Выжившие (джен)

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

Действия в главе разворачиваются: 3 мая 1998

— От этой палочки больше тревог, чем толку, — негромко произнес Гарри.

Он отвернулся от портретов. Сейчас все его мысли занимала лишь кровать с пологом в башне Гриффиндора и надежда на то, что Кричер сможет принести ему туда пару бутербродов.

— Я, честно говоря, сыт тревогами до конца жизни.

Судя по взглядам, Рон и Гермиона были с ним полностью согласны.

— Хорошо, — Гарри почувствовал, как с плеч наконец спало тяжелое бремя. — Как насчет легкого перекуса в нашей старой спальне? Я, признаться, едва на ногах стою.

Рон покачал головой и отвел взгляд.

— Мне нужно домой, — прошептал он так тихо, что друзья едва расслышали.

Гарри смущенно потупился. Как он мог забыть? Рону сейчас необходимо быть с семьей, разделить их общее горе перед долгими днями прощаний.

— Конечно, — поспешно отозвался он. — Мы пойдем с тобой.

Они спустились в Большой зал и сразу заметили перемены: семья Уизли уже ушла, как и большинство тех, кто уцелел в битве или отделался легкими ранами. Зал теперь напоминал филиал Больничного крыла. Преподавательский стол исчез, а на его месте появилось огромное полотно, за которым (Гарри понял это мгновенно) устроили импровизированный морг.

Пока они в нерешительности замерли, выбирая путь, из дальнего угла призывно замахал рукой Гораций Слагхорн. Профессор не стал ждать и сам поспешил к ним навстречу.

— Вас ждут в «Норе», — объявил он. — Артуру едва удалось уговорить жену не разносить на куски то, что осталось от школы. Но Молли велела, чтобы вы немедленно отправлялись домой.

— Спасибо, сэр, — вежливо ответила Гермиона. — Мы здесь больше не нужны?

— Вы и так сделали более чем достаточно, — мягко улыбнулся Слагхорн. — Из святого Мунго прибыла помощь. Я и сам собирался немного отдохнуть, да и профессор Макгонагалл вот-вот вернется. Так что поспешите! Не имею ни малейшего желания объясняться с твоей матерью, Ральф. Кто бы мог подумать, что крошка Пруэтт станет такой грозной дамой!

— Его зовут Рон, — уже без тени любезности поправила его Гермиона.

— Да-да, Рон, — рассеянно кивнул Гораций. — Можете воспользоваться камином, его на сутки подключили к общей сети.

За шаг до того, как исчезнуть в изумрудном пламени, Гарри обернулся к декану Слизерина:

— Тело профессора Снейпа осталось в Визжащей хижине.

На мгновение он замер, раздумывая, не стоит ли прямо сейчас открыть правду о той роли, которую сыграл Северус в этой войне. Но усталость взяла верх: он был слишком истощен для долгих признаний. Гарри четко произнес адрес и шагнул в огонь.

В предрассветный час «Нора» встретила их непривычной, почти гнетущей тишиной. На кухне не было ни души, лишь на столе белела короткая записка:

«Пирог в холодильнике. Поешьте и сразу в постель!»

Рон слабо, вымученно улыбнулся и побрел наверх. Гермиона остановилась у комнаты Джинни, коротко махнула друзьям рукой и скрылась за дверью. Гарри порывался зайти к ней, чтобы узнать, как она, просто увидеть ее лицо, но вовремя сдержался и последовал за Роном на следующий этаж.

Едва добравшись до комнаты, они рухнули на расстеленные на полу матрасы. Сон накрыл их мгновенно, прежде чем они успели даже снять ботинки.

* * *

Гарри проснулся около шести часов вечера от того, что Рон неловко пытался через него переступить. Недовольно буркнув что-то под нос, Гарри с жалобным стоном отвернулся к стенке, пытаясь снова провалиться в забытье. Но сон не шел — видимо, пора было вставать, да и желудок уже настойчиво требовал еды.

Он спустился на кухню. Рон как раз расправлялся с внушительным завтраком. Очень бледная Джинни, судя по всему, уже поела, но, заметив Гарри, она улыбнулась и указала на пустой стул рядом. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляд, просто радуясь тому, что оба остались живы. Миссис Уизли поставила перед Гарри тарелку с яичницей и беконом. С виноватым видом он отвернулся от Джинни и принялся за еду.

— Что вы собираетесь теперь делать? — спросила она.

— Найти новую палочку, — проворчала Гермиона. — Не собираюсь больше пользоваться этой…

Она не стала произносить вслух нелицеприятный эпитет, вертевшийся на языке, но когда все взглянули на миссис Уизли, то сразу поняли, как именно Гермиона хотела назвать Беллатрису Лестрейндж.

— Потом поеду в Австралию за родителями, — продолжила она. — А дальше надеюсь вернуться в Хогвартс и сдать ЖАБА.

— Хорошая идея, — хрипло согласилась Молли. — Нужно думать о будущем.

Гарри внимательно посмотрел на неё: глубокие мешки под глазами, землисто-серый цвет лица, пустой взгляд. Казалось, все её силы уходили лишь на то, чтобы вести себя как обычно.

— Я не вернусь в Хогвартс, — твердо сообщил Рон. — Мне уже восемнадцать, я хочу устроиться на работу.

— Но тебе для этого нужны результаты экзаменов! — машинально запротестовала мать.

— Вообще-то, мам, Фред и Джордж прекрасно обходились и без… — Рон в ужасе замолчал.

Лицо миссис Уизли окаменело. Она прикрыла глаза, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Джинни низко склонила голову. Гарри и Гермиона застыли, так и не опустив вилки. Тишина становилась невыносимой, пока Гермиона неуверенно не спросила:

— А где Джордж?

— Он еще спит, — убито прошептала миссис Уизли. — Я вчера дала ему зелье сна без сновидений.

Она отвернулась к раковине, и её плечи заметно затряслись.

— А ты, Гарри? — поинтересовалась Джинни, резко вскидывая подбородок, словно отказываясь сдаваться отчаянию.

— Я еще не думал об этом, — осторожно ответил он.

Решение Рона выглядело соблазнительным, но Гарри понимал, что сейчас не лучшее время для планов. Неожиданно он вспомнил, что у него тоже есть обязательства, почти семейные.

— Мне нужно сегодня повидаться кое с кем.

Они как раз заканчивали завтрак, когда в кухню шаткой походкой вошел Джордж. В нем теперь с трудом можно было узнать прежнего неунывающего шутника: вместо улыбки безжизненная маска. Молли быстро подошла к сыну и обняла его. Остальные решили оставить их наедине и поспешно выскользнули из кухни.

Чуть позже Гарри стоял в душе, изучая свое отражение в зеркале. Лицо и тело были покрыты царапинами и едва зажившими ожогами. Он откинул челку, чтобы внимательнее осмотреть лоб. Шрам был на месте, но он побледнел и стал тоньше, а от вчерашнего воспаления не осталось и следа. Гарри провел пальцем по неровной поверхности зигзага, но не ощутил ни боли, ни покалывания. С тихим удовольствием он подумал, что теперь шрам уже никогда его не потревожит.

* * *

В гостиную они спустились вчетвером. Гарри зачерпнул горсть летучего пороха и, присев на корточки, бросил его в камин. Андромеда ответила мгновенно и без малейших колебаний пригласила их войти.

Когда ребята вывалились из камина, она уже встречала их с младенцем на руках. Гарри замер, рассматривая её: теперь он был уверен, что больше никогда не спутает Андромеду Тонкс с Беллатрисой Лестрейндж. У Андромеды были темно-русые волосы с проседью, а на лице застыло выражение болезненного достоинства — именно оно и отличало её от старшей сестры.

Гарри смущенно улыбнулся. Не зная, как правильно выразить соболезнования, он решил начать с самого простого:

— Мы еще не знакомы с Тедди.

С грустной улыбкой Андромеда протянула ему теплый сверток. Гарри инстинктивно попятился, наступив Джинни на ногу. Он еще ни разу в жизни не держал младенцев и не ожидал, что его первенцем станет крестник. Рон издал тихий смешок, за что тут же получил от сестры чувствительный тычок в бок. Понимая, что отступать некуда, Гарри мужественно протянул руки. Когда головка ребенка прислонилась к его плечу, он машинально приподнял локти, боясь, что малыш выскользнет. Андромеда показала, как правильно поддерживать Тедди, и наконец отступила.

— Прошу вас, входите, — тоном, не терпящим возражений, она пригласила их в комнату и указала на мягкие кресла.

Рон и Гермиона подошли ближе, а Гарри так и остался стоять у камина, не смея пошевелиться.

— Тебе лучше сесть, — с легким смешком посоветовала Гермиона. — Так Тедди будет не так высоко падать.

Гарри окинул её недовольным взглядом, но осторожно подошел к креслу и медленно присел. Гермиона оказалась права — стало спокойнее. Он немного расслабился, хотя всё еще ощущал некоторую тревогу, исходящую от спящего крохи. С виду тот был обычным щекастым младенцем, если не считать фиолетового хохолка на макушке. Вдруг Тедди открыл глаза, и Гарри заметил, как его радужка медленно меняет цвет с голубого на желтый.

— У него всегда так меняются глаза? — шепотом спросил он.

— Нет, только когда он удивлен или находит что-то новое, — с нежной улыбкой пояснила Андромеда.

Малыш активно зашевелил ручками.

— Привет, Тедди! Приятно познакомиться, я — Гарри. Надеюсь, мы будем часто видеться.

В ответ Тедди невозмутимо срыгнул молоком. Слюнявчик немного спас положение, но, к несчастью, кое-что всё же попало на чистую мантию. Хорошо еще, что та принадлежала не Гарри, а Рону.

— Кто-нибудь еще хочет познакомиться? — с мольбой в голосе спросил «осчастливленный» крестный.

Джинни сжалилась и уверенно, будто проделывала это сотни раз, забрала у него Тедди. Она нежно вытерла ему рот и принялась укачивать. Гарри оставалось только удивляться её сноровке — видимо, сказывался опыт жизни в большой семье Уизли.

— Рада, что с тобой всё в порядке, — произнесла Андромеда, глядя на Гарри. — Дора и Ремус очень за тебя беспокоились.

— Мне… мне очень жаль… — пробормотал он, снова чувствуя вину за то, что выжил.

Но прямой, тяжелый взгляд женщины не дал ему уйти в самобичевание.

— Каждый из нас отдал всё, что мог, — твердо ответила она, переводя взгляд на рыжих Уизли. — Главное, что мы победили. Теперь мой внук сможет войти в Хогвартс с высоко поднятой головой.

— Он просто чудо, — прошептала Гермиона, глядя на засыпающего Тедди.

— Странное чувство: я вижу вас впервые, — заметила Андромеда, разглядывая Гермиону, — но Дора и зять столько о вас рассказывали, что мне кажется, будто я знаю вас целую вечность. Кстати, какие у вас планы на будущее?

Гарри с ужасом понял, что теперь этот вопрос станет его тенью на ближайшие месяцы. Но сейчас это была самая безопасная тема из возможных.

— Мы продолжим учебу в Хогвартсе, — решительно ответила за всех Гермиона.

— Хороший способ вернуть жизнь в привычную колею, — согласилась Андромеда. — К тому же в замке вам будет проще скрыться от тех, кто захочет использовать вашу известность.

Последняя фраза пробудила в Гарри неожиданный интерес к учебе. Идея переждать в замке, пока всё утрясется само собой, показалась ему очень заманчивой. Особенно если рядом будет Джинни.

Разговор плавно перетек на новости: назначение Кингсли, освобождение магглорожденных из Азкабана, нехватку палочек. Спустя полчаса ребята решили, что пора и честь знать. Джинни бережно передала уснувшего Тедди бабушке, и, бросив последний взгляд на крестника, они вчетвером исчезли в зеленом пламени камина.

* * *

Когда они вернулись в «Нору», Молли уже вовсю гремела сковородками.

— Надеюсь, Артур и Перси не слишком задержатся, — обеспокоенно заметила она. — Хотя дел в Министерстве сейчас столько, что не удивлюсь, если они пропустят ужин. Джордж на улице с Ли — смелый мальчик этот Ли, что и говорить... Чарли в Хогвартсе: по радио передали, что Хагрид ищет добровольцев выхаживать раненых существ. Билл и Флер сегодня вряд ли заглянут. Джинни, милая, поможешь мне с овощами?

Джинни поморщилась, но перечить матери не стала. Из женской солидарности вызвалась помочь и Гермиона, предварительно ухватив за локоть Рона, который уже нацелился на выход. Гарри ничего не оставалось, как присоединиться к отряду поварят — его ждали горы фасоли и картофеля.

Управились быстро. Праздно послонявшись по дому, ребята решили выйти на свежий воздух. Некоторое время они стояли в тишине, каждый в своих мыслях, пока Джинни не воскликнула:

— Только посмотрите, в каком ужасном состоянии сад!

И вправду: пока Уизли скрывались у тетушки Мюриэль, гномы, воспользовавшись отсутствием хозяев, размножились в невероятном количестве.

— Мама пока просто не заметила, — рассеянно проворчал Рон. — Нет ни малейшего желания провести завтрашний день, вышвыривая их за забор.

— Не ной, — отрезала Джинни. — В последние месяцы мама тебя особо не нагружала.

— Видимо, у тетушки Мюриэль было не слишком весело, — посочувствовала Гермиона.

Джинни едва не подпрыгнула, наконец-то получив возможность выплеснуть всё, что думала об этой поездке:

— И не говори! Настоящий кошмар. Уж лучше бы я вернулась в Хогвартс к этим уродам!

— К кому? — не понял Гарри.

— К мерзким Кэрроу! Отвратительные, тупые, злобные типы! — выплюнула Джинни. — Но, учитывая характер тетушки Мюриэль и её страсть к сплетням, я ничего не потеряла. Пора было это прекращать, они с мамой совсем не уживались. Что вам стоило напасть на Хогвартс пораньше?

— Мы не напа… — начал было Гарри.

— Эй! Мы там вообще-то не в игры играли! — возмутился Рон, которого задели сетования сестры.

— Чем бы вы там ни занимались, я предпочла бы быть с вами, — сухо отрезала Джинни. — Ах, ну да, я же еще маленькая.

Последние слова она произнесла с такой горечью и яростью, что Гарри стало не по себе. Он надеялся, что Рон или Гермиона вмешаются, но друзья предпочли тактично ретироваться.

— Рон, пойдем посмотрим, во что гномы превратили огород, — Гермиона решительно схватила того за руку и утащила за дом.

Гарри тоскливо проводил их взглядом. Помощи ждать было неоткуда.

— Я беспокоился за тебя и не хотел, чтобы ты пострадала, — попытался защититься он.

— Мне шестнадцать, и я умею за себя постоять! Я думала, что уже доказала это.

— Я знаю, что ты сильная. Но твоя мама…

— Не впутывай маму! — вспыхнула она. — Если бы ты действительно её слушал, ты бы никогда не взял с собой Рона и Гермиону!

— Послушай, Джинни, я понимаю, как тебе было тяжело. Ты поступила невероятно смело, когда пошла в Сопротивление и пыталась забрать меч из кабинета Снейпа. Я правда скучал. Я часто смотрел на Карту, чтобы узнать, где ты. Мне хотелось, чтобы ты была рядом, но… я не мог рассказать всего. Дамблдор велел не доверять тайну никому, кроме Рона и Гермионы.

— Очень практично! — язвительно бросила она. — И вчера ты не выглядел особо радостным, когда увидел меня. Ты уверен, что вообще скучал?

— Джинни, ну в самом деле, Волдеморт…

— Нет, Гарри. Теперь послушай меня. Никогда не смей считать меня девчонкой, которую нужно оберегать. Никогда больше не говори, что не можешь взять меня с собой, потому что это «опасно». Я знаю, что я не Мальчик-Который-Выжил. Знаю, что мне не сравниться с Гермионой. Но если ты позволяешь Невиллу или Луне сражаться рядом, то не смей прогонять меня. Иначе я не хочу быть твоей девушкой!

Гарри замер, пораженный этим пламенным монологом. Аргументы разом вылетели из головы. Не к месту подумалось, что сейчас, с пылающим взглядом и раскрасневшимися щеками, Джинни невероятно красива, но это лишь окончательно лишило его красноречия.

Спасение пришло в виде голоса миссис Уизли:

— Дети! Ужин готов!

— Пойдем, — поспешно выдавил Гарри.

Джинни одарила его взглядом, полным гнева и разочарования, поджала губы и, резко развернувшись, убежала к дому.

Когда Гарри вошел в кухню, он услышал лишь яростный перестук каблуков по лестнице. Решив не рисковать встречей в ванной, он принялся мыть руки прямо здесь, на кухне. Резкая смена настроения Джинни сбивала с толку, хотя он тут же вспомнил себя после гибели Сириуса — его самого тогда бросало из крайности в крайность.

— Эй, Гарри! Твои руки уже блестят, сколько можно их тереть? — раздался голос Рона.

Гарри очнулся: он так сильно задумался, что ожесточенно намыливал ладони уже по пятому кругу. Он поспешно уступил место друзьям, старательно избегая испытующего взглядя Гермионы.

Когда все устроились за столом (Джинни демонстративно села как можно дальше от Гарри), на кухню вошли Джордж и Ли.

Весь ужин миссис Уизли пересказывала новости, услышанные по радио. Утром новый министр отменил все дискриминационные законы о чистокровности. Это решение вызвало протесты среди оставшихся чиновников, но его поддержали сотни магов, требовавших вернуть им палочки. По Независимому магическому радио объявили, что всем пострадавшим нужно оставить свои имена и ждать извещения — заявления обещали рассмотреть в кратчайшие сроки.

Тем, кто бежал из страны, разрешили вернуться и немедленно приступить к работе. Нужно было как можно скорее открыть лавки и восстановить график социальных служб. Всех колдомедиков направили в больницу Святого Мунго — помогать раненным в Битве и тем, кто выжил после заключения в Азкабане.

— Я собираюсь зачитать эти новости в вечернем выпуске «Поттеровского дозора», — сказал Ли. — Один эфир я провел в полдень и буду продолжать, пока нас не услышат все беженцы.

— Мы слышали твою передачу пару месяцев назад, — с энтузиазмом подхватил Гарри. — Это было здорово! Мы давно так не смеялись, хотя обстановка, мягко говоря, не располагала.

— Это была наша общая идея, — скромно ответил Ли, кивнув на Джорджа.

Тот, казалось, не слышал ни слова. Он подпер голову рукой и уныло ковырялся вилкой в тарелке.

— Тебе нужно поесть, милый, — грустно вздохнула Молли. — Нужно жить дальше… — её голос дрогнул.

— Сегодня в эфире я буду говорить о Фреде, Ремусе и Тонкс, — хрипло произнес Ли. — Не хочешь выйти со мной на связь, Джордж?

Тот покачал головкой, даже не подняв глаз.

— Тебе не обязательно говорить, мне просто хотелось бы, чтобы ты был рядом, — предпринял еще одну попытку Ли.

Джордж продолжал чертить круги вилкой по тарелке. Когда стало ясно, что он не ответит, миссис Уизли поспешно спросила, кто хочет десерт.

Через полчаса, когда Ли уже собирался уходить, в камине взметнулось пламя и оттуда появился изрядно осунувшийся мистер Уизли.

— А вот и ты, дорогой! Садись скорее, на тебе лица нет, — всполошилась Молли. — Совсем неблагоразумно возвращаться так поздно, ты же почти не спал.

— Кингсли вообще не смыкал глаз, и он всё еще там, — возразил Артур. — Дел выше крыши.

— Оставь это молодым, Артур. Мы сделали всё, что могли.

— Там остался Перси. У Кингсли сейчас мало людей, которым можно доверять, — пояснил мистер Уизли. — Даже я не всегда могу понять, кто из чиновников действовал из страха, а кто по своей воле.

— А что с Амбридж? — поинтересовалась Гермиона.

— Она и все, кто активно продвигал закон о чистоте крови, уже в Азкабане. По крайней мере те, кто не успел сбежать. А вот егерей и наемников найти будет сложнее. Мерлин знает, на что они способны теперь, когда остались без хозяина.

— Авроры будут их искать? — с надеждой спросил Рон.

— Многие авроры отстранены, и это проблема, — вздохнул отец. — Кингсли подумывает призвать всех, кто сражался в Битве за Хогвартс. Он хочет создать временный отдел для восстановления порядка и поимки соучастников режима.

— Туда можно записаться? — оживился Рон.

— И речи быть не может! — возмутилась миссис Уизли. — Сначала отдых, а потом возвращение в Хогвартс.

— Я объявлю о наборе в вечернем выпуске, — предложил Ли.

— Да, хорошая идея. Пусть добровольцы идут прямо в Министерство. И чуть не забыл: похороны состоятся завтра в Хогвартсе в час дня. Там назовут имена всех павших.

— Хорошо, — кивнул Ли. — Мне пора, эфир через пятнадцать минут. Идешь, Джордж?

Тот снова покачал головой.

— Увидимся завтра. Всем доброй ночи и спасибо за ужин.

Едва Ли исчез в изумрудном пламени, Джордж прошептал: «Пойду спать», и тяжело побрел по лестнице. Гарри поймал себя на мысли, что это были первые слова Джорджа за весь день. Мистер и миссис Уизли обменялись опустошенными взглядами.

— Ну что, дети, как прошел день? — спросил Артур, стараясь сменить тему. — Удалось отдохнуть?

— Да, мистер Уизли, — ответил Гарри. — Мы встали поздно, а потом навестили Андромеду Тонкс и Тедди.

— Какая трагедия... — Артур сочувственно покачал головой. — Бедный ребенок, сирота в один месяц. И Андромеда — остаться одной с таким грузом на руках.

— Я его крестный, — уточнил Гарри. — Буду помогать, чем смогу.

— Для начала научись держать его так, чтобы голова не оказывалась внизу, — хмыкнула Гермиона. — И не трясти, как куклу. Бедный Тедди оставил на мантии Гарри весь свой обед.

— Я не виноват! — притворно возмутился Гарри.

— Если взялся за воспитание, забудь о чистых мантиях, — наставительно заметил мистер Уизли. — Но некоторые пятна, Гарри, стоят наград. От Ордена Мерлина тебе теперь не отвертеться.

— О нет... — простонал Гарри.

— Бедняжка, — саркастично отозвался Рон.

— Тебя это тоже касается, Рон, — осадил его отец. — После любой войны ордена сыплются дождем.

— Но немногим везет за один день ограбить «Гринготтс», украсть дракона и поднять бунт в школе, — добавил Артур с легкой улыбкой.

— Откуда вы знаете про банк? — удивилась Гермиона.

— Из утреннего «Пророка». Ваше путешествие не прошло незамеченным. Газета в кармане моей мантии, если хочешь.

— Но что вы, Мерлин вас побери, забыли в «Гринготтсе»? — Молли решила всё-таки допросить мужскую часть трио.

— Сложно объяснить... — Гарри переглянулся с Роном.

— Кстати, — вспомнил Артур, — Кингсли будет здесь завтра к полудню. Он хочет поговорить с тобой, Гарри. Но не переживай: если не захочешь ничего рассказывать, он настаивать не будет.

— Полагаю, в отличие от его предшественников, мне будет что ему сказать, — признался Гарри.

— Поживем — увидим. А сейчас «Поттеровский дозор» начинается.

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

Действия в главе разворачиваются: 4 мая 1998

Спустившись следующим утром на кухню, Гарри сразу заметил опухшие и покрасневшие глаза миссис Уизли. Она старательно делала вид, что ничего не произошло: накрывала на стол и без умолку болтала, как обычно. От этой подчеркнутой, насквозь фальшивой веселости становилось только тяжелее.

Во вчерашнем эфире «Поттеровского дозора» Ли официально объявил о падении Волдеморта и пересказал новые директивы Министерства. Затем он впервые назвал свое настоящее имя и добавил, что основателями станции вместе с ним были близнецы Уизли. Последним шло горькое известие о гибели Фреда, Ремуса Люпина и Нимфадоры Тонкс.

Пока Ли произносил эпитафии, Гарри чувствовал, как глаза наполняются слезами. Он украдкой вытирал их, не смея взглянуть на остальных: не хотелось ни выставлять свои чувства напоказ, ни вторгаться в чужое, глубоко личное горе.

— Я бы хотела, чтобы завтра Ли сказал что-нибудь на прощании с Фредом, — всхлипнула миссис Уизли, уткнувшись в плечо мужа.

Мистер Уизли крепко обнял её, не обращая внимания на слезы, катившиеся по его собственным щекам. Стараясь не шуметь, Гарри вышел из кухни, решив, что семье лучше остаться наедине. Гермиона последовала за ним, а Рон и Джинни остались с родителями.

Когда позже Рон тихо прокрался в комнату, Гарри всё еще не спал. Он так и не смог подобрать слов, чтобы утешить друга, да и сомневался, что сейчас хоть какие-то слова способны унять эту боль.

* * *

Гарри и Рон почти закончили завтрак, когда на кухню вошел Чарли.

— Уже на ногах? — удивилась Молли. — Ты же вернулся вчера глубокой ночью…

— В Хогвартсе полно работы, — лаконично отозвался тот.

Гарри с неохотой вспомнил, что сегодня в час дня в замке начнется прощальная церемония.

— Может, вам там нужна помощь? — предложила миссис Уизли.

— Нет, мам, сейчас ты нужнее Джорджу. Ему очень тяжело, — Чарли покачал головой и выразительно посмотрел на Рона, словно напоминая о его братском долге.

После еды Гарри и Рон вышли в сад.

— Ты как? — неуверенно спросил Гарри.

— Нормально. Думаю, я еще не до конца всё осознал, — признался Рон после долгой паузы. — Как насчет того, чтобы выдворить гномов?

Гарри изумленно уставился на друга.

— Это хоть немного порадует маму, — пожал плечами Рон, будто оправдываясь.

Ближе к полудню они вернулись в дом. Джинни и Гермиона уже встали и помогали миссис Уизли по хозяйству. Джордж тоже покинул свою комнату: он сидел на том же месте, что и вчера, с тем же отсутствующим взглядом.

Артур зашел домой около двенадцати вместе с Кингсли Шеклболтом. Министр выглядел совершенно измотанным. С тяжелым вздохом он буквально рухнул на стул, и Молли поспешно поставила перед ним тарелку.

— Как продвигаются дела? — спросила она.

— Не так быстро, как многим хотелось бы, — недовольно поморщился Кингсли.

— И больше всех возмущаются те, кто пострадал меньше всего, — проворчал Артур.

— Обычно так и бывает, — успокаивающе произнесла Молли. — Делайте свое дело и не обращайте внимания на сплетни.

Шеклболт криво усмехнулся, словно подумал, что это легче сказать, чем сделать, и повернулся к Гарри.

— Как ты, Гарри?

— Нормально.

Кингсли не стал развивать тему, но Гарри и без слов понял, что министр ждет более обстоятельного разговора.

— Вы... хотите, чтобы я рассказал, чем мы занимались до Битвы?

— Если ты не возражаешь, Гарри.

— И только то, о чем сам сочтешь нужным, — уточнил Артур, собираясь выйти в гостиную и оставить их наедине.

Гарри огляделся. Стоит ли просить Молли, Артура, Джорджа и Джинни уйти? Эти четверо никогда его не подводили и не раз доказывали свою надежность. Они заслуживали знать правду о том, какую роль сыграли они с Роном и Гермионой в этой войне. К тому же Джинни никогда его не простит, если он выставит её сейчас за дверь — на её лице более чем ясно читалась немая угроза.

— Можете остаться, — сказал Гарри.

Он ненадолго задумался, решая, что стоит открыть, а что лучше оставить в тайне. О крестражах и Дарах Смерти упоминать по-прежнему не хотелось, поэтому он начал рассказ с того, что Дамблдор посвятил его в тайну некоторых магических предметов. Эти вещи когда-то принадлежали Волдеморту, и их необходимо было уничтожить — только тогда окончательная смерть Темного Лорда стала бы возможной. Гарри рассказал, как они втроем неделями скрывались на площади Гриммо и как решились проникнуть в Министерство, чтобы забрать у Амбридж медальон.

Затем он вспомнил о долгих месяцах в лесу Дин, когда они скитались, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Гарри предпочел умолчать об уходе Рона и перешел сразу к их появлению в Годриковой лощине. Описывая те события, он вновь ощутил отголоски пережитого ужаса: схватку с Нагайной и то отчаяние, с которым смотрел на разломанную надвое палочку.

— Через несколько дней, — продолжал он, — Снейп прислал мне Патронуса с точным указанием, где лежит меч Гриффиндора. Он догадывался, что Скримджер будет тянуть до последнего, поэтому заранее подменил мечи. Тот, что висел в кабинете директора, был копией, — Гарри поймал взгляд Джинни. Девушка досадливо качнула головой и отвернулась. — Снейп спрятал настоящий меч там, где я точно смог бы его отыскать.

— Снейп? — в один голос изумленно переспросили Артур и Шеклболт.

— Да. Я узнал, что он до конца оставался верен Дамблдору и сделал всё ради нашей победы.

— Но он же убил профессора Дамблдора! — воскликнула Молли. — Ты сам нам это говорил, Гарри.

— Оказалось, всё было спланировано. Дамблдор был смертельно ранен и всё равно не прожил бы и года. Он сам попросил Снейпа нанести удар в нужный момент. Знаю, звучит дико, но теперь я уверен, что всё было именно так.

— Хорошо, Гарри. Мы верим тебе. Продолжай, — попросил Шеклболт.

Молли хотела что-то возразить, но сдержалась. Артур же нахмурился: было видно, что эти объяснения кажутся ему слишком зыбкими.

Гарри рассказал, как Рон уничтожил медальон. Вспомнил визит к Ксенофилиусу Лавгуду и сказку о Трех Братьях, которая лишь наполовину оказалась выдумкой. Опустив историю с предательством отца Луны, он перешел к встрече с егерями и плену в поместье Малфоев. Затем упомянул о Добби и о том, как эльф пожертвовал собой, спасая их.

Дальше последовал рассказ о договоре с гоблином, взломе сейфа Лестрейнджей и побеге на драконе. Гарри признался в существовании связи между ним и Волдемортом и объяснил, как понял, что последний предмет спрятан в Хогвартсе.

— К началу битвы мы уже нашли его и уничтожили.

Шеклболт слушал очень внимательно, сдерживая рвущиеся вопросы.

— Потом я пошел к Волдеморту. Он поставил ультиматум — вы все его слышали. У меня не было выбора: всё должно было закончиться именно так.

Молли встряхнула головой, словно отказываясь верить в реальность происходившего. Гарри объяснил, почему снова выжил после смертельного заклятия: материнская защита теперь текла и в жилах Волдеморта.

