Выжившие (джен)

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

Действия в главе разворачиваются: 20 сентября — 26 октября 1999

На следующей неделе стажеров плотно заняли техникой задержания и тактикой ведения боя. К приятному удивлению Гарри, каждое объяснение инструкторов ложилось на благодатную почву: он не только схватывал теорию на лету, но и без труда справлялся с новыми приемами. Сказались дополнительные часы занятий с профессором ЗОТИ в прошлом году, те уроки явно не прошли даром.

Причард остался доволен успехами подопечного. Следующим этапом стали основы следственной работы. Чтобы вникнуть в суть, Гарри изучил десятки отчетов по закрытым делам, по крупицам собирая понимание того, как строится последовательность действий, как фиксируются улики и на какие мелочи стоит обращать внимание. Чужой опыт помог уловить логику стандартного расследования, и вскоре Гарри почувствовал себя куда увереннее.

В пятницу после обеда Причард поинтересовался планами стажера на выходные.

— В воскресенье иду на квиддич, — ответил Гарри.

— На «Гарпий»? — уточнил Оуэн Харпер, чей рабочий стол располагался неподалеку.

— Да.

— Везунчик, — хмыкнул Оуэн. — Полагаю, ты теперь счастливый обладатель бессрочного абонемента на все их матчи?

— Не знаю, — Гарри пожал плечами, стараясь охладить пыл коллеги. — Пока мне перепало только на этот.

— Ты действительно можешь достать билеты? — с любопытством спросил Причард.

— Он близко знаком с одной из «Гарпий», — вставил Харпер таким многозначительным тоном, что ни у кого в кабинете не осталось сомнений в характере этого знакомства.

— Неужели? С самой Гвеног Джонс? — брови Причарда поползли вверх.

Гарри с ужасом воззрился на наставника. Капитану «Гарпий» было глубоко за тридцать, и такая перспектива его явно не прельщала.

— Нет, она новенькая. Еще даже на поле не выходила.

— А сам-то ты, Поттер, еще летаешь? — поинтересовался Харпер.

— В последнее время как-то не до того было. А ты?

— Тоже завязал. Хотя в школе мы с тобой неплохо гоняли. Было бы здорово собрать в отделе свою команду, как это сделали в других департаментах.

— Эм, ну да... Но мы ведь оба ловцы, — засомневался Гарри.

— Я и загонщиком могу, — Харпер одним махом отмел все возражения.

— Обычно матчи между министерскими командами проходят по воскресеньям, — подал голос Причард. — Учитывая ваш энтузиазм, придется искать запасных на все позиции.

— Вы тоже играете, сэр? — удивился Гарри.

— Только в шахматы, — признался Причард. — Но я очень люблю делать ставки.

* * *

В последнее воскресенье сентября, едва покончив с завтраком, всё семейство Уизли аппарировало в Западный Йоркшир, на стадион Илкли. Для них был зарезервирован целый ряд, и стоило им занять места, как вокруг предсказуемо начался ажиотаж. Гарри уже почти привык к этой неизменной плате за публичность: едва он появлялся на людях, как десятки глаз впивались в него, кто-то порывался завязать беседу, а кто-то робко протягивал перо для автографа. Поначалу это выбивало из колеи, но сейчас он научился просто не замечать лишнего внимания.

Гарри давно не присутствовал на матчах такого уровня и к своему удивлению обнаружил, что ждет свистка с мальчишеским нетерпением. Когда игра началась, он забыл обо всём: охрипшим голосом выкрикивал слова поддержки, вскакивал с места при опасных маневрах и аплодировал до боли в ладонях. В момент, когда «Гарпии» вырвали победу, он готов был прыгать от восторга вместе со всем стадионом. В глубине души Гарри понимал: не будь у него столь твердого намерения стать аврором, он наверняка попытался бы повторить путь Джинни.

Спустя полчаса она сама подбежала к нему — раскрасневшаяся, сияющая и абсолютно счастливая от того, что её команда пробилась в финал Кубка Лиги. Глядя на её торжествующую улыбку, Гарри окончательно убедился: его девушка нашла своё истинное призвание.

* * *

В следующий понедельник, переступая порог штаб-квартиры авроров, Гарри поймал себя на удивительном чувстве: он словно вернулся домой. Лица вокруг казались знакомыми, даже если он не всегда мог мгновенно вспомнить имена. Это всё еще немного смущало, ведь абсолютно каждый в этом здании знал его историю до мельчайших подробностей, но ощущение сопричастности перевешивало неловкость.

Рабочую неделю Причард решил начать с изучения досье. Он разложил перед Гарри несколько колдографий.

— Внимательно посмотри на этих персонажей, — голос наставника стал сухим и деловым. — Мы подозреваем, что они плотно практикуют черную магию, но прямых улик пока не хватает. Если судьба когда-нибудь сведет тебя с ними, будь предельно настороже. Я понимаю, ты в своей жизни сталкивался с экземплярами и похуже, но лишняя осторожность в нашем деле еще никому не вредила. Помни: они не побрезгуют использовать Непростительные. Вопросы?

— Все ясно, сэр. Постоянная бдительность! — не задумываясь, отозвался Гарри.

Причард на мгновение замер, внимательно вглядываясь в лицо стажера, а затем негромко спросил:

— Ты хорошо знал Грюма?

— Не очень, — признался Гарри после паузы. — Он охранял меня, когда мне было четырнадцать. Еще до того, как... исчезнуть.

— И ты знаешь, что с ним случилось на самом деле?

Гарри помедлил. Встревоженный взгляд наставника убедил его, что сейчас стоит быть откровенным, хотя бы отчасти.

— Незадолго до моего семнадцатилетия мне пришлось сменить место жительства. Орден решил подстраховаться: шестеро моих друзей выпили Оборотное зелье с моим волосом, чтобы Волдеморт не понял, за кем именно гнаться. Идея, кстати, была не моя.

— Неглупая затея, — оценил Причард.

— Но чертовски рискованная для тех, кто принял мой облик, — возразил Гарри.

— И для тебя самого тоже.

Гарри решил не вдаваться в детали того полета и продолжил:

— Но Волдеморт откуда-то узнал о плане. Он уже ждал нас в небе. Увидев семерых Поттеров с охраной, он рассудил, что Грюм — самый мощный боец, а значит, настоящий я должен быть именно с ним. Грозный Глаз погиб от Авады.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Наконец Причард медленно произнес:

— Полагаю, он предпочел бы именно такой финал — пасть в открытом бою с сильнейшим врагом, чем быть предательски убитым в подворотне бандой Пожирателей. По крайней мере, он до конца делал свою работу.

Гарри знал: что бы ни предпринял Волдеморт в ту ночь, убить его самого у Темного Лорда не вышло бы при всем желании. Но это ничуть не умаляло той суровой отваги, с которой Грюм до последнего выполнял свой долг. Он молча кивнул, подтверждая слова наставника.

— Это ты забрал его глаз? — внезапно спросил Причард.

Гарри снова кивнул, внутренне поражаясь: откуда столько людей в курсе его вылазки в Министерство? Неужели Амбридж в свое время додумалась привлечь авроров к расследованию кражи из своего кабинета?

— Я похоронил его в лесу, — уточнил Гарри. — Чтобы никто больше не смог использовать его как трофей.

Причард промолчал, но едва заметное одобрение в его взгляде сказало Гарри больше любых слов. Поттер снова сосредоточился на колдографиях, стараясь запечатлеть в памяти каждое лицо до мельчайших черточек.

— Послушайте, — в голову пришла внезапная идея, — а почему нельзя наложить Табу на Непростительные? Так мы бы мгновенно вычисляли тех, кто их применяет, разве нет?

— А как ты сам думаешь, почему мы этого до сих пор не сделали? — вопросом на вопрос ответил Причард.

Гарри с трудом скрыл раздражение. Он понимал, что наставник пытается включить педагога, но сейчас ему меньше всего хотелось играть в угадайку и чувствовать себя нерадивым учеником. За годы войны он привык принимать решения в одиночку и не привык расписываться в собственном неведении. Однако теперь, когда битва была окончена, приходилось принимать новые правила игры, какими бы утомительными они ни казались.

— Не знаю, — сухо бросил он.

Смириться с ролью ведомого было, пожалуй, сложнее, чем выучить десяток новых заклятий.

— Для чего вообще создается Табу? — терпеливо продолжил наводящую нить Причард.

— Чтобы отслеживать произнесение определенных слов.

— Верно. Но магия Табу не видит разницы между брошенным проклятием и словом, прозвучавшим в обычном разговоре. Это плодит бесконечное количество ложных тревог.

— Неужели люди так часто обсуждают Непростительные в быту? — усомнился Гарри.

— Мы ведь с тобой сейчас тоже не нарушаем закон, а просто беседуем. Вся страна до сих пор переваривает воспоминания о войне. Я не горю желанием врываться с отрядом в дома мирных волшебников в разгар семейного ужина только потому, что кто-то помянул старое.

Гарри ненадолго задумался, взвешивая контраргументы, и наконец заметил:

— Но когда мы просто болтаем, мы используем названия: Империус, Круциатус» или Убивающее заклятие. А Табу можно настроить на сами формулы — Империо, «Круцио или Авада Кедавра. Это ведь совсем другое дело?

— Ты только что это произнес, — подловил его Причард.

— Но мы же обсуждаем теорию!

— Вот именно. А теперь представь: какой-нибудь дядюшка Арчибальд в красках расписывает за ужином, как удирал от егеря, который орал ему в спину «Империо». И угадай, кто через секунду окажется на полу с заломанными руками? Я уже молчу о тех, кто поминает эти заклятия в своих эротических играх.

Гарри ошарашенно вытаращился на наставника.

— Что?!

— Да-да, именно так, — невозмутимо подтвердил Причард. — В рейтинге фантазий среднестатистического волшебника они идут сразу после магических наручников.

Этого определенно не было в той книге по обольщению, что Рон подарил ему на семнадцатилетие!

— И это еще цветочки, поверь, — добавил Причард, обрывая полет фантазии Гарри. — Главная проблема в том, что Табу — это лишь средство локации. Если маг окружил себя качественными защитными чарами, оно практически бесполезно.

— Вот в чем дело! — осенило Гарри. — Наши чары рассыпались в тот миг, когда я произнес «Волдеморт»!

— Вас выследили через Табу? — Причард подался вперед, явно заинтересовавшись.

— Да. Егеря буквально свалились нам на голову, хотя найти нас было невозможно.

— И как же тебе удалось вырваться? — наставник пытливо заглянул ему в глаза, оценивая реакцию подопечного на внезапную засаду.

— Не сразу. Помог домовой эльф, — уклонился от подробностей Гарри, не желая ворошить память о поместье Малфоев. — Но факт остается фактом: защита рухнула именно из-за произнесенного имени.

— Нет, само по себе Табу так не работает, — покачал господин Причард головой. — Значит, в него было вплетено дополнительное проклятие, разрушающее щиты. А это уже чистая черная магия, использовать которую министерским запрещено. Резюмируем: на выходе мы имеем гору ложных вызовов, а опытный темный маг обойдет ловушку в два счета — просто обновит защиту, выиграет время и ищи его свищи.

Гарри нахмурился, обдумывая услышанное.

— А где вообще проходит грань между светлой и темной магией?

— Неужели в школе об этом не рассказывают? — удивился аврор.

— Нет. Нас учили защищаться и просто перечисляли список того, что под запретом.

— Всё дело в намерении, Поттер. Есть заклинания, темные по самой своей природе, те же Непростительные. Ими невозможно пользоваться слегка, в них заложено желание убить, подчинить или причинить невыносимую боль. Казалось бы, чего проще — наложи Империус на каждого преступника, и в мире воцарится порядок. Но цена этому сломленная воля и абсолютная власть над личностью, что само по себе аморально. Поэтому нам приходится делать столько лишних движений и обходиться без грубого ментального насилия.

— А если использовать Империус во благо? Чтобы помешать кому-то причинить вред? — резонно возразил Гарри.

— Обычно всегда есть другой путь, — отрезал Причард. — Заклинание помягче, менее рискованное. Конечно, попадаются субъекты, заслуживающие самого сурового обращения, но правила не пишутся под исключения. Стоит тебе один раз позволить себе вольность, и ты начнешь тратить больше времени на раздумья: «а достоин ли этот конкретный мерзавец такой участи?» В итоге грань сотрется, и ты решишь, что ограничений нет вовсе. Именно поэтому Министерство берет на себя смелость решать за тебя, что допустимо, а что табу. Со светлой магией всё тоже не так однозначно: любое заклинание можно обернуть во зло. В каком-то смысле школьное определение самое точное: темные чары — это те, что под запретом.

— Даже если Министерство вдруг разрешит использовать черную магию? Или, наоборот, объявит её светлой? — не унимался Гарри.

— Когда это произошло в прошлый раз, ты ведь не сомневался, как поступить, верно?

Гарри почувствовал привычный укол неловкости. Многие верили, что он рисковал собой ради высоких идеалов и восстановления справедливости, но сам он долгое время считал, что им движет лишь жажда мести за родителей. Это уже позже, с подачи друзей, его личная вендетта превратилась в борьбу за правое дело.

— Но ведь всегда можно заявить, что мятеж против законного Министерства — это аморально, — заметил Гарри, чувствуя себя настоящим адвокатом дьявола.

— Я никогда не обещал, что делать выбор будет легко, — хмыкнул Причард. — Но пока можешь не забивать себе голову моральными дилеммами такого масштаба. Ты еще не так глубоко увяз во всём этом.

Вспоминая события последних лет, Гарри не был в этом так уж уверен, но решил не развивать неприятную тему.

— А почему чары, взламывающие защиту, причисляют к черным?

— Из-за их колоссальной мощи. Если цель, в которую ты целишься, окажется не защищена щитами, последствия могут быть катастрофическими для тебя самого. Выжить при такой отдаче можно лишь при условии, что твоя собственная магическая сила на порядок превосходит мощь заклинания.

Гарри тяжело вздохнул и снова опустил взгляд на колдографии, с которых и начался этот долгий разговор.

* * *

«Холихедские гарпии» в итоге взяли серебро Кубка Лиги. Несмотря на то что до заветного золота команде не хватило совсем чуть-чуть, всё семейство Уизли единодушно признало: матч выдался грандиозным, и им чертовски повезло увидеть его вживую.

Миссис Уизли и вовсе заставила всех присутствующих раскрыть рты от изумления, когда начала со знанием дела сыпать квиддичными терминами и разбирать по косточкам сложные маневры. Она даже устроила настоящую головомойку судье, который просмотрел явное нарушение со стороны «Паддлмир Юнайтед», лишив тем самым «Гарпий» последнего шанса на волевую победу. По мнению Молли, подопечные Гвеног Джонс «играли на порядок чище и техничнее».

— Представь, что начнется, когда Джинни выйдет в основном составе! — заговорщицки прошептал Рон на ухо Гарри. — Судьям лучше заранее обзавестись защитными чарами на случай, если «Гарпии» вдруг начнут проигрывать.

— Мне кажется, в этом случае загонщикам придется рисковать куда больше, чем обычно, — возразил Гарри с усмешкой.

— В любом случае, — хмыкнул Рон, — соперникам лучше держать ухо востро.

Межсезонную неделю Джинни провела на площади Гриммо. Первые пару дней Рон почти не видел друзей: Гарри и Джинни ударными темпами наверстывали упущенное время, наслаждаясь каждой минутой наедине. В будни, когда Гарри уходил в министерство, Джинни оставалась хозяйничать в доме. Она упоенно бездельничала или пропадала в магазинах, а спустя неделю внезапно предложила пригласить родителей на обед.

— Тебе вовсе не обязательно спрашивать моего разрешения, — пожал плечами Гарри.

— Вообще-то, это твой дом, — напомнила ему Джинни.

— Приглашай, кого захочешь. — Гарри на мгновение задумался о том, что еще нужно сделать, чтобы она наконец почувствовала себя здесь полноправной хозяйкой.

— А ведь забавно, — подал голос Рон. — Я как-то даже не думал о том, чтобы звать родителей в гости. Странно будет поменяться ролями.

— Особенно с Кричером в роли мамы, командующим на кухне, — резонно подметила Джинни.

— Можно подумать, ты сама умеешь готовить, — поддразнил её брат.

— У меня было время попрактиковаться. Но теперь я хотя бы уверена в одном: если мне когда-нибудь и предложат выйти замуж, то точно не из-за моих кулинарных талантов или страсти к домоводству.

Гарри предпочел не ввязываться в эту пикировку. Несмотря на всю ту нежность и теплоту, что связывали их сейчас, в глубине души он иногда сомневался, что замужество и тихая семейная гавань вообще когда-либо входили в грандиозные планы Джинни Уизли.

* * *

Вечер в компании родителей Рона и Джинни выдался на редкость содержательным. Гарри поймал себя на мысли, что в прошлое воскресенье им так и не удалось нормально пообщаться: вести серьезный разговор под аккомпанемент неугомонного малыша, требующего ежесекундного внимания, было задачей не из легких. Тем временем на кухне Молли с воодушевлением рассказывала о своем новом деле.

Выяснилось, что в последнее время она активно помогала семьям, вернувшимся в страну после вынужденной эмиграции. Первая война в свое время подкосила многие магические династии, а недавние события, как террор Министерства, рейды егерей и сама Битва за Хогвартс, оставили после себя пугающее число вдов, вдовцов и сирот.

Молли прикладывала все силы, чтобы обеспечить этим детям подобие нормальной жизни. По инициативе Министерства родилась идея организовать присмотр за ними и даже создать некое подобие начальных классов, где малышей учили бы базовым навыкам: чтению и счету. За основу решили взять модель маггловских школ. Молли взяла на себя непростую роль куратора — она вела учет и присматривала за теми, кто фактически был предоставлен сам себе, пока родители пропадали на работе.

— А как же сироты? — тихо спросил Гарри.

— Почти все магические семьи так или иначе связаны кровными узами, так что для каждого ребенка удалось подыскать опекунов среди родственников, — успокоил его мистер Уизли.

Гарри невольно подумал: если бы не злосчастное пророчество, его наверняка тоже пристроила бы к себе какая-нибудь порядочная магическая семья. Но, в конце концов, Дамблдор ведь всегда «желал ему только лучшего»...

— И кто же будет преподавать в этой новой школе? — поинтересовалась Джинни.

— Мы называем их учителями, дорогая, — поправила её мать. — За отбор кадров отвечает миссис Броклхерст, она сама работает в маггловской школе. У неё возникла блестящая идея: на первых порах привлечь магглов, знакомых с системой изнутри. Это даст нам время подготовить собственных специалистов из числа волшебников.

— Мам, а почему ты сама не пошла в учителя? — удивился Рон. — Ты же, считай, каждого из нас с нуля выучила.

— Это совсем другое, Ронни. Одно дело свои дети, и совсем другое класс, где сидит как минимум десяток учеников.

— Кроме того, — добавил мистер Уизли, — мистер Броклхерст поделился с нами любопытным наблюдением. Статистика показывает, что дети из семей маглорожденных зачастую подготовлены куда лучше наших: особенно это касается грамотности и математики. Это становится очевидным сразу по приезде в Хогвартс — их общий образовательный уровень на порядок выше. Именно поэтому мы решили перенять маггловский опыт для создания нашей первой начальной школы.

— Мы и вправду собираемся пригласить магглов в наш мир? — недоуменно переспросил Рон.

— Речь только о тех, у кого в семье есть волшебники и кто уже посвящен в нашу тайну, — пояснил мистер Уизли.

— Но… — Гарри чувствовал, что за этим кроется нечто большее, чем просто учебная программа. — Неужели дело только в общей подготовке?

Мистер Уизли тонко улыбнулся, сразу уловив суть сомнений Гарри.

— О полноценной отмене Статута секретности не может быть и речи. Однако тенденция такова, что по всей Европе магглы оставляют нам всё меньше жизненного пространства. Их численность растет колоссальными темпами, как, впрочем, и наша. Кингсли поручил мне составить прогноз на ближайшие двадцать лет, и вывод очевиден: если ничего не предпринять, наши миры будут соприкасаться всё чаще. Мы обязаны изучить их быт и научиться сосуществовать так, чтобы оставаться невидимыми. И чем больше наше базовое образование будет походить на их, тем бесшовнее пройдет этот процесс.

— Надеюсь, они не собираются превращать Хогвартс в подобие маггловской школы? — с ужасом в голосе воскликнула Джинни.

— Разумеется, нет, дорогая, — успокоила её Молли.

— Мы останемся магами, по-другому и быть не может, — добавил Артур. — Но нам по силам узнать о них больше: как они одеваются, как делают покупки. Зачем, к примеру, использовать каминную сеть или аппарировать в Хогсмид только ради фунта моркови? Наши соседи-магглы как-то справляются без таких сложностей.

— Но какой смысл в наших лавках, если мы всё будем покупать у них? — заволновался Рон.

— Рон, ни для кого не секрет, что после войны мы столкнулись с дефицитом товаров первой необходимости, — терпеливо объяснил отец. — Кингсли уже обратился к премьер-министру магглов за содействием в пополнении продовольственных запасов. Если волшебники начнут закупаться в обычных магазинах напрямую, это снимет огромную нагрузку с Министерства. Нам же стоит сосредоточиться на развитии того, что действительно уникально. Твоему бизнесу, Рон, точно ничего не грозит — ни один маггловский товар не сравнится с вашими вредилками.

— Кажется, у стирателей памяти прибавится работы, — задумчиво протянул Гарри.

— Как и у Сектора борьбы с незаконным использованием изобретений магглов, — подтвердил Артур. — Но иного пути нет. Рано или поздно нам придется жить бок о бок, и лучше подготовиться к этому заранее.

Для Гарри эти новости стали настоящим откровением. Было странно и даже немного пугающе осознавать, что привычный ему магический уклад скоро изменится. Да, в этом мире хватало своих изъянов и странностей, но это был его мир. Переход из серой реальности Дурслей в яркое пространство магии когда-то стал для него спасением, и он не был уверен, что хочет их слияния.

Когда Рон и Джинни начали наперебой возмущаться, как им будет неловко и дико регулярно выходить в «немагический» свет, Гарри мягко возразил:

— На самом деле, их мир не такой уж чужой. Рон, ты ведь часто бываешь у родителей Гермионы?

— Ну да, но я их знаю сто лет! — воскликнул тот. — И они в курсе, что я волшебник!

— Маскироваться под них, чтобы не выдать себя... — Джинни неуверенно покачала золой.

Гарри с удивлением отметил: несмотря на фанатичное увлечение мистера Уизли маггловскими вещицами и само присутствие Гермионы в их компании, в его друзьях живет столько недоверия ко всему «не-волшебному», что миссия Министерства кажется почти невыполнимой.

* * *

В конце недели Гарри, сияя от предвкушения, предложил Джинни:

— Мы сегодня вечером собираемся в баре — отметить моё первое небольшое повышение. Присоединишься?

— Нет, извини. Не думаю, что это хорошая затея, — ответила она, не поднимая глаз.

— Почему? Ребята отличные, к тому же ты сможешь поближе познакомиться с Викки и Элеонорой.

— Гарри, там все, кроме меня, будут аврорами.

— Ну и что? Нам разрешили приводить своих девушек, если есть желание.

— В том-то и дело. Мне неловко. Я не хочу идти туда просто «в качестве твоей подружки».

Гарри недовольно нахмурился:

— Уже в который раз мне кажется, что ты меня стыдишься.

— Гарри, я люблю тебя! — вспыхнула Джинни. — Но я не хочу вечно жить в твоей тени.

— В моей тени? — опешил он.

Джинни тяжело вздохнула и подошла ближе:

— Когда люди видят меня с тобой, они думают, что я обычная интриганка, которая пробралась в постель героя только потому, что я — сестра твоего лучшего друга.

— Ты преувеличиваешь! — искренне воскликнул Гарри, шокированный такой прямотой.

— Ты молод, знаменит, богат и влиятелен. А я пока никто. Я не хочу прослыть карьеристкой, выскочившей замуж за великого Поттера. Не хочу, чтобы наши дети когда-нибудь меня стыдились!

— Стыдились тебя? — Гарри едва не задохнулся от возмущения. — Но Уизли уважаемая семья!

— Уважаемая, но бедная, Гарри. Ты до сих пор этого не заметил?

Гарри на мгновение замолчал, пытаясь переварить услышанное, а затем медленно произнес:

— Джинни, в глазах толпы никто и никогда не будет равен Избранному.

— Я знаю. Но если для начала я стану «той самой Джинни из Гарпий», а не просто приложением к Поттеру — это уже будет победа.

— А если этого не случится? Ты меня бросишь?

Джинни замолчала, обдумывая ответ, и Гарри приготовился к худшему. Он начал понимать, почему общественное признание для неё не каприз, а вопрос выживания. «Если она так и не почувствует себя достойной, решит ли она, что нам не по пути?» — с тоской подумал он. Рону потребовались годы, чтобы найти своё место рядом с героем войны. Гарри вдруг осознал, что, возможно, ему самому придется искусственно держать дистанцию, чтобы дать близким пространство для роста.

— Дай мне три года, — наконец произнесла Джинни. — Три года, чтобы доказать всё себе и остальным. Если ничего не выйдет... что ж, по крайней мере, я попыталась.

— Три года, — эхом отозвался Гарри.

— Да. С того момента, как меня зачислили в «Гарпии». С того дня, как ты позвал меня в «Три метлы» отметить контракт.

Она заметно ссутулилась, словно на её плечи лег непосильный груз.

— Мне жаль, Гарри. С кем-то вроде Гермионы или просто с богатой наследницей у тебя не было бы всей этой глупой возни. С моей стороны было чистой наглостью надеяться стать тебе ровней, когда за душой ничего нет. Я это понимаю.

— Я уже считаю тебя ровней, — твердо отрезал Гарри. Глядя на неё, он поймал себя на мысли, что предпочел бы прежнюю, дерзкую и уверенную Джинни этой сомневающейся девушке. — И я верю в тебя. Ты заставишь их увидеть то, что я вижу уже сейчас.

Гарри был настолько выбит из колеи этим разговором, что хотел отменить встречу с коллегами, но Джинни настояла:

— Иди. Тебе нужно строить свою жизнь, заводить связи.

Ему пришлось признать её правоту. Эти посиделки помогали ему налаживать профессиональные контакты и постепенно стирать с себя клеймо живой легенды, превращаясь просто в аврора Поттера.

— Ступай, — мягко подтолкнула его Джинни. — А я загляну на ужин к родителям.

* * *

Джинни возобновила тренировки и уехала на базу «Гарпий». Следующие недели выдались для Гарри изматывающими — не столько морально, сколько физически. Теперь он дежурил наравне с опытными аврорами, что означало ночи и выходные, проведенные в стенах Министерства. Пришлось на ходу учиться планировать график и буквально выкраивать часы на сон. В редкие дни, когда Джинни удавалось вырваться домой, он старался создать уют и периодически менялся сменами с коллегами.

Благодаря этим подменам Гарри довелось поработать с самыми разными людьми. К своему сожалению, он заметил, что многие авроры в его присутствии вели себя подчеркнуто сдержанно, словно не понимая, какой линии поведения придерживаться с «национальным достоянием». На этом фоне он начал еще острее ценить ту прямолинейную доброжелательность, с которой относился к нему Причард.

В конце октября работа подкинула новое испытание. Их первый настоящий труп. Фосетт заглянула в офис с коротким распоряжением:

— Причард, Поттер. Колдомедик зафиксировал скоропостижную смерть, адрес у вас. Карты в руки.

— Едем на «Ночном рыцаре», — бросил Причард, сверившись с координатами.

Они вышли в неприметный тупик на одной из маггловских улочек и взмахом палочки вызвали фиолетовый трехэтажный автобус.

— Кстати, а что в итоге стало со Стэном Шанпайком? — полюбопытствовал Гарри, когда они устроились в салоне.

— Азкабан, — лаконично отрезал наставник.

— Значит, он всё-таки был Пожирателем? — удивился Гарри. Он до последнего верил, что болтливый кондуктор просто попал под Империус, в том числе и в ту ночь в небе над Литтл Уингингом.

— Понятия не имею, — честно признался Причард. — Когда его взяли в первый раз, он всё отрицал — впрочем, как и все остальные. Но после пары месяцев в этой дыре ты перестанешь верить даже собственной матери. — Он вдруг поморщился. — Извини, парень. Просто оборот речи.

— Ничего.

— Кто знает, как там было на самом деле. Но когда Пожиратели захватили Азкабан, Шанпайк ушел вместе с ними.

— А разве у него был выбор?

— Знаешь, некоторые люди соображают быстрее других, когда нужно искать альтернативы. Всегда есть те, кто, не будучи законченными мерзавцами, просто оказываются не в то время и не в том месте. Наша задача — использовать любые ресурсы. Иногда залезть в самое пекло — выход, но порой достаточно просто вовремя шепнуть нужную информацию правильным людям. Такие «полезные единицы» были у нас и среди егерей, и даже во время Битвы за Хогвартс — там-то Шанпайк и засветился. В его случае сомнений у следствия не возникло: свидетелей того, что он сражался на их стороне, хватило с избытком.

— Мы допрашивали людей прямо на месте, — подтвердил Причард.

— Конечно. Как бы еще мы могли предъявить обвинения, не имея на руках прямых доказательств?

— Просто… у меня никто ничего не спрашивал. И у моих друзей тоже.

— Вас оставили в покое по прямому приказу министра, — лаконично пояснил наставник.

Гарри не нашелся что ответить, и в этот момент с оглушительным грохотом вынырнул «Ночной рыцарь», так что любой разговор стал невозможен из-за бешеной тряски и дребезжания салона.

Дом, перед которым их высадили, больше напоминал уютное маггловское поместье: добротный тесаный камень в стиле Тюдоров. На стук им открыл пожилой мужчина лет шестидесяти; его лицо казалось серым и безжизненным от горя.

— Отдел авроров, — представился Причард. — Мы по поводу кончины миссис Элеанор Ригби.

— Я её муж, — глухо отозвался тот, пропуская их внутрь.

— Примите наши соболезнования, сэр. Мы можем осмотреть тело?

Они прошли в просторную спальню. На широкой кровати, облаченная в простую ночную сорочку, лежала мертвенно-бледная женщина. Специалист в зеленой униформе сосредоточенно водил над ней волшебной палочкой, выписывая сложные диагностические петли. Муж покойной, пробормотав извинения, поспешно вышел. Было видно, что зрелище для него невыносимо. Авроры терпеливо ждали вердикта.

— Корень асфоделя, — кратко бросил колдомедик. — Доза небольшая, но для её слабого сердца этого хватило с избытком.

— Требуются дополнительные обследования? — уточнил Причард.

— Только если вы дадите официальный запрос.

— Посмотрим. Наложите заклятие сохранения и пока придержите разрешение на захоронение. До особого распоряжения.

— Будет сделано.

Гарри последовал за наставником на кухню, где мистер Ригби застыл над чашкой остывшего чая, глядя в никуда. Причард присел напротив.

— Мистер Ригби, ваша супруга скончалась от передозировки асфоделем. Она принимала его на постоянной основе?

— Да... у неё были нервные расстройства. Зелье выписал наш семейный колдомедик.

Причард пометил имя врача в блокноте и продолжил расспросы о других препаратах, хранившихся в доме.

— Нам необходимо сверить все зелья, которые есть в наличии. Это стандартная проверка, ничего личного.

Мужчина машинально кивнул, а затем, словно очнувшись, внимательно посмотрел на незваных гостей. Его глаза расширились, когда он наконец узнал Гарри.

— Но… я не понимаю… неужели всё настолько серьезно, раз сам…

— Прошу вас, сэр, — мягко, но твердо перебил его Причард. — Повторяю: процедура стандартная. Стажер Поттер недавно поступил в Академию авроров, так что его присутствие здесь — часть обычного дежурства, не более того.

Мистер Ригби перевел взгляд на Гарри. Тот неловко, почти извиняющеся улыбнулся.

— Мне жаль, что наше знакомство произошло при таких печальных обстоятельствах, мистер Ригби.

— Моя жена… она восхищалась вами, — прошептал мужчина, разделяя смущение юноши.

— Нам нужно работать, — прервал затянувшуюся паузу Причард. Он вернулся в спальню и, кивнув в сторону соседней двери, бросил Гарри: — Твоя зона — ванная комната. Проверь всё до последней склянки.

Гарри знал, чего от него ждут. На прошлой неделе он вместе с другими стажерами освоил чары профессионального поиска и еще тогда подумал, что они здорово пригодились бы в лесах, когда они охотились за хоркруксами. Также они выучили заклинания утаивания и узнали, как с помощью магии просканировать стены. В ванной не оказалось ничего подозрительного. На бортике и в туалетном шкафчике ровными рядами стояли флаконы с зельями. Гарри тщательно сделал слепок комнаты в двух состояниях — естественном и под воздействием проявляющих чар.

Причард тем временем методично осматривал спальню. Затем они вместе обыскали гостиную и кухню. Гарри было невыносимо неловко работать под пристальным, полным боли взглядом мужа погибшей. Они как раз заканчивали, когда в дом вошла женщина лет тридцати, а следом за ней плачущие мужчина и маленькая девочка. В этот момент Гарри захотелось испариться как можно быстрее. Через несколько минут женщина немного пришла в себя и поинтересовалась, что этот незнакомец и Гарри Поттер делают в доме её родителей. Причарду пришлось в очередной раз кратко всё разъяснять. Гарри поймал себя на мысли, что работать в присутствии людей, раздавленных горем, — задача едва ли не сложнее, чем любая дуэль.

Они покинули дом с сумкой конфискованных предметов.

— Все нормально? — спросил Причард, когда они вышли на улицу.

— Да, просто… Нам действительно нужно было всё это делать? Очевидно же, что случай — обычная ошибка колдомедика.

— Я знаю, что поначалу это всегда трудно, но ты привыкнешь, как и я. В чем-то ты прав: часто мы сталкиваемся со смертями по естественным причинам или по неосторожности. Поэтому важно уметь разговаривать с семьями и делать свою работу быстро, чтобы не тревожить их больше необходимого. И запомни: никогда не произноси при них слов «труп» или «тело». Для них это всё еще жена или мать.

— Ладно, — кивнул Гарри, удивляясь, как Причарду удается сохранять такое спокойствие.

— Вот и хорошо. Знаешь, что мы будем делать дальше?

— Да. Возвращаемся в офис и исследуем конфискованное. Отмечаем подозрительное для передачи в лабораторию Святого Мунго. Затем навестим колдомедика, который выписал рецепт, и аптекаря, который продал зелье.

— Прекрасно, парень. Осталось только вызвать «Ночного рыцаря».

Вернувшись в штаб-квартиру, они приступили к осмотру флаконов. Гарри получил краткий курс продвинутого зельеварения: аврор обязан определять обиходные составы по цвету, запаху и плотности. Причард немного деморализовал стажера, заметив, что для самостоятельных экспертиз требуется года два-три практики. Гарри всем своим существом ощутил нависшую над ним строгую тень профессора Снейпа.

В данном случае ничего подозрительного не выявили, и дополнительный осмотр потребовался только для того самого зелья, что стало причиной смерти. Они отправили пакет через каминную сеть в Святое Мунго, а затем отправились на поиски колдомедика. Это оказалось непросто: врач как раз был на выездах. Оставив его секретарю срочное сообщение, напарники переместились в Хогсмид, чтобы уточнить состав зелья у аптекаря.

Гарри с удивлением обнаружил, что там работает Невилл. Как выяснилось, злосчастное снадобье для мистера Ригби готовил не он, а его коллега. Тот без лишних вопросов предоставил точный рецепт и подтвердил, что женщина была их постоянной клиенткой. Гарри и Невилл тепло попрощались, пообещав как-нибудь встретиться и позавтракать вместе.

Затем они наконец встретились с колдомедиком, но не узнали ничего нового — его версия полностью подтверждала слова остальных.

— И что теперь? — спросил Причард, когда они вышли от врача.

— На первый взгляд, она просто приняла двойную дозу. Теперь нужно выяснить, не помог ли ей кто-то это сделать.

— Верно. Что еще?

Гарри беспомощно покачал головой.

— А деталь есть. Изготовитель сообщил, что у этого зелья очень сильный специфический запах. Это значит, его нельзя было подмешать в другой напиток незаметно. Погибшая выпила его в чистом виде.

— Её заставили?

— Если бы на теле были следы насилия, колдомедик бы это заметил. Значит либо под угрозой, либо под Империусом. Не стоит исключать и Обливиэйт. При расследовании подобных дел мы часто сталкиваемся с тривиальными мотивами: семейные ссоры или выгодное наследство. Но доказать это крайне сложно, почти невозможно.

— Значит, расследования не будет?

— Кто знает. К тому же, они выглядят вполне дружной парой, а супруг может оказаться в три раза богаче жены. Быть может, никакого убийства и не было.

Дело было закрыто через три дня. Совершенно обычная пара, скромное состояние, а анализы в Мунго не выявили в зельях ничего постороннего. Гарри составил протокол под руководством наставника и закончил его простой фразой: «наступившая в результате отравления смерть произошла вследствие несчастного случая».