Оружейник Хаоса (гет)

Подсказка с прошлого раза не изменилась. Правда, за неимением Седрика, который всячески изображал благодарность в прошлый раз (как показал первый этап, моя подсказка ему была нафиг не нужна, да и ввезти сначала трех драконов, а потом — еще одного мимо отдела по контролю волшебных существ… ну, хоть мы и живем в Волшебном мире, но фантастика — все равно на другом этаже), пришлось обращаться к демоническим добродетелям моего принципала, и использовать угодные ему методы: подкуп, обман и шантаж. И вот величайшая тайна Хогвартса, пароль к ванной старост, оказалась раскрыта! Правда, подозреваю, что даже если бы я сидел, сложа руки, мне бы все равно рассказали секрет совершенно секретной подсказки, известный только Избранным. Но… отказываться полюбоваться моими девочками в купальниках? Вот еще!

Так что близнецы Уизли получили вожделенный договор о том, что я, по завершении этого учебного года (если, разумеется, буду еще жив), вложу тысячу галеонов в их планируемый магазинчик. В обмен они поделились некоторым компроматом на подружку старосты Рейвенкло, благодаря которому всегда точно знали расписание движения и планируемые маршруты патрулирования старост и их «совершенно секретные» планы по поимке хронических нарушителей… В общем, пароль я добыл.

Первый поход едва не сорвался «по техническим причинам». Целоваться в воде оказалось настолько приятно, что мы чуть было не забыли, зачем сюда вообще пришли. Но дисциплинированный разум Гермионы оказался сильнее наваждений, ниспосланных нам Темным Принцем, и мы все-таки справились…

Как я и думал, загадка с прошлого раза не изменилась. Как и прежде «заберем то, о чем больше всего будешь горевать».

— Если они все-таки попробуют провернуть ту же фигню, что была в этих дурацких книгах, и забрать у нас Луну — башку снесу! — твердо заявила Гермиона?

— Кому? — с неземной улыбкой поинтересовалась Луна. — Тем, кто будет забирать? Или тем, кто прикажет это сделать?

— И тем, и другим! — фыркнула добрая девочка Гермиона. — И, да. Я — добрая и милосердная. Потому как если до них доберется Анрио — на такую роскошь, как «быстрая смерть» они могут даже и не надеяться.

Наблюдатель, до сих пор старавшийся не выдавать себя, проявил всплеск эмоций, немедленно отслеженных Изменчивыми ветрами. Как ни странно, это были не страх и сомнения, но, скорее — сарказм и злорадство. Из чего я сделал вывод, что тайным вуайеристом в небольшом и сплоченном преподавательском коллективе Хогвартса оказался Северус Снейп. Впрочем, подозреваю, что данная демоническая добродетель в нем открылась не сама по себе, но приказом директора Хогвартса. Так что я несколько даже посочувствовал. А заодно — порадовался, что не дал воли рукам. Иначе, боюсь, гарантировать выживание профессора зельеварения было бы невозможно.

Но вообще, этот всплеск чужих эмоций позволил мне отстраниться от своих собственных и ненадолго вернул ясность мысли. И в этой пронзительной ясности мне стал очевиден один момент, который я старательно не замечал и не понимал ранее. Мне изначально нужна была только Гермиона. И все эти романчики с Чжоу, с Джинни… все они — были лишь способами заполнить пустоту, образовавшуюся, когда я решил, что такая девочка, как Гермиона — никогда не обратит на меня своего внимания. А потом.,. Потом был Рон, и мое «благородное» решение устраниться с его пути… «Мысли зла!» — выругался я, скрывая это от девочек (уж не знаю, насколько успешно).

— Спасибо, Луна! — озвучил я свои выводы, не обращая внимания на удивление наблюдателя.

— За что? — удивилась наша блондинка.

— За то, что не пытаешься забрать меня у Гермионы.

Луна улыбнулась светлой, неземной улыбкой.

— Ты не понимаешь… — произнесла она.

— Так ты объясни — и я пойму! — улыбнулся в ответ я.

— Хорошо, — серьезно кивнула Луна. — Все становится понятно, если рассматривать конструкцию не «я и ты» и «ты и Гермиона», а «я — ты — Гермиона». Мы — вместе… Вы же меня первые поймали… А потому и «забирать тебя» у Гермионы — бессмысленно и бесполезно.

— Любопытно… — протянула Гермиона. — Тогда, получается, наш сегодняшний научный эксперимент недостаточен. Исследованные исходы не образуют полной группы!

— То есть? — не поняла Луна.

— Ты целовалась с Анрио, и я целовалась с Анрио, но…

На этом месте ушки Луны заалели. Признаться, я не ожидал от нее такого. До сих пор все «незначительные и незначащие условности человеческого сосуществования» ей игнорировались с поистине царственной невозмутимостью. Но вот погляди ж ты… Когда Гермиона притянула ее к себе и впилась в приоткрытые в возмущенном писке губы — краска смущения стремительно распространилась по всей видимой мне поверхности ее кожи.

Во мне слова Гермионы, и даже ее поступок не вызвали ни малейшего удивления. Ее страсть к исследованиям с одинаковой легкостью могла привести ее что к шести дверям Дворца, что на ступени Лестничного бастиона…Не уверен насчет кривых дорожек Гниющего сада… Но, подозреваю, что и туда тоже.

Выбравшись из ванной старост, мы двинулись в обратный путь. Разумеется, без встречи со Снейпом в явном виде вылазка обойтись не могла, и не обошлась.

— Итак… Поттер, Грейнджер и Лавгуд. Видимо, правила для вас не писаны? — спросил он, разглядывая нас.

— Писаны, — ответил я. — Правила Турнира Трех Волшебников, которые в настоящее время имеют приоритет над обычными правилами внутреннего распорядка Хогвартса.

— И что же это за правила, которые позволяют вам гулять с девочками после отбоя? — поинтересовался Снейп.

— Часть третья, «О правах Чемпионов Турнира», глава вторая, пункт четвертый, — процитировала Гермиона, — «Чемпионы Турнира с группой поддержки имеют право предпринимать действия, которые они считают необходимыми для подготовки к испытанию, даже если они противоречат внутренним правилам принимающей Турнир школы, если эти действия не наносят вреда здоровью других учеников или школьному имуществу».

— Что ж, — фыркнул Снейп. — Пока что я вам поверю. Но утром я все-таки выберу время, и посмотрю правила Турнира. И если вы меня обманываете… — он жестко посмотрел на нас, но встретил лишь безмятежные взгляды уверенных в своей правоте учеников. — Ладно. Но какие такие «действия, необходимые для подготовки к испытанию» вы предпринимали в столь… неурочное время? И почему их никак нельзя было предпринять раньше, не нарушая режима, который, прошу заметить, введен был совершенно не просто так?

— Мы предпринимали меры по повышению настроения и боевого духа, — твердо ответила Гермиона. — А предпринять их раньше не представлялось возможности потому что… — Гермиона замялась, и в паузу влез я.

— …замучали бы советами!

— То есть, — поперхнулся Снейп, посмотрев над моей головой на девочек, — вы мне тут прямо заявляете, что устроили своему парню свиданку на троих, пользуясь пробелами в правилах Турнира?

— Скорее «да», чем «нет», — отозвалась Луна. — Только это не «пробел» — правила так и задумывались.

— Ну дают… — выдохнул Снейп, который несомненно точно знал: куда и зачем мы ходили, но не мог этого показать… равно как и мы не хотели ему продемонстрировать, что знали о его наблюдении.

— Вот так, — выдохнула Гермиона, когда Снейп скрылся за поворотом. — Незнание законов — не освобождает от ответственности. Зато знание — вполне себе освобождает.

Я рассмеялся.

— По знанию законов и прочей философии у нас ты. За провидение — отвечает Луна. А моя есть тупая орка. Моя есть стукать того, кто поближе и кидать в тех, кто подальше!

— Ладно тебе, «тупая орка»… — Гермиона на мгновение взблеснула глазами, просканировав окружение, проверив, не разлито ли тут чующее, нет ли каких лишних свидетелей. От всепроникающего присутствия скрыть может разве что серебряная тень Улгу… но никак не волшебство римской школы, пусть даже самое изощренное и могучее… Впрочем — могучее даже менее, чем прочее: даже укрыв своего создателя, дезиллюминационные чары останутся видимы сами в потоке лазурного ветра. — Именно ты направляешь нас в битве. Ты — выбираешь врагов. Мы — лишь помогаем их убивать!

Воспользовавшись, моим замешательством, Гермиона повисла у меня на шее, и впилась в губы… А потом мы, не сговариваясь, притянули к себе Луну, перекрыв ее предвидение, и зацеловали уже ее.

Наутро Снейп в торжественной обстановке общего собрания на завтраке (примерно процентов десять от присутствующих в школе) признал правоту Гермионы, хотя и не стал уточнять — в чем именно. Но даже это вызвало оторопелый ропот всего Гриффиндора. Кажется, мисс Грейнджер займет полагающееся ей по праву место в легендах Хогвартса отнюдь не только как спутница «Избранного», Зверь заворожи проклятую избранность.

Разумеется, единственным «мероприятием по поднятию боевого духа Чемпиона» мы не ограничились. Но за остальными Снейп не наблюдал… Или, по крайней мере — лучше прятался и не выдавал себя. Впрочем, учитывая уже упомянутые особенности римско-каббалистической школы колдовства, я склонен считать, что его рядом не было.

А меньше, чем через неделю наступило время второго испытания…

На специально выстроенных трибунах на берегу Черного озера собралась толпа. Кстати, сами эти трибуны — уже были нехилой такой подсказкой. Но, разумеется, организаторам об этом никто не говорить не собирался.

На плавучем причале размещались Чемпионы Турнира.

Седри Диггори зябко кутался в тяжелую зимнюю мантию. Видимо, порывы ледяного февральского ветра пробивали несовершенные утепляющие чары.

Рядом высился, поигрывая мускулатурой, Виктор Крам. Болгарин обходился без физических методов утепления, демонстрируя восхищенным поклонницам рельефную мускулатуру. Темно-красные плавки Виктора в неярком свете пасмурного зимнего дня неуловимо уходили в коричневый, заставив меня задуматься о том, что в той, Великой войне Болгария выступала на стороне Гриндевальда и его маггловской марионетки почти до самого конца. И только когда все уже, собственно, стало ясно — сделала поворот оверштаг, присоединившись к уже выявившимся победителям.

Нежную француженку утепляли всем Шармбатоном, наплевав на официальную политику «никакой помощи Чемпионам со стороны Школ». Так что при взгляде с правильной точки зрения, Флер чуть ли не светилась от согревающих заклятий. Зато тонкий купальник, обтягивавший стройную фигурку, заставлял залипнуть на нее всех, кто не залип на Крама. И это были далеко не одни только парни. Среди рейвенкловцев выделялась статная гренадер-девица, наглаживающая свои груди и не обращающая внимание на то, как на нее смотрят. Луна сообщила, что в свое время решение в пользу выбора Гриффиндора было ею принято не в последнюю очередь потому, что в одном из своих видений данная девица предлагала ей свое покровительство против агрессивно настроенных девчонок в обмен на… В общем, понятно на что.

Ну и, наконец, четвертый Чемпион в Турнире Трех волшебников и одной волшебницы. Представляющий некую так и не выявленную школу ученик четвертого курса, Анрио Поттер. То есть — я. Подобно Седрику я закутался в плотную мантию, но отнюдь не из-за холода. Парадный мундир наследника Блэк согревал меня более чем хорошо.

Бумкнули сигнальные чары, и трое из четырех присутствующих на причале нырнули в ледяную февральскую воду. Я же пока что ограничился тем, что скинул тяжелую мантию, продемонстрировав скрытый под ней до поры мундир.

— О! — заверещал Бегман. — Гарри Поттер явился на состязание при полном параде! По всей видимости, несмотря на всю свою гордыню и «талант» предсказателя, он так и не решил загадку, полученную в первом туре… или же решил ее НЕПРАВЛЬНО!!!

Дождавшись, пока Бегман проорется, я нарочито неторопливым шагом прошел к краю наплавного причала, шагнул с него на воду и заскользил по свинцово-серой поверхности, как глиссер, вздымая изрядных размеров бурун, успешно скрывший от посторонних наблюдателей, что я скорее не скольжу по воде, но низко лечу, заложив руки за спину.

На середине озера, в точке, старательно выбранной так, чтобы волна искажений от предполагаемого ритуала точно не добралась ни до одного из берегов, я остановился и повис, качаясь подошвами ботфортов воды.

Духи этих мест, еще не забывшие нашего общения перед прошлым этапом, слегка раздвинули облачную завесу, и бело-золотой мундир заиграл в солнечном луче, что только оттенялось черным сиянием проклятых ножен моей сабли. Что ж. В конце концов, гордыня — одна из демонических добродетелей!

Немного рисуясь, я поднял левую руку и возгласил начало ритуала:

— Hydra dominatus!

Тучи сомкнулись, и зрителя смогли ясно увидеть ослепительно-яркую точку над моей поднятой ладонью. Точка росла, не теряя яркости. Призванный мною поток Силы из водного Источника, скрытого в Черном озере, распирал ограничивающие линии и разворачивал свернутые символы, создавая нужную мне структуру. Полиграмма призывного конструкта ширилась. Три. Пять. Семь метров… Скорость разворачивания ритуальной фигуры не снижалась, заставив понимающих чародеев на трибунах ахнуть. Уж это-то «понимающие» явно догадывались, что будет, если я не удержу под контролем поток силы.

На отметке в десять метров скорость разворачивания конструкта стала падать. И, наконец, при диаметре в пятнадцать метров конструкт замер в неустойчивом равновесии с давлением окружающей среды.

Зов отправился Вовне. И на него ответили. Одна, две, три головы поднялись из ставшего порталом чертежа. Потом за край ухватились могучие лапы. И вот уже в Черное озеро плюхнулась молодая гидра во всем своем великолепии. Конечно, данное порождение Лерна даже и близко не подбиралось к той лиге, в которой играла его прославленная в веках прародительница. Одного только того, что у него было три головы, а не девять — было бы достаточно, чтобы это понять. И против волшебников такое выпускать не стоило бы: слишком уж легко он подчинился нашему тройному ментальному удару. Но вот против не владеющих подобными изысками русалок и прочих обитателей озера аргумент был ультимативный. Через ледяную воду скользила туша альфа-хищника, вершины местной пищевой цепочки.

Гриндилоу, сгрудившиеся было вокруг Флер Делакур, бросились в разные стороны. При этом уклониться от встречи со стремительно метнувшимися головами смогли далеко не все. Где-то в глубине мелькнула смутная тень. Кракен, прежний владыка этих мест, спешил убраться с пути нового альфы.

Поселение подводного народа охватила паника. Тритоны* спешно эвакуировались, бросая вещи, а иногда — даже детей и возлюбленных.

/*Прим. автора: я переведу mermaid именно как «тритонов», потому как «русалки» — это все-таки нежить*/

Крама заболтало во взбаламученной огромной тушей воде. А вот Седрика я как-то даже не заметил. Видимо, в поисках подсказок он уплыл куда-то далеко.

— Вижу! — обратилась к нам Луна, управлявшая левой головой.

Внизу действительно что-то взблеснуло. Мы повернули к заинтересовавшей нас точке. И вправду, среди брошенных копий улепетнувших стражников лежали четыре золотых яйца. Я средней головой поднял одно из них, не особенно выбирая, какой именно взять, и мы двинулись наверх.

Выставив голову с золотым яйцом в зубах над поверхностью воды, я расслабил челюсти… и импульсом магии устроил призванному существу обширный инсульт. Почти любого другого подобное убило бы на месте. Но регенерация гидры справится и не с такими повреждениями. Так что оклемается.

Вернувшись в свое тело, я дал сигнал на возвращение девочкам. Они поступили также, оглушив каждая свою голову обширным инсультом. Я наклонился над стремительно регенерирующей средней головой, и забрал золотое яйцо. А потом — щелкнул пальцами. И разорванный ритуальный круг схлопнулся, стирая все следы присутствия призванной твари из данного потока реальности.

Что ж. Каждый получил свое. Я — нужное мне золотое яйцо, а гидра — большую часть Силы, вбуханной в ритуал, сможет пустить на свое развитие. Так что где-то там, вдали, за гранью реальности кто-то относительно скоро встретится с угрозой А-класса… Да, пожалуй, до S все-таки не дотянет. И почему бы мне пришло в голову слово «Печенька»? Ладно, я подумаю об этом завтра.

Поднимая тучу брызг, я проскользил над водой обратно, и шагнул на тот самый причал, с которого стартовал меньше получаса назад. В конце концов, я, распугав любые возможные угрозы, сильно облегчил задачу своим конкурентам. Те же гриндилоу вряд ли решаться высунуть носу оттуда, куда они попрятались, чтобы напасть на Флер.

— Ритуал завершен, — произнес я торжественно, пользуясь тем, что заклятья усиления звука с причала никто не снимал. — Я именую тебя, Голденэгг!