшему было край как нужно мое участие — то он проголосовал «за». Так что Людо, что бы он там себе не думал, выступать «против» не стал. И, кстати, насчет Бэгмена…

— А еще, — я встал и вызвал на себя целый шквал недовольных взглядов, — если кому-то в пустую голову придет мысль использовать «для большей драматичности» учеников и гостей Хогвартса в качестве реквизита — клянусь, я сначала оторву тупую, битую бладжерами башку, а только потом начну выполнять условия испытания.

— Га… — начал было Дамблдор, универсальным движением брови осадивший начавшего было возмущаться Людо, но вовремя поправился. — Анрио, у тебя снова видения?

— Да, — твердо кивнул я. — Я увидел привязанных на дне Черного озера Гермиону, Чжоу Чанг, — Седрик сжал кулаки и что-то прошипел сквозь зубы. — Маленькую девочку с серебристыми волосами, очень похожую на мадмуазель Делакур…

Флер вскочила и сначала что-то быстро произнесла по-французски, а потом, обратилась к тем, кто французского не разумеет:

— Если это быть так, я есть присоединяться к мсье Анрио в его благородный подвиг. Настолько пустая голова плечи не место!*

/*Прим. автора: не лингвист, если кто-то из читателей возьмет на себя труд придать правдоподобие французскому акценту Флер — буду благодарен*/

— Дальше видения становятся смутны и недостоверны, — вздохнул я. — Ну вот что бы на дне делать Рональду Уизли? Разве что его засунули туда как самого большого фаната Виктора?

Виктор пробормотал себе под нос что-то ругательное… Но недовольно зыркнул, как ни странно, отнюдь не в мою сторону. Людо поежился.

— Анрио, — вздохнул Дамблдор. — Разумеется, мы постараемся уменьшить опасность этого Турнира. И, естественно, никто не будет использовать детей в качестве приза…

Вот и отлично! Глядишь — обойдемся без купания Гермионы. Ведь в прошлый раз я разобрался с яйцом раньше всех, сразу после объявления Рождественского бала… И не решился пригласить ее, поняв, что именно партнеров Чемпионов используют как «то, чего больше всего будет не хватать». Кто ж знал, что она примет приглашение Виктора, и все равно окажется на дне?! Ну и, заодно, залегендируем знание будущего, чтобы никто не удивлялся: откуда это я знаю про драконов?

Проведение всех магических и юридических ритуалов, связанных с эмансипацией подростка, заняло некоторое время. Так что когда я вышел из комнатки судейства в Большой зал — уже близился отбой.

Естественно, девочки, наплевав на попытки отправить их в общежитие Дома Гриффиндор, ждали меня в зале.

-?? — молчаливый вопрос легко читался в их глазах. Какие они у меня все-таки красивые!

Я обнял девочек и потихоньку принялся напевать:

— Слово Огня, слово Огня — сказано! Воля твоя, воля твоя — связана!

Луна улыбнулась выходящему псевдоГрюму, и чуть громче напела другой припев:

— В зубы огня листья-слова брошены! Воля твоя словно трава — скошена!