— Я притворился мертвым и ждал момента. Волдеморт велел Нарциссе Малфой проверить, жив ли я, но она солгала, чтобы спасти сына. Потом Хагрид принес меня в замок... А дальше вы видели сами.

Гарри замолчал, давая слушателям прийти в себя.

— Не понимаю одного, — с сомнением произнес Кингсли. — Как ты умудрился отбить Аваду обычным Экспеллиармусом?

— Его палочка не хотела меня убивать. Поэтому его же проклятие вернулось к нему самому.

— А мы можем быть уверены, что Сами-Знаете-Кто не возродится снова? — обеспокоенно спросил Артур.

— Для этого мы и уничтожали те предметы.

— Я не совсем понял историю с палочкой... — задумчиво протянул Шеклболт. — Это та самая, из легенды о Певереллах?

— Да, но Волдеморт так и не стал её истинным хозяином. К счастью. Иначе, боюсь, никакая защита бы не помогла.

— И кто её хозяин теперь? Ты?

— Да. Но я не собираюсь ею пользоваться. Починю свою старую, а эту спрячу. Со временем она превратится в обычную деревяшку.

— Не думаю, что всё так просто, — возразила Гермиона. — Но сейчас не время для споров. Сначала нужно всё изучить.

Рон издал звук, в котором смешались раздражение и облегчение.

— Значит, у тебя хранится и мантия-невидимка — один из Даров, — заключил Кингсли. — Есть идеи, где может быть Воскрешающий камень?

— Понятия не имею. И, честно говоря, знать не хочу, — твердо отрезал Гарри.

Это была полуправда: он догадывался, где Камень мог выпасть из его рук, но надеялся, что тот никогда не будет найден.

— Думаю, пора перекусить, — заметила миссис Уизли, бросив взгляд на часы.

Все присутствующие тут же помрачнели, вспомнив о том, что ждет их совсем скоро. Обед прошел в тягостном молчании. Первым ушел министр, сославшись на неотложные дела, а вслед за ним начали расходиться и остальные.

Гарри с Роном поднялись в свою комнату и переоделись в черные парадные мантии, которые Молли заботливо выгладила накануне. Семья собиралась в гостиной. Миссис Уизли опустила на лицо траурную вуаль, стараясь скрыть покрасневшие глаза. Мистер Уизли надел черную шляпу, которая непривычно его старила. Джордж же казался воплощением абсолютного отчаяния, в его облике сквозила лишь глухая безнадежность.

— Пора, — коротко произнес Артур, протягивая каждому мешочек с летучим порохом.

Они вышли из камина на вокзале Хогсмида. Платформа была заполнена людьми, пришедшими почтить память павших героев. По дороге к замку тянулась живая черная лента: десятки семей шествовали в полном безмолвии. Слышны были лишь тихий шелест гравия под ногами и редкие, сдавленные рыдания. Никто не решался повышать голос, переговариваясь едва слышным шепотом. Завидев знакомых, волшебники на мгновение замирали, всматриваясь друг в друга, а затем крепко обнимались, разделяя общую беду.

Миновав арку с крылатыми вепрями, они приблизились к замку. На берегу озера, под огромным белоснежным навесом, в два ряда тянулись многочисленные столы. Гарри на мгновение вспомнился Большой зал во время экзаменов, но, сделав еще несколько шагов, он ошеломленно замер.

Словно сквозь густой туман до него доносились всхлипы миссис Уизли и плач Джинни. Гарри отчаянно хотелось последовать их примеру — сделать хоть что-то, чтобы сбросить эту невыносимую тяжесть, мешавшую дышать, но слез не было. Вблизи столы казались алтарями из белого мрамора, на которых покоились тела, бережно укрытые саванами.

Еще вчера он видел погибших друзей в суматохе битвы, но нынешнее зрелище, упорядоченное, торжественное и окончательное, ужасало своей непоправимостью. С трудом оторвав взгляд от этой жуткой картины, Гарри отвернулся. Рон, чей мертвенно-бледный вид внушал серьезные опасения, последовал за ним.

Неподалеку Гарри заметил Падму Патил с родителями; лицо девушки было наполовину скрыто широкой повязкой. Он поискал глазами Парвати и увидел её рядом с Лавандой — левая рука Парвати покоилась на перевязи. Почувствовав на себе взгляд, Парвати резко обернулась и быстрым шагом подошла к ним, бросившись Рону на шею. Тот в панике покосился на Гермиону, но та не выказала ни тени ревности. Она слишком хорошо понимала, что чувствует сейчас каждый из них, поэтому просто обняла однокурсницу, сочувственно поглаживая её по руке и шепча слова утешения.

Чуть в стороне стоял Деннис Криви с родителями. Они выглядели совершенно потерянными, не зная, куда им идти.

— Меня зовут Гарри Поттер, — произнес Гарри, подходя к ним. — Мы с вашим сыном учились на одном факультете. Примите мои искренние соболезнования.

— Гарри Поттер? — мистер Криви медленно кивнул. — Колин много рассказывал о вас. Он просто души в вас не чаял.

— А теперь пришел мой черед восхищаться его храбростью.

— Как он мог погибнуть? — миссис Криви прижала к глазам платок. — Ему же было всего шестнадцать!

— Я же объяснял тебе, мама, — устало выдохнул Деннис.

Гарри неловко кивнул и поспешил отойти. Пройдя немного вперед, он заметил немолодую женщину в траурном платье, направлявшуюся к семейству Уизли. Если бы не ребенок на её руках, он вряд ли узнал бы её так быстро.

— Миссис Тонкс! — воскликнул он, ускоряя шаг.

Сквозь плотную вуаль невозможно было разглядеть выражение лица Андромеды, но Гарри кожей чувствовал, как сильно ей нужна поддержка. Он осторожно принял из ее рук Тедди, лихорадочно подыскивая слова утешения, но его спасла миссис Уизли, возникшая рядом словно из ниоткуда.

— О, Андромеда!

Женщины со слезами на глазах бросились друг другу в объятия. Гарри тихо отошел в сторону. Он коснулся губами лба Тедди и постарался устроить малыша поудобнее. В конце концов тот уютно устроился на его руках, положив подбородок крестному на плечо. Гарри облегченно вздохнул, но момент мимолетного покоя был бесцеремонно прерван визгливым женским голосом, который он успел возненавидеть всей душой.

— А вот и Гарри Поттер! И что я вижу? Какой вос-хи-ти-тель-ный ребенок! А мы-то гадали, где вы пропадали последние месяцы. Оказывается, великий Гарри Поттер познавал силу любви прямо во время войны!

— Рита Скитер, — процедил Гарри, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Мистер Поттер, каково это — стать отцом в семнадцать? Кто эта счастливица? Вы уже обвенчались? А, вот и она! Мисс Совершенство. Или мне стоит сказать «бывшее Совершенство»? Где вы потеряли свой нимб, дорогая?

— Достаточно, — отрезал Рон, ни на шаг не отходя от Гермионы.

— О-о, прошу прощения. Я ошиблась дверью? Вы ревнуете, мистер Уизли? Собираетесь драться за свою красавицу или уступите, как джентльмен?

Уши Рона начали опасно краснеть. Предвосхищая скандал, Гарри свободной рукой ухватил журналистку за локоть и оттащил в сторону, ближе к траурному навесу.

— Если хотите взять интервью у родителей ребенка, спрашивайте здесь! — резко отчеканил он, указывая на белые саваны. — И предупреждаю в последний раз: не смейте приближаться к моим близким. У меня достаточно доказательств, чтобы отправить вас в Азкабан, и поверьте, я не откажу себе в этом удовольствии.

— У нас был договор, — прошипела Скитер, вскинув подбородок. — И я свою часть выполнила.

— Договор был с Гермионой, не со мной. А значит, меня он не связывает.

— Объявляете войну?

— Только если вы продолжите досаждать мне и моим друзьям, — Гарри посмотрел ей прямо в глаза.

Журналистка фальшиво расхохоталась.

— Неужели слава так вскружила вам голову? Считаете, что можете пренебрегать рекламой? Что ж, от меня вы её больше не дождетесь.

— Меня это более чем устраивает.

Скитер круто развернулась на каблуках и скрылась в толпе.

— Какая дрянь! — поморщился Рон. — Надо было натравить на неё маму.

— Думаю, она поняла, что в её интересах оставить тебя в покое, Гарри, — успокоила его Гермиона. — Но откуда здесь Тедди?

— Как это откуда? Из капусты, — неудачно сострил Рон. Гарри и Гермиона наградили его долгим, тяжелым взглядом. — Извините... Просто я уже не могу... всё это... Знаю, не смешно.

Гарри стало неловко, когда он заметил блеск слез в глазах друга.

— Фред был бы рад, узнав, что ты не теряешь чувства юмора, — мягко произнесла Гермиона. — Уверена, он бы тобой гордился.

— Думаешь? — с надеждой переспросил Рон, и Гермиона крепко обняла его.

Гарри решил, что сейчас подходящий момент поздороваться с Луной. Она стояла неподалеку вместе с отцом. После Азкабана Ксенофилиус Лавгуд заметно осунулся и похудел.

— Здравствуй, Гарри. Не стоит прижимать ребенка к правому плечу, а то могут выскочить фурункулы.

— Привет, Луна. Здравствуйте, мистер Лавгуд.

— Добрый день, мистер Поттер, — любезно отозвался тот, будто их последняя встреча в его доме не закончилась попыткой выдать их Пожирателям.

— Где вы теперь живете? — поинтересовался Гарри.

— У родственников, — ответила Луна. — Но в сентябре я обязательно вернусь в Хогвартс.

— Значит, увидимся в школе.

— Гарри! — раздался громоподобный рев.

Гарри едва успел передать Тедди Луне, как тут же исчез в сокрушительных «медвежьих» объятиях полувеликана.

— Хагрид... — пропищал Гарри, тщетно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

— Я так рад, что ты живой!

— Я тоже, Хагрид... Очень рад, что у вас с Гроххом всё в порядке.

Лесничий повернулся к Луне, которая вовсю строила малышу смешные рожицы.

— Малыш Тедди, — пробасил Хагрид. — Остаться без обоих родителей... какая трагедия!

С удивительной нежностью он принял ребенка из рук Луны.

— Такой крошечный, а уже один, — вздохнул великан. — Помнишь, Гарри? Ты был немногим старше, когда я впервые держал тебя на руках...

Хагрид замолчал, не в силах сдержать слез.

— Я почти ничего не помню, — признался Гарри. — Но уверен: мне повезло, что тогда меня нашел именно ты.

Раздался звон колокола, и усиленный заклятием голос Макгонагалл разнесся над окрестностями:

— Дамы и господа, погребальная церемония начинается. Пожалуйста, займите свои места перед входом в замок.

Гарри забрал Тедди у Хагрида и вместе с остальными медленно двинулся к площадке, где их ждали ряды пустых стульев совсем как на похоронах Дамблдора. Он отыскал глазами семейство Уизли и попытался пробраться к ним. Пока он шел сквозь толпу, многие оборачивались, некоторые даже пытались схватить его за локоть, привлекая внимание, но Гарри упрямо смотрел перед собой. В голове крутилась лишь одна мысль: что они думают, видя его с младенцем? Впрочем, ему было плевать.

Рыжее семейство он заметил издалека: Билл и Флер, Чарли, Перси, Джинни, Артур и Молли. Андромеда сидела рядом с ними. Гарри опустился на свободный стул и, не встретив возражений со стороны бабушки Тедди, устроил крестника у себя на коленях. После нескольких попыток малыш перестал сползать и затих. Гермиона, сидевшая рядом с Роном, одобрительно кивнула, оценив его ловкость.

Как только робкий гул голосов окончательно стих, Кингсли Шеклболт пригласил профессора Макгонагалл выйти вперед и начал речь:

— Этот учебный год принес нам тяжкие испытания. Самозванцы, придя к власти, установили подлые законы. Невинных без суда бросали в тюрьмы, мирные граждане были вынуждены бежать. Честные люди теряли работу, дети были лишены возможности учиться. Уходя утром из дома, семьи не знали, увидятся ли они вновь.

Гарри видел, как жены переглядываются с мужьями, как родители прижимают к себе детей, будто убеждая их: теперь всё точно будет хорошо. Он подумал о мистере и миссис Уизли, долгие месяцы они ничего не знали о младшем сыне. Пожалуй, теперь Гарри лучше понимал и Джинни, и причины её затаенной злости.

— Мы жили в страхе и унижении, — продолжал Кингсли. — Но многие не сидели сложа руки. Сопротивление принимало разные формы: чье-то молчание спасало жизнь; «потерянные» чиновниками бумаги помогали избежать расправы; дома превращались в убежища, создавались нелегальные портключи; работала подпольная школа, а дома соседей окутывались защитными чарами. Нелегальная радиопередача дарила людям надежду.

Когда пошли слухи, что Хогвартс восстанет, многие откликнулись на призыв. Профессор Дамблдор погиб не напрасно. Хогвартс вопреки прекращению приема студентов, вопреки жестокости и присутствию Пожирателей смерти остался символом борьбы. Для многих возможность вновь оказаться здесь стоила всех жертв.

Чтобы мы сегодня могли собраться на этом берегу, свои жизни отдали пятьдесят три волшебника. Десятки ранены. К этому списку мы добавляем всех, кто погиб в этом году от рук незаконного правительства. Сегодня мы оплакиваем их. Завтра начнутся суды над теми, кто ввергнул нас в этот ужас. Однако наша главная задача не суды, а восстановление общества. Нужно воссоединять семьи, искать людям жилье. Призываю вас делиться всем, что у вас осталось, с теми, кто потерял всё.

У многих отобрали палочки, лавка Олливандера разорена. Пока мы ищем выход, помогайте тем, кто лишен магии. Делитесь, забудьте о подозрительности. Это будет лучшим способом почтить память павших. Так мы сделаем всё, чтобы они погибли не напрасно!

Шеклболт замолчал и отступил на шаг. Минерва Макгонагалл тут же взяла слово, пресекая нарастающий шепот:

— Сейчас я зачитаю списки погибших и пропавших без вести. Немногие из вас знали их всех по именам. Я знаю. Каждое из этих имен для меня не просто набор букв, а ребенок, который рос и менялся на моих глазах. Каждое имя источник моей гордости и невыразимой печали.

Она кашлянула и начала:

— Акерли Мелисса, убита при сопротивлении при аресте мужа.

— Боббин Мелинда, вероломно выдана дементорам.

— Криви Колин, погиб при освобождении Хогвартса.

Гарри потерял счет времени, а список всё не заканчивался. Он мысленно отмечал имена гоблинов, эльфов и кентавров, и отчего-то на душе становилось теплее. Оглядевшись, он заметил среди магов небольшие группки волшебных существ, которые сиротливо жались друг к другу.

Половина списка была позади, когда он услышал:

— Люпин Нимфадора, погибла при освобождении Хогвартса.

— Люпин Ремус, погиб при освобождении Хогвартса.

И следом:

— Тонкс Тед, убит егерями.

И наконец:

— Уизли Фред, погиб при освобождении Хогвартса.

Повисла мертвая тишина, изредка нарушаемая тихими рыданиями. Заканчивая, профессор Макгонагалл произнесла:

— Мы останемся с вами до конца. Обращайтесь за любой помощью в организации похорон. А теперь вы можете попрощаться.

Все поднялись и побрели к погребальным алтарям. Со всех сторон слышались негромкие перешептывания. Кто-то рядом спросил, почему в списках нет имени Гарри Поттера. Тот едва не ответил: «Потому что я выжил», но промолчал. Он был благодарен Кингсли за то, что тот говорил только о тех, кто отдал свои жизни. Сегодня был день траура, и думать следовало о павших, а не об уцелевших.

На этот раз вид десятков белоснежных саванов уже не так сильно подавлял. Тепло Тедди действовало на Гарри успокаивающе, и он даже набрался смелости подойти ближе. У подножия каждого постамента золотыми буквами были выгравированы имена.

— Попрощаемся с папой и мамой, да, Тедди?

Малыш самозабвенно пустил слюну, что можно было счесть за согласие. Ремус и Нимфадора покоились рядом. Гарри встал на узкую полоску травы между двумя алтарями.

— Не знаю, видите ли вы меня, — негромко произнес он, — но буду считать, что да. Мы всё-таки победили. Как бы я хотел, чтобы вы были сейчас здесь, но уже ничего не изменить. Мы с Тедди неплохо поладили. Я понимаю, что никогда не заменю ему вас, но обещаю сделать всё, чтобы он ни в чем не нуждался. Чтобы у него была любящая семья и он знал: его родители хотели для него только самого лучшего.

— Спасибо, Гарри, — надтреснутым голосом прошептала Андромеда. Она стояла позади него вместе с Молли и Артуром.

— О, я… В общем, поживем — увидим, — смутившись, пробормотал он.

Андромеда, так и не снявшая вуаль, просто кивнула и подошла к дочери. Уизли еще несколько секунд постояли у постаментов Ремуса и Тонкс. Собираясь уходить, Молли задержалась и коснулась руки Андромеды:

— Мы пойдем к нашему мальчику. Подойдите к нам, как только сможете.

— Подержишь еще Тедди? — спросила миссис Тонкс у Гарри.

— Да, конечно.

— Вот его сумка. Там одеяло и бутылочка. Еще нужно наложить согревающие чары, и…

— Всё хорошо, Андромеда, мы ему поможем, — мягко прервала её Молли.

Фред был последним в длинном ряду. Билл и Флер поддерживали Джорджа и Перси. Джинни обнимала Чарли, а Рон мертвой хваткой вцепился в руку Гермионы. Миссис Уизли подошла к алтарю и машинально поправила край белоснежного савана.

Гарри тоже собирался подойти поближе, но в этот момент Тедди завозился на руках и громко расплакался. Он переложил малыша на другое плечо, но плач только усилился. Гарри растерянно огляделся в поисках спасения. Гермиона, заметив его замешательство, мягко отстранилась от Рона, подхватила с земли сумку Тедди и отвела Гарри в сторону.

— Наверное, он проголодался, — предположила она.

— От него воняет, — поморщился Гарри. — Похоже, пора менять пеленки.

— Не забывай, что ты волшебник, — усмехнулась Гермиона, копаясь в сумке. — У нас пеленки не меняют, а чистят. Ага, нашла!

Она достала небольшое одеяльце и расстелила его прямо на траве.

— Клади его сюда. Так, а теперь давай посмотрим, что там у нас внутри.

— Э-э...

— Ты его крестный, Гарри! Смелее.

Зажав нос, Гарри нащупал липучки подгузника.

— Теперь используй Эванеско над грязными местами, — наставляла Гермиона таким тоном, будто зачитывала параграф из учебника. — Представь, что очищаешь котел после уроков зельеварения.

Гарри решил довериться её теоретическим познаниям и взмахнул палочкой. Когда он понял, что всё получилось с первого раза, в душе шевельнулось законное чувство гордости.

— Осталось только застегнуть всё обратно, — облегченно выдохнула Гермиона.

Но сказать было проще, чем сделать. Гарри уже не помнил, в каком порядке расстегивал крепления и какая липучка куда приклеивается. Тедди тем временем не унимался и зашелся в крике с новой силой. Наконец, общими усилиями подгузник удалось вернуть в более-менее надлежащий вид.

Гермиона снова нырнула в сумку и извлекла бутылочку с молоком. Она разогрела её магией, придирчиво проверяя температуру.

— Дай ему это.

— Как?

— Думаю, инстинкты подскажут. Просто поднеси бутылочку к губам, дальше он сам справится.

Гарри, так и не поднявшись с колен, последовал совету. Малыш удивленно гулькнул и жадно присосался к соске. Тишина, воцарившаяся вслед за этим, показалась Гарри райской музыкой. Только сейчас он почувствовал, как взмокшая от пота мантия противно липнет к спине, а ноги предательски дрожат.

— Когда-нибудь ты объяснишь мне, как тебе удается сохранять такое спокойствие, когда вокруг творится форменная катастрофа? — проворчал он.

— Нужно просто сосредоточиться на задаче, — пожала плечами Гермиона.

Она закрыла сумку и поудобнее устроилась на траве. Гарри остался сидеть по-турецки, боясь лишний раз шевельнуться и потревожить Тедди. Постепенно успокоившись, он решил, что из него вышел не такой уж плохой крестный.

— Он засыпает. Хочешь, я подержу его немного?

— Не откажусь, — выдохнул Гарри и спустя секунду добавил: — Поверить не могу... почему он опять на меня срыгнул?

— Эванеско, — прагматично отозвалась Гермиона, бережно забирая малыша.

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

Действия в главе разворачиваются: 5-6 мая 1998

Гарри бросил последний взгляд на Фреда и пошел вслед за остальными Уизли вдоль рядов белоснежных алтарей. У могил знакомых они ненадолго останавливались, обменивались соболезнованиями с семьями и, отдав дань памяти погибшим, двигались дальше. Пару раз двое особенно пронырливых журналистов пытались перехватить Гарри, но он сухо отрезал, что пришел сюда провожать друзей, а не раздавать интервью.

Когда бесконечная вереница алтарей наконец закончилась, все ощутили лишь глухое облегчение и поспешили по домам. Андромеда уже собиралась забрать Тедди и отправиться к себе, но миссис Уизли настойчиво пригласила её в «Нору», и той ничего не оставалось, кроме как согласиться. К досаде Гарри, забрать крестника обратно ему так и не удалось, малыш постоянно переходил из рук в руки многочисленной родни.

Странно, но Гарри было куда спокойнее, когда ребенок был рядом. Возможно, так подействовало зрелище сотен саванов, а может, он просто всем сердцем хотел исполнить обещание, данное Ремусу и Тонкс.

Следующим утром все собрались на небольшом кладбище в Оттери-Сент-Кэчпоул на похороны Фреда. Людей было много: весь школьный выпуск близнецов (Анджелина Джонсон тихо всхлипывала в объятиях Алисии Спиннет), Оливер Вуд, Минерва Макгонагалл, коллеги по магазину, соратники по Сопротивлению и члены Ордена Феникса. Гарри удивился, заметив родителей Флер; Уизли-старшие были глубоко тронуты тем, что Делакуры проделали такой путь ради поддержки. Не обошлось и без тетушки Мюриэль, которая, верная себе, переходила от группы к группе, не умолкая ни на минуту.

Гарри привычным жестом забрал Тедди у Андромеды и устроил его на плече. Миссис Тонкс отошла к Молли, которая ласково обнимала Джинни за плечи. Глядя на этих женщин, объединенных общим горем, Гарри чувствовал, как сжимается сердце. Рядом с ними он ощущал себя неотесанным и бесполезным, не знающим, как подступиться к чужому страданию. Он едва знал Андромеду, а перед миссис Уизли и вовсе чувствовал невольную вину, ведь это он привел войну в их дом.

А Джинни... Она нашла в себе смелость высказать всё, что у неё на душе, но Гарри так и не нашел слов, чтобы исправить ситуацию. Теперь она держалась на расстоянии, каждым жестом и ледяным взглядом давая понять, как сильно задета. Гарри боялся сделать первый шаг, боялся оказаться ненужным и понимал, что ведет себя как последний трус. Красноречие никогда не было его сильной стороной, и он всерьез опасался, что любое его слово будет истолковано превратно и только окончательно всё разрушит.

Вокруг воцарилась тишина, когда Артур, Билл, Чарли и Джордж, неся гроб на плечах, аппарировали к могиле. Они осторожно опустили его, пока гости тесным кольцом смыкались вокруг. Ли Джордан взял слово:

— Все, кто учился с Фредом и Джорджем, никогда не забудут их имен. Там, где были они, всегда царило веселье. Да, они проказничали, но их шутки никогда не были злыми. В любой беде они находили что-то забавное, а их споры могли рассмешить даже самого угрюмого человека.

Они доказали, что их таланты могут служить обществу. Когда Министерство прислало своего инспектора, они блестяще дали отпор её режиму. Весь этот год через их магазин шли поставки для Сопротивления, они давали приют беженцам, и втроем мы создали единственное свободное радио.

Вы спросите, почему я говорю и о Джордже, хотя он стоит здесь, с нами? Потому что близнецы Уизли были неразделимы. Невозможно говорить об одном, не упомянув другого; большинство из нас вообще никогда не могло их различить. Именно поэтому сегодня я оплакиваю не только Фреда. Я оплакиваю ту часть Джорджа, которая умерла в Хогвартсе и которую он уже никогда не вернет. Прощай, Фред. Джордж, мы всегда будем рядом.

Ли первым бросил горсть земли в могилу и передал лопату Артуру. У того так сильно дрожали руки, что он дважды ронял её, прежде чем смог зачерпнуть землю. Следом потянулись остальные. Когда очередь дошла до последних рядов, Тедди снова захныкал. Гарри, спохватившись, сунул ему в рот бутылочку, совсем забыв, что молоко нужно подогреть. Впрочем, Тедди, кажется, было всё равно.

Тетушка Мюриэль тут же возмущенно зашептала мадам Делакур:

— Как не стыдно приводить такого младенца на похороны! Никакого почтения к покойному! В наше время люди совсем позабыли о приличиях.

— Славный малыш, — благодушно ответила Апполин.

* * *

Возле могилы Тонкс и Ремуса людей было намного меньше, только семья Уизли, члены Ордена Феникса, несколько авроров, близкие друзья Андромеды и Кингсли Шеклболт.

На этот раз надгробное слово произносил министр:

— Быть может, для тех, кто судит лишь по внешности, — начал он негромко, — эта пара казалась не идеальной: ни с точки зрения возраста, ни с точки зрения положения в обществе. Он нес тяжкое бремя ликантропии, она была аврором, которая так и не пожелала «остепениться», что всегда отражалось на её облике. Но всё это лишь предрассудки, не имеющие ничего общего с тем, какими они были на самом деле.

История её семьи и его болезнь делали их мишенями для насмешек, но это не помешало им быть вместе. Ремус вступил в борьбу с Волдемортом сразу после Хогвартса. Тонкс выбрала путь аврора. Они были бесценными союзниками и верными друзьями, и это сближало их наперекор всему. Когда Хогвартс воззвал о помощи, ни один из них не остался в стороне.

Кингсли на мгновение замолчал, справляясь с чувствами.

— Мне невыносимо больно сознавать, что их ребенок остался сиротой. И всё же я рад, что они познали радость отцовства и материнства. Раз это случилось, значит, они верили в будущее. Тедди принес в их последние месяцы много света. Я уверен: они шли в бой с надеждой отвоевать для своего сына лучший мир. Мы сохраним в сердцах образ застенчивого, но невероятно храброго Ремуса. Мы не забудем смех Тонкс: под её напускной неловкостью скрывались искрометный юмор, трезвый взгляд на жизнь и высочайший профессионализм. Прощай, Ремус. Прощай, Тонкс.

Когда церемония закончилась, миссис Уизли снова позвала Андромеду в «Нору», но та наотрез отказалась, сославшись на крайнюю усталость. Молли не стала настаивать, но предложила забрать Тедди на вечер, чтобы дать вдове отдохнуть. Андромеда благодарно согласилась.

В «Нору» вернулись около пяти. Гарри предложил Рону и Гермионе посидеть в саду. Проходя через гостиную, они увидели Джинни: она сидела в кресле с закрытыми глазами, а на её коленях сладко спал Живоглот. Вид у неё был такой, будто она не желает никого видеть. Гарри лишь пожал плечами и не стал её тревожить.

В саду Гермиона расстелила одеяльце и уложила Тедди. Гарри сорвал крупный мак и принялся водить им над малышом, который радостно агукал, пытаясь поймать яркий цветок.

— Я прочитала последние газеты, — сказала Гермиона, усаживаясь рядом с Роном. — Хотите краткий обзор?

— Давай, — отозвался Гарри, а Рон заинтересованно приподнялся на локтях.

— Готовься, Гарри: тебя теперь считают едва ли не самым могущественным волшебником века, — с коротким смешком предупредила она. — Люди не вникли в тонкости материнской защиты. Им проще верить, что ты отразил заклятие Волдеморта собственной магической мощью.

— Просто фантастика, — недовольно буркнул Гарри, щекоча нос Тедди лепестками.

— Не ной. Никто ничего не понял про Бузинную палочку, и это к лучшему. Официальная версия такова: обычным Экспеллиармусом ты можешь повернуть вспять сильнейшие проклятия. Пусть верят. Мало кто рискнет проверять это на практике.

Гермиона протянула Гарри свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой полосе красовался снимок: Гарри с Тедди на коленях и Андромеда под черной вуалью. Заголовок кричал: «Гарри Поттер на страже вдов и сирот».

— Мне смеяться или плакать? Смотри-ка, Тедди, ты уже в истории!

Малыш в ответ лишь громко чихнул.

— Уж лучше так, чем заголовок в духе «Тайный сын Гарри Поттера», — заметил Рон. — Похоже, Скитер и впрямь притихла.

— Еще я нашла невероятный пересказ нашего налета на «Гринготтс», — добавила Гермиона с лукавой улыбкой.

— Зачем им всё так преувеличивать? — вздохнул Гарри. Его настоящая жизнь казалась ему куда тяжелее любого приключенческого романа.

— У тебя совсем нет жилки журналиста, — мягко упрекнула его Гермиона. — Читателям скучно знать, что дракон нас даже не заметил. А вот описание «героической битвы с огнедышащим ящером, пытавшимся сбросить наездников» — это сенсация.

— Они знают, что мы там искали? — Гарри замер, посерьезнев.

— Нет, только гадают. «Пророк» даже предположил, что в подземельях прятался сам Волдеморт. Так они пытаются обвинить гоблинов в пособничестве режиму. К счастью, Кингсли теперь министр. Надеюсь, он сможет защитить права магических существ.

— Давно пора что-то сделать для эльфов-домовиков, — со смертельно серьезным видом кивнул Рон.

— Не перегибай, Рон, — посоветовала Гермиона, но, к его восторгу, отстраняться не стала.

Гарри смущенно отвернулся от друзей, продолжая возиться с Тедди, и его взгляд снова упал на дом. Мысли вернулись к Джинни. «Если так пойдет и дальше, я не хочу быть твоей девушкой». Что делать? Как всё исправить?

Он вспомнил про ту книгу о женщинах, которую когда-то подарил ему Рон. Скорее всего, она до сих пор валяется в комнате, где он оставил её десять месяцев назад. Гарри уже собрался было подняться за ней, но заметил Билла и Чарли, которые направлялись прямиком к ним.

— Рон, можно тебя на пару слов? — позвал Билл.

— Конечно, — удивленно отозвался тот, поднимаясь с травы.

Братья отошли к дому. Судя по их серьезным лицам и приглушенным голосам, разговор шел о чем-то важном.

— Как у вас дела с Джинни? — как бы между прочим поинтересовалась Гермиона.

Гарри раздраженно поморщился, в очередной раз поражаясь её проницательности.

— А что с ними должно быть?

— Я заметила, что она тебя избегает, — продолжила она, вгоняя его в еще большее уныние.

— У неё траур. Неудивительно, что сейчас ей хочется побыть с семьей.

Гермиона промолчала, и Гарри понял: этот ответ её ни капли не убедил.

— Я не знаю, чего она от меня ждет, — наконец выдохнул он. — Она злится, а я не нахожу слов.

— Думаю, она хочет услышать извинения за то, что ты не поддержал её, когда мама запрещала ей возвращаться в Хогвартс. Ей нужно знать, что ты признаешь её право сражаться наравне со всеми.

— Я не могу ей этого сказать, Гермиона! Я чуть с ума не сошел, когда увидел её дуэль с Беллатрисой. Её же могли убить!

— Меня тоже могли убить, но это тебя, кажется, не так сильно заботит.

— Но это же ты! Ты сильная.

— Она тоже сильная, Гарри. Она великолепная дуэлянтка, и доказала тебе это еще два года назад в Министерстве.

— Она всё еще несовершеннолетняя!

— Полумна тоже. Но она выдержала плен в поместье Малфоев и сражалась в Битве не хуже остальных.

— Это совсем другое! — отрезал Гарри, лихорадочно соображая, как свернуть этот разговор.

— Единственное различие в том, что ты не влюблен ни в меня, ни в Луну.

На это возразить было нечего. Тедди, почувствовав, что внимание переключилось, начал тихо всхлипывать. Гарри тут же взял его на руки.

— Она всю жизнь под опекой шести старших братьев, — не отступала Гермиона. — Ей вечно приходилось что-то доказывать: право играть в квиддич, право на собственное мнение. Ей нужен тот, кто будет ею гордиться, а не указывать, что делать, или оберегать как хрупкую вазу.

— Я так и не делаю, — смутился Гарри.

— Она бросила Майкла Корнера, потому что тот злился на неё из-за проигрыша. Она рассталась с Дином, потому что он вечно трясся над ней, — безжалостно напомнила она. — Тебе решать, на что ты готов ради неё.

Гермиона легла на спину и уставилась в небо, оставляя Гарри наедине с его мыслями. Он не испытывал особого желания следовать советам подруги, поэтому сосредоточился на Тедди, который как раз снова намочил пеленки. Гарри только закончил возиться с крестником, когда к ним вернулся мрачный Рон. По его лицу было ясно: рассказывать о разговоре с Биллом он не намерен.

До самого ужина, пока миссис Уизли не позвала их в дом, они больше не проронили ни слова.

* * *

К ужину из Министерства вернулись Артур с Перси и вкратце обрисовали ситуацию в магическом мире.

— Вопрос с нехваткой волшебных палочек почти решен, — с явным облегчением сообщил мистер Уизли. Было видно, что эта проблема не давала ему покоя. — Мы обнаружили тайник с палочками, конфискованными Министерством при прошлом режиме. К счастью, они были подписаны, так что вернуть их законным владельцам не составило труда. Остальные — те, что принадлежали Пожирателям или чьи хозяева погибли, — мы передали Олливандеру. Он планирует в ближайшее время открыть лавку. Так что уже завтра, Гермиона, ты сможешь заглянуть в Косой переулок.

Гарри невольно подумал о палочке Фреда. Где она сейчас? В чьих руках?

— Кроме того, мы связались с мастерами из Германии и Франции, чтобы к началу учебного года палочек хватило всем, — добавил Артур.

— Кстати, мистер Уизли, — вмешалась Гермиона, — вчера Кингсли упомянул о какой-то подпольной школе. Что это за история?

— В начале прошлого года, когда маглорожденным запретили возвращаться в Хогвартс, группа родителей решила обучать детей самостоятельно. Слух разлетелся мгновенно. С помощью нелегальных портключей учеников переправляли в безопасное место. В итоге под опекой мистера Броклхерста оказалось около пятидесяти ребят.

— И почему я не могла к ним присоединиться? — тут же вспыхнула Джинни.

— Они не выходили на связь, потому что за нашей семьей следили особенно пристально, — отрезал Артур. — Ты бы не смогла незаметно покинуть дом тетушки Мюриэль. Это было слишком рискованно, учитывая, чем занимались остальные Уизли.

— Ну конечно, всему миру можно рисковать, а мне нет, — горько бросила Джинни.

Гермиона многозначительно покосилась на Гарри, но тот старательно изучал содержимое своей тарелки.

Артур повернулся к Флер:

— Твои родители сказали мне, что по возвращении во Францию сразу займутся отправкой на родину тех, кого они приютили.

— Делакуры прятали английских волшебников? — удивился Гарри.

— Да, хотя их было не так много, большинство семей побоялись покидать страну. Мистер Делакур выделил жилье и обеспечил беженцев всем необходимым. Мы занимались портключами, а Виктор и Апполин взяли на себя всё остальное.

— Во времена Гриндевальда мой дедушка поступал так же, — пожала плечами Флер, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

Напоследок Артур приберег менее приятные новости: с поимкой егерей возникли серьезные трудности.

— Проблема в том, что они не числились в штате Министерства, а значит, официальных списков не существует. У нас есть только показания свидетелей, которые узнали некоторых в лицо. Боюсь, многие из них так и останутся на свободе.

— Но разве показаний недостаточно? — поразилась Гермиона.

— Они не всегда надежны. Нас заваливают анонимными доносами. Половина обвиняемых или уже в Азкабане, или вовсе сражались на нашей стороне. Та же ситуация с теми, кто активно поддерживал закон о чистоте крови. Мы можем судить чиновников, но остальных, даже если они открыто симпатизировали Волдеморту, привлечь к ответственности по закону нельзя.

— Это еще почему? — недоуменно спросил Гарри.

— Потому что законное правительство не сажает людей за их убеждения, — наставительно пояснила Гермиона. — Судят за действия, а не за слова. Это может казаться несправедливым, Гарри, но обратный путь ведет к новой тирании.

После этих здравых рассуждений все, наконец, приступили к десерту.

* * *

Сразу после ужина Гарри отнес Тедди домой. Андромеда была бесконечно благодарна ему за то, что он присмотрел за внуком в этот тяжелый период.

— Я очень рада, что ты рядом, — искренне добавила она и, забирая малыша, проворковала: — Ну что, молодой человек, пора баиньки.

Вернувшись в «Нору», Гарри предпринял еще одну попытку поговорить с Джинни, но она словно специально не оставалась одна: то помогала матери, то обсуждала что-то с отцом, то перешептывалась с кем-то из братьев. За весь вечер ему так и не представилось возможности поймать её в одиночестве.

Когда пришло время ложиться спать, Рон всё еще выглядел донельзя озабоченным. Гарри уже набрал в легкие воздуха, чтобы расспросить друга о разговоре с Биллом, но тот опередил его, выпалив на одном дыхании:

— Ты не обидишься, если я не поеду с тобой в Хогвартс в сентябре?

Гарри на мгновение лишился дара речи, но быстро взял себя в руки:

— Не мне решать, сдавать тебе ЖАБА или нет, Рон. Твой выбор.

— Дело-то не совсем в экзаменах, — вздохнул Рон, рассеянно теребя пуговицы пижамы.

— А в чем тогда?

— Мы очень беспокоимся за Джорджа, — мрачно признался он. — Ему нельзя просто сидеть и смотреть в стену. Ему нужно дело, иначе он совсем себя изведет.

Джордж и впрямь стал тенью самого себя: казалось, он существует в каком-то ином измерении, не замечая реальности. Остальные Уизли, напротив, спасались в делах. Артур и Перси буквально поселились в Министерстве, Молли разрывалась между домом и помощью Андромеде, Билл и Чарли сутками пропадали на руинах Хогвартса. Рон пытался неуклюже шутить, чтобы не дать семье окончательно пасть духом, а Джинни безропотно выполняла всю работу по дому, которой её загружала мать.

— Ты хочешь помогать ему в магазине? — догадался Гарри.

— Билл и Чарли считают, что я — лучшая кандидатура, — кивнул Рон. — Мы решили, что работа во «Всевозможных волшебных вредилках» — единственный шанс вытащить Джорджа из этой апатии.

— Думаю, они правы. Ты сомневаешься или уже всё решил?

— Решил. Честно говоря, я и сам не горел желанием возвращаться за парту. Только вот... боюсь представить, что на это скажет Гермиона.

Гарри выдавил сочувственную улыбку. Он и сам прекрасно понимал, что лекция о важности образования неизбежна, так что подбодрить друга было решительно нечем.

* * *

Утром Гарри и Рон спустились на кухню, где застали Гермиону, которая в одиночестве ковыряла вилкой в тарелке, погруженная в свои мысли. Решив оставить их наедине для разговора, Гарри ускользнул в ванную.

Когда он вернулся, Гермионы уже не было, Рон торопливо доедал завтрак, а Джинни молча пила чай. Как только она встала, чтобы сполоснуть чашку в раковине, Гарри подался вперед и зашептал:

— Ну? Как прошло?

— Представляешь, она сказала, что доверяет моему решению, — Рон выдохнул с таким колоссальным облегчением, будто с его плеч свалился целый дракон. — Раз я считаю, что так будет лучше для меня и Джорджа, значит, так тому и быть.

Гарри искренне порадовался за друга, но тут же почувствовал, как внутри всё сжимается. Его собственный разговор с Джинни всё еще висел над ним дамокловым мечом, и от одной мысли об этом становилось не по себе.

— Что это у вас за секреты на рассвете? — поинтересовалась Джинни, возвращаясь к столу.

— Я решил помогать Джорджу в лавке и не возвращаться в Хогвартс в этом году, — выпалил Рон.

Джинни удивленно вскинула бровь:

— Маме уже доложил?

— Еще нет.

— Ну, тогда удачи, — иронично бросила она и, даже не удостоив Гарри мимолетным взглядом, вышла из кухни.

— Могла бы и помощь предложить, — проворчал ей вслед Рон.

Гарри проводил Джинни взглядом, думая о том, что не он один сегодня попал под холодный огонь своенравной гриффиндорки.

Насколько серьезным, по-твоему, будет разговор Гарри и Джинни, если он все-таки решится сделать первый шаг?

* * *

Они стояли в узком простенке между магазинами, скрытые от любопытных глаз Косого переулка. Шум толпы здесь казался глухим рокотом, а воздух был пропитан запахом старого пергамента и пыли. Гарри чувствовал, как бешено колотится сердце, но тепло Джинни, её близость и этот внезапный порыв стерли всю неловкость последних дней.

— Первый? — переспросил он, когда она чуть отстранилась, всё еще прижимаясь к нему. — Но ведь... твои братья, они же...

— О, Гарри, мои братья — это мои братья, — Джинни слабо улыбнулась, и в её глазах наконец-то исчез тот колючий лед. — Они любят меня, но для них я всегда буду малышкой Джинни, которую нужно запереть в подвале, пока взрослые разбираются с проблемами. Даже Рон, при всей его доброте, до последнего пытался меня опекать. А ты... ты первый, кто признал, что я имею право сама выбирать свою судьбу. Даже если это страшно.

Гарри осторожно убрал выбившуюся рыжую прядь с её лица.

— Мне и сейчас страшно, Джинни. Когда я увидел, как на тебя замахнулась Беллатриса... я думал, мир развалится. Но Гермиона права: ты сильная. И я горжусь тобой. Больше, чем кем-либо еще.

Джинни снова прильнула к нему, уткнувшись носом в плечо. Напряжение, копившееся в ней с момента похорон, начало медленно отпускать.

— Больше не прогоняй меня, — прошептала она в его мантию. — Даже ради моего же блага. Мы через столько прошли не для того, чтобы ты решал за нас обоих.

— Обещаю, — серьезно ответил Гарри, крепче обнимая её.

В этот момент дверь лавки Олливандера со скрипом распахнулась, и оттуда вывалились сияющая Гермиона, баюкающая в руках коробочку с новой палочкой, и Рон, который старательно делал вид, что изучает вывеску соседнего магазина.

— О, вы еще здесь! — нарочито удивленно воскликнула Гермиона, хотя по её лукавому взгляду было ясно: она всё прекрасно понимает. — Какое совпадение. Ну что, палочка выбрана, долг выполнен. Может, зайдем во «Вредилки»? Рон говорит, Джорджу привезли партию новых ингредиентов из Египта.

Джинни отстранилась от Гарри, но не выпустила его ладонь из своей. Она коротко взглянула на братьев и подругу, и её лицо озарила та самая, настоящая улыбка, которую Гарри так боялся потерять.

— Пойдемте, — согласилась она. — Кажется, сегодня отличный день, чтобы наконец-то съесть по огромному мороженому у Фортескью.

Гарри чувствовал, как тяжесть, давившая на него всё утро, окончательно испарилась. Впереди было еще много трудных дней, восстановление Хогвартса и поиски своего места в мире без войны, но сейчас, сжимая руку Джинни, он точно знал: они справятся.

* * *

Гарри невольно затормозил, услышав её слова. В груди кольнуло странное чувство, смесь облегчения от того, что Джинни снова мечтает о будущем, и легкой горечи из-за Рона.

— Хогвартс... — эхом отозвался он. — Знаешь, Рон не вернется. Он решил остаться с Джорджем в магазине.

Джинни на мгновение замерла, переводя взгляд с вывески «Флориш и Блоттс» на Гарри. Её лицо смягчилось, а в глазах промелькнуло понимание.

— Я догадывалась, — тихо сказала она. — Рон всегда чувствовал себя обязанным... А теперь, когда Фреда нет, он просто не сможет оставить Джорджа одного. Это правильно, Гарри. Но ты ведь поедешь?

— Я не представляю это место без него. И без Гермионы, если она решит, что ей там нечего делать, — признался Гарри, хотя в глубине души знал: Гермиона Грейнджер не пропустит возможность официально закончить обучение, даже если мир будет рушиться. — Но я обещал Макгонагалл. Да и... мне нужно время. Просто время, чтобы побыть обычным учеником, а не Мальчиком-Который-Выжил-Дважды.

— Обычным учеником? — Джинни лукаво прищурилась, и на её щеках снова заиграли ямочки. — С твоей-то удачей нарываться на гоблинов в подворотнях? Сомневаюсь. Но я буду рядом, чтобы отгонять от тебя летучими мышами особо настырных журналистов.

Гарри рассмеялся впервые за этот длинный, пропахший сыростью и трауром день. Они дошли до «Дырявого котла», где у входа их уже поджидали Рон и Гермиона. Рон выглядел подозрительно довольным, сжимая в руке какой-то сверток из кондитерской, а Гермиона бережно прижимала к себе новую палочку из виноградной лозы.

— Ну что, голубки, нагулялись? — хмыкнул Рон, заметив их соединенные руки. — Мама уже, небось, трижды пересчитала все тарелки и начала паниковать.

— Встретили Крюкохвата, — буднично сообщил Гарри, проходя мимо друга к камину. — Джинни показала ему свой фирменный сглаз.

Рон присвистнул, а Гермиона обеспокоенно нахмурилась, явно собираясь прочитать лекцию о международных отношениях с гоблинами, но, взглянув на счастливое лицо Джинни, лишь махнула рукой.

— Домой, — скомандовала она. — У нас впереди еще целое лето.

Гарри шагнул в зеленый огонь камина, чувствуя, как рука Джинни крепко сжимает его ладонь. Предрассудки, газетные утки и месть гоблинов — всё это казалось теперь решаемым. Впереди была «Нора», уютный шум кухни и целая жизнь, которую им только предстояло построить.

* * *

Молли, видимо, окончательно замоталась или же, напротив, слишком сильно беспокоилась за моральный облик дочери, потому что отправила Джинни и Гарри в сад развешивать белье. Первым делом они натянули огромную белую простыню, надежно отгородившись от любопытных глаз, и дело пошло куда веселее, чем можно было ожидать от столь скучного занятия.

К полудню вернулись Гермиона и Рон. Вид у обоих был донельзя довольный, и Гарри решил, что друзья сполна воспользовались представившимся уединением.

Ребята быстро перекусили. Гарри, Джинни и Гермиона тут же принялись убирать со стола, а Рон подсел к Джорджу.

— В Косом переулке уже все открылись, — заметил он. — Пора сделать то же самое и с твоим магазином. Скажем, сегодня через пару часов.

— Весельчаков больше нет, — глухо отозвался Джордж.

— Фред отдал этому магазину все силы. И я не собираюсь бросать его только потому, что ты сдался.

— Тебя это не касается. Это мой магазин.

— И Фреда. Может, ты его близнец, но я его брат. И я не хочу, чтобы бесследно исчезло последнее, что о нем напоминает.

На кухне воцарилась мертвая тишина. Молли совсем позабыла о посуде, которую мыла с помощью магии: вода в раковине потекла через край, но никто не обратил на это внимания.

— Рон прав, Джордж, — вмешался Чарли, отложив недоеденный тост. — Лучший способ почтить память Фреда — продолжать его дело. Я пойду с вами.

Он поднялся и положил руку на плечо брату. Несколько секунд Джордж молчал, не поднимая глаз, пока наконец не прошептал:

— Не знаю... хватит ли мне сил.

— Ты не один, — с любовью произнес Чарли. — Мы все рядом. Вся семья с тобой.

Рон помог брату подняться, и они вместе направились к камину.

Хронология

2 мая 1998: Битва за Хогвартс

Действия в главе разворачиваются: 6 мая — 18 августа 1998

Рон, Чарли и Джордж один за другим исчезли в изумрудном пламени камина. Миссис Уизли, сдерживавшаяся до последнего, судорожно всхлипнула и разрыдалась. Джинни тут же бросилась ее утешать, а Гермиона поспешила к умывальнику, чтобы перекрыть кран и остановить потоп. Кухня, впрочем, уже успела превратиться в маленькое озеро, и Гарри пришлось вооружиться палочкой, чтобы помочь подруге с уборкой.

Спустя пару часов Гермиона отправилась по каминной сети за покупками, а Гарри, следуя уже сложившейся традиции, переместился к Андромеде. Миссис Тонкс с благодарностью позволила ему забрать Тедди в «Нору»: ей самой нужно было уладить какие-то административные дела в Министерстве. Гарри чувствовал, что присутствие малыша действует на обитателей дома целебно, особенно на миссис Уизли, поэтому решил, что чем больше времени они проведут вместе, тем лучше.

До самого обеда они гуляли в окрестностях «Норы». Тедди с восторгом исследовал окружающий мир: он заливисто смеялся, тянул ручонки к каждой травинке, а цвет его глаз менялся едва ли не каждую минуту, отражая смену детских впечатлений.

К обеду вернулись братья. Взгляд Джорджа стал более осмысленным; из него наконец исчезла та пугающая пустота и безысходность. Конечно, до прежнего безоблачного веселья было еще далеко, но прогресс был налицо: Джордж начал прислушиваться к разговорам и даже изредка вставлял короткие фразы. Эти перемены наполнили дом робкой надеждой.

Однако идиллия была нарушена неожиданным заявлением Гермионы. Она объявила, что через день уезжает.

— Но куда же ты? — встревожилась миссис Уизли. — Твой дом здесь, мы тебе всегда рады!

Она бросила на Рона такой взгляд, будто он был лично виноват в поспешном бегстве подруги, но, судя по его ошарашенному лицу, для него это тоже стало сюрпризом.

— Мне нужно найти родителей, — мягко пояснила Гермиона. — Я уже купила билеты на самолет. Меня не будет всего несколько дней. Вы не против, если Живоглот пока останется здесь? Как только я привезу их, мы проведем остаток лета вместе, и я его заберу.

Рон не выглядел счастливым, но благоразумно промолчал. Лишь после обеда между ними состоялся долгий разговор, расставивший все точки над «i».

— Она пообещала, что мы сможем видеться по вечерам, когда я буду закрывать магазин, — поделился Рон новостями, когда они с Гарри глубоко за полночь укладывались спать. — Огромный плюс в том, чтобы быть волшебником: для нас расстояния не проблема.

— Это точно, — согласился Гарри, хотя про себя подумал: когда начнется учебный год, поддерживать такой ритм встреч станет куда сложнее.

* * *

Следующие несколько дней Гарри и Джинни были предоставлены сами себе. Гермиона улетела в Австралию, Молли с головой ушла в заботы о пострадавших от войны волшебниках, а Билл вернулся в «Гринготтс». Рон, Чарли и Джордж пропадали в магазине приколов, пытаясь вернуть делу былую искру, а мистер Уизли и Перси практически жили в Министерстве.

Время от времени на Джинни накатывала меланхолия. В такие моменты Гарри старался быть особенно нежным. Он интуитивно чувствовал: сейчас ей как никогда нужно внимание, чтобы не утонуть в печальных мыслях. Он старался занять её чем угодно: утром они вместе хлопотали по дому, ходили за покупками и готовили обед. Каждый день они выбирались на прогулку, порой заглядывая к Рону в Косой переулок. Гарри при этом приходилось маскироваться: слава Спасителя обрушилась на него с новой силой. Иногда они брали с собой Тедди, а вечером возвращали сонного малыша бабушке.

Гарри решил, что пора официально закрыть вопрос с аппарацией. Учитывая его практику за последний год, неудивительно, что экзамен он сдал с первой попытки.

Почта теперь приходила пачками по дюжине писем в день. Джинни помогала ему разбираться с этим бумажным лавиной. Поздравления Гарри игнорировал, не желая подпитывать собственный культ личности, а просьбы об автографах безжалостно отправлял в камин, воспоминания о наказаниях у Локхарта всё еще вызывали содрогание. Интервью он тоже пресекал на корню: после Риты Скитер доверие к прессе у него было ниже нуля.

В начале июля в «Нору» заглянула Гермиона, только что вернувшаяся из Австралии вместе с родителями. Чета Грейнджеров сердечно поблагодарила Молли за опеку над их дочерью. Миссис Уизли, немного смутившись, быстро перевела разговор на красоты Австралии, и весь вечер они обсуждали кенгуру и аборигенов.

На следующий день Джинни собралась по магазинам, и Гарри вызвался её сопровождать. Сначала зашли в «Гринготтс». Стоя перед величественными дверями, Гарри почувствовал, как предательски дрожат колени. Он опасался встречи с Крюкохватом или гнева гоблинов за тот памятный полет на драконе. Опасения подтвердились: открытой войны не было, но смотрели на него как на государственного преступника. К сейфу его конвоировали сразу три гоблина. Под их тяжелыми взглядами Гарри набил кошелек золотом и с облегчением выскочил на улицу.

— Когда-нибудь ты всё-таки расскажешь мне подробности той авантюры, — покачала головой Джинни, заметив, как пристально стражи банка провожали его до самого выхода.

— Как-нибудь, — буркнул он. Ему было досадно чувствовать себя вором, хотя, признаться, гоблины имели на то все основания.

Проходя мимо зоомагазина, Джинни замерла у витрины, где в клетке сидела изящная пятнистая сова.

— Какая красавица, — прошептала она. — Хочешь? Я думала подарить её тебе... у тебя ведь теперь некому носить письма.

— Пока не к спеху, — покачал головой Гарри. В глубине души он понимал: ни одна птица не заменит ему Хедвиг.

Но тут он вспомнил о Хогвартсе. Скоро он уедет и не сможет видеть Тедди каждый день. Сова позволила бы переписываться с Андромедой и быть в курсе того, как растет крестник.

— Ты права. Сова мне всё же нужна.

После покупки птицы Джинни потащила его дальше. У витрины «Все для квиддича» они застряли надолго. Там красовалась последняя модель: «Великий полководец».

— Посмотрим? — предложил Гарри.

Метла была произведением искусства: серебристые прутья, идеальные линии и невероятные характеристики. Встроенный Импервиус обещал комфортный полет даже в торнадо. Гарри вспомнил, что его собственная метла, подарок Сириуса, безвозвратно потеряна. Если он хочет играть за Гриффиндор, покупка неизбежна.

Сердце кольнуло от воспоминаний, и Гарри задумался: нужен ли ему этот пафосный «Полководец»? Дело было не в цене. Поколебавшись, он решил, что остановит выбор на новой «Молнии». Та, первая «Молния», была самым дорогим подарком в его жизни и символом связи с крестным. И для него она навсегда останется лучшей.

* * *

В начале третьей недели июля в «Нору» нагрянул целый совиный почтамт: три птицы принесли письма для Гарри, Рона и Джинни. Содержание оказалось неожиданным — школа приглашала студентов сдать экзамены за пропущенный год, чтобы подтвердить свою квалификацию. Для подготовки к тестам Хогвартс открывал свои двери уже первого августа.

Каждое послание было скреплено подписью Аристота Броклхерста, директора Хогвартса.

— Кто это такой? — нахмурился Гарри. Он был уверен, что пост директора по праву принадлежит профессору Макгонагалл.

— Отец Мэнди Броклхерст, — пояснила Джинни. — Она с твоего потока, из Рейвенкло. Помнишь, папа рассказывал? Именно Аристот руководил той подпольной школой для маглорожденных. Пожалуй, я соглашусь сдать эти экзамены. Мам, я ведь могу вернуться в замок через десять дней?

— Конечно, милая, если сама того хочешь, — отозвалась Молли, хотя в её голосе прозвучало легкое удивление такой спешке.

— Но подожди... — начал было Гарри, чувствуя укол грядущей разлуки.

— Гарри, ну неужели ты не понимаешь? — Джинни нетерпеливо взглянула на него. — Если я сейчас всё сдам экстерном, то в сентябре пойду сразу на седьмой курс. Вместе с тобой.

Против такого аргумента у Гарри возражений не нашлось. Перспектива учиться на одном курсе явно стоила четырех недель врозь.

— Мальчики, а почему бы и вам не последовать её примеру? — воодушевилась миссис Уизли. — Сдали бы свои ЖАБА уже в следующем месяце и покончили с этим.

Джинни наградила мать недовольным взглядом, а Гарри лишь сокрушенно покачал головой:

— Я никогда не успею повторить весь материал за месяц. Это нереально.

— Но, Гарри, твоя природная предрасположенность к магии... — предприняла попытку Молли.

— Миссис Уизли, — мягко, но твердо перебил её Гарри. — Без серьезной подготовки у меня нет ни единого шанса сдать теорию. Я за этот год палочкой махал чаще, чем открывал учебники.

— А ты, Рон? — Молли переключилась на следующую жертву. — Тебе диплом точно не помешает. Гермиона наверняка поступит так же. Разве ты не хочешь закончить школу вместе с ней?

Последний довод заставил Рона на мгновение дрогнуть. Он замялся, но затем перевел взгляд на Джорджа, который безучастно перебирал карточки от шоколадных лягушек, и его решимость вернулась.

— Нет, мам. В магазине от меня сейчас пользы больше, чем за партой.

Молли уже открыла рот, чтобы возразить, но, проследив за взглядом сына, лишь тяжело вздохнула и промолчала.

Впрочем, Гермиона преподнесла свой сюрприз: возвращаться в Хогвартс в этом году она не планировала. Она решила готовиться самостоятельно и сдать все экзамены экстерном в Министерстве, как только почувствует, что готова.

* * *

Накануне отъезда Джинни в «Норе» устроили скромный праздник в честь восемнадцатого дня рождения Гарри. Даже Джордж, вопреки своему обычному мрачному настроению, пытался вымученно улыбаться и вместе со всеми затянул поздравительную песню, пропев несколько строк. На следующий день Гарри в сопровождении старших Уизли проводил Джинни на Кингс-Кросс. Проявив чудеса женской хитрости, она всё же выманила у него обещание писать не реже двух раз в неделю.

Однако её отъезд и нахлынувшие на вокзале воспоминания о Дамблдоре, с которым Гарри совсем недавно беседовал при весьма странных обстоятельствах, оставили его в глубоком унынии. Весь день он бродил по дому словно потерянный. Даже очаровательный Тедди не мог вернуть крестному расположение духа: пришлось признать, что пятимесячный младенец, при всей своей милоте, собеседник пока не самый красноречивый.

Видя Гарри в таком состоянии, Молли попыталась переключить его внимание на что-то деятельное и поинтересовалась, нет ли у него каких-нибудь неотложных дел или встреч.

— Миссис Уизли, — вдруг вспомнил Гарри, — а что стало с телом Снейпа?

— Полагаю, его передали семье, как и всех погибших Пожирателей смерти.

— Он не был Пожирателем! — вспыхнул Гарри.

— Но со стороны всё выглядело именно так, — пожала плечами Молли и, подумав, добавила: — Впрочем, сомневаюсь, что его родители еще живы. Напиши профессору Макгонагалл, она наверняка знает подробности.

Ответ пришел поразительно быстро.

Дорогой мистер Поттер!

Признаться, я удивлена вашим вопросом, но надеюсь, что ваш интерес продиктован чем угодно, только не жаждой мести. Мы все были глубоко опечалены предательством профессора Снейпа и шокированы тем, как жестоко ошибся в нем Альбус Дамблдор. Тем не менее, Северус Снейп мертв, и сейчас у нас слишком много забот, чтобы предаваться горечи о несбывшемся.

Отвечая на ваш вопрос: поскольку у профессора Снейпа не осталось живых родственников, его погребением занимался Гораций Слагхорн как бывший декан Слизерина. Советую обратиться к нему напрямую.

Надеюсь увидеть вас первого сентября в добром здравии,

Минерва Макгонагалл

Это письмо дало Гарри немало пищи для размышлений. Он только сейчас осознал, как трудно будет убедить магическое сообщество в невиновности Снейпа. Для большинства он так и остался предателем, убившим Дамблдора и превратившим Хогвартс в тюрьму. Гарри понимал, что восстановление его доброго имени должно начаться с официального уровня, и попросил Артура Уизли организовать встречу с министром. Несмотря на колоссальную загруженность, через два дня Кингсли нашел время для разговора.

Гарри подробно изложил Шеклболту истинную роль Снейпа: рассказал, почему тот был вынужден убить директора, как защищал Джинни и Луну от Кэрроу и как передал меч Гриффиндора на замерзшем озере.

— Позволь спросить, откуда у тебя такие подробности? — выслушав сбивчивый рассказ, уточнил Кингсли.

— Перед смертью он отдал мне свои воспоминания. Вы можете спросить портрет Дамблдора, он подтвердит каждое слово.

Министр на мгновение задумался и наконец ответил:

— Я тебе верю, Гарри. Но сейчас у меня есть задачи поважнее.

— Мистер Шеклболт... — начал было Гарри.

— Пойми, прямо сейчас я обязан обеспечить беженцев жильем и палочками. Я должен выяснить судьбу тех, кто скрылся за границей, и выплатить компенсации семьям погибших. Мне нужно реформировать Азкабан, убрав оттуда дементоров, и очистить Министерство от тех, кто лоялен старому режиму. На этом фоне Снейп вполне может подождать.

— Понимаю, — разочарованно кивнул Гарри.

— Вот и славно. Кстати, о будущем: чем планируешь заняться после школы? Профессор Макгонагалл упоминала, что ты хотел стать аврором. Не передумал?

— Думаете, это хорошая идея? Ведь темных магов больше нет.

— Волдеморт не был единственным. Всегда найдутся те, кто жаждет власти и денег через темные искусства. Но главное, что Аврорату нужен человек с устойчивым моральным компасом. Тот, кто напомнит ветеранам, что не всякий закон человечен. В твоей порядочности у нас нет причин сомневаться.

Гарри невольно вспомнил, как применял Империус в банке и бросался Круциатусом в Амикуса Кэрроу. Что бы сказал на это Шеклболт?

— Не думаю, что мое присутствие там что-то изменит, — скептично заметил он.

— Я уверен в обратном. Люди на нужных местах меняют саму суть системы. Если ты пойдешь к нам, тебя ждет стремительная карьера, и ты сможешь влиять на умы новых стажеров.

— Я подумаю.

— Хорошо. Но помни: для этого тебе всё равно придется сдать пять ЖАБА на «Превосходно». Никаких льгот, — улыбнулся Кингсли. — Ты всегда будешь примером для подражания, Гарри. Это великая честь, но и тяжелая ответственность.

Разговор с министром оставил Гарри в замешательстве, и он решил посоветоваться с Гермионой, когда та заглянула в гости.

— Превосходно! — обрадовалась она. — Я знала, что Кингсли встряхнет этих традиционалистов. Надо будет обсудить с ним реформу Г.А.В.Н.Э. А я, если сдам экзамены, пойду в Отдел контроля магических существ. Зло нужно вырывать с корнем.

— Эм... да, отличная идея, — без особого энтузиазма отозвался Гарри. Его всё еще задевало, что честное имя Снейпа никого не заботит.

Однако он недооценивал подругу. У Гермионы, как обычно, нашлось решение:

— Ты слышал, что Ли Джордана позвали на Волшебное радиовещание? Он ведет шоу «Угадай, кто придет к ужину». Если ты согласишься на интервью, его карьера взлетит до небес, а ты получишь трибуну, чтобы рассказать миру правду.

— Гермиона! — Гарри в восторге подпрыгнул и закружил её в танце. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты гений?

— Рон частенько об этом напоминает, — довольно улыбнулась она.

* * *

Гарри связался с Ли Джорданом, и тот пришел в неописуемый восторг. Ли немедленно пригласил его в студию, чтобы обсудить формат и наполнение программы. Они набросали список ключевых тем, но Ли честно предупредил: ради живости эфира он будет задавать и каверзные, неожиданные вопросы. Более того, он оставил за собой право лично проверить факты перед началом трансляции.

— Гарри, ты же помнишь, что именно Снейп своим заклятием отсек Джорджу ухо? — серьезно заметил Ли, когда обсуждение дошло до этой темы. — Ты точно уверен, что хочешь выгораживать Снейпа?

— Он пытался защитить его, — твердо заверил его Гарри. — В той суматохе он целился в руку Пожирателя с палочкой, но промахнулся. Ли, неужели ты думаешь, что я стал бы оправдывать Снейпа, если бы не знал правду наверняка?

— Моя работа сомневаться в таких вещах, Гарри, чтобы слушатели не сомневались в моих гостях.

Они решили выйти в эфир на следующей неделе как раз перед тем, как Гарри отправится в Хогвартс.

* * *

Настал решающий вечер. Гарри чувствовал, как горло сдавливает знакомый спазм страха перед публикой, пока он устраивался в кресле напротив Ли Джордана. Ли ободряюще подмигнул ему, запустил энергичную заставку и начал:

— Дамы и господа, мальчики и девочки! В эфире программа «Угадай, кто придет к ужину?». Сегодня у нас исключительный гость — человек, чье имя знает каждый в магическом мире, наш спаситель и герой, Гарри Поттер! Привет, Гарри.

— Привет, Ли, — отозвался Гарри, чей голос от волнения прозвучал чуть выше обычного.

— Гарри, тебя называют Мальчиком-Который-Выжил с пеленок. В Хогвартсе ты стал блестящим ловцом и уникальным четвертым чемпионом Турнира Трех Волшебников. Ты первым нашел в себе смелость заявить о возвращении Сам-Знаешь-Кого, когда газеты пытались выставить тебя сумасшедшим. Ты создал Армию Дамблдора, выжил в статусе «Нежелательного лица №1» и, наконец, сразил Темного Лорда в честном бою. Скажи, почему именно ты?

— Ну... — Гарри замялся, сбитый с толку таким пафосным вступлением. — Наверное, просто так сложились обстоятельства. Это мог быть кто угодно на моем месте.

— Наш герой, ко всему прочему, еще и невероятно скромен! — провозгласил Ли в микрофон. — Что ж, перейдем к вопросу, который не дает покоя всей Британии. Где вы пропадали те долгие месяцы вместе с Роном Уизли и Гермионой Грейнджер?

— У нас была задача, без выполнения которой победа над Волдемортом была бы невозможна. Мы скрывались, путали следы и шаг за шагом приближались к цели, уничтожая то, что давало ему силу.

— Можно подробнее?

— Боюсь, что нет. Это касается очень темных, жутких ритуалов, к которым прибегал Волдеморт. У меня нет ни малейшего желания ворошить это прошлое, — отрезал Гарри, невольно коснувшись места, где раньше был шрам.

— Справедливо. Твое лицо говорит само за себя, так что оставим мрачные тайны истории. Перейдем к финалу: на глазах у сотен свидетелей ты отразил смертоносную Авада Кедавру простым Обезоруживающим заклятием. Как ты объяснишь это чудо?

— Никакого чуда не было, — спокойно ответил Гарри, следуя заранее продуманному плану. — Это была древняя магия жертвы, совершенная моей мамой, Лили Поттер. Она отдала жизнь, чтобы защитить меня, и эта защита сработала снова.

— То есть это та же сила, что спасла тебя в колыбели?

— Именно. Магия мамы не только закрыла меня, но и заставила смертельное проклятие отрикошетить в того, кто его выпустил. Волдеморт пал от собственной руки.

— Но как он вернулся в прошлый раз? Не случится ли это снова?

— Теперь нет. Семнадцать лет назад он не умер до конца из-за тех самых ритуалов. Но за этот год мы с Роном и Гермионой, скажем так, окончательно лишили его этой страховки. Теперь он ушел навсегда. И я должен сказать, что в этом нам колоссально помогли Альбус Дамблдор и... Северус Снейп.

В студии повисла тяжелая пауза. Ли вскинул брови:

— Профессор Снейп? Тот самый, который третировал маглорожденных и поощрял пытки Кэрроу? Тот, кто убил Дамблдора на Астрономической башне?

— Именно он, — твердо произнес Гарри. — Я не любил его, и это было взаимно. Но я знаю факты. Снейп был величайшим шпионом в истории. Он действовал по приказу Дамблдора, пожертвовал своей душой, своей честью и, в итоге, жизнью, чтобы мы могли победить. Без его помощи Волдеморт вполне мог бы торжествовать сегодня. Я хочу публично поблагодарить его за то, что он сделал для всех нас.

— Это смелое заявление, Гарри. Ты фактически в одиночку обеляешь его репутацию.

— Я считаю, что это единственно справедливый путь.

— Ты упомянул Дамблдора с явным восхищением. Но как же книга Риты Скитер, которая «раскрыла нам глаза» на его прошлое?

— Если вы про тот сборник ядовитых сплетен, то я закрыл его на десятой странице, — жестко ответил Гарри. — Дамблдор был моим наставником. Все совершают ошибки в юности, но его вклад в наше спасение неоценим. А то, что одна журналистка решила заработать на очернении имени покойного — это просто отвратительно.

— Вижу, теплых чувств к Рите ты не питаешь, — усмехнулся Ли и тут же сменил тему: — Вернемся к дуэли. Почему всё-таки Экспеллиармус?

— Я предпочитаю не множить зло, особенно когда я в ярости.

— Учитывая результат, я постараюсь тебя не злить, — Ли весело подмигнул. — А что стало с той легендарной палочкой, которой владел Темный Лорд?

— Я её уничтожил, — легко соврал Гарри. — Такой силе не место в нашем мире.

— Разумно. Что ж, эфир подходит к концу. Какие планы на будущее у Мальчика-Который-Выжил?

— Вернуться в Хогвартс, закончить седьмой курс и сдать ЖАБА. А если баллов хватит, пойду в Академию авроров.

— Думаю, Британия сегодня вздохнет с облегчением, зная, что ты продолжишь нас защищать. Удачи тебе, Гарри!

— Спасибо. Я сделаю всё, что в моих силах.

Ли взмахнул палочкой, отсекая эфир, и в студии зазвучала музыка.

— Это было мощно, Гарри! Настоящий взрыв. Поверь, завтра все только об этом и будут говорить. Ты не только Снейпа оправдал, но и Риту Скитер приложил на всю страну. Будь осторожен, она этого не забудет.

— Я её не боюсь, — улыбнулся Гарри.

— Слушай, а остался в этом мире хоть кто-то, кого ты боишься?

Гарри задумался на секунду, вспоминая тяжелый взгляд Молли Уизли после его опозданий и крутой нрав своей девушки.

— Молли и Джинни Уизли, — честно признался он.

— Ну, значит, инстинкт самосохранения у тебя еще работает! — расхохотался Ли.

* * *

Все печатные издания пестрели заголовками о нашумевшем интервью; журналисты смаковали подробности, цитируя целые куски радиопередачи. Гарри с удовлетворением отметил, что его слова о Снейпе вызвали настоящий резонанс, магическое общество гудело, обсуждая каждый его тезис. Впрочем, далеко не все были готовы принять эту правду на веру.

— По крайней мере, люди спорят, а это уже шаг вперед, — заметила Гермиона, просматривая очередную колонку. — Мы напомнили им, что Дамблдор всегда доверял Снейпу, даже когда его судили после первой войны.

— Тебе не кажется, что они просто принимают это за очередную байку героя? — хмуро отозвался Гарри. — Послушай, что пишут: «Многие сочтут это выдумкой, но Мальчик-Который-Выжил не впервые сообщает нам нечто невероятное». Видишь? Я для них сказочник.

— Вовсе нет, Гарри. Журналист подчеркивает, что твои прошлые невероятные заявления оказывались правдой. Это тонкий намек на то, что и сейчас тебе стоит верить.

— Слишком много недосказанности и политики, — Гарри скривился. — Ты же знаешь, я человек действия, а не мастер двойных смыслов.

Гермиона мимоходом взглянула на Рона, увлеченного шахматной партией с отцом, и на Молли с Джорджем, слушающих радио в другом конце комнаты. Убедившись, что их не подслушивают, она сделала Гарри знак выйти в сад.

— К чему эта секретность? — недовольно буркнул он, когда они оказались на улице и плотно закрыли за собой дверь.

— Я хотела обсудить кое-что важное, но всё не могла поймать тебя наедине, — серьезно начала она. У Гарри появилось нехорошее предчувствие: такие вступления обычно не сулили ничего приятного. — Речь о волшебной палочке.

— О Старшей? — Гарри вздохнул. — Я же сказал: я верну её в гробницу Дамблдора, как только окажусь в Хогвартсе.

— Не думаю, что это хорошая идея. Ты сам дважды во всеуслышание признал, что она принадлежит Альбусу. Теперь её слишком легко найти.

— Но я же соврал в эфире, что уничтожил её!

— А если тебе не поверят? Гарри, вспомни, как ты сам получил над ней власть. Достаточно просто разоружить тебя и неважно, какая палочка будет у тебя в руках в этот момент. Твой статус хозяина Дара может испариться от любого шального Экспеллиармуса. Ты же собрался в авроры, верно? Неужели ты думаешь, что за всю карьеру никто и никогда не сможет застать тебя врасплох?

Гарри надолго замолчал, обдумывая её слова. Логика Гермионы, как всегда, была железной и пугающей.

— Хорошо. И что ты предлагаешь?

— Для начала не класть её в гробницу. Это первое место, куда сунется любой охотник за силой. Тебе нужно найти тайник, о котором никто и никогда не догадается.

— В сказках спрятанные вещи всегда находят быстрее всего, — заметил Гарри с невеселой усмешкой.

— Мы не в сказке, Гарри, — отрезала Гермиона со своим привычным прагматизмом. — Дары Смерти — это мощные артефакты, созданные талантливыми волшебниками, а не божественные дары. Оставь легенды Барду Бидлю.

Гарри решил не ввязываться в старый спор о происхождении Даров. Прошлого года им хватило с лихвой.

— Можно попробовать спрятать её в Выручай-комнате... если от неё хоть что-то осталось после Адского пламени Крэбба, — предложил он.

— Ты нашел там диадему Рейвенкло среди гор хлама, — парировала Гермиона. — Значит, и палочку найдут.

— Есть идеи получше?

Гермиона лишь медленно покачала головой, и они в молчании вернулись в дом.

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

Действия в главе разворачиваются: 19 августа — 19 декабря 1998

Летом скучать не пришлось. Едва ли не каждый день Гарри отвечал на десятки писем от журналистов, которые резонно рассудили, что после радиоэфира с Ли он станет охотнее делиться подробностями прошедшей войны. Регулярно писала Джинни. Весь август Гарри ругал себя последними словами за то, что проявил слабость и позволил ей уехать: каким же он был наивным, полагая, что переписка заменит живое общение. Вечера же по сложившейся традиции он проводил с Тедди.

В конце месяца Гарри отправился в Косой переулок за школьными принадлежностями. Перья, пергамент, котел — всё это осталось на Тисовой улице, куда он не собирался возвращаться ни при каких обстоятельствах. Впрочем, его решимость изрядно пошатнулась во время походов по магазинам. Стоило ему переступить порог, как продавцы впадали в некое подобие экстаза и вцеплялись в него мертвой хваткой.

Рон, в свою очередь, вел неравный бой с Гермионой. В преддверии ЖАБА та стала совершенно невыносимой. Рон почти каждый вечер ужинал у Грейнджеров. Гарри не знал наверняка, что было истинной причиной: желание поддержать Гермиону, как друг говорил матери, или попытка немного отвлечься после долгих часов, проведённых с угрюмым Джорджем. Как бы то ни было, домой Рон часто возвращался лишь на рассвете.

Первого сентября в одиннадцать без пяти Гарри вместе с мистером Уизли уже был на Кингс-Кросс. Он едва успел попрощаться с миссис Уизли и запрыгнуть на подножку отходящего поезда. Свободное купе нашлось без труда: многие студенты уехали в школу еще месяц назад. Гарри устроился у окна, приготовившись к долгому одиночеству, но не прошло и десяти минут, как к нему заглянул Дин Томас.

— Заметил? Весь поезд в нашем распоряжении! — радостно воскликнул он. — Нас тут от силы человек тридцать. А где Рон?

— Он не поедет в этом году. Решил помогать Джорджу в магазине. А почему ты, кстати, в прошлом году не пошел в школу Броклхерста?

— К тому времени меня уже не было дома, — Дин пожал плечами. — Еще в начале сентября пришло извещение из Министерства. Я не стал ждать, пока за мной явятся, и бросился в бега. Тогда кругом царила неразбериха, это был мой единственный шанс.

Всю дорогу они проболтали о событиях прошлого года. Выяснилось, что Дин поддерживал связь с Луной весь тот месяц, что она провела в школе, и что новый директор ей понравился. В Хогсмиде они вышли на платформу и под заинтересованными взглядами немногочисленных учеников направились к каретам.

— Пусть они и помогли нам в битве, — доверительным шепотом признался Дин, косясь на фестралов, — но меня до сих пор в дрожь бросает при взгляде на них.

Спрыгнув с кареты у ворот, они вошли в замок. Едва Гарри пересек холл, кто-то схватил его за руку и утащил за ближайшую колонну. Он уже готов был выхватить палочку, но вовремя узнал Джинни. Спрятавшись от любопытных глаз, он нежно поцеловал её.

— Меня перевели на седьмой курс! — с триумфом выпалила она, едва отстранившись.

— Поздравляю! Я в тебе и не сомневался.

— И Луна прошла, — добавила Джинни. — И остальные мои друзья.

Только сейчас Гарри окончательно понял, почему она так рьяно штурмовала учебники: не только ради него, но и чтобы скорее покончить со школой.

— Я очень беспокоюсь за Гермиону, — вдруг нахмурился Гарри, приняв серьезный вид.

— Что с ней? — встревожилась Джинни.

— Боюсь, она провалит ЖАБА, — драматично выдохнул он.

— Хитрец! — рассмеялась Джинни. — Макгонагалл сказала, что у неё лучшие результаты за последние полтора века. По словам самой Гермионы, её обошел только Дамблдор. Пойдем скорее, поздравим её.

В Большом зале к ним тут же подскочила Гермиона, размахивая перед их носами свитком пергамента.

— Семь «Превосходно»! Представляете? Семь!

— Кто бы сомневался, — притворно удивился Гарри. — Так вот кто выпил целый котел Феликс Фелицис! Я так и знал.

— Ну тебя! — просияла Гермиона.

Вскоре подошел Невилл. Выяснилось, что он получил три проходных балла и ожидаемое «Превосходно» по гербологии. У Симуса и Парвати дела тоже шли успешно, а вот Лаванда набрала баллы лишь по двум предметам. На предложение Гермионы попробовать пересдать через год она лишь покачала головой: с неё учебы было достаточно.

— Прошу всех занять свои места! — прогремел над залом усиленный магией голос.

Гарри посмотрел на преподавательский стол. В центре сидел Аристот Броклхерст — широкоплечий мужчина с густыми бакенбардами.

— Сегодня у нас необычный вечер, — начал директор, когда гул голосов стих. — Мы отмечаем сразу два праздника: начало учебного года и прощание с нашими выпускниками. В этом году церемония распределения затянется, так как помимо первокурсников к нам присоединились ученики моей прежней школы. Надеюсь, вы все станете добрыми друзьями.

Перед столом выстроилось чуть больше дюжины старших учеников. В этот момент двери распахнулись, пропуская первогодков. Впереди них, с Распределяющей шляпой в руках, величественно шла профессор Макгонагалл.

Шляпу водрузили на табурет, и она затянула свою новую песню:

Тревог и слез былых финал —

Настал черёд дружить.

Раздор меж нами замолчал,

Пора обиды смыть.

Коль ты бесстрашием ведом —

Тебя Слизерин ждёт.

Коль честолюбив — в Гриффиндор

Смело иди вперёд.

Рейвенкло преданных примет,

Верных своим друзьям.

А в Хаффлпаффе ученья свет

Сияет знатокам.

Тревог и слез былых финал,

Пора обиды смыть.

— Кто-нибудь, отберите у Шляпы огневиски! — хмыкнула Джинни. — Она же всё перепутала!

— Думаю, это сделано намеренно, — задумчиво протянула Гермиона. — Она хочет подчеркнуть, что выбор факультета не всегда диктуется лишь врожденными чертами.

Профессор Макгонагалл начала вызывать новичков, и гул в зале мгновенно стих. Сердце Гарри болезненно сжалось: перед глазами всплыла церемония погребения в мае и бесконечный список погибших. Он невольно нашел взглядом Денниса Криви. Тот, словно почувствовав этот ток памяти, поднял голову, и они обменялись коротким, полным печального понимания взглядом.

— Сейчас начнется! — прошептала Гермиона, подавшись вперед.

— Что начнется?

— К нам распределяют Августина Долохова.

И действительно, под жидкие аплодисменты к столу Гриффиндора направился насмерть перепуганный мальчишка.

— Долохов? — Гарри оторопел. — Тот самый, что убил Ремуса?

— Скорее всего, племянник, — тихо заметила Джинни.

— Настало время прощать, — напомнила Гермиона слова Шляпы.

Гарри промолчал, наблюдая за затянувшейся церемонией. Казалось, критерии отбора стали сложнее, а процесс вдумчивее. Когда последний первокурсник занял свое место, поднялся директор Броклхерст.

— Позвольте представиться. Меня зовут Аристот Броклхерст. В прошлом году я руководил занятиями для тех, кто не мог посещать Хогвартс. Для меня честь возглавить школу после всеми уважаемого профессора Дамблдора. Надеюсь стать достойным преемником его гуманистических идей.

Гарри горько усмехнулся про себя, подумав, что Снейп на этом посту был куда лаконичнее.

— Представлю вам новых коллег, — продолжил Броклхерст. — Маггловедение возьмет на себя профессор Маргарет Белл. Она сама из неволшебной семьи, так что, надеюсь, вы быстро забудете те глупости, которыми вас потчевали в прошлом году.

С места поднялась молодая женщина в джинсах и блузке, чей маггловский облик выдавала лишь остроконечная шляпа и палочка за поясом.

— Защиту от Темных искусств будет преподавать Джозеф Уильямсон, аврор с двадцатилетним стажем. Ранения, полученные в Битве за Хогвартс, не позволили ему вернуться в строй, но его опыт бесценен.

Бывшему аврору было за сорок, и выправку он не растерял: его цепкий, колючий взгляд сканировал зал, на мгновение задержавшись на Гарри. В этом взгляде не было поклонения, только профессиональное любопытство и беспристрастность, что Гарри даже понравилось. Многие заметили, что у профессора не хватает одной руки.

Директор взмахнул палочкой, и на столах материализовались праздничные блюда.

— Гермиона, я всё-таки не совсем поняла твою мысль про факультеты, — вернулась к теме Джинни, потянувшись за картофелем.

— Я о том, что Шляпа не всегда ищет «дом» для уже имеющихся качеств. Я попала в Гриффиндор, хотя обожаю учиться. Но именно здесь я научилась вещам, о которых в Рейвенкло, возможно, и не помышляла бы.

— Согласен, — кивнул Невилл. — Я никогда не думал, что способен на риск.

— А мне кажется, ты пошел за нами из чистой преданности, — заметила Гермиона. — Это черта Хаффлпаффа. Может, там ты был бы счастливее поначалу?

— Поначалу возможно, — признался Невилл. — Но не сейчас.

— Вот видишь! Распределение в чужой факультет заставляет нас развиваться.

— Думаешь, мне стоило согласиться на Слизерин? — иронично спросил Гарри.

— А почему нет? — живо подхватила Гермиона. — Ты бы не стал Пожирателем смерти, Гарри. Но, возможно, научился бы сначала думать, а потом уже бросаться в пекло.

Гарри промолчал, невольно вспомнив Сириуса. Был бы его крестный жив, если бы сам Гарри обладал слизеринским недоверием к информации? Впрочем, гадать «а что, если» не имело смысла. Волдеморта нет. А составление списка собственных ошибок он с удовольствием оставит Рите Скитер.

— А какой он, этот Броклхерст? — спросил Гарри у Невилла, принимаясь за пирог.

— Ему явно не нравится старая система. Летом мы учились по новой методике: я помогал Малфою с гербологией, а Нотт объяснял мне нюансы в чарах.

Гарри глянул на слизеринский стол. Его извечный враг сосредоточенно ковырял вилкой в тарелке. Поттер не мог разобраться в своих чувствах к Драко, но был рад, что завтра тот уедет, Малфой ведь тоже сдал экзамены экстерном.

— И как вел себя Малфой?

— Не так нагло, как раньше, но и дружить не спешил, — ответил Невилл. — Нотт хотя бы спросил меня про результаты ЖАБА, а к Малфою я и подойти не рискнул.

— Он напоминает мне Регулуса Блэка, — шепнула Гермиона. — Обоим вдалбливали чушь про кровь, но ни один не хотел быть садистом. Знаешь, мне кажется, соперничество факультетов во многом подогревалось самим Дамблдором.

— И это неплохо, — возразил Гарри. — Квиддич потерял бы весь драйв без этой борьбы.

— У всего есть две стороны, — отрезала Гермиона, задумчиво глядя на юного Долохова, который неловко пытался завязать разговор с новыми товарищами по столу.

— Кстати, а где Флоренц? — неожиданно вспомнил о кентавре Гарри.

— Профессор Трелони по секрету поведала мне, что он вернулся в лес, — с видимым удовольствием ответила Лаванда.

— Табун разрешил ему вернуться?

— Это логично, раз уж они решили сражаться бок о бок с нами во время Битвы за Хогвартс, — добавила Гермиона. — Если хочешь, я разузнаю подробности.

Сразу после ужина пятикурсники-старосты построили новичков и увели их из Большого зала. Следом потянулись и остальные. Гарри немного задержался, чтобы обменяться парой слов с приятелями из Рейвенкло и Хаффлпаффа. Как выяснилось, старая гвардия заметно поредела: многие закончили школу еще в прошлом году под началом Броклхерста, а кто-то, подобно Рону, и вовсе забросил учебу. Гарри насчитал всего семерых знакомых лиц, включая Эрни Макмиллана, Джастина Финч-Флетчли, Сюзан Боунс и Ханну Аббот.

В гостиную Гриффиндора он вернулся вместе с Гермионой и Джинни как раз к началу стихийной вечеринки. Им тут же всучили по бутылке сливочного пива.

— И где вы только его раздобыли в таких количествах? — полюбопытствовала Гермиона.

— Навестил Аберфорта после обеда, — заговорщицки подмигнул Невилл.

Гарри и Гермиона переглянулись и, не сговариваясь, утащили друга в укромный угол.

— Эй! Вы чего? Это же просто пиво! — Невилл попытался сопротивляться, но его быстро прижали к стене.

— Ты прошел через Выручай-комнату? — с жадным интересом прошептал Гарри.

— Ну да. А что такого?

В голосе Лонгботтома звучало искреннее недоумение, для него этот путь за лето стал почти рутиной. Гермиона лишь поспешно отмахнулась, скрывая волнение:

— Ничего, просто любопытство.

Ближе к отбою гостиная опустела, остались лишь те, кто бок о бок прошел все шесть лет учебы. Уходить не хотелось; они устроились полукругом у камина, воскрешая в памяти общие моменты. К удивлению Гарри, светлых воспоминаний оказалось куда больше, чем тех мрачных эпизодов, когда он в одиночку влипал в неприятности. В полночь явилась профессор Макгонагалл и в приказном порядке разогнала всех по спальням.

Невилл остановил Гарри на последнем пролете лестницы:

— Эм... Гарри, Дин, вам теперь сюда.

На двери красовалась новая табличка: «Седьмой курс».

— Увидимся завтра, — скривился Гарри, глядя на дверь.

— Они не такие уж плохие парни, — попытался утешить его Симус, уходя в свою старую спальню.

— Посмотрим, — буркнул Дин с явным скепсисом на лице.

Внутри, в тусклом свете палочек, они попытались отыскать свои кровати. Чемоданы стояли на непривычных местах, нарушая старый уют, но спорить не хотелось. Гарри на мгновение замер у своей прежней постели, раздумывая, не выселить ли нового жильца, но передумал. В полной тишине он переоделся в пижаму.

Как только дыхание Дина стало ровным и глубоким, Гарри извлек из чемодана Старшую палочку и накинул мантию-невидимку. В гостиной его уже ждала Гермиона.

— Я здесь, — прошептала его «парящая» в воздухе голова.

— Гарри, ты уверен, что это правильно?

— Ничего надежнее мы всё равно не придумали.

Они бесшумно проскользнули на седьмой этаж.

— Готов? — спросила Гермиона.

Гарри кивнул и принялся мерить шагами пространство перед пустой стеной.

«Мне нужно место, куда попадут лишь чистые сердцем, — твердил он про себя. — Место, где великие артефакты будут скрыты от тех, кто жаждет власти или зла».

Спустя мгновение в камне проступили контуры двери. Гарри вошел первым. Они оказались в величественной часовне, залитой призрачным лунным светом, проникающим сквозь витражи. На полуразрушенных алтарях покоились легенды: мечи, щиты, зеркала, странные сосуды...

— Каледвулх, — выдохнула Гермиона, склонившись над широкой рапирой. — Гарри! Это же меч короля Артура!

Она переходила от одного постамента к другому, рассыпаясь в благоговейном шепоте:

— Флейта Пана... золотое яблоко Гесперид... молот Тора...

Гермиона замерла перед небольшим круглым зеркалом и, не увидев отражения, осторожно дунула на стекло. В тот же миг в глубине вспыхнули два глаза, и низкий голос пророкотал:

— Вы прекрасны, мадам, но есть в мире та, кто превосходит вас красотой!

Гермиона отпрянула.

— Оказывается, и эта сказка не на пустом месте выросла! — возмутилась она, поправляя мантию.

Гарри тем временем нашел пустой алтарь и бережно положил на него Старшую палочку.

— Готово. О, а это что — домашние тапочки? — он озадаченно указал на обувь, покрытую серым мехом.

— Гарри, это кроличий мех! — вспыхнула Гермиона, оскорбленная его невежеством. — Я почти уверена, что это сапоги-скороходы.

— Как хорошо, что у нас «чистые сердца», — Гарри решил подразнить подругу. — Иначе Мерлин знает, чего бы мы тут наворотили со всеми этими игрушками.

— Есть искушение? — улыбнулась она.

— Никакого. Моя единственная цель теперь — дожить до глубокой старости в окружении дюжины детей.

— Мерлин, благослови пророчества Трелони! — звонко рассмеялась Гермиона.

* * *

На следующее утро замок опустел: бывшие студенты, успешно сдавшие экзамены экстерном, покинули школу, а Гарри вместе с однокурсниками отправился на трансфигурацию. К собственному удивлению, он поймал себя на мысли, что за долгие месяцы скитаний по лесам успел искренне соскучиться по обычной школьной рутине.

В конце урока профессор Макгонагалл жестом попросила его задержаться.

— Мистер Поттер, вы уже определились с датой отборочных испытаний в квиддичную команду?

— Я всё еще капитан? — не сумел скрыть изумления Гарри.

— Разумеется! Капитанский значок остается при вас до самого выпуска, если, конечно, вас не уволят досрочно. Надеюсь, в ближайшее время нам это не грозит.

— Но в прошлом году...

— Соревнования были отменены, — сухо пояснила она. — Полагаю, администрация опасалась реакции слизеринцев на возможные поражения.

Они обменялись понимающими, почти заговорщицкими взглядами.

— Я сверюсь с расписанием и сообщу вам дату при первой же возможности, — пообещал Гарри.

Удивление его только возросло, когда после зельеварения к нему обратился профессор Слагхорн, также попросив остаться для разговора.

— Дорогой мой мистер Поттер, в эту субботу я устраиваю небольшой вечер. Был бы счастлив видеть вас среди гостей.

— Эм... не уверен, сэр. Нужно разобраться с квиддичем, да и подготовка к ЖАБА отнимает много времени...

— Ваша очаровательная подруга, мисс Уизли, уже дала свое согласие, — вкрадчиво заметил Слагхорн.

— Рад за неё, профессор, но боюсь, что до выходных я вряд ли освобожусь.

Гарри уже направился к выходу, но внезапно вспомнил о деле, которое не давало ему покоя.

— Профессор, я хотел спросить... Профессор Макгонагалл упомянула, что именно вы занимались погребением Северуса Снейпа. Где его могила?

Слагхорн замер, его взгляд стал тяжелым и задумчивым.

— Полагаю, это как-то связано с вашим недавним выступлением на радио, — медленно произнес он. — Вы уверены, что вам действительно нужно это знать?

— Да. В каком-то смысле это была просьба профессора Дамблдора.

— Гарри, вы можете заблуждаться, вами могут умело манипулировать...

— Нет, — твердо перебил его Гарри. — Я знаю, что говорю, сэр.

Долю секунды Слагхорн пронзительно вглядывался в его лицо, словно пытаясь найти там тень сомнения, но затем коротко ответил:

— Его похоронили рядом с родителями. Мир его праху.

Гарри молча кивнул, хотя в глубине души сомневался, что столь измученная и терзаемая противоречиями душа сможет когда-нибудь обрести покой, даже за порогомсмерти.

* * *

Факультетская система Хогвартса претерпела значительные изменения. Преподаватели теперь всячески перемешивали учеников на занятиях, формируя группы из представителей разных домов, и по тому же принципу назначали кураторов для тех, кто не успевал по программе. В замке открыли специальную учебную комнату — нейтральную территорию, где студенты всех четырех факультетов могли вместе заниматься или просто общаться. Не прошло и недели, как там уже вовсю кипели шахматные турниры. Гарри старался не отставать от друзей и часто заглядывал туда вместе с Дином, Луной и Джинни, чтобы за домашними заданиями скоротать вечер в хорошей компании.

Впервые за долгое время Гарри был по-настоящему доволен уроками Защиты от Темных искусств. В конце первой лекции профессор Уильямсон попросил его задержаться, чтобы оценить уровень подготовки, и, оставшись более чем доволен результатом, предложил Гарри индивидуальную программу.

Если задание на уроке казалось Поттеру слишком простым, он помогал другим или оттачивал технику боя в одиночку, а иногда и в спарринге с самим Уильямсоном. Бывший аврор относился к «Золотому мальчику» точно так же, как к остальным: без заискивания, но и без лишней строгости. Гарри такая манера общения была очень по душе.

Трансфигурация шла своим чередом: бесконечные свитки теории и всё более зубодробительная практика. А вот профессор Слагхорн был явно разочарован новым подходом Гарри к зельеварению. Исчезла ошеломляющая интуиция и внезапные озарения, Гарри больше не был гением котла. Впрочем, сам он с облегчением отмечал, что советы Принца-полукровки крепко засели в голове и сослужили добрую службу. Пусть его оценки перестали быть блестящими, он всё еще оставался в списках лучших. Понимая, что для ЖАБА этого может не хватить, Гарри твердо решил в этом году «подтянуться» и грызть гранит алхимии до победного.

Больше всего он опасался уроков по чарам. Раньше именно Гермиона разъясняла им с Роном тончайшие нюансы движений палочки и акценты в формулах. Однако выяснилось, что год скитаний по лесам стал лучшей школой: Гарри так часто колдовал, добывая еду, ставя палатку или возводя защитные барьеры, что теперь осваивал новые чары почти играючи.

Настоящим камнем преткновения оставалась гербология. Гарри никогда не питал страсти к копанию в земле и капризным растениям, но ради мечты об Академии авроров и необходимого высшего балла заставлял себя выкладываться в теплицах по полной.

Квиддич, горы пергамента и уроки поглощали почти всё время. Гарри отчаянно старался проводить каждую свободную минуту с Джинни, но моменты их уединения были редким и бесценным подарком.

Общественная жизнь тоже не давала расслабиться. К вечному шепоту за спиной Гарри давно привык, но вот к особо назойливым паломникам, жаждущим автографа или рукопожатия каждые пять минут, привыкнуть было невозможно. Он всё еще не знал, как реагировать на такие вспышки обожания, и каждый раз мучительно смущался.

Он честно пытался влиться в коллектив нового класса, но вскоре осознал тщетность этих попыток. Его нынешние однокурсники учились вместе с первого года, у них были свои шутки и история, в которую он не вписывался. К тому же для них он был не просто Гарри, а живая легенда, Избранный.

Масла в огонь подлило и возвращение Кормака Маклаггена. Проваливший экзамены два года назад и пропустивший прошлый год, он теперь оказался на одном потоке с Гарри. Поттер не сомневался: этот тип костьми ляжет, но попытается пролезть в сборную по квиддичу.

В этом вынужденном одиночестве среди толпы Гарри неожиданно сблизился с Дином Томасом. Дин тоже чувствовал себя немного чужим в этой новой реальности. Они проводили часы за разговорами, вспоминая жизнь в бегах и тени прошедшей войны. Часто им не нужны были слова, достаточно было понимающего взгляда и долгого сочувственного молчания. В такие моменты они понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой в этом замке.

Гарри неожиданно для себя полюбил долгие беседы с Луной Лавгуд. В этом вопросе отсутствие Гермионы даже сыграло ему на руку: рационализм подруги неизменно разбился бы о мистические, туинственные, а порой и откровенно безумные теории, которыми славилась Луна. Тем не менее, эти разговоры помогали Гарри лучше прочувствовать историю и обычаи магического мира, которые он, из-за своего маггловского воспитания, впитывал с жадным любопытством, какими бы невероятными они ни казались.

Начало квиддичного сезона позволило Гарри поближе познакомиться с учениками. Всего за несколько тренировок шепот «Мальчик-Который-Выжил» за его спиной сменился на уважительное, хоть и опасливое: «Требовательный и безжалостный капитан».

Во время отборочных трибуны были забиты до отказа. Гарри не питал иллюзий — половина пришла поглазеть на него, а не на игру, но он лишь иронично подметил:

«По крайней мере, теперь я точно знаю, кто из моих игроков не пасует под давлением публики».

Верный своему обостренному чувству справедливости, Гарри решил провести отбор на все позиции, включая те, что уже были заняты. Он, как когда-то Оливер Вуд, горел желанием завоевать Кубок и хотел, чтобы в команду попали действительно лучшие. Гарри даже всерьез подумывал выставить на конкурс собственное место ловца, но Джинни в своей прямолинейной манере быстро остудила его пыл:

— И какой смысл? Ты лучший, и это факт. Если устроишь этот цирк, все решат, что ты просто хочешь лишний раз покрасоваться. Уж лучше пусть тебя считают своевольным капитаном, чем тщеславным выскочкой.

Джинни и Демельза Робинс без труда подтвердили свой класс. Третьим охотником стала Элисон Софредо — невероятно перспективная второкурсница. Джимми Пикс покинул пост загонщика, а его напарник Ричи Кут остался в строю.

Кормак Маклагген, разумеется, имел наглость снова претендовать на роль вратаря. Гарри, даже не пытаясь скрыть своего намерения, обменялся коротким взглядом с Джинни и Демельзой. Охотницы выложились на все сто, всадив в ворота Маклаггена пять мячей из пяти. С чистой совестью Гарри утвердил Юана Аберкромби, чей результат был куда достойнее. Кормак ожидаемо поднял шум, заявляя о несправедливости, но Гарри остался непреклонен.

В конце концов, Джинни была права: лучше прослыть своевольным, чем тщеславным.

* * *

В этом году всего за одну неделю Гарри получил больше почты, чем за все предыдущие шесть лет. Помимо бесконечных благодарностей от незнакомых магов, регулярно приходили письма от Гермионы. Подруга, как и следовало ожидать, стремительно делала карьеру и считала своим долгом держать его в курсе всех министерских новостей.

Гермиона, верная своим идеалам, устроилась в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. Теперь её будни состояли из инспекций и составления детальных отчетов об условиях жизни домовых эльфов. Останавливаться на достигнутом она не собиралась: в её амбициозных планах на ближайшее будущее значились реформы, касающиеся прав гоблинов, кентавров и оборотней.

Судя по её рассказам, Рон отлично сработался с Джорджем. Он стал для брата опорой не столько в торговле, сколько в психологическом плане, хотя и в коммерции проявлял недюжинную хватку. Впрочем, Гарри и сам видел, что дела в «Всевозможных волшебных вредилках» идут в гору: их продукция наводнила Хогвартс в промышленных масштабах — к вящему неудовольствию Филча и восторгу Джинни, которую все небезосновательно подозревали в организации подпольной сети сбыта.

Гермиона также поделилась новостями о друзьях: Невилл нашел место у известного фармацевта в Косом переулке, а Сюзан Боунс начала службу в Департаменте магического правопорядка.

У Гарри вошло в привычку каждую неделю писать Тедди. Он наполнял письма описаниями хогвартских чудес и забавными школьными байками. В ответ Андромеда неизменно сообщала об успехах крестника и заверяла, что малыш обожает слушать эти истории. Гарри втайне лелеял надежду, что этот нехитрый ритуал поможет им сохранить связь, и Тедди не забудет его до самых рождественских каникул.

В конце первой недели Гарри навестил Кричера на кухне. Домовой эльф был в прекрасной форме; на его шее по-прежнему тускло поблескивал медальон, а шрам от ожога, полученный в Битве за Хогвартс, он демонстрировал с плохо скрываемой гордостью.

Стоило Гарри упомянуть, что хозяин Регулус наверняка гордился бы им, как Кричер окинул остальных эльфов взглядом, полным нескрываемого превосходства. Однако общая радость была омрачена: узнав о гибели Добби, Винки зашлась в громких рыданиях. Оставалось лишь надеяться, что это горе не подтолкнет её к новому витку сливочного алкоголизма.

* * *

В начале октября по магической Британии прокатилась волна судебных процессов. Первым перед судом предстал Пий Толстоватый. Долгие месяцы под заклятием Империус не прошли для него бесследно: после недолгого разбирательства марионеточного министра признали недееспособным и отправили на принудительное лечение в больницу Святого Мунго.

Следом настала очередь Долорес Амбридж. После допроса десятков свидетелей и предъявления неопровержимых улик её признали виновной в массовых преступлениях против магглорожденных. Приговор был суров и окончателен — пожизненное заключение в Азкабане. Многие другие чиновники, чья прямая причастность к делам Волдеморта была под вопросом, всё равно получили серьезные сроки: за ними вскрылось достаточно иных прегрешений.

Некоторые заседания вызывали в обществе настоящий ажиотаж. Защитники и обвинители сходились в яростных схватках, где главным оружием служило слово. Люциус Малфой, призвав на помощь всё своё красноречие, доказывал, что превратил поместье в штаб Темного Лорда лишь потому, что его жена и сын находились в заложниках. Тот факт, что в последние месяцы войны семья была в немилости у Волдеморта, спас Люциуса: перевес всего в один голос уберег его от дементоров, и он смог вернуться в родное поместье.

Имя Драко в этих делах не фигурировало. Гарри был единственным, кто мог бы предъявить ему счет за покушение на Дамблдора или события в Выручай-комнате, но он предпочел промолчать. Поттер считал, что старшие Малфои отделались слишком легко, но он помнил о помощи Нарциссы в лесу и о том, что Дамблдор до последнего хотел дать юному слизеринцу второй шанс. Весь накопленный компромат на эту семейку Гарри решил пока придержать при себе.

Всех Пожирателей смерти, чье участие в Битве за Хогвартс было подтверждено защитниками замка, приговорили к пожизненному заключению. В их числе оказался и Альберт Ранкорн. С мрачным удовлетворением Гарри выслушал приговор Долохову и Кэрроу — за убийство Ремуса и Тонкс.

Однако тень судов легла и на школу. Когда пресса осветила детали заседаний, репутации многих учеников оказались запятнаны. Напряжение достигло пика, когда нескольким совершеннолетним студентам предъявили обвинения в применении Круциатуса к младшекурсникам. Смягчающим обстоятельством стало то, что действовали они под пытками и принуждением Кэрроу. Суд признал их невиновными, и после нескольких месяцев в камере они вернулись в Хогвартс.

Это решение вызвало волну ярости среди тех, кто перенес их пытки, но не сломался. Чтобы избежать самосуда, преподаватели усилили патрулирование коридоров, а директор Броклхерст выступил перед школой с резкой речью:

— Мне больно видеть, как вражда раздирает Хогвартс на части. Мы здесь не только ради магии, но и ради искусства жить в гармонии. Война не должна проникнуть в эти стены. За любое нападение на соученика виновные понесут строжайшее наказание, включая огромные штрафы для родителей. Мы не имеем права судить человека по его родственным связям или чистоте крови. Важна лишь сама личность.

Слова директора подкрепились делом: когда на уроке гербологии двое гриффиндорцев принялись травить слизеринца, чей отец попал в Азкабан, профессор Спраут немедленно отправила их к директору. Итогом стала неделя отработок с Филчем.

Гарри подробно описал школьный раскол в письме к Гермионе, на что та ответила в своем стиле:

«Директор прав, Гарри. Справедливость — это единственный путь из того хаоса, что оставил после себя Волдеморт. Месть лишь плодит ненависть и нетерпимость. Если мы начнем отвечать злом на зло, это рано или поздно приведет к новой войне».

* * *

Спустя несколько дней Гарри был готов во всем согласиться с Гермионой.

Он устроился в общей гостиной Гриффиндора, решив наконец разгрести завалы домашних заданий. Однако сосредоточиться не давал нарастающий гул. Подняв голову, Гарри заметил стайку первокурсников и второкурсников у самого выхода: они громко хохотали, толкая друг друга. На мгновение ему невольно вспомнилась Гермиона, она бы уже давно отчитала нарушителей спокойствия, прочитав лекцию о важности самообразования.

Гарри улыбнулся этой мысли и попытался вернуться к эссе, но странное чувство неправильности происходящего не отпускало. Присмотревшись, он узнал в центре группы Августина Долохова. С тех пор как осудили его дядю, мальчик вел себя тише воды, ниже травы. Гарри было искренне его жаль, но он никак не мог подобрать нужных слов, а потому обычно просто проходил мимо.

Теперь же тревожный колокольчик в голове зазвенел в полную силу. Долохов сидел в самом центре шумного круга, но в общем веселье не участвовал, он напряженно смотрел в книгу, стараясь не реагировать на смех «приятелей», которые, казалось, из кожи вон лезли, чтобы привлечь его внимание.

Гарри решительно поднялся. Чутье не подвело. Подойдя ближе, он услышал шепотки: юные гриффиндорцы осыпали Августина презрительными и насмешливыми ремарками, прикрывая издевки фальшивым весельем. Какой-то мальчишка заметил приближение героя и толкнул соседа локтем. Смех мгновенно стих. На лицах ребят заиграли предвкушающие улыбки — они были свято уверены, что Гарри пришел поддержать их праведную травлю племянника убийцы.

Августин оторвался от книги и посмотрел на Гарри. Этот взгляд пронзил Поттера до глубины души.

«Так вот как я выглядел, когда Дадли со своими дружками загоняли меня в угол...» — пронеслось в голове.

Горькое воспоминание отозвалось вспышкой ярости. Гарри глубоко вздохнул, подавляя желание наслать на этих «героев» что-нибудь особенно поучительное. Видимо, гнев отразился на его лице слишком явно: Долохов весь сжался в кресле, мечтая провалиться сквозь землю.

— Отвратительно, мерзко и недостойно! — хлестко, как пощечину, бросил Гарри. — Шестеро на одного? И это вы называете гриффиндорской смелостью? Тоже мне, герои. Вон отсюда, представление окончено!

Несколько секунд школьники стояли как вкопанные, не веря ушам, а затем бросились врассыпную, стараясь как можно быстрее исчезнуть из вида. Гарри заметил, что сцена привлекла внимание всей гостиной. Он развернулся и добавил так, чтобы услышал каждый:

— Если вам доставляет удовольствие травить других, вы ничем не лучше Пожирателей смерти. А те, кто спокойно на это смотрят и не вмешиваются — просто идиоты!

В гостиной воцарилась тяжелая тишина. Многие смущенно отвели глаза, но были и те, кто согласно закивал. Джинни в этот момент внимательно изучала лица сокурсников, словно составляя в уме список тех, на чью порядочность еще можно рассчитывать.

Гарри снова повернулся к мальчику. Тот смотрел на него с ошеломлением и робкой надеждой.

— Августин, — мягко произнес Гарри, — если это повторится, сразу иди к Макгонагалл. Она здесь как раз для того, чтобы защищать студентов.

— Не стоит... — едва слышно прошептал мальчик.

Гарри почувствовал укол беспомощности. Как помочь тому, кто боится принимать помощь?

— Такого больше не будет, обещаю, — твердо кивнул он и вернулся к своему креслу.

Джинни тем временем о чем-то горячо спорила с Викки Фробишер, старостой седьмого курса. Наконец Викки кивнула и вышла из гостиной — очевидно, доложить декану. Джинни подошла к Гарри.

— Может, тебе стоит дать ему пару уроков самообороны? — предложила она, косясь на Долохова.

— Думаешь, я знаю, как помочь одиннадцатилетнему ребенку влиться в коллектив? — с горьким сарказмом отозвался он.

— Я могла бы показать ему свой Летучемышиный сглаз. Штука полезная и не слишком опасная. А пока будет осваивать — подкинем ему пару товаров из магазина Джорджа для уверенности. Как думаешь?

— Идея отличная, но боюсь, он не единственный, кому сейчас приходится несладко.

— Я уже напомнила Викки, что пресекать такое — прямая обязанность старост. Она пообещала серьезно поговорить с остальными.

* * *

В то же время магическое сообщество замерло в ожидании ответа на еще один болезненный вопрос: кто теперь будет охранять Азкабан? Для большинства обывателей понятия «тюрьма» и «дементоры» были неразрывно связаны, и многие по инерции считали, что так должно быть и впредь. Однако те, кто прошел через застенки во время правления Темного Лорда, придерживались иного мнения. Условия содержания были признаны бесчеловечными, тем более что среди опасных преступников наказание отбывали и мелкие мошенники, чьи проступки были несоизмеримы с ужасом поцелуя дементора.

В магической Англии всё громче зазвучали призывы к реформе карательной системы. Кингсли Шеклболт активно сопротивлялся возвращению дементоров на службу и поручил детально изучить опыт других стран, чтобы найти гуманную альтернативу. Гермиона в своих письмах предсказуемо и горячо поддерживала эти начинания.

Она также сообщила Гарри, что шторм перемен затронет и само Министерство. В ближайших планах значилась тотальная чистка кадров, призванная вымести коррупцию, пустившую корни в министерских коридорах. В одном из писем Гермиона сокрушалась:

«Эта затея потребует колоссальных усилий. Система взяточничества и фиктивных отчетов разрослась до невероятных масштабов из-за преступной халатности предыдущих министров. Продажные чиновники, жаждущие лишь власти и золота, годами выносили несправедливые решения, в то время как действительно компетентные сотрудники задвигались на задворки только из-за отсутствия связей. Назначение Кингсли — это лучшее, что могло случиться с нами сейчас».

Разумеется, столь радикальные перемены встретили яростное сопротивление тех, кому было что терять. Чиновники, привыкшие к «кормушке», не гнушались никакими средствами, чтобы дискредитировать временного министра и сорвать принятие новых законопроектов.

Пресса ежедневно подогревала пересуды: в ход шла клевета, сомнения в неподкупности Кингсли и прямые обвинения в кумовстве. Рита Скитер была в своей стихии, штампуя обличительные статьи одну за другой, используя самые ядовитые формулировки.

Стоит признать, в чем-то журналисты не кривили душой: Кингсли действительно расставил на ключевые посты людей, в чьей честности и преданности не сомневался. Стерджис Подмор возглавил Отдел обеспечения магического правопорядка, Перси Уизли занял кресло главы Департамента международного магического сотрудничества, Артур Уизли принял руководство Отделом магических происшествий и катастроф, а Гестия Джонс стала во главе Отдела регулирования магических популяций.

К Рождеству политическая атмосфера в магической Британии накалилась до предела, напоминая котел, готовый взорваться в любой момент.

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998: Гарри переходит на седьмой курс

Действия в главе разворачиваются: 20 декабря 1998 — 26 декабря 1998

Когда Гарри и Джинни сошли на перрон, их уже встречала целая делегация: Молли, Андромеда, Рон и Гермиона. Гарри тут же отыскал глазами Тедди и, просияв, поспешил к нему. Заметив крестного, малыш восторженно засучил ножками и замахал кулачками, весело агукая. Гарри подхватил его на руки и поцеловал в лоб, вызвав у ребенка еще больший восторг. Он с удивлением отметил, что за те месяцы, что они не виделись, Тедди заметно подрос: черты лица стали выразительнее, а волосы гуще.

Крепко прижимая к себе крестника, Гарри вдруг остро осознал, как сильно изменилась его жизнь. Только сейчас до него дошло, сколько места в его сердце занял этот мальчик. Это была новая ответственность, которую он готов был нести с гордостью и радостью.

— Никогда не видела у него таких ярко-рыжих волос, — заметила Андромеда. — Должно быть, переизбыток эмоций.

— Он узнал меня! — обрадовался Гарри. — Несмотря на то что нас не было четыре месяца!

— Я поставила твою колдографию у его кроватки, — улыбнулась Андромеда, — и всегда показывала её Тедди, когда читала твои письма. К тому же ему уже десять месяцев, он совсем большой.

Гарри подумал о том, что Андромеда наверняка так же бережно хранит и снимки Ремуса с Тонкс. В такие мгновения Тедди, должно быть, подсознательно тянулся к родителям. Малыш тем временем увлеченно исследовал лицо крестного крошечными ладошками. Когда пальчики добрались до воротничка его мантии, Гарри спохватился, что еще даже не поздоровался с остальными.

Рон и Гермиона за время разлуки тоже неуловимо изменились, в них появилась новая, взрослая основательность. На лице Молли прибавилось морщинок, а ее знаменитая рыжина как будто слегка потускнела. Андромеда же держалась с прежним молчаливым достоинством, которое помогало ей нести груз утраты мужа, дочери и зятя.

Артур и Джордж ждали их в «Норе». Джинни сразу бросилась в объятия отца и брата. Тедди же наотрез отказался расставаться с Гарри и просидел у него на коленях весь ужин. Гарри пришлось кормить его прямо из своей тарелки картофельным пюре и поить компотом. Когда Джинни попыталась забрать малыша, тот поднял такой протест, что девушка, кажется, даже немного обиделась.

Когда пришло время уезжать, Андромеда столкнулась с настоящей драмой: Тедди не желал отпускать крестного. В итоге миссис Уизли предложила оставить ребенка на ночь. Она наколдовала детскую кроватку в бывшей комнате близнецов, где теперь устроился Гарри.

Гарри долго качал Тедди, пока тот наконец не засопел, и с облегчением переложил его в кроватку. Покой длился недолго. Буквально через пять минут тишину разорвал внезапный крик. Гарри снова подхватил его и баюкал до тех пор, пока глазки малыша не закрылись. Он предпринял вторую попытку, уложил ребенка и пошел чистить зубы. Не прошло и десяти секунд, как с полным ртом пены ему пришлось в панике бежать обратно.

Умываться пришлось одной рукой. Поспешно раздеваясь, Гарри шепотом пытался внушить крестнику, что порядочным людям давно пора спать. В конце концов Тедди притих. Гарри уложил его и сам рухнул в постель. Но стоило ему провалиться в сон, как отчаянный вопль в мгновение ока развеял остатки сонливости.

После третьей неудачной попытки Гарри сдался, забрал Тедди к себе под одеяло и уснул, искренне поражаясь тому, как Андромеда ухитряется справляться с этим маленьким вихрем в одиночку.

* * *

Когда на следующее утро он появился на кухне с Тедди на руках, Рон и Джинни встретили его понимающими усмешками.

— Мистер Поттер, каково это — познать радости отцовства в восемнадцать лет? — Рон весьма достоверно изобразил вкрадчивые интонации Риты Скитер.

Гарри лишь мрачно окинул друга взглядом, не удостоив ответом.

— Ты вообще спал? — с сочувствием спросила Джинни.

— Нет, — буркнул Гарри. — Тедди просыпался через каждые два часа. Я вскакивал раз пять, не меньше.

Вместо поддержки Рон и Джинни дружно расхохотались. Тедди, заразившись общим весельем, одарил Джинни обезоруживающей беззубой улыбкой и охотно принял из её рук бутылочку.

— А где Джордж? — спросил Гарри, пристраиваясь у стола.

— Вернулся в квартиру над магазином, — пожал плечами Рон. — Он ужинает с нами, но ночевать предпочитает у себя.

— Понятно... И как он?

— Снова начал изобретать, — ответил Рон с такой гордостью, будто это была главная победа года. — До этого лавкой заправлял Чарли, а теперь я взял на себя заказы и продажи.

— И долго Чарли планирует здесь пробыть? — поинтересовалась Джинни, не сводя глаз с малыша.

— Нет, он уже присмотрел место в драконьем заповеднике на севере Шотландии. Собирается сказать родителям, как только подвернется удобный случай.

— Для таких новостей «удобных случаев» не бывает, — философски заметила Джинни.

Гарри перевел взгляд на друга:

— А тебе самому, Рон? Тебе всё это по душе?

— О да! Стоять за прилавком оказалось куда интереснее, чем я думал. Чарли кое-чему меня научил, так что теперь я даже помогаю Джорджу с разработкой новинок.

— Ну, вот ты и пристроен, — улыбнулся Гарри. — Не думал о собственном жилье?

— Гермиона не хочет торопить события, — хмуро признался Рон.

— Она просто не хочет превращаться в кухарку и горничную для одного рыжего лентяя, — вставила Джинни. — Если хочешь знать моё мнение, братец, поживи-ка один. Научись вести хозяйство по-взрослому, не надеясь на маму или на то, что какая-нибудь добрая душа будет за тобой подтирать. Посмотри на Гарри: он-то понимает, о чём я!

Гарри неуверенно покосился на Джинни, пытаясь сообразить, как его имя оказалось в финале этой тирады.

— Да вы словно сговорились! — вспылил Рон.

— Э-э-э... — Гарри начал слегка паниковать. Впрочем, если подумать, его нынешнее положение его вполне устраивало.

— Я просто привела пример, — невозмутимо парировала Джинни, игнорируя замешательство Гарри. — Гарри, например, не ждет, что кто-то другой будет нянчить Тедди за него. Поверь, женщинам больше нравятся мужчины, которые не перекладывают весь быт на плечи супруги.

— Но я же не могу разорваться! — защищался Рон. — Я целый день в магазине!

— А тебе не приходило в голову, что Гермиона может сказать то же самое? У неё в Министерстве дел выше крыши. Ты правда думаешь, что она бросит работу, чтобы стирать твои носки и готовить рагу?

Рон обиженно насупился.

— Мне пора, — холодно бросил он, поднимаясь. — Нужно открывать лавку.

— А чашку за тобой Филч вымоет? — крикнула Джинни ему в спину.

— Оставь, я сам помою, — поспешно вмешался Гарри. Он понимал, что Джинни в чем-то права, хотя высказалась она, пожалуй, слишком резко.

— Ты же знаешь, что я тебя обожаю? — лучезарно улыбнулась Джинни, когда он проходил мимо неё к раковине.

— Я счастливчик, это точно. И... я хотел спросить... ты... ты бы хотела жить со мной? Ну, после школы, конечно.

— У нас ещё есть время подумать, — легко отозвалась она. — Я пока даже не знаю, чем займусь после ЖАБА.

— Есть идеи? — спросил Гарри слегка обиженным тоном. Его немного задело, что она заговорила о карьере в ответ на его предложение.

— Думала о колдомедицине, но у меня плохие оценки по гербологии, — ответила она. — Еще привлекает работа аврора.

Гарри едва сдержал порыв заявить, что это слишком опасно. Вместо этого он сосредоточенно вымыл посуду и обернулся. Один шаг — и он оказался лицом к лицу с Джинни. Гарри приобнял её за плечи и поцеловал сначала осторожно, а затем всё более страстно, на миг напрочь позабыв о Тедди, сидящем у неё на руках.

Они отстранились друг от друга, счастливо улыбаясь. Тедди, видимо, решил, что его лимит молчания исчерпан, и начал капризничать.

— Смени ему пеленки, а я пока закончу на кухне, — предложила Джинни, передавая ему малыша.

Когда позже она заглянула в гостиную, Гарри уже был на грани нервного срыва. Он завороженно наблюдал за новой техникой перемещения Тедди, который внезапно решил, что четвереньки — это единственный достойный способ передвижения. Андромеда упоминала об этом в письме, но вчера Гарри было не до наблюдений.

— О, начался «период улитки», — прокомментировала Джинни, устраиваясь на диване.

— Улитки?

— Ага. Это когда ребенок ползает и размазывает по полу слюни в промышленных масштабах.

— А что дальше?

— Дальше по лезут зубы.

— Замечательно... — обреченно вздохнул Гарри.

* * *

К большому облегчению Гарри, Тедди на время забрала бабушка, и он смог со спокойной душой помочь Джинни в подготовке «Норы» к Рождеству. Праздничные хлопоты теперь не приносили прежнего беззаботного веселья: Гарри ловил себя на том, что подсознательно ждет очередной выходки близнецов, но в доме жили лишь воспоминания.

В ближайшем лесу они отыскали пышную елку. Дерево украсили алыми лентами и мерцающими свечами, не забыв наложить надежное огнезащитное заклинание. По просьбе Молли на каминной полке, рядом с поздравительными открытками, расставили колдографии Фреда, Ремуса, Тонкс и Теда Тонкс — тех, кого так не хватало за этим столом.

На праздничный ужин съехалась вся семья. Билл привел Флёр, которой пришлось мужественно вытерпеть часовой концерт Селестины Уорлок. Заглянула и Гермиона, на следующий день они с Роном собирались к мистеру и миссис Грейнджер на традиционную индейку. Пришли Перси и Андромеда с малышом.

Вечер начался в довольно натянутой обстановке. Слушая напускное веселье старших, которое то и дело перекрывалось радостным визгом Тедди, Гарри думал, что без крестника выдержать эту атмосферу было бы куда труднее. К счастью, посиделки у камина оказались куда душевнее, чем он ожидал.

Все началось с подарка для Джинни. Гарри не нужно было гадать, что скрывается под оберткой. Идея принадлежала ему, и он настоял, чтобы в покупке участвовало всё семейство Уизли, а Рон помог с организацией. В полной тишине Джинни принялась разворачивать сверток.

— Не стоило упаковывать это так, будто внутри метла, — начала она с притворной ворчливостью, — я, между прочим, тоже смыслю в чарах иллюзии...

Она осеклась. В руках у неё был «Великий полководец» — та самая метла, о которой она с восторгом твердила Гарри последние пять месяцев. Джинни и мечтать не смела, что когда-нибудь станет её владелицей. Она благоговейно коснулась аэродинамической рукояти и гладких прутьев, даже не сразу заметив своё имя, выгравированное на маленькой серебряной пластине.

Гарри мог бы купить её сам, но ему хотелось, чтобы этот подарок стал общим и чтобы Уизли почувствовали радость от того, что дарят вещь, которая обычно была им не по карману. Сияющие глаза Джинни и довольные лица её родных подтвердили: он поступил правильно.

Андромеда дополнила комплект изящным чехлом для метлы. Сам Гарри получил традиционный свитер, на этот раз с модным V-образным вырезом — по словам Молли, «последний писк» семейной моды. Пока он благодарил миссис Уизли, Артур таинственно добавил:

— Другой подарок ждет тебя в саду.

— Это личная инициатива Артура, — уточнила Молли тоном, в котором смешались ворчливость и нежность. — Но я уверена, тебе понравится.

Заговорщицкая ухмылка Рона подстегнула любопытство, и Гарри поспешил на крыльцо. Там, сверкая свежеотполированным металлом и кожаным сиденьем, стоял он — полностью восстановленный и готовый к полету.

— Как... как вам это удалось? — прошептал Гарри, глядя на мотоцикл Сириуса.

— Он пылился у меня в саду, — пояснила Андромеда. — Рассыпался на куски, но мы всё собрали заново.

— И он до сих пор летает?

— Еще как, — заверил Артур, но после чувствительного тычка в бок от жены быстро добавил: — Хотя, вообще-то, это строжайше запрещено.

— Ты понял? — подмигнул Рон. — Постарайся не попадаться.

Гарри был вне себя от восторга. Он подхватил Тедди и усадил его на кожаное сиденье.

— Эй, Тедди, хочешь прокатиться на байке твоего кузена Сириуса?

— Не сегодня! — отрезала миссис Уизли. — На улицах полно патрулей, они сейчас ищут отряд Санта Клаусов.

— Какой еще отряд? — удивился Гарри.

— Волшебники-энтузиасты, которые пытаются поддержать веру магглов в чудеса, — недовольно пояснила Гермиона, чей скептицизм в отношении иррационального остался непоколебим.

— В прошлом году они раздавали значки в виде молний, — вспомнил Чарли.

При этих словах даже Джордж не смог сдержать улыбки. Гарри же мысленно вернулся в прошлое Рождество: заснеженная Годрикова Лощина и памятник родителям. Судя по мечтательному взгляду Гермионы, она в этот момент была там же.

А затем вся семья, оставив меланхолию, отправилась слушать новый праздничный концерт Селестины Уорлок.

* * *

Двадцать пятое декабря прошло в умиротворении. Рон отправился к Грейнджерам, а остальные члены семьи наслаждались тишиной праздничных дней. Джинни увлеченно тестировала новую метлу, пока мистер Уизли демонстрировал Гарри магические новшества, которыми оснастил мотоцикл. Они вдоволь накатались по сельским дорогам и даже рискнули совершить пару виражей над поляной, служившей семье Уизли квиддичным полем.

Когда Гарри заглянул в сарай для метел за инструментами, он застал Джинни, бережно пристраивающую «Великого полководца» в угол. Гарри на мгновение вышел, призвал манящими чарами небольшой сверток и протянул его девушке.

— Это тебе. Лично от меня.

— О, Гарри, ты и так уже сделал слишком много, — мягко возразила она. — Я же знаю, что метла целиком твоя затея.

— Это всего лишь скромный знак внимания, — настоял он.

— Надеюсь, ты не пытаешься меня подкупить? — поддразнила его Джинни.

Гарри с самым серьезным видом заверил её в чистоте своих намерений, и девушка развернула подарок. Внутри оказалась коробка шоколадных котелков.

— О, обожаю их! — воскликнула Джинни и, не раздумывая, отправила одну конфету в рот. — Спасибо, милый!

Гарри вовсе не собирался её задабривать, но всё же втайне рассчитывал на поцелуй. Джинни, в свою очередь, не видела ни единой причины для отказа. Гарри и представить не мог, насколько сильно она любит шоколад.

* * *

Мирное течение рождественских каникул нарушил Чарли, объявивший, что его работа в магазине подходит к концу.

— Как это? — озадаченно переспросила миссис Уизли, отвлекаясь от дел.

— Со второго января я приступаю к обязанностям в драконьем заповеднике на Гебридских островах, — пояснил он.

— Но... как же лавка?

— Всё в порядке, мам, — вмешался Джордж. — Рон берет управление на себя. Уверен, мы прекрасно справимся вдвоем.

— Но почему так далеко? — расстроилась миссис Уизли.

— Мам, Гебриды — это всего лишь Шотландия, а не край света. Туда можно запросто аппарировать.

— В таком случае, ты будешь жить дома!

— Нет, это исключено. По контракту мы обязаны ночевать на территории заповедника.

— Но...

— Мама, — Чарли мягко взял её за плечи, — я обещаю приезжать регулярно. Я ведь специально отказался от места в Патагонии, чтобы быть поближе к вам. Будешь видеть меня не реже, чем Билла.

Молли бессильно опустила руки, признавая поражение.

— Драконы... это же так опасно, — предприняла она последнюю отчаянную попытку.

— Уж точно не опаснее, чем тестировать новые изобретения Джорджа, — вставил Рон. — К тому же, я-то из «Норы» никуда не деваюсь, — поспешно добавил он, заметив, что мать собирается возразить и ему.

— Хорошо, — вздохнула миссис Уизли. — Я соберу твои вещи, Чарли.

* * *

Попрощавшись с братьями, Гарри и Джинни поспешили скрыться с глаз миссис Уизли. Они резонно рассудили, что тревога за сыновей и раздражение от их своенравия скоро выльются в приступ кулинарного рвения или внезапную генеральную уборку — в такие моменты от кухни лучше держаться подальше.

Гарри предложил устроить дуэль ловцов. Одолжив метлу Рона (его собственная осталась в замке), он помог Джинни накинуть куртку, как вдруг из гостиной донеслось возмущенное восклицание миссис Уизли:

— Да как она смеет! Как только совесть позволяет писать подобное!

— Что случилось, мам? — Джинни с тревогой заглянула в комнату.

— Это... эта мегера Рита Скитер!

— Снова за старое? — нахмурилась девушка.

— Мой бедный мальчик... — Молли с грустной улыбкой посмотрела на Гарри. Тот сразу понял, о ком речь. — Все равно никто не поверит в этот вздор! — добавила она, словно убеждая саму себя.

Гарри взял у неё газету и принялся читать вслух, чеканя слова, словно судья, зачитывающий приговор:

«ГАРРИ ПОТТЕР — АНТИГЕРОЙ»

Сегодня Гарри Поттера величают спасителем. Весь мир твердит о его могуществе, ведь он одолел Того-Кого-Нельзя-Называть — Глэнмора Пикса⁽¹⁾ нашего времени. Но кто он на самом деле? Действительно ли он избавил нас от величайшего темного мага?

Похоже, что нет, и Поттер сам это признает. В недавнем радиоинтервью наш «герой» честно сказал, что вовсе не побеждал противника. «Это была древняя магия моей матери», — заявил он, добавив, что Сами-Знаете-Кто просто пал жертвой собственного заклятия. Если самопровозглашенный спаситель признает, что был лишь сосудом для чужой силы, почему мы считаем его особенным? Неужели заурядное тщеславие теперь считается доблестью? Похоже, перед нами самозванец, почивающий на лаврах, которые ему не принадлежат.

— Самозванец! — задохнулась от ярости миссис Уизли. — Легко приобретенная слава! А кто принял на себя три Авады от этого монстра, а?!

— «Оказаться в ненужное время в ненужном месте без шансов на выживание — пожалуй, единственный его талант, — продолжал Гарри ровным, бесстрастным голосом. — По его же словам, Лили Поттер погибла, закрывая его собой. Блестящий студент Седрик Диггори заплатил жзнью за незаконное участие Поттера в Турнире. А скольких еще похоронили в Хогвартсе, пока они ждали помощи от своего кумира, в которого верили всем сердцем?»

— Как она смеет винить тебя в смертях при штурме школы?! — гневно вскричала Молли.

— «Не желая признавать, что пользуется чужими заслугами, наш юный гений наслаждается всеобщим замешательством. Его последняя причуда — воспевать небезызвестного Пожирателя смерти, чей садизм наши дети в полной мере ощутили в прошлом году. Этот сомнительный персонаж якобы примкнул к Темному Лорду по просьбе Альбуса Дамблдора — еще одной крайне неоднозначной личности. Но о какой «помощи» идет речь, если знаменитый Поттер, как мы только что выяснили, сам не сделал ровным счетом ничего?»

— «Предполагаемый спаситель»! — выплюнула миссис Уизли.

— «Наш выдумщик пытается убедить нас, что во время своего отсутствия занимался важными делами, — читал Гарри, сохраняя ледяное спокойствие. — Какими же? Мы не знаем. Наш новоявленный Урик Странный⁽²⁾ скрывается за завесой тайны. Кажется, он преспокойно отсиживался в самых укромных уголках, пока мы с вами страдали от зверств темного режима. Горько сознавать, что тот, кого мы считали оплотом сопротивления, остался совершенно равнодушен к судьбам друзей».

— Чего добивается эта дрянь?! — бушевала Молли. — Кроме того, что оправдывает террор!

— «Читатели поймут. Каждое слово этого желторотого птенца отныне должно вызывать подозрение. А те, кто слепо поддерживает его вопреки логике, безусловно, удивляют своей верностью, если только за этим не стоит отсутствие собственного мнения или очередное вероломство. Рита Скитер. В следующем номере: «Снейп: ангел или негодяй?»

Гарри с задумчивым видом опустил газету на стол.

— Уму непостижимо, как можно печатать подобную ересь! — негодовала миссис Уизли. — Я немедленно отменяю подписку на «Пророк»! И напишу им всё, что о них думаю!

Гарри и Джинни переглянулись. Им еще не доводилось видеть миссис Уизли в таком бешенстве. Даже в день финальной битвы, когда она сошлась в дуэли с Беллатрисой, её ярость не выглядела столь пугающе. Лицо Молли стало пунцовым, она резко размахивала руками, а из кончика её палочки так и летели искры.

Гарри вовсе не был в восторге от статьи, но понимал, что нужно урезонить хозяйку дома. Он глубоко вздохнул и произнес как можно спокойнее:

— Миссис Уизли, поверьте, меня совершенно не трогает то, что пишет эта женщина. Я знаю, что я сделал. Мои друзья тоже это знают. Неужели вы думаете, что те, кто был в Хогвартсе, поверят в этот бред? Мнение остальных меня не заботит. Я шел на это не ради славы, а потому что был единственным, кто мог довести дело до конца. Найдись кто-то другой, я бы с радостью уступил ему это «почетное право». Оставьте её. Слова Скитер не имеют значения. Дамблдор как-то сказал, когда все отвернулись от меня... — Гарри на мгновение замолк, поймав взгляд директора на карточке из-под шоколадной лягушки. — Квиддич и ЖАБА — вот что меня действительно волнует.

— Но всё же...

— У нас есть дела поважнее сплетен, — мягко прервал её Гарри. — Я обещал Джинни прогулку, и мы идем в сад. Не стоит уделять этой крысе больше внимания, чем она заслуживает.

Уводя подругу, Гарри незаметно прихватил газету со стола. Выйдя во двор, он бросил её в сугроб и поджег заклинанием. Это простое действие принесло ему неожиданное удовлетворение. Судя по доносившимся из дома звукам, миссис Уизли всё-таки затеяла грандиозную уборку, а значит, возвращаться в ближайшие пару часов было небезопасно.

— И всё-таки эта Скитер напрашивается на мой Летучемышиный сглаз, — проворчала Джинни. — Не знаю, что меня удерживает от того, чтобы заявиться в редакцию и лично объяснить им, как нужно проверять материалы перед печатью.

Гарри промолчал, понимая, что в вопросах мести Джинни вряд ли станет слушать голос рассудка.

— Джинни, пожалуйста, так станет только хуже. Лучше покажи мне, достоин ли этот «Великий полководец» своей новой хозяйки, — улыбнулся он и выпустил золотой снитч.

Не прошло и четверти часа, как стало очевидно: «Великий полководец» превосходит старую метлу Рона во всем, от бешеного ускорения до феноменальной маневренности. Джинни даже не пришлось особо напрягаться, чтобы дважды выхватить золотой снитч прямо из-под носа у Гарри. После тренировки, решив не искушать судьбу и не попадаться на глаза расстроенной Молли, они укрылись в беседке. Пока Джинни с любовью полировала прутья своей новой гордости, Гарри размышлял: так ли он был безразличен к утренней статье, как пытался казаться?

Пожалуй, да. Рита никогда не пользовалась его уважением, а её ядовитые пассажи давно стали привычным фоном. Гораздо больше его тревожили возможные последствия того радиоинтервью, где он защищал Снейпа. Он поймал себя на том, что невольно ждет косых взглядов. Но в конце концов, какое ему дело до тех, кто готов верить каждому слову дамочки с прытко пишущим пером?

Зайдя на кухню, где миссис Уизли с удвоенной энергией сражалась с беспорядком, Гарри и Джинни быстро пробормотали, что приглашены на обед к Андромеде. Не дав Молли вставить ни слова, они ретировались через камин. Это была почти правда, Гарри и так собирался навестить крестника.

Андромеда тоже видела злосчастный выпуск «Пророка», но, к облегчению Гарри, воздержалась от комментариев. Он заметил, как Джинни буквально испепеляет взглядом лежащую на столе газету, но, хвала Мерлину, тему развивать не стала. Когда же они вернулись в «Нору» и осторожно заглянули в гостиную, там уже сидела Гермиона. В её руках шуршал всё тот же экземпляр газеты.

— Не бери в голову, — поморщился Гарри, проходя в комнату. — Нам плевать, что шипит эта старая летучая мышь.

— Это не о тебе, Гарри, — сухо отозвалась Гермиона. — Это удар по Кингсли Шеклболту.

— Что?

— Ты дочитал до конца? «Те, кто поддерживают его вопреки доводам разума, удивляют своей верностью... если за этим не стоит отсутствие мнения или очередное вероломство». Это камень в огород министра. Скитер планомерно подрывает доверие к нему. Сегодня она высмеивает тебя, завтра объявит твои слова о Снейпе бредом, а толпа в это охотно поверит, а послезавтра припомнит, что Кингсли всегда был твоим союзником. Ты не думал, почему статья вышла именно сейчас, а не сразу после твоего интервью у Ли Джордана?

— Э-э... нет, — признался Гарри. Он-то наивно радовался, что Рита тогда промолчала.

— Всё просто: через десять дней выборы постоянного министра.

— Значит, она метит в Кингсли?

— Не уверена. Думаю, она просто против всего честного и правильного. Обожает копаться в грязном белье.

Гарри давно не видел Гермиону такой... живой. Она явно была готова к интеллектуальной войне.

— И что будет, если выберут не его? Кто претендует на кресло?

— Сильвиан Данстан. Можешь не напрягаться, ты его не знаешь. Очередная безмозглая марионетка в руках чистокровных семей и денежных мешков. Ровно то, от чего Кингсли пытался очистить Министерство.

— А как вообще проходят выборы? — спросил Гарри. — Кто решает?

— Представители знатных семей, Визенгамот и Совет гильдий, — отчеканил Рон.

— Семьи? — удивился Гарри.

— Это влиятельные представители магического мира, заседающие в Визенгамоте наряду с постоянными членами, — пояснила Гермиона. — Дамблдор был одним из них, пока Фадж не лишил его голоса. Каждые пять лет они собираются вместе с главами гильдий, чтобы избрать главу Министерства.

— И Кингсли могут не выбрать?

— Судьи Визенгамота и «старые деньги» в большинстве своем подкуплены оппозицией. А гильдии крайне чувствительны к общественному мнению. Если «Пророк» превратит Кингсли в посмешище через связь с тобой, его популярность рухнет.

— Но как он собирает голоса? — спросила Джинни.

— В этом наша слабость, — вздохнула Гермиона. — Он принципиально отказывается подкупать семьи золотом или обещаниями должностей. Он не хочет проводить реформы в угоду конкретным гильдиям. Его главная опора — это ты, Гарри. Твоя репутация. Кингсли всегда призывал к сопротивлению твоим именем. Если ты станешь объектом насмешек, его положение станет критическим.

Гарри ошеломленно замер. Он-то мечтал стать обычным студентом, а ему снова напомнили, что он — политический актив. Это раздражало сильнее всего.

— Почему они не могут оставить меня в покое хотя бы на пять минут! — взорвался он. — Я не хочу играть в эти игры, я хочу просто сдать ЖАБА!

— Если ты пойдешь в аврорат, твои будущие приказы будут напрямую зависеть от того, кто сидит в кресле министра! — резко оборвала его Гермиона. — Ты забыл, как при Фадже авроров слали за Дамблдором? Как при Скримджере хватали невиновных ради красивых отчетов? Политика касается всех, Гарри. Пора бы уже это усвоить!

— Да, но речь о моей чести! О моем имени!

— Так всегда и бывает. Хватит ныть и давай подумаем, как нам выбраться из этой грязи.

Глядя на суровые и решительные лица этих трех женщин, Гарри подумал: если Рита Скитер хотела окончательно испортить ему каникулы, у неё это блестяще получилось.

---

1) Глэнмор Пикс (1677-1761) — известен тем, что убил морскую змею Кромера.

Вернуться к тексту

2) Урик Странный (Средневековье, дата неизвестна) — слегка сумасшедший маг, известен тем что носил на голове медузу вместо шляпы.

Вернуться к тексту

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998: Гарри переходит на седьмой курс

Действия в главе разворачиваются: 26 декабря 1998 — 18 апреля 1999

За ужином только и разговоров было, что о гнусной статье. Гермиона выглядела непривычно встревоженной, всё семейство Уизли были вне себя от негодования, а сам Гарри больше всего на свете хотел бы просто сменить тему. Рон бушевал громче всех, возмущаясь, что их общие приключения и решающая роль Гарри в победе подвергаются сомнению. Он один за другим выдвигал планы мести один безумнее другого, пока его не перебил Джордж:

— Эй, Рон, как тебе идейка: сделать перья, которые строчат сплошные оскорбления и в конце всегда ставят подпись «Рита Скитер»? Это будет квинтэссенция тупости и желчи — просто предел мечтаний!

На него тут же устремились изумленные взгляды. В столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещат поленья в камине. Никто не верил собственным ушам: впервые с момента гибели Фреда Джордж предложил идею для нового изделия.

— Отличная мысль! — воодушевленно воскликнул Рон, первым придя в себя. — Просто гениальная!

— Можно взять за основу наши «перья с автоответчиком» и немного их подправить, — уже вовсю размышлял вслух Джордж, и в глазах его впервые за долгое время блеснул знакомый азарт.

— И назовём её «Гадючье перо», — добавил Рон. — «Подбрось в пенал своему однокашнику»!

— Завтра же займемся прототипом.

Уизли переглянулись с нескрываемым облегчением и нежностью. Знай Рита Скитер, какое доброе дело она сослужила своей мерзкой статейкой, она бы наверняка удавилась от досады.

* * *

На следующий день после обеда Гермиона заскочила в «Нору», чтобы поделиться новостями.

— Накануне у нас с Кингсли было небольшое совещание, — начала она. — Мы решили, что единственный способ победить — это убедить Совет гильдий поддержать его кандидатуру. Рассматривали разные варианты, но в итоге сошлись на том, что сейчас придется действовать методами Фаджа: часто появляться на публике и всячески демонстрировать живой интерес к нуждам простых волшебников.

— И Шеклболт на это согласился? — не скрыл изумления Гарри.

— Раздавать обещания направо и налево — еще не залог успешной кампании, — вздохнула Гермиона. — Люди до смерти боятся перемен. И поверь, Кингсли всё это нравится не больше твоего.

Гарри подозрительно прищурился:

— Э-э... Погоди. Что значит «не больше твоего»?

— Ты идешь вместе с ним.

— О нет! Ни за что на свете! — отрезал он с максимально возможной непреклонностью.

— Ты не можешь бросить Кингсли одного в такой момент! — возмутилась Джинни.

— Я не собираюсь выставлять себя на посмешище, позируя на улицах! — упрямился Гарри.

В воображении тут же всплыл образ Снейпа: тот наверняка нашел бы повод для ядовитого комментария о «невыносимом тщеславии» Поттера... «Но Снейп мертв», — одернул себя Гарри.

На несколько секунд он выпал из реальности, потеряв нить разговора. Когда же он снова прислушался к спору, оказалось, что Джинни всё так же настойчиво пытается втянуть его в этот политический спектакль. Витая в своих невеселых мыслях, он резко оборвал её:

— А с каких это пор ты вообще интересуешься политикой?

— Представь себе, не все вокруг такие ограниченные, как ты, — сухо парировала Джинни.

— Тихо, тихо, дети! — встревоженно вмешалась Молли, предчувствуя, что назревает настоящая буря.

В комнате воцарилось неловкое молчание.

— Извини, Джинни, — прошептал Гарри, чувствуя укол вины.

— Гарри, мы все понимаем, что ты чувствуешь, — категорично подытожила Гермиона. — Никто не в восторге от этой затеи. Но мы просто обязаны через это пройти. И точка.

* * *

Следующим утром Гарри, натянутый как пружина, аппарировал вместе с Кингсли Шеклболтом в Косой переулок. Исполняющий обязанности министра тоже чувствовал себя не в своей тарелке, но мастерски держал лицо. Начали они с «Дырявого котла», где выпили по стакану сливочного пива. Бармен Том наотрез отказался брать с них деньги, и тогда Кингсли в качестве ответного жеста щедро угостил выпивкой за свой счет всех присутствующих.

Затем они неспешно двинулись по улице, то и дело заглядывая в лавки и покупая всякую всячину: новенький сверкающий котел, порошок полыни, Мимбулус Мимблетонию, щетку для чистки метлы, рулоны пергамента, книгу о драконах, новую шляпу для Кингсли, антикварную лампу и охапку фейерверков доктора Фойерверкуса. По пути они успели полюбоваться почтовыми совами, съесть по порции мороженого, обменяться приветствиями с гоблинами в «Гринготтсе» и зайти в несколько кафе. Даже заглянули в редакцию «Ежедневного пророка», чтобы пожать руки журналистам — к огромному облегчению Гарри, Риты Скитер там не оказалось. Не прошли они и мимо лавки Олливандера, а под конец забежали к Рону в магазин приколов, где приобрели несколько новеньких «гадючьих перьев».

К концу этого утомительного марафона они сбились со счета пожатым рукам, но польза была очевидна: в разговорах всплыло немало мелочей, которые стоило бы учесть для реформы Министерства. Взлохмачивая волосы очередному ребенку, Гарри с изумлением осознал, что некоторые матери всерьез верят, будто его прикосновение способно снимать сглазы. Интересно, что бы на это сказала рациональная Гермиона? Сама она в этот момент растворилась в толпе, оценивая их «выступление» со стороны. Больше всего Гарри воротило от необходимости раздавать автографы. Скрепя зубами, он ставил бесформенные закорючки на всем, что ему подсовывали, пока Кингсли терпеливо разъяснял пункты своей политической программы.

Совершенно изможденный, Гарри рухнул на диван, едва они с Кингсли вернулись в «Нору».

— Ты отлично справился, — похвалила его Гермиона. — Только постарайся завтра в Хогсмиде побольше улыбаться.

— Ненавижу Риту Скитер! — в отчаянии выкрикнул он. — Если бы не её мерзкая писанина...

— Зато она заставила нас перейти в контратаку. Мы были слишком доверчивы, — попыталась урезонить друга Гермиона.

— Не забудьте публично поблагодарить её за это после победы на выборах, Кингсли, — язвительно вставила Джинни.

Шеклболт крепко пожал руку Гарри:

— Спасибо за помощь.

Затем он повернулся к Гермионе:

— Ты уверена, что ему обязательно быть и завтра? Он и так сделал больше, чем можно было просить.

— Не беспокойтесь. К утру он будет как новенький, — безжалостно заверила она министра.

— Ты еще хуже Риты, — простонал Гарри. — Мне что, опять придется подписывать карточки?

— А ты подписывайся именем Риты Скитер, — ухмыльнулась Джинни.

* * *

После прогулки по Хогсмиду настал черед Святого Мунго. Гарри уже буквально зачеркивал дни в календаре до отъезда в школу. Кто бы знал, что неделя может быть такой бесконечной! По утрам в дверях возникала Гермиона, вооруженная всеми свежими газетами магического мира. Гарри наотрез отказался в них копаться, если только это не был свежий номер «Все о квиддиче» или по очень большому секрету «Плеймаг». Он лишь отрешенно кивал под комментарии Гермионы, пока та излагала ему программу на день.

Наивные мечты о том, что каникулы он проведет с Джинни, рассыпались в прах: выходило, что в школе они виделись едва ли не чаще. Даже встречи с Тедди, когда можно было никуда не спешить и просто баюкать его на руках, становились всё короче. Дошло до того, что Гарри всерьез подумывал, не прокрасться ли под покровом ночи в спальню к Джинни — разумеется, с самыми благородными намерениями. Он был не глуп и понимал, что соблазнить рыжеволосую красавицу под бдительным оком её родителей — задача почти невыполнимая, но всё же опасался, что Джинни истолкует его визит неверно и выставит вон прежде, чем он успеет объясниться. А уж о возможной реакции миссис Уизли, узнай она о подобном самоуправстве, и помыслить было страшно. В итоге от авантюры пришлось отказаться. К счастью, Джинни была не лишена сострадания и, игнорируя смешки братьев, не отходила от Гарри ни на шаг во время его редких передышек в «Норе».

Конец года обернулся настоящим кошмаром. В Атриуме Министерства магии назначили официальный прием, куда пригласили всех, кто отличился во время войны: защитников Хогвартса, честных чиновников и простых магов, сопротивлявшихся режиму. Церемония награждения была неизбежна. Гарри вместе с семейством Уизли должен был получить свой Орден Мерлина первой степени, и от одной этой мысли у него пропало всякое желание туда идти.

Однако реальность оказалась еще суровее. В последний момент протокол изменили: теперь Гарри вместе с министром должен был лично встречать гостей и прикреплять медали к мантиям героев. Он мельком увидел директора и преподавателей, заметил в толпе Невилла и других друзей, но не смог перекинуться с ними и парой слов. Ему оставалось лишь обмениваться печальными улыбками с каждым из Уизли, когда те выходили на сцену за своими наградами и посмертным орденом для Фреда. Все приглашенные тут же устремлялись к роскошному фуршету, в то время как желудок Гарри взывал о пощаде, а сам он был вынужден без конца жать руки представительным, но совершенно незнакомым волшебникам.

Ближе к полуночи он поймал себя на том, что с горькой ностальгией вспоминает одинокие предновогодние вечера в чулане под лестницей у Дурслей.

* * *

К счастью, даже самые тяжелые времена подходят к концу. Гарри вернулся в Хогвартс с нескрываемым облегчением. В последнее время ажиотаж вокруг его персоны начал понемногу стихать, но после недавних событий в министерстве любопытство учеников вспыхнуло с новой силой. Мысленно кляня Риту Скитер и гениальные идеи Гермионы, Гарри лавировал в толпе, стараясь не замечать шепотков за спиной. Сразу после утренних лекций он спешил в Большой зал в надежде перехватить Джинни, но на полпути дорогу ему преградил Хагрид.

— Гарри! Тебе тут сова прилетела.

Гарри мельком взглянул на птицу и тут же узнал неясыть Андромеды. Сердце екнуло: он быстро выхватил письмо. Андромеда сообщала, что Тедди нездоровится, малыш капризничал всю ночь, просыпаясь каждые полчаса. Видимо, отъезд крестного дался ему тяжело. В конце письма Андромеда спрашивала, не завалялось ли у Гарри какой-нибудь старой футболки: знакомый запах мог бы успокоить ребенка.

Не раздумывая ни секунды, Гарри расстегнул мантию и стянул через голову майку, совершенно игнорируя заинтригованные взгляды проходящих мимо студентов. Он завернул вещь в пергамент, перевязал наколдованной бечевкой и вручил Хагриду для отправки.

На следующий день пришел ответ: новости были утешительными. Этой ночью Тедди просыпался всего трижды, а присланный в подарок золотой снитч буквально не выпускал из рук.

Гарри почувствовал, как с души свалился огромный камень. Он как раз собирался поделиться радостью с Джинни, когда та сама вылетела ему навстречу из-за угла, триумфально размахивая свежим выпуском «Ежедневного пророка».

— Гарри! Мы победили! — восторженно закричала она.

— В чем победили?

— Мерлин, Гарри, нельзя же быть таким рассеянным! Ты что, забыл? Сегодня же объявляли результаты выборов!

— Кингсли прошел?

— Да! С небольшим отрывом, но победа за ним!

Гарри с наслаждением пробежал глазами газетные заголовки, а затем принялся за письмо от Гермионы. Каждая строчка так и лучилась торжеством. Она поздравляла его с блестяще исполненной ролью и пророчила рождение нового магического общества. Гарри оставалось лишь надеяться, что для дальнейших реформ его участие больше не потребуется, роль политического деятеля сидела на нем хуже тесной мантии.

Позже после совместного урока он рассказал Джинни о вестях от Андромеды и своих тревогах за Тедди. Но когда он дошел до эпизода с пожертвованной футболкой, лицо Джинни внезапно омрачилось.

— Подожди... Ты отдал ту самую футболку, которую я подарила тебе на Рождество?

— Ну да, я как раз её вчера надел.

— Прелестно! — с неприкрытым сарказмом бросила она. — Я выбираю тебе подарок, а он теперь будет служить Тедди слюнявчиком!

Она резко развернулась на каблуках и стремительно зашагала прочь по коридору.

— Не бери в голову, — попытался утешить его стоявший неподалеку Дин Томас. — С девчонками вечно так: никогда не знаешь, на чем подорвешься в следующую минуту.

К счастью, вечером была запланирована тренировка. Джинни, сделав круг над полем и продемонстрировав все чудеса маневренности своей новой метлы, быстро сменила гнев на милость. Пока команда с нескрываемой завистью следила за её полетом, она окончательно забыла об их размолвке. Спустившись на землю, сияющая от восторга Джинни бросилась Гарри на шею, еще раз без слов поблагодарив его за такой роскошный подарок.

* * *

Спустя несколько дней Гарри наконец заглянул на кухню, чтобы проведать Кричера. Каково же было его изумление, когда он увидел на груди домовика начищенный до блеска Орден Мерлина третьей степени. Только в этот момент до него дошло: на официальном приеме в Министерстве чествовали исключительно волшебников.

— Когда это ты успел получить награду? — с искренним любопытством спросил Гарри.

— Глава волшебников лично явился к Кричеру за два дня до конца года, — с нескрываемой гордостью доложил эльф.

В этом была своя логика: Кингсли явно не хотел рисковать, превращая чопорную церемонию в политический скандал из-за присутствия магических существ. Разум принимал этот довод, но на душе всё равно остался горький осадок. Гарри тепло поздравил эльфов, пожав руку каждому с куда большей признательностью, чем всем тем важным персонам на министерском банкете. Распрощавшись с ними, он тут же отправился писать письмо Гермионе.

«Я понимаю, что это несправедливо, — пришел ответ от подруги, — но иного пути у нас не было. Не забывай: Кингсли движет не жажда власти, а надежда действительно изменить их жизнь к лучшему.

Он сделал всё возможное, чтобы отблагодарить их за участие в Битве за Хогвартс, хотя его полномочия пока сильно ограничены. Тридцатого декабря он собрал в Большом зале всех домовиков и лично вручил орден каждому, а после отправился в Запретный лес к кентаврам. Говорят, даже Бейн остался удовлетворен тем, насколько низким был его поклон.

Учитывая, какие преграды нам чинят на каждом шагу, мы делаем то, на что раньше никто не отваживался. Но когда я задумываюсь о том, сколько всего еще предстоит совершить, мне, честно говоря, становится не по себе».

Однако даже рассудительные слова подруги не смогли унять поселившееся в сердце Гарри беспокойство.

* * *

Время от времени Гарри и Джинни всё же удавалось выкроить свободную минутку друг для друга. Позабыв об обязательствах и ускользнув от навязчивого внимания приятелей и Филча, они прятались в укромной комнате, которую Гарри обнаружил в начале года. Крошечную дверь, тщательно скрытую за гобеленом, было почти невозможно заметить, но само помещение идеально им подходило: благодаря узкому окошку здесь всегда было светло, а пол был усыпан мягкими подушками.

Вдали от нескромных глаз они много целовались и совсем немного болтали. В один из таких дней уже после рождественских каникул им снова удалось незаметно исчезнуть и укрыться в своем тихом убежище.

— Твои братья оказали нам всем огромную услугу, рассказав про эти тайные ходы, — с улыбкой произнес Гарри. — Кстати, ты часто ими пользовалась в прошлом году?

— Еще как! Мы с Луной постоянно убегали по ним от Филча и Кэрроу, когда распространяли запрещенные листовки.

— А я-то наивно полагал, что здесь ты будешь в полной безопасности... — улыбка Гарри погасла, а в голосе зазвучало тяжелое разочарование.

— Не только ты, мои родители думали так же, — Джинни пожала плечами. — Еще в сентябре я готова была остаться с ними, потому что боялась, что больше никогда их не увижу. Но они так отчаянно хотели уберечь меня, что не шли на уступки. Бедные, как же они, должно быть, испугались, когда узнали, что Снейп стал директором, а Пожиратели смерти — учителями.

— Кэрроу... они издевались над тобой?

— Не слишком. Меня не пытали Круциатусом, если ты об этом. Поймали всего раз, и то Снейп сам назначил мне отработку, не отдав им. Кэрроу обычно ограничивались пощечинами, оплеухами или пинками, но мадам Помфри мгновенно убирала все следы. Больше всех доставалось Невиллу.

— А Снейп? Как он себя вел?

— С большой осторожностью. Он не был таким чудовищем, как мы ожидали. Мы его почти не видели, ведь он больше не вел уроки. Труднее всего было с его идиотскими правилами. Казалось, вернулись времена Амбридж: все клубы под запретом, за преподавателями — слежка. Достаточно было просто выразить солидарность с «неблагонадежными», чтобы нарваться на наказание. И они были куда унизительнее старых отработок. Мне, например, пришлось целый день ходить по школе с табличкой «Предательница крови». Невилл два дня не мог снять ослиные уши, а Луна неделю ходила под заклятием немоты.

— Извини... — потрясенно прошептал Гарри. — Я и представить не мог, что всё было настолько паршиво.

— Знаешь, в чем-то я даже рада, что была там. По крайней мере, я чувствовала, что тоже приближаю победу. В начале года многим ученикам было плевать, кто сидит в министерском кресле, но потом они на своей шкуре узнали, что такое власть Пожирателей. Мы все очень сблизились. Это чувство единства было таким мощным... Нас с Невиллом и Луной поддерживали даже те, кого мы совсем не знали. Однажды Оуэн Харпер даже нагло соврал, чтобы прикрыть меня.

Гарри удивленно приподнял брови. Харпер учился с ними на одном курсе, на Слизерине. Гарри почти не знал его, пересекаясь только на поле, Оуэн был загонщиком. Он никак не походил на того, кто стал бы тайно сражаться против режима.

— По крайней мере, на пасхальных каникулах ты была в безопасности.

— О да, — Джинни закатила глаза. — В компании издерганной матери и совершенно невыносимой тетушки Мюриэль. Я там едва с ума не сошла. Только и оставалось, что днями и ночами изводить себя мыслями о тебе и ребятах. Когда до нас дошли слухи, что в Хогвартсе подняли бунт, я готова была сбежать к близнецам.

В комнате повисла та самая неуютная тишина, которая всегда возникала при упоминании близнецов.

— Джорджу, кажется, становится лучше, — мягко попытался утешить её Гарри.

— Немного. Но ему всё еще очень трудно. Рон рассказывал Гермионе: Джордж часто замолкает на полуслове, будто ждет, что Фред закончит за него фразу. Или резко оборачивается, словно ищет его глазами. В такие моменты Рон чувствует себя совершенно беспомощным.

— Он и так делает всё, что может, просто находясь рядом с ним столько времени.

— Именно поэтому ему и больно это видеть. Хотя Рон изо всех сил старается не подавать виду.

— А ты как справляешься?

— В школе еще ничего. А вот на Рождество в «Норе» было просто невыносимо. Впрочем, нам еще повезло — у нас хоть кто-то остался. Другим семьям досталось гораздо сильнее.

Гарри посмотрел в глаза Джинни и увидел в них отражение собственных чувств: незатихающую боль по тем, кого они потеряли, и тихое счастье от того, что, вопреки всему, они сейчас вместе.

* * *

Суд над Грейбеком состоялся в феврале. Гарри долго не мог взять в толк, почему с процессом так тянули, ведь верхушку Пожирателей осудили по горячим следам сразу после битвы. Однако Гермиона быстро пролила свет на эту щекотливую ситуацию:

«Понимаешь, согласно всем отчетам, Грейбек — это квинтэссенция худших стереотипов: циничный, агрессивный оборотень, обуреваемый ненавистью к волшебникам. Для тех, кто выступает против интеграции оборотней в наше общество, этот процесс — настоящий подарок. Кингсли же пытается проводить политику равенства, поэтому дело Грейбека могло вызвать опасный резонанс. Именно поэтому слушания постоянно откладывали».

Гарри читал ответ подруги с растущим чувством тревоги. Интуиция его не подвела: как только в прессу просочились первые подробности дела, стало ясно, что опасения Гермионы и Кингсли были оправданы. Грейбек предстал перед публикой карикатурным монстром. Он не только не раскаивался, но и вызывающе бравировал своими преступлениями:

— Мы не стыдимся того, что совершили, — заявлял он судьям. — Мы свободнее любого из вас. Нам не нужна ваша куцая, ограниченная жизнь. Истинный оборотень должен бесстрашно встречать полную луну и потакать своим инстинктам хищника. Можете приговорить меня к смерти — за меня отомстят. Нас становится всё больше. Наступит день, когда вы сами будете прятаться от нас в пещерах, и тогда мы припомним вам всё!

Этого выступления хватило, чтобы по стране прокатилась волна антиоборотнических настроений. Газетные полосы пестрели ядовитыми заголовками, а редакции заваливали письмами с требованиями принять «решительные меры» вплоть до поголовного заключения оборотней под стражу.

«Какие шаги предпримет Министерство, чтобы оградить нас от этих чудовищ? Как мы можем отпускать детей на улицу, зная, что существа, лишь прикидывающиеся людьми, разгуливают на свободе? Не пора ли нам искать убежища у магглов?»

Последняя фраза ввела Гарри в ступор.

— Но ведь оборотнем может стать только волшебник? — уточнил он у Джинни.

— Магглы, скорее всего, просто не переживут первую трансформацию, — пожала плечами она. — Магия поддерживает тело во время превращения и ускоряет регенерацию. Но вообще это полный бред: вне полнолуния оборотни абсолютно неопасны.

Письмо Гермионы лишало последних иллюзий:

«Мы можем отменить законы, мешающие оборотням заниматься определенным трудом, хотя их и так никуда не берут. Можем издать декреты о равенстве, но их никто не подпишет. Понадобятся десятилетия, чтобы вытравить из сердец страх и недоверие, которые этот безумец только укрепил своей речью. И подумать только: он еще смеет утверждать, что действует во благо своего народа!»

Даже не видя Гермиону, Гарри кожей чувствовал, сколько ярости она вложила в этот восклицательный знак. Когда Грейбека приговорили к пожизненному заключению в Азкабане, Гарри не ощутил радости. Лишь Джинни удалось найти в этом хоть какую-то крупицу позитива:

— По крайней мере, Пожирателям в соседних камерах теперь точно не видать спокойного сна в полнолуние. Надеюсь, он успеет обглодать хотя бы парочку из них.

* * *

Гарри не переставал радоваться собственной предусмотрительности в выборе подарка. «Великий полководец» не просто вознес Джинни на седьмое небо от счастья, он превращал любую игру в захватывающее дух зрелище. В следующем же матче гриффиндорцы без особого труда разгромили команду Рейвенкло.

Когда Джинни на полной скорости неслась к заветным кольцам, выписывая немыслимые восьмерки, чтобы уйти от бладжеров, у несчастного вратаря соперников был по-настоящему затравленный вид. Феноменальная маневренность метлы делала траекторию атаки абсолютно непредсказуемой, и Джинни раз за разом отправляла квоффл точно в цель.

— Это нечестно! Такие метлы вообще нужно запретить на школьных соревнованиях! — негодовал капитан противников сразу после финального свистка.

В глубине души Гарри признавал, что в этих словах есть доля истины, а потому предпочитал помалкивать, отводя взгляд в сторону. Но у Джинни на этот счет было свое мнение:

— Когда Малфой купил всему Слизерину «Нимбусы-2001», они всё равно проигрывали Гриффиндору, — отрезала она. — Я побеждаю не потому, что у меня дорогая метла, а потому что я умею летать. И точка.

У Джинни давно сложилась репутация человека, которого лучше не злить, так что желающих продолжать спор не нашлось.

* * *

В марте глава Отдела регулирования и контроля магических существ попросила Гермиону подготовить доклады об улучшении условий жизни домашних эльфов. На их основе главы департаментов под руководством министра должны были издать ряд декретов. Несмотря на подчеркнутое нежелание Гарри вникать в политику, Гермиона не сдавалась и регулярно пыталась вовлечь его в свои дела. С начала апреля она в красках расписывала ему достоинства будущего проекта, его захватывающие перспективы и свои ближайшие планы.

Наученная горьким опытом времен Г.А.В.Н.Э., теперь она действовала тоньше и расчетливее. После многочисленных бесед с домовиками Гермиона была вынуждена признать, что сами они в свободе не заинтересованы. В подобном закрепощенном мышлении она винила «полное отсутствие образования и вековые предрассудки». Теперь она сделала ставку на эффективность, понимая, что стоит на пороге настоящей гуманитарной революции.

Первым делом она предложила защитить тех, кто оставался на службе. Отныне хозяевам строго запрещалось бить эльфов, причинять им любой вред, лишать пищи или разлучать детей с родителями. Владельцы теперь несли прямую ответственность даже за самонаказания, совершаемые их слугами. В зависимости от тяжести увечий, магам грозил крупный штраф или полная потеря прав на владение конкретным эльфом или всей его семьей.

С другой стороны, эльфы, мечтавшие о воле, получали право подать запрос в Отдел контроля. Там чиновники изучали возможность их выкупа. Более того, для тех магов, кто добровольно освобождал домовиков или переводил их на оплату труда, предусматривались приятные денежные поощрения.

Приближался день презентации законопроекта. Гермиона с головой зарылась в бумаги, разгребая бесконечную корреспонденцию. Все предыдущие поправки нового правительства были лишь «косметическим ремонтом» одиозных законов времен Фаджа и Волдеморта, теперь же готовилось нечто по-настоящему масштабное.

Гермиона осталась довольна первым заседанием, прошедшим еще до пасхальных каникул. Глава отдела засыпал её уточняющими вопросами, что свидетельствовало о подлинном интересе. Её наконец-то воспринимали всерьез. Она понимала, что мгновенно изменить мир не удастся и не каждую её идею примут, но верила, что первый шаг станет решающим. К тому же Кингсли разрешил прессе присутствовать в зале.

На следующий день после презентации Гарри и Джинни с нетерпением ждали почтовую сову. Репортаж оказался неоднозначным. Журналист был явно впечатлен юной сотрудницей Министерства, описывая её как «стройную молодую леди с непослушными каштановыми волосами», чей «уверенный голос и неподдельная увлеченность» придавали обвинительной речи «свежее и яркое звучание».

Однако не обошлось и без ложки дегтя. Автор статьи посчитал, что девушка, «ведомая лучшими побуждениями», перегнула палку в ряде пунктов.

«В конце концов, мы не звери, и следить за тем, чтобы домовики не подвергались жестокости — это нормально. Но штрафовать владельцев за то, что эльфы наказывают себя сами — это чересчур! Как можно мешать их природе? А пункт о праве на освобождение и вовсе сочли медвежьей услугой, утверждая, что без прямых приказов маленькие друзья просто не знают, что делать, и лишаются защиты хозяев ради призрачной надежды на свободу».

— Да решить проблему с самонаказанием проще простого, — проворчал Гарри. — Достаточно просто запретить им это делать! Да и Добби прекрасно справлялся без всяких приказов.

— Ты заметил, как они преподнесли Гермиону? — спросила Джинни, хмурясь.

— Думаешь, Рон скоро устроит сцену ревности из-за описания её внешности? — усмехнулся он.

— Это не смешно! Её выставляют «красивой и благонадежной». Неужели ты думаешь, что после такого её будут воспринимать как серьезного реформатора?

— А разве нельзя быть одновременно и красивой, и умной?

— Можно, конечно. Просто когда говорят об «увлеченности» женщины, это почти всегда попытка противопоставить её «рассудительности» мужчины. Стоит взглянуть на вас с Гермионой, чтобы понять, насколько эти идиоты полны стереотипов!

Почувствовав, что беседа стремительно уходит от судьбы эльфов на опасную территорию, Гарри отложил газету и вернулся к остывающему завтраку.

В новом письме Гермиона скрупулезно цитировала отзывы прессы. В этом вопросе она была полностью солидарна с Джинни. Общественность увидела в ней волевую идеалистку, богатую на фантазии, но едва ли компетентную в юридических тонкостях. «Я хотела встряхнуть этот мир, заставить людей задуматься об ужасных условиях жизни домовиков. Но вместо этого все твердят об их рабской природе, будто они не мыслят жизни без хозяина. А я в их глазах просто великодушная, но наивная натуралистка».

Спустя три недели декрет «Об обращении с домашними эльфами» всё же был принят. Первый пункт вводил штрафы за жестокое обращение, хотя поправка о самонаказании туда так и не вошла. Зато эльфы получили право на брак, запрет на разлучение семей и собственное бюро по трудоустройству. Наконец, был введен налог для всех, кто пользуется их услугами, будь то на правах владельца или работодателя.

Очевидно, Кингсли рассудил, что к радикальным переменам магическое сообщество пока не готово. На что Гермиона ответила Гарри в письме: «Я понимаю, что пройдет немало времени, прежде чем эльфы осмелятся донести на хозяев. Но теперь в законе четко прописаны последствия для нерадивых владельцев, а это важнейший сдвиг в сознании людей. Это поворотный момент в истории их народа».

* * *

Пасхальные каникулы Гарри провел в «Норе» вместе с Тедди. Он с огромным удовольствием вернулся к обязанностям крестного отца и все вечера напролет приглядывал за шустрым малышом, которому вот-вот должен был исполниться год. Тедди уже вовсю осваивал искусство ползания, а потому требовал удвоенного внимания: в рот тянулось всё, что неосмотрительно оставляли в пределах его досягаемости.

Благодаря такому распорядку, каждое утро Гарри мог со спокойной душой проводить наедине с Джинни. Миссис Уизли им совершенно не мешала, она спозаранку уходила по делам и возвращалась лишь к ужину. Тихая, размеренная жизнь под одной крышей рано или поздно должна была перерасти в нечто большее и интимное. Когда Гарри осознал, насколько далеко готова зайти Джинни, он едва совладал с внезапным приступом робости. Впрочем, в глубине души он и сам отчаянно желал, чтобы их отношения вышли на новый уровень.

Поначалу Гарри немного тушевался в присутствии родителей Джинни, мучимый безотчетным чувством вины. Он не знал, догадываются ли они о чем-то, и на всякий случай старался держаться от их дочери на подчеркнутом расстоянии, лишь бы, упаси Мерлин, не выдать её ни единым жестом.

Каждое их утро было наполнено такой нежностью, что обоим стоило колоссальных усилий выбраться из постели и заставить себя заняться Тедди. Гарри всё чаще ловил себя на мечтах о такой вот спокойной, размеренной семейной жизни. Он даже пообещал себе, что сразу после выпуска из Хогвартса предложит Джинни съехаться. Они уже успели привести в порядок дом на площади Гриммо и теперь частенько проводили там время втроем. Гарри нравилось представлять, что они — настоящая семья: он, Джинни и Тедди. Малыш, словно угадывая его мысли, то и дело менял цвет волос с черного на рыжий, когда они втроем выбирались на прогулку.

На этот раз каникулы пролетели слишком быстро. В «Хогвартс-экспресс» Гарри садился с изрядной долей светлой грусти.

* * *

Последний матч сезона против Хаффлпаффа состоялся вскоре после начала финальной четверти. К удивлению многих, «барсуки» в этом году прыгнули выше головы, уверенно расправившись с остальными факультетами. Впрочем, Гарри сохранял олимпийское спокойствие: ловец противника, хоть и обладал неплохой техникой, звезд с неба не хватал. Оставалось лишь уповать на отсутствие дементоров или внезапных помрачений у собственного вратаря, довериться удаче и забрать кубок. Казалось бы, задача не из сложных, учитывая главный козырь Гриффиндора — сочетание таланта Джинни и маневренности её «Великого полководца».

Однако на поле всё пошло не по сценарию. У хаффлпаффцев не было ни сверхскоростных метел, ни гениальных ловцов, зато их командная работа и тактическая выучка оказались безупречными. Стоило квоффлу попасть к их охотникам, как отобрать его становилось почти невозможно. Загонщики «желто-черных» и вовсе избрали своей мишенью исключительно Джинни, то и дело засыпая её бладжерами и не давая развернуться для атаки.

Когда счет дополз до пяти пропущенных мячей, Гарри не выдержал. Он взял тайм-аут и подозвал команду к себе:

— Да что с вами сегодня?! Такое ощущение, что вы на метлы вчера сели! Ричи, Том — забудьте об охотниках, прижмите их загонщиков. Чтобы с Джинни ни волоска не упало, ясно? Элисон, Демельза — выберите себе по цели и висните на хвосте до конца матча. Плевать на остальных! А ты, Джинни... Ты играешь так, будто пересела на «Чистомет»! Двигайся быстрее, черт возьми, забери мяч и попади в эти чертовы кольца! Пока что ты на поле — полный ноль!

Джинни ожгла его яростным взглядом и, не дожидаясь отмашки капитана, взмыла в небо. Гарри лишь усмехнулся, давая остальным команду следовать за ней. Он знал: ему удалось разозлить её до предела, а значит, сейчас соперники проклянут тот день, когда решили выйти на поле!

И ход игры действительно переломился. Гриффиндорские загонщики сковали противника, освободив Джинни пространство для маневра. Пользуясь ошибками охотников Хаффлпаффа, она начала стремительно сокращать разрыв. Теперь её ничто не могло остановить: она неслась к кольцам как таран, игнорируя всё вокруг. Мастерски обманув защиту, она с такой силой вколотила квоффл в кольцо, что трибуны содрогнулись от восторга.

На трибунах тем временем кипели нешуточные страсти. Болельщики заходились в крике, реагируя на каждый опасный вираж или летящий в игрока бладжер. Хаффлпаффцы отчаянно гнали своих вперед, не желая отдавать победу без боя.

Гарри едва не поплатился за свою невнимательность: засмотревшись на фееричную игру Джинни, он на миг забыл о своих обязанностях. Боковым зрением он заметил, как ловец противника камнем устремился вниз, и тут же бросился на перехват. На мгновение ему показалось, что он опоздал — отрыв был велик. Но опыт взял свое: хаффлпаффец не учел боковой порыв ветра, снитч вильнул, ускользнув из его пальцев прямо в раскрытую ладонь Гарри. Финальный счет — 420:50.

Гриффиндорская трибуна взорвалась безумной овацией. Гарри подлетел к Джинни, собрал команду, и вместе, вскинув руки, они совершили почетный круг. Профессор Макгонагалл, светясь от гордости за свой факультет, торжественно вручила сияющему Гарри кубок. Но тот поступил как истинный джентльмен и передал трофей Джинни — ведь именно она буквально выгрызла эту победу. Охотница подняла кубок над головой; казалось, она еще никогда не была так счастлива.

Веселье в гриффиндорской башне не стихало до самой ночи. Сливочное пиво лилось рекой, домашние задания были предательски забыты. Все разговоры крутились вокруг квиддича и «Великого полководца». Джинни стала безусловной звездой вечера; вокруг неё постоянно теснилась толпа, так что Гарри не удавалось вставить и слова. Со счастливой улыбкой он наблюдал за своей сияющей девушкой, чувствуя одновременно и огромную гордость, и легкий укол ревности, когда кто-то из парней слишком рьяно хлопал её по спине, рассыпаясь в комплиментах.

* * *

Весь следующий день седьмой курс добросовестно посвятил учебе. Студенты наконец вспомнили, что находятся в школе, и дружно извлекли на свет запылившиеся учебники. Гарри и Джинни как раз собирались засесть за эссе по зельеварению, когда в гостиную с загадочным видом вошла профессор Макгонагалл и увела Джинни с собой. Спустя полчаса Гарри начал всерьез беспокоиться и отправился к кабинету декана.

Джинни вышла оттуда еще через десять минут, сияя от счастья. Краем глаза Гарри успел заметить в кабинете смутно знакомую женщину, но так и не смог вспомнить, кто это. Они миновали несколько коридоров, прежде чем Джинни, не выдержав, выпалила:

— Гарри! Ни за что не угадаешь, кто это был!

— Понятия не имею.

— Гвеног Джонс! Капитан «Холихедских гарпий»! — она едва не подпрыгивала от избытка эмоций.

— Серьезно? — ошеломленно переспросил Гарри.

— Да! Слагхорн пригласил её на вчерашний матч, и она предложила мне место охотницы. Пока в запасе, конечно, но я уверена, что скоро пробьюсь в основной состав!

Гарри поднял руку, останавливая этот восторженный поток слов.

— И ты согласилась? — с нарастающим беспокойством спросил он.

— Я сказала, что подумаю, но вообще-то не вижу причин отказываться, — её улыбка начала медленно угасать.

— Но, Джинни...

После их близости на каникулах Гарри был твердо уверен: как только Хогвартс останется позади, они начнут жить вместе.

— Мы же почти не будем видеться! — в полной растерянности воскликнул он.

— Это еще почему?

— Тебе придется жить на базе команды, а по воскресеньям у вас вечные разъезды и матчи.

— Но ты ведь тоже будешь работать! Или ты думал, что я буду сутками сидеть дома, как мама?

— Конечно нет! Я полагал, что ты, как и я, продолжишь обучение. Что мы сможем видеться по вечерам и на выходных...

— Мы найдем время друг для друга, Гарри.

— Пару часов раз в неделю? Этого мало! — возмутился он. — Почему бы тебе не выбрать что-то в Лондоне? Я думал, ты хочешь стать колдомедиком.

— Я же говорила: моих знаний по гербологии для этого недостаточно! — огрызнулась Джинни.

— Ну, медсестрой тогда...

— Я не хочу быть медсестрой!

— А Аврорат? Тебя это больше не прельщает?

— Чтобы меня вечно клеймили подружкой Мальчика-Который-Выжил? Ну уж спасибо!

— А если...

— Послушай, Гарри! Мне сделали предложение, о котором мечтает любая ведьма. Это шанс всей жизни. И я не намерена его упускать даже ради тебя.

У Гарри буквально ушла почва из-под ног.

— Ты хочешь расстаться?

— Что ты мелешь? Всё, чего я хочу — это немного пожить самостоятельно. Я не желаю сразу перепрыгивать из-под маминого крыла под твое. Я знаю, ты мечтал, чтобы мы съехались сразу после школы, но это ведь может и подождать, верно?

— Если тебя пугает быт, я сам займусь готовкой и стиркой, — поспешно предложил Гарри.

— Да не в этом дело! Мне нужна свобода, воздух, новый опыт, встречи с людьми...

— В том числе и в личной жизни? — холодно отчеканил Гарри, глядя на эту новую, незнакомую ему Джинни.

— Перестань всё мерить собой! Ты это нарочно?

— Я просто пытаюсь понять! — взорвался Гарри, злясь на себя за то, что упустил момент, когда трещина между ними стала такой глубокой.

— Я хочу чего-то добиться сама! — со слезами на глазах крикнула она. — Годами я тренировалась в одиночку, вопреки всем. Это моя страсть, мой талант, моё решение. Плевать, что квиддич не так престижен, как работа в Мунго. Я просто хочу управлять своей жизнью сама. Как ты не понимаешь? Мне нужна свобода. Или ты предпочел бы, чтобы я, как Билл или Чарли, уехала в Египет или Румынию? Чтобы не видела родителей годами?

Гарри смотрел на неё с нарастающим удивлением. Он никогда раньше не задумывался, как сильно на неё давил груз ожиданий и примеры старших братьев.

— Ты думаешь только о себе вместо того, чтобы порадоваться за меня, — горько произнесла Джинни. — Теперь я окончательно убедилась, что должна принять это предложение.

Она яростно смахнула слезы и с вызовом добавила:

— И если ты не в состоянии меня понять, тем хуже для тебя!

Эмоции подступили к горлу; Гарри не был уверен, что сможет сейчас вымолвить хоть слово.

— Я не собирался тебе ничего запрещать... — неловко пробормотал он сквозь боль, разрывающую сердце.

— Ты и не можешь мне ничего запрещать! — отрезала Джинни с пылающим взглядом.

Гарри сглотнул. Он чувствовал: то, что он скажет сейчас, решит судьбу их отношений.

— Если ты уже всё решила... я не против.

Она окинула его долгим, тяжелым взглядом и почти шепотом произнесла:

— Полагаю, это всё, что я могла от тебя услышать...

Джинни развернулась и стремительно пошла прочь в сторону гриффиндорской башни.

* * *

Когда Гарри вернулся в гриффиндорскую башню, Джинни уже была там: она с преувеличенным усердием корпела над домашним заданием. Она даже не подняла головы, когда он занял свое прежнее место и принялся машинально исправлять что-то в эссе по зельеварению. Ужинали они, как обычно, бок о бок в Большом зале, но почти не разговаривали, предпочитая поддерживать общую беседу с одноклассниками. По дороге обратно в башню Гарри нагнал Дин:

— Вы что, поссорились?

— Тебя это не касается! — резко бросил Гарри и прибавил шагу.

Вернувшись в гостиную пару часов спустя, он заметил, что не один только Дин заинтригован их размолвкой. Почти все вокруг приглушенно перешептывались за спиной, то и дело бросая косые взгляды то на него, то на Джинни.

«Неужели каждый мой шаг до конца жизни будет мишенью для сплетен?» — с раздражением подумал Гарри.

Внезапная вспышка осознания заставила его гнев поутихнуть. Он подумал, что именно из-за этого вечного конвоя чужих глаз Джинни так отчаянно жаждала свободы, хотя бы глотка воздуха, не отравленного чужим вниманием. Подавленный этой мыслью, он долго сверлил взглядом раскрытую книгу, даже не пытаясь делать вид, что действительно читает.

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998: Гарри переходит на седьмой курс

Действия в главе разворачиваются: 19 апреля — 23 июля 1999

Весь следующий день Гарри был сам не свой: мысли путались, а сосредоточиться на уроках не получалось. Он кожей чувствовал исходящее от Джинни напряжение — она словно стала чужой. Когда их взгляды случайно пересекались, он без труда читал в её глазах немой вызов.

Гарри смутно помнил, что именно накорябал в домашней работе накануне ночью, и сдал пергамент не глядя. Учеба на седьмом курсе подходила к концу, но он до сих пор не представлял, чем займется в будущем. Ясно было одно: бесконечное сидение над учебниками — это точно не его.

Хотелось проветрить голову и прогуляться по парку, но проливной дождь спутал все карты. Гарри в нерешительности замер в коридоре, не зная, куда податься, как вдруг ощутил знакомое теплое дыхание на своей шее.

— Пойдем в библиотеку? — раздался тихий, до боли знакомый шепот.

Гарри молча кивнул, и они двинулись по замку. Вопреки обыкновению, они не держались за руки, лишь иногда соприкасаясь плечами. Не дойдя до библиотеки пару поворотов, Джинни резко свернула в сторону и затянула его в пустой класс. Она мягко подтолкнула его к столу, приглашая присесть, а сама подошла почти вплотную.

— Я не хочу, чтобы мы ссорились, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты что, не хочешь со мной разговаривать?

— Я думал, это ты не хочешь... — выдохнул он, чувствуя, как от её близости мысли снова начинают путаться.

— И сейчас не хочу, — прошептала она и прижалась к его губам.

Когда они всё же добрались до библиотеки, со стороны могло показаться, что между ними ничего не изменилось. Все последующие дни они, как и прежде, занимались вместе, прерываясь лишь на редкие минуты отдыха. Но Гарри знал: ничего еще не улажено. До экзаменов оставалось всего шесть недель, и он был полон решимости выложиться на полную. Он нацелился на высшие баллы по пяти предметам и запретил себе отвлекаться. Сейчас он решил просто жить сегодняшним днем, не заглядывая в туманное будущее.

Но в глубине души крепла уверенность: идея подарить Джинни ту злополучную метлу была далеко не самой лучшей.

* * *

Второго мая, в годовщину битвы за Хогвартс, замок вновь наполнился людьми: приехали прошлогодние защитники, выжившие герои и семьи тех, кто не вернулся. Уроки отменили, чтобы ученики могли провести этот день с близкими. Как ни странно, для Гарри этот день стал светлым. Спустя год он наконец принял гибель друзей. Сожаление больше не выжигало сердце; разговор с их призраками в тот роковой час помог совести осознать: они любят его и гордятся им, несмотря ни на что. Теперь, вспоминая о них, Гарри чувствовал лишь умиротворение.

В этот день от него не ждали речей или ролей. Он мог просто бродить в толпе с Тедди на плечах, разговаривая с давними знакомыми. Невилл увлеченно рассказывал о своей работе в аптеке — он выращивал растения для базовых зелий.

— Я их, кстати, и сам варю, — добавил он. — Поначалу трусил, но в итоге всё получилось. Ничего общего с уроками этого ужасного Снейпа! Ой, прости, Гарри, я и забыл, что ты теперь о нем другого мнения...

— Не волнуйся, — улыбнулся Гарри. — Снейп действительно был несправедливым и самым нелюбимым учителем. Этого у него не отнять.

Лаванда, по рекомендации профессора Трелони, устроилась в лавку товаров для гадания и, кажется, была вполне довольна судьбой.

— Встречаю массу любопытных людей, — призналась она. — Шарлатанов, правда, за версту видно, это минус...

Гарри кивнул, стараясь не смотреть в сторону Трелони, к которой всегда питал легкую неприязнь.

Анджелина Джонсон, Майкл Корнер, Энтони Голдстейн, Алисия Спиннет и Симус Финниган подались в авроры. Весь день они по очереди подходили к Гарри, твердя, что с нетерпением ждут его в отделе. Гарри удивляло, что столько однокурсников выбрали этот путь. Впрочем, Кингсли обещал навести порядок в Министерстве, да и после войны ряды защитников правопорядка сильно поредели — кто-то же должен был занять место павших.

Наговорившись с друзьями, Гарри вернулся к Уизли, собравшимся вокруг Андромеды. Для них этот день был по-прежнему тяжел, и Гарри вновь ощутил свое бессилие перед их горем. Он подошел к Джинни, но та сейчас явно больше нуждалась в поддержке братьев, чем в нем.

Гермиона мягко взяла его за руку и отвела в сторону.

— Им нужно было прийти, но для серьезного разговора лучше найти место потише, — шепнула она.

Гарри посмотрел на Рона: тот обычно всегда искал опоры у Гермионы, но сейчас лишь сверлил отсутствующим взглядом озерную гладь.

— Кажется, Рон переживает всё гораздо острее, чем показывает, — обеспокоенно заметил Гарри.

— Прошел всего год, — грустно пояснила Гермиона. — Тогда он еще не до конца осознал потерю. Весь этот год он как одержимый вкалывал в магазине, вытаскивая Джорджа. Но в последние недели... Думаю, до него наконец дошло, что Фреда больше нет.

— Только сейчас?.. — удивился Гарри.

— Горе у каждого свое, Гарри.

— И что мы можем сделать?

— Почти ничего. Он должен пройти через это сам, как и все мы. Он вернется к нам, вот увидишь, — добавила она, словно убеждая саму себя.

Эта внезапная эмоциональность Рона и его глубокая боль потрясли Гарри. Он вдруг почувствовал себя бесчувственным: почему он сам больше не ощущает утрату так остро? Он любил Фреда, Ремуса, Тонкс, Добби и Дамблдора. Даже Колин был его товарищем. Почему же ему больше не грустно?

— Не кори себя, Гарри, — тихо сказала Гермиона, словно прочитав его мысли. — Рон справится и примет случившееся. Так же, как это сделал ты.

— Как я? — с горечью повторил он. — Ты хочешь, чтобы он просто забыл их, как забыл я?

Она внимательно посмотрела на него и твердо произнесла:

— Да, Гарри. Зачем чувствовать вину? Разве нужно отказываться от жизни только потому, что другим не повезло? Что было бы, если бы ты не принял смерть родителей, Сириуса или Дамблдора? Или ты считаешь, что сражался зря?

— Конечно нет!

— Они погибли, чтобы мы были счастливы. И наше счастье — вовсе не предательство их памяти.

— Наверное... Спасибо, Гермиона.

— Не за что. — Она ободряюще сжала его руку. — Ну что, может, дашь Тедди немного размяться?

Крестник, всё это время восседавший на плечах Гарри, с любопытством рассматривал гостей. Он приветствовал каждого встречного радостным лепетом и сиял от комплиментов. Гарри опустил его на траву, и Тедди тут же принялся демонстрировать свои успехи в ходьбе. Он плюхался на землю каждые пару метров, но мужественно поднимался и топал дальше. Следующие полчаса Гарри только и делал, что бегал за ним по парку, лавируя между гостями. Ему то и дело приходилось обрывать разговоры на полуслове, потому что шустрый малыш не желал стоять на месте ни секунды.

Постепенно толпа редела, волшебники начали расходиться. Гарри и Джинни тепло обняли всех Уизли на прощание.

* * *

Гарри изо всех сил старался поддерживать Джинни. К счастью, ее сильный характер взял верх, и она быстро вернула себе рабочий настрой. Недели пролетели незаметно, и пришло время экзаменов. За семь дней до начала испытаний Джинни провела полдня в Хогсмиде и вернулась сияющей — ей удалось успешно сдать тест на аппарацию.

Появление в замке судейской коллегии заставило Гарри и Джинни понервничать еще сильнее. Они погрузились в учебу с маниакальным упорством, шлифуя знания перед каждым предметом. Окончание письменных тестов и практических заданий принесло долгожданное облегчение. Гарри остался доволен трансфигурацией: ему поручили превратить зажигалку в крошечного дракона, и результат вышел на редкость достоверным. Он надеялся, что это перекроет мелкие недочеты в теоретической части, где он в спешке забыл указать пару деталей.

С чарами тоже проблем не возникло — усердная подготовка принесла свои плоды. В гербологии он слегка запутался, но экзаменатор не стал придираться. Зелье и вовсе удалось на славу: Гарри лишь самую малость передержал его на огне, отчего состав стал гуще обычного, но своих магических свойств не утратил. На экзамене по ЗОТИ от него и вовсе потребовали лишь вызвать Патронуса.

— И это всё? — удивился Гарри, когда дама-экзаменатор объявила об окончании теста. — Может быть, вы хотите, чтобы я продемонстрировал что-то еще?

— Для вас этого более чем достаточно, — улыбнулась Гризельда Марчбэнкс. — Я ставлю вам «Превосходно».

На следующее утро, разделавшись с последним испытанием, Гарри и Джинни отправились на прогулку в парк. Они устроились на траве у самой кромки озера.

— Чем планируешь заниматься в ближайший месяц? — осторожно спросил Гарри после долгой паузы.

— Наслаждаться свободой, — ответила Джинни, не отрывая взгляда от бликов на воде.

Гарри не решился расспрашивать дальше, боясь, что любой его вопрос будет истолкован неверно. Но спустя какое-то время Джинни сама заговорила, так и не повернув головы:

— Вернусь в «Нору», немного переведу дух. Через десять дней у меня встреча с директором «Гарпий» — будем подписывать контракт. И только после этого я всё расскажу родителям.

Она помолчала и, наконец взглянув на него, спросила:

— Ты ведь ничего им не сболтнешь сейчас?

Гарри на мгновение лишился дара речи, пытаясь осознать подоплеку вопроса.

— Ты серьезно думаешь, что я побегу жаловаться твоим родителям, чтобы они заперли тебя дома?

— Они просто не поймут, Гарри.

— И ты правда веришь, что я способен на такую подлость? — в его голосе зазвучало неприкрытое раздражение. — За кого ты меня принимаешь?

Джинни густо покраснела и смущенно отвела взгляд.

— Мне казалось, ты настолько против этой затеи... Я побоялась, что вдруг...

Гарри промолчал. Её недоверие оставило в душе горький осадок, и он предпочел запереть свои чувства на замок.

— Пойми меня, — прошептала Джинни, нервно выдергивая пучок травы. — Я знаю, что вся семья будет против. Думаешь, мне в радость идти наперекор родным?

— Уверен, Гермиона тебя поддержит, — буркнул он. Раздражение еще не остыло, но безысходность в её голосе заставила его сердце дрогнуть.

— А я хочу, чтобы меня поддержал ты, — почти неслышно добавила она.

Голос её дрогнул, и Джинни резко отвернулась, скрывая подступившие слезы. Гарри глубоко вздохнул, пытаясь унять внутреннюю бурю. Он ни на секунду не сомневался, что не хочет её терять. Да, его пугала перспектива жизни врозь, но он понимал: если он сейчас не встанет на её сторону, она никогда ему этого не простит.

Он вспомнил пятый курс, когда Джинни подбадривала его и искала способы устроить его разговор с Сириусом. Вспомнил, как год спустя она без единого упрека приняла их разрыв, понимая, какой груз лежит на его плечах. Она не пыталась удержать его, когда он уходил в неизвестность, хотя ей наверняка было больно оставаться в стороне.

Сейчас она просила лишь о той же безусловной поддержке, которую всегда дарила ему сама. Он придвинулся ближе и обнял её за плечи. Джинни замерла, по-прежнему глядя на озеро.

— Я помогу тебе, — просто сказал Гарри.

— Правда? — она обернулась, и в её глазах мелькнула надежда.

— Да. Если это для тебя важно, ты должна попробовать, — уверенно подтвердил он.

— О, Гарри, я тебя обожаю! — воскликнула она, порывисто прижимаясь к нему.

Он крепко обнял её в ответ и не удержался от вопроса:

— Думаешь, мы справимся?

Он ожидал, что Джинни снова обвинит его в эгоизме, но она лишь прошептала:

— Мне тоже страшно... Меньше всего на свете я хочу всё испортить. Но я точно знаю, что буду жалеть всю жизнь, если струшу сейчас.

Слово «жалеть» отозвалось в Гарри болезненным эхом. Он слишком хорошо знал, как сожаления способны отравлять жизнь.

— Что ж, надеюсь, профессиональным игрокам в квиддич полагаются отпуска, — вздохнул он.

— Даже если нет, я его выгрызу, — усмехнулась Джинни.

* * *

В тот год Кубок школы заслуженно достался Хаффлпаффу. Без привычного произвола вспыльчивого профессора зельеварения, годами снимавшего баллы по велению левой пятки, и без внезапных начислений за героические внеклассные авантюры, борьба факультетов стала предсказуемой. В отсутствие хаоса победу одержали самые прилежные и старательные студенты.

Успехи на квиддичном поле позволили «барсукам» обойти Рейвенкло. Гриффиндорцы же, несмотря на триумфальное завершение сезона, не поднялись выше третьего места — хроническая недисциплинированность в очередной раз сыграла с ними злую шутку. Слизерин и вовсе оказался в хвосте: общая враждебность к ним была настолько ощутимой, что даже усилия директора по пресечению любых стычек не помогали. Младшие ученики факультета лишний раз боялись поднять руку на занятиях, а без ответов на уроках копилка баллов оставалась пустой.

* * *

На обратном пути Гарри спросил у Джинни, осознает ли она, что это их последняя поездка в «Хогвартс-экспрессе».

— Не совсем. Весь этот год был каким-то странным, — ответила она. — Ты учился на одном курсе со мной, Колина больше нет... Знаешь, я довольна тем, что выбрала свой путь. А ты? — быстро добавила она, явно стремясь свернуть с болезненной темы.

Гарри не стал развивать разговор о планах Джинни, пытаясь разобраться в собственных чувствах:

— Я тоже не могу воспринимать этот год как нормальный без Рона и Гермионы. Наверное, я всегда видел в нем лишь промежуточный этап перед авроратом. Эти месяцы тянулись бы бесконечно, если бы не ты. Теперь я точно знаю, что хочу ловить преступников, и мне не терпится начать, но... я буду очень по тебе скучать.

— Я не собираюсь исчезать из твоей жизни, — заверила его Джинни, хотя прозвучало это не слишком убедительно.

Семейство Уизли редко собиралось в полном составе, поэтому такие дни ценились вдвойне. Чарли специально приехал на выходные, чтобы поздравить выпускников, но уже в воскресенье вечером отбыл в заповедник. Молли не упустила случая посетовать на «непослушных детей», которые выбирают работу за тридевять земель от дома. При каждой этой фразе, уже набившей оскомину, Джинни раздраженно хмурилась. Гарри понимал, что в нем говорит не самая лучшая сторона, но ему было даже приятно видеть, что Джинни сама тяготится принятым решением.

Очередной досадной неожиданностью стало постоянное присутствие Молли. Миссис Уизли решила на время отложить домашние хлопоты, чтобы как можно больше времени провести с детьми. Гарри готов был локти кусать от досады: на продолжение их с Джинни тайных романтических ночей надеяться не приходилось.

В субботу Джинни спешно собиралась на встречу с президентом и капитаном «Гарпий». Гарри, вопреки своему ворчанию, вызвался проводить её до Хогсмида. Когда они подошли к «Трем метлам», Джинни замедлила шаг и замерла в двадцати метрах от входа.

— Что случилось? — заволновался Гарри.

— Ты правда думаешь, что мне стоит это делать? — спросила она сдавленным голосом.

Гарри с удивлением посмотрел на неё. Былая непоколебимость испарилась, и впервые в жизни он увидел в её глазах настоящий страх. Ему до боли захотелось обнять её, защитить от всего мира и заверить, что всё будет хорошо. Сейчас ей была нужна только его поддержка.

— Ничего не бойся. Ты сделала правильный выбор.

— А если я им не подойду?

— Ты — настоящий талант, — твердо сказал он. — И я говорю это как твой капитан.

— А что мне скажет просто Гарри?

— Что ему горько от твоего отъезда, но он знает: если ты не попробуешь, будет только хуже.

Джинни слабо улыбнулась и направилась к пабу. На крыльце она снова помедлила. Гарри уже хотел предложить зайти вместе, но она расправила плечи и, решительно распахнув дверь, скрылась внутри.

— Встретимся здесь! — только и успел крикнуть он вслед.

Дверь захлопнулась. Гарри минуту постоял на улице, раздумывая, чем убить время, пока его не осенила отличная идея. Встряхнувшись, он зашагал по улице к знакомому заведению. Переступив порог, он с удивлением отметил, что внутри ничего не изменилось: каждый угол по-прежнему выглядел крайне подозрительно.

Он пристроился у барной стойки.

— Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! — бармен резво развернулся к нему.

— Решил узнать, как поживаете, — пожал плечами Гарри.

— Да что со мной станется? Сто с лишним лет за плечами, а я всё еще в самом расцвете сил.

Гарри невольно улыбнулся. Аберфорт принялся вытирать стойку грязной тряпкой и вскользь заметил:

— Тебе всё-таки удалось провернуть всё, чего хотел мой братец.

— Да, пожалуй, — медленно ответил Гарри, гадая, к чему Аберфорт это завел.

— Нелегко пришлось, а?

— Я был не один, — осторожно напомнил он.

— Очередные жертвы Альбуса, полагаю?

Гарри хотел было возразить, но вспомнил Снейпа.

— Мы знали, на что шли. Пусть он многое скрывал, но мы осознавали опасность. Я не жалею, что верил ему, — твердо отчеканил он.

Аберфорт окинул его пристальным взглядом, но промолчал.

— Он искренне сожалел о своих ошибках, — добавил Гарри.

— Сожаление их не исправит, — проворчал старик, но уже мягче добавил: — Надеюсь, ты на этом не зацикливаешься. Ты действительно сделал большое дело.

Он снова взялся за тряпку, но вдруг резко поднял глаза:

— Что с тем рыжим, который потерял близнеца?

Тепло, мелькнувшее в голубых глазах старика, на мгновение напомнило Гарри об Альбусе. Прежде чем ответить, он сглотнул вставший в горле комок.

— Он сильно изменился. Нам удалось уговорить его снова открыть лавку, хотя сейчас почти всё держится на Роне.

— Мне нравились эти двое, — с неожиданной ностальгией протянул Аберфорт. — Постоянно заглядывали ко мне пропустить по стаканчику сливочного пива, когда заварилась вся эта каша с Сопротивлением. Розмерта — женщина милая, но в тех обстоятельствах могла и выдать их. Мы часто спорили, они хвастались своими изобретениями... Я даже одобрил пару штук, о которых их матери лучше не знать.

Гарри не сдержал улыбки: найти общий язык с этим ворчливым мизантропом могли только такие отчаянные шутники, как Фред и Джордж.

— Выпьешь чего?

— Пожалуй, сливочного пива.

— Ты уже взрослый, — Аберфорт сменил заказ и поставил перед ним стакан огневиски.

Когда пришло время возвращаться за Джинни, Гарри был вполне доволен жизнью — проблемы уже не казались такими фатальными. Он слегка пошатнулся, слезая с табурета, но к выходу направился вполне уверенным шагом. Джинни уже ждала его на крыльце.

— Ну, как успехи? — спросил он, подойдя ближе.

— Подписала! — она просияла. От недавней неуверенности не осталось и следа.

— Поздравляю! — радостно воскликнул Гарри, от души хлопая её по спине.

— А ты чем тут занимался всё это время? — подозрительно принюхавшись, поинтересовалась Джинни.

— У нас со старым знакомым вышел серьезный мужской разговор.

* * *

Джинни не стала откладывать дело в долгий ящик и уже на следующее утро решила огорошить семью своей новостью. К воскресному обеду как раз подоспели Билл и Флер, и за десертом Джинни, наконец набравшись смелости, выпалила:

— Представляете, вчера в Косом переулке я совершенно случайно столкнулась с Гвеног Джонс.

— С капитаном «Холихедских Гарпий»? — подпрыгнул Рон. — И что, ты взяла у нее автограф?

— Скорее, это она взяла мой, — лукаво прищурилась Джинни.

Ответом ей было ошеломленное молчание.

— Она что, видела, как ты летаешь на новой метле? — в шутку предположил Билл.

— Именно. И предложила мне место охотницы в основном составе.

Снова тишина.

— Ты серьезно? — Рон вытаращил глаза так, что они едва не вылезли из орбит.

— У меня уже контракт на руках, — отрезала Джинни.

— Ты подписала контракт? — разволновался Артур. — Но, дорогая, сначала стоило обсудить это с нами. На тебя это совсем не похоже.

— Это же несерьезно! — воскликнула миссис Уизли. — С какой стати «Гарпиям» предлагать тебе контракт?

— Может, потому что я чертовски хорошо играю в квиддич?

— Но они же профессионалы!

— И я стану одной из них, — твердо заявила Джинни.

— Дорогая, — вмешался мистер Уизли, — ты не могла бы показать, что именно ты подписала?

Джинни молча поднялась и ушла в комнату за документами.

— Разумеется, мы ей этого не позволим! — тут же вскипела Молли. — Нужно немедленно аннулировать эту бумагу.

— Я могу попросить Чарли устроить ей стажировку в заповеднике, — вставил Билл. — Драконы быстро отвлекут её от квиддича.

— Не смешно! — сурово оборвала его миссис Уизли, заметив, что по столу поползли смешки.

— Мама, в мире полно занятий похуже квиддича, — попытался успокоить её Билл.

— Форма «Гарпий» ей очень пойдет, как раз под цвет волос, — добавила Флер.

— Многие квиддичисты потом строили блестящую карьеру в Министерстве, — вставил свои пять кнатов Перси.

— Как думаете, нам теперь будут полагаться бесплатные билеты на матчи? — оживился Рон.

Гарри с удивлением осознал: Джинни напрасно боялась, что вся семья ополчится против неё. На деле же единственными оппонентами оказались он сам и миссис Уизли. От такой внезапной солидарности с Молли ему стало еще более неловко.

— Никаких «Гарпий», — припечатала Молли.

В этот момент Джинни вернулась на кухню и положила перед отцом пергамент. Артур ободряюще улыбнулся дочке и принялся изучать текст.

— Джинни, ну ты же не совершишь такую глупость? — не унималась мать.

— А почему бы и нет?

— У тебя отличная метла, признаю, но до их уровня ты всё-таки не дотягиваешь.

— И ты, конечно, разбираешься в талантах лучше, чем профессиональный тренер?

— А что у нас там с десертом? — с опаской вклинился Рон, пытаясь разрядить обстановку.

Все послушно протянули тарелки, но Молли проигнорировала маневр младшего сына и резко сменила тактику:

— Гарри, а ты что об этом думаешь?

— А? — он вздрогнул, застигнутый врасплох.

Джинни посмотрела на него с такой мольбой в глазах, что у него просто не осталось выбора. Он не мог её предать.

— Я согласен с Джинни, — произнес он, надеясь, что голос звучит достаточно уверенно. — Это уникальный шанс.

— Но ведь её не будет дома месяцами! — с коварством заметила Молли.

Гарри стиснул зубы и выдал аргументы, которые еще недавно слышал от самой Джинни:

— Я тоже буду занят. Учеба на аврора отнимает почти всё время.

— Ты правда хочешь, чтобы она уехала? — Молли не верила ему ни на йоту.

— Я очень ею горжусь, — мужественно чеканил он, надеясь, что когда-нибудь и сам в это поверит.

— Похоже, здесь всё в порядке, — наконец подал голос мистер Уизли, сворачивая пергамент. — Подпись поставлена. Теперь в случае неявки на сборы, если только речь не идет о болезни или беременности, ей грозит крупный штраф. Надеюсь, сейчас нам это не грозит, — добавил он, глядя на густо покрасневшего Гарри. — А зарплата, кстати, весьма приличная. Особенно для первого места работы.

— Когда приступаешь? — спросил Перси, не давая матери вставить и слова.

— Через пятнадцать дней. Кубок Лиги в разгаре, так что я смогу посмотреть, как всё устроено изнутри. А полноценные тренировки начнутся в сентябре.

— Поздравляю, Джинни! — Гермиона первой подняла бокал.

Остальные дружно подхватили тост. И пока вся семья пила за здоровье новой «Гарпии», лишь миссис Уизли сидела с плотно сжатыми губами, явно не собираясь так просто сдаваться.

* * *

Следующие несколько дней прошли в напряжении. Молли пребывала в дурном расположении духа и то и дело ворчала даже на Гарри, что казалось ему верхом несправедливости. В конце концов, разве не он стал первой жертвой амбиций Джинни? Он чувствовал себя зажатым в тиски, вечно оказываясь между двух огней: пока Джинни с суровым видом паковала чемоданы, Молли стояла над душой, ледяным тоном чеканя последние наставления.

К счастью, миссис Уизли не могла караулить их вечно. Когда им наконец удавалось остаться наедине, Джинни призналась, как сильно ей будет его не хватать. Для Гарри это было слабым утешением, но слова её всё же отогревали сердце, даря робкую надежду на лучшее.

— А когда ты сам планируешь перебраться на площадь Гриммо? — поинтересовалась Джинни, уютно устраиваясь в его объятиях.

— К чему такая спешка? — Гарри неопределенно пожал плечами. — Хочешь, чтобы я каждый вечер возвращался в пустой, гулкий дом?

— Ну, ты всегда можешь заглянуть в «Нору», если станет совсем тоскливо. Зато когда я буду вырываться на выходные, в нашем распоряжении окажется целый особняк... Знаешь, по-моему, план просто идеальный.

— Погоди, разве ты не играешь по воскресеньям? — удивился Гарри.

— Не каждую же неделю, глупый.

Настроение Гарри стремительно поползло вверх.

— И ты... ты бы оставалась у меня, если бы я уже там жил? — с надеждой спросил он.

— Давай подумаем: что лучше? Дать маме пару месяцев, чтобы она привыкла к моей карьере в «Гарпиях», или добить её окончательно, заявив, что я переезжаю к молодому сексуальному парню?

— Э-э-э...

— Слушай, сделаем так: ты приведешь дом в божеский вид, чтобы там можно было жить, а я буду прощупывать мамино настроение. Будем держать друг друга в курсе успехов. В любом случае, у нас появится место только для двоих, если здесь станет слишком тесно.

— Но твои родители наверняка что-то заподозрят, — засомневался Гарри.

Джинни звонко рассмеялась.

— Ты серьезно думаешь, что они до сих пор не в курсе? Они всё-таки не идиоты, Гарри.

— Черт... Серьезно? Они знают? — он почувствовал, как по спине пробежал холодок паники.

— А с чего бы тогда маме заводить со мной лекцию о контрацептивных заклинаниях? Аккурат на Пасху. «Совершенно случайно», ага. Думаешь, только ты один заметил, что Рон теперь стабильно возвращается в шесть утра? Тоже мне, гений конспирации.

— И... они не против?

— Они любят вас — и тебя, и Гермиону. И прекрасно понимают, что удерживать нас бесполезно. Знаешь, в нашем возрасте они уже были женаты, и Билл был на подходе.

Гарри смущенно усмехнулся, хотя в голове билась лишь одна мысль: и как ему теперь, после всего этого, смотреть в глаза мистеру и миссис Уизли?

* * *

За несколько дней до отъезда Джинни наконец пришли результаты ЖАБА. Гарри внезапно остро осознал, что вся его дальнейшая карьера сейчас запечатана в этом узком конверте. Он несколько мгновений колебался, не решаясь сорвать печать, но всё же заставил себя вскрыть письмо.

Итог превзошел ожидания: три «Выше ожидаемого» — по гербологии, трансфигурации и зельеварению, и два «Превосходно» — по заклинаниям и ЗОТИ.

— Ну как там? — с любопытством поинтересовалась Джинни.

— Три «Выше ожидаемого» и два «Превосходно»... — он не смог сдержать энтузиазма. — Отлично! Теперь я точно могу подавать заявление в аврорат.

— О, Гарри, это чудесно! Ты будешь потрясающим аврором! — Джинни порывисто и крепко обняла его.

— А у тебя что? — спросил он чуть позже, когда первый восторг улегся.

— Два «Превосходно» по защите и трансфигурации. По остальным «Выше ожидаемого».

— Мы с тобой просто лучшие! — похвастался он, искренне радуясь, что бесконечные часы за учебниками, которые они могли бы потратить на куда более приятные дела, всё-таки принесли плоды.

— Два «Превосходно» и три «Выше ожидаемого»! — воскликнула зашедшая в комнату Молли. — О, дорогая, с такими оценками ты могла бы выбрать абсолютно любую стезю!

— Я и выбрала то, что мне по душе, — с затаенным раздражением парировала Джинни.

— Предлагаю устроить по этому поводу праздничный ужин, — поспешно вставил Гарри, пытаясь погасить искру нового спора.

— Замечательная мысль, — согласилась Молли, смягчаясь.

— А я приготовлю пирог, — вызвалась Джинни.

Как только миссис Уизли скрылась за дверью, Джинни заговорщицки наклонилась к Гарри. На её губах заиграла хищная ухмылка:

— На пироге я выведу кремом огромную метлу. Пусть это будет ей маленьким уроком!

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998: Гарри переходит на седьмой курс

Действия в главе разворачиваются: 25 июля — 11 августа 1999

Накануне отъезда Джинни в «Норе» воцарилась гнетущая атмосфера. Гарри из последних сил держал лицо, стараясь не показывать, что затея новоиспеченной охотницы «Гарпий» вызывает у него глухое неприятие. Джинни пообещала вырваться к нему через две субботы, благо у команды намечалось окно в графике, но это ничуть не унимало тоску. За последний год он настолько сросся с её присутствием, что сама мысль о разлуке казалась противоестественной.

Вечером заглянули Билл и Флёр, чтобы напутствовать сестру. Весь ужин Гарри чувствовал себя не в своей тарелке и, едва дождавшись десерта, поспешно ретировался в спальню. Ему было невыносимо видеть Джинни такой искрящейся и счастливой, понимая, что не может искренне разделить с ней этот триумф.

Больше часа он ворочался в постели, тщетно пытаясь провалиться в сон. Внезапно дверь едва слышно скрипнула, и в комнату проскользнула тонкая девичья фигура.

— Не спится, — пожаловалась Джинни.

— Слишком взбудоражена переменами? — буркнул в ответ Гарри.

Она на цыпочках подошла к кровати и, бесцеремонно потеснив его, нырнула под одеяло.

— Нет, мне просто... страшно, — наконец призналась она.

— Значит, я должен хоть немного поднять тебе настроение, — слова давались с трудом; он произносил их скорее из чувства долга, чем от чистого сердца.

— Не надо. Просто обними меня.

— Мы будем писать друг другу, — пообещал он, притягивая её к себе.

— Это совсем не то.

— Знаю. Мне будет очень тебя не хватать.

— Но ты ведь всё равно пойдешь своим путем? Станешь аврором? Сделаешь это ради нас?

— Послушай, Джинни, — Гарри вздохнул. — Если ты хочешь убедить меня в своей правоте, можешь не стараться. Я уже сказал, что не против. Я тебя поддержал. Я две недели доказывал твоей матери, что ни капли не расстроен твоим отъездом. Давай обойдемся без лекций, пожалуйста.

Джинни на мгновение притихла, а затем тихо произнесла:

— Я ценю твою поддержку. Знаю, что прошу о многом, но...

— Всё нормально. Просто... я не хочу, чтобы завтра наступало.

— Я уверена, что сделала правильный выбор, но мне тоже тошно от мысли, что мы долго не увидимся, — согласилась она. — Давай просто дорожить каждой минутой, пока мы рядом, ладно?

Проснувшись на следующее утро, Гарри обнаружил, что постель рядом уже пуста. Мистер Уизли вместе с дочерью отправился в тренировочный лагерь «Гарпий» — отцу не терпелось лично оценить условия проживания и познакомиться с руководством.

Артур вернулся через несколько часов в самом благостном расположении духа. Ему пришлась по душе директор клуба, а оснащенность тренировочных площадок по последнему слову магии и вовсе привела в восторг. Больничное крыло тоже внушало доверие, а соседки Джинни по комнате показались ему вполне приятными девушками.

Гарри тем временем метался по дому, не зная, куда деть себя от тягостных мыслей. Так и не найдя покоя в четырех стенах, он решил оседлать мотоцикл и на полной скорости проветрить голову в окрестностях «Норы».

* * *

Получив результаты школьных экзаменов, Гарри, не откладывая дело в долгий ящик, отправил заявку в Академию авроров. Всего через несколько дней после отъезда Джинни его вызвали на собеседование в Министерство. Туда он прибыл через каминную сеть и, спустившись на второй этаж, быстро отыскал нужный кабинет.

За широким столом напротив двери сидели двое мужчин и женщина. Их лица показались Гарри знакомыми: они наверняка встречались на одной из многочисленных церемоний в память о павших, а несколько месяцев назад он, кажется, даже вручал им медали.

«Все должно пройти хорошо», — подбодрил он себя.

— Прошу вас, мистер Поттер, присаживайтесь, — предложил председатель жюри, седовласый волшебник, указывая на одинокий стул перед небольшим столиком.

Гарри попытался спрятать нