Оружейник Хаоса (гет)

Встреча с «грозным попаданцем» зародила во мне несколько вопросов. И вот теперь я сижу на уроке трансфигурации и думаю мысль. И эта мысль не дает мне покоя вот уже несколько дней. «Кто я?»

Да, может показаться странным, задаваться столь… глупым вопросом. Но в моем случае — не все так однозначно.

Я — Гарри Поттер, мальчик, что приехал в школу колдовства Хогвартс? Или я — нерожденная тварь, а то и князь демонов, захвативший тело вышеупомянутого ребенка? Или — какая-то комбинация первого и второго? И как мне все это выяснить?

Внезапно меня вырвал из размышлений ментальный голос Гермионы, отошедшей «по техническим вопросам» в помещение, отмечаемое литерами «WC».

Оказалось, что вслед за ней вошёл смутно знакомый старшекурсник с Рейвенкло. Кажется, это был магглорожденный, хотя я и сомневаюсь. Не говоря уже о том, чтобы вспомнить его имя. Не уверен, что мне его вообще называли.

— Что ты тут делаешь? — спросила Гермиона. — Это — женский туалет!

— Я тут, на днях, осознал, что воспринимаю себя женщиной, — ответил этот урод. — И теперь буду посещать только женские туалеты! Правда, — он окинул мою девушку таким сальным взглядом, что у меня чуть было не началась изжога, — кажется, я воспринимаю себя не просто «женщиной», а самой настоящей лесбиянкой!

Взбесило меня просто мгновенно. Я прикоснулся к потоку черного Дхар, и провел его через пространство варпа, соответствующее сознанию этого... индивидуума. А потом продиктовал растерявшийся от такого хамства Гермионе ответ, который она не преминула озвучить.

— Думаю, тебе следует осознать, что на самом деле ты воспринимаешь себя кирпичным заводом. И немедленно открыть производство!

Резко усилившийся запах, перебивший даже стационарные дезодорирующие чары, показал, что доброму совету — последовали.

— Левикорпус! — теперь атаковала уже Гермиона.

«Лесбияна» перевернуло, и все «продукты», накопившиеся в его штанах потекли вниз. Мне даже стало жаль… домовых эльфов Хогвартса, которым все это безобразие теперь отстирывать.

Гермиона выкинула дурную скотину из женского туалета и отпустила нить связи. Подсматривать было бы… неправильно. Так что и я со своей стороны перевел нашу связь в состояние минимальной активности. Так что теперь я мог лишь опознать угрожающую девушке опасность, не более того.

К счастью, сигнала опасности так и не поступило. И через непродолжительное время мы уже вместе сидели на уроке трансфигурации. Сегодня Макгонагалл излагала нам основы трансфигурации из ничего. Пока что в качестве учебной задачи нам разъясняли создание из ничего неодушевленных предметов. Насколько я помню прошлый вариант, трансфигурацию из ничего растений Макгонагалл показывала нам перед самым третьим туром. А пока что — требовалось создать пластину с каким-нибудь красивым узором без какого бы то ни было исходного материала. Помнится, в прошлый раз это вызвало у меня немалые затруднения. Хотя… возможно, это связано было скорее с тем, что я не столько учился, сколько готовился к финальному испытанию Турнира… и если бы не Гермиона — то имел бы все шансы не сдать СОВ по этому предмету в следующем году. Но как-то обошлось. Так что сейчас основной проблемой было не столько техническая сторона выполняемого действия, сколько необходимость выбрать подобающий объект…

Н-да… Я получил наглядное подтверждение тому, что нельзя отвлекаться, когда погружаешься в магию. Я же размахивал палочкой, а сам в это время размышлял скорее о целостности и природе собственного существования. Так что с завершающим тактом заклятья передо мной грохнулась не просто каменная пластина с резным узором, но настоящий рунный камень.

Один взгляд на тайны инобытия погрузил меня в полноценный транс. Более того — я просто вылетел в варп, лишившись опоры в реальности материума. И, разумеется, мое появление в имматериуме — не могло не привлечь внимания. И оно привлекло. Десятки нерожденных тварей слетались ко мне, чтобы своим ихором загасить мое пламя. При нормальном переходе я предпринимал меры, чтобы остаться незаметным… Сейчас же мое сознание просто выбросило из материума, с шумом и грохотом. И, чтобы сохранить свою сущность, какой бы она ни была — пришлось сражаться.

Бой в имматериуме далек от того, каким его представляют себе смертные. Нет, можно, конечно, визуализировать его в виде схватки на клинках, или битвы сходящихся космических флотов, или как сталкивающиеся борт к борту галеры и галеасы, с пушечной пальбой и яростью абордажа. А можно — в виде стремительно изменяющихся каскадов математических абстракций высокого уровня. Но все это — лишь иллюзии разума. Реальный бой идет не так… Выжить. Навязать противнику ужасную истину реальности собственного существования. Разбить на части его иллюзии. И поглотить их.

Демонов было много. Но это были низшие. И их способность осознавать собственное существование, утверждать его Истину — была совершенно недостаточны, чтобы противостоять мне. Но главное — утверждая собственную Истину, я познавал ее.

— Chaos is an only true answer!* — возгласил я.

/*Прим. автора: «Хаос — единственно истинный ответ!». Предполагается, что Анрио произносит это на высоком готике*/

Ведь я понял главное: совершенно неважно, кем я являюсь для проявленной реальности: Гарри Поттером, вернувшимся в прошлое, Гарри Поттером, запутавшимся среди видений вероятного будущего, одержимым, демонхостом, или же князем демонов… Это совершенно неважно. Главное же — в моих руках Гермиона и Луна. Я изменил их Путь — а значит, какова бы не была моя природа — я не имею права отступить и отступиться.

К счастью, время в варпе — понятие сложное и неоднозначное. Так что вывалился я, пусть и весь залитый ихором, но практически в тот же момент, что и провалился в транс. И долгие часы битвы-познания остались не замечены МагКошкой. Но вот состояние моей одежды незамеченным остаться не могло.

— Мистер Поттер… — гневно вопросила наш декан, — …что это с Вами?

Я пожал плечами.

— Издержки чересчур успешного выполнения задания.

— Что Вы имеете в виду? — степень возмущения Макгонагалл плавно повышалась.

— Слегка отвлекся, и вместо простой пластинки с узором — получился артефакт, который помог найти ответ на мучивший меня вопрос, — спокойно ответил я.

— Дайте мне… — Макгонагалл протянула руку за материальным фокусом заклинания. Разумеется, к ней эта штуковина не попала, осыпавшись мелкой серой пылью. — Так… — выдохнула декан, окинув взглядом мой потрепанный вид. — Не буду уточнять: какие именно глубоко философские вопросы Вас так заинтересовали. Немедленно — в Больничное крыло. Мисс Грейнджер. Сопроводите мистера Поттера!

Я не стал объяснять, что залившая меня кровь серебристого цвета — вовсе не моя. Раз уж отпускают с урока — стоит пойти. Тем более, что состояние мое и вправду оставляло желать много лучшего. Все-таки атака демонов — это не то, что можно легко проигнорировать. И мы двинулись ко владениям мадам Помфри.

— Та-а-ак… — выдохнула колдомедик, появившаяся перед нами как бы не раньше, чем мы пересекли сигнальный контур на входе в Больничное крыло. — И как это вас угораздило?

— Не меня! — тут же открестилась Гермиона. — Только его.

— Вот сейчас и посмотрим.

В два взмаха палочкой мадам Помфри диагностировала магическое истощение и у меня, и у Гермионы. Впрочем, когда в Больничное крыло просочилось Луна, то, будучи отловлена и обследована — она также была признана магически истощенной. Вердикт колдомедика был однозначен: отдыхать, пить зелья, на занятиях даже не показываться до завтра. А желательно — и переночевать в Больничном крыле. Во избежание.

Разумеется, отказываться от исполнения рекомендаций квалифицированного колдомедика — никто даже не собирался. Так что, когда в больничное крыло заявился лично директор школы Хогвартс, он обнаружил меня сидящим в кресле (предоставленном мадам Помфри, а точнее — находящимся в ее распоряжении домовым эльфом), а девочек — уютно устроившимися у меня на коленях. Разумеется, совсем уж до неприличия дело не дошло, но вот обнимашки и поцелуи — однозначно присутствовали.

— Мистер Поттер! — признаться, у меня создалось впечатление, что Дамблдор скорее «вынужденно демонстрирует» неодобрение, чем на самом деле недоволен нашим поведением.

Девочки спокойно встали с моих колен, и отошли мне за спину. Я изобразил усилие, необходимое для того, чтобы встать… и вполне ожидаемо дождался взмаха рукой, разрешающего мне остаться сидеть.

— Мистер Поттер, — повторил Дамблдор, — я хотел бы знать: что за вопрос настолько заинтересовал Вас, что для его разрешения пришлось довести себя до такого вот… состояния?

— Я размышлял, кто я: мудрец, которому снилось, что он — бабочка, или бабочка, которой привиделось, что она — мудрец… — Дамблдор старательно изобразил непонимание. И я пояснил: — Я имею в виду, что не вполне однозначно, остаюсь я Анрио Поттером, или же, может быть, я — уже некий демон, захвативший тело, но скрывающий это даже от себя самого?

— О, это легко проверить, — фыркнул в бороду директор. Он вызвал одного из домовиков Хогвартса, и потребовал принести четвертый слева пузырек с третьей полки в его кабинете. Домовик исчез с легким хлопком, а потом — вернулся, протягивая директору фиал с прозрачной жидкостью. — Такими вопросами задавались даже магглы. И ответ давно известен. Святая вода. Протяни руку, — приказал мне Дамблдор. — Если ты — демон, или, хотя бы, одержимый — она обожжет тебя!

С этими словами директор капнул из фиала мне на тыльную сторону протянутой ладони.

— Вот видишь? Ничего не случилось. А значит, ты — это ты. А не «кто-то в твоем теле».

Признаться, удержаться от смеха мне было нелегко. Дамблдор настолько далек от маггловских дел, что не понял: капнутая мне на руку жидкость не повредила бы даже мелкому бесу. А демонетку — могла бы вовсе довести до самого настоящего оргазма. Просто потому, что «освятивший» воду священник — не верил! И вместо того, чтобы напрягать разум и душу в подвиге Веры — размышлял о том, какую епитимию назначить смазливой прихожанке, сколько раз и в каких позах. И хорошо еще, что даже в его буйном и нездоровом воображении не дошло до ситуации, требующей «обратного экзорцизма» (это когда демон приказывает «святому отцу» выйти из мальчика).

Похоже, что скрыть свое состояние мне от опытного педагога — не удалось.

— Сомневаешься? — спросил меня Дамблдлор. — Зря. На самом деле такие простые методы — одни из самых эффективных. Но, если хочешь, можно попробовать более сложные диагностические приемы, благо — мадам Помфри — здесь.

Признаться, меня серьезно встряхнуло. Я просто не подумал о таком варианте. Но сейчас отказываться от обследования — означало, по сути, признание… Правда, не уверен, можно ли это рассматривать как «вину», но не сомневаюсь, что директор будет воспринимать это именно так. В то время, как результаты обследования еще можно будет должным образом оспорить, или же интерпретировать. Так что согласие оказалось единственным вариантом.

Директор поручил очередному домовику доставить пергамент из своего кабинета, и тот приволок рулон, высотой раза в два больше его роста. Дамблдор взмахом палочки раскатал его на полу, и, дождавшись появления мадам Помфри, предложил мне встать в указанное им место. Сам же он занял другой фокус фигуры. Взмахи палочкой, катрены на серебряной латыни, линий, в хаотической порядке загорались и гасли… В какой-то момент перед глазами у меня потемнело…

В себя я пришел в кровати Больничного крыла. Луна и Гермиона обнаружились неподалеку, в таких же кроватях. К счастью — не «в обмороке», а просто так. Дамблдор же сидел рядом со мной на грубой трехногой табуретке.

— Вы поделитесь со мной результатами? — спросил я у Дамблдора.

— О, разумеется, — кивнул директор. — Все не так плохо, как, судя по всему, ты себе представил. Но и не так хорошо, как хотелось бы. Прежде всего, стоит сказать, что ты — это ты. Аниро Джеймс Поттер. По всей видимости, магия приняла твое страстное желание, и теперь это — твое официальное именование «по воле магии». И нет, — Дамблдор обратил внимание на мою вопросительно поднятую бровь, — это не говорит, что «магия — разумна». Если магия и обладает разумом, то такого уровня, что нам его никогда не осознать. И мы ей вряд ли интересны. Но скорее всего — такой сущности, как «разумная магия» — просто нет. Некоторые вещи происходят таким образом, что кажется, будто их производит кто-то, кто понимает, что делает. Квадратные волны, к примеру. Или Дорога гигантов. Также и в магии — клятвы, связи… все это издалека выглядит порождением разума. Но если приглядеться повнимательнее — становится понятно, что за всем этим просто нет никакого замысла. Просто игра природных сил.

Спорить я не стал. Вместо этого я задал вопрос по более интересующей меня теме.

— Директор, но Вы сказали, что в результатах обследования есть что-то нехорошее…

— Есть, — вздохнул Дамблдор. — Обследование показало, что на тебя долгое время оказывалось воздействие со стороны какой-то темной силы. И, скорее всего — даже не одной. Воздействие это то усиливается, то ослабевает, но, похоже, никогда не прекращается полностью. Так что будь осторожен. Темные силы коварны. Они могут представить врага — другом, а друга — врагом… Если следовать их мудрым, безо всякой иронии, советам — в итоге можешь обнаружить, что у тебя совсем не осталось друзей…

— Зацепка первая, — прозвенел в моем сознании голос Луны. - Всегда приятнее чувствовать себя не «дураком», а «обокраденным темными силами». А уж ситуаций, в которых подобное ощущение возникает — полным-полно. И, видимо, он надеется, что в таких случаях ты будешь списывать неудачи на голоса мозгошмыгов, а то и придешь к доброму взрослому за помощью.

— С трудом могу представить, — вздохнул я вслух, — как эти самые «темные силы» смогли настолько исказить мое восприятие, чтобы вместо слов помощи и поддержки от Рона Уизли я услышал брань и угрозы, причем не только в свой адрес, но и в сторону моих девочек!

— Увы, — вздохнул Дамблдор. — Юный Рональд и в самом деле оказался… не лучшим другом. Однако, среди тех, кто пошел за ним, были и те, кто искренне считали, что желают тебе добра… Возможно, тебе стоило бы пересмотреть отношение к ним…

— Возможно, — согласился я. И в самом деле, отношение можно и пересмотреть. В сторону ухудшения.

— Также я с облегчением отметил, что тебя, можно сказать, «на плаву» удерживают твои связи с девочками…

— «Связи»? — несколько деланно удивился я. — Ничего такого у нас не было! — и подтвердил свое заявление изменением цвета кожных покровов лица.

— Вот, когда «будет», — усмехнулся Дамблдор, — тогда ваши «связи» станут законным браком. По крайней мере — с точки зрения Магической Британии. Вот перед магглами, пожалуй, узаконить такие отношения — не получится… И, да… признаться, когда ты сказал мне о способах решения проблемы неугодной помолвки… Прости, но тогда я решил, что ты, Анрио, близок к падению во Тьму. Но теперь я должен признать, что заблуждался: установившиеся связи влияют на тебя, и буквально принуждают к собственному сохранению…

— Зацепка вторая, — прокомментировала теперь уже Гермиона. — По Дамблдору получается, что мы тебя «принуждаем». Реакция подростка в самом что ни на есть бунтарском возрасте должна быть немного предсказуема!

— А вот длинный овощ им всем по всей морде*, — отозвался я. — Принуждайте, сколько хотите. Я не возражаю.

/*Прим. автора: разумеется, Анрио использует английскую идиому*/

— В общем, Анрио… — Дамблдор вздохнул. — Будь осторожен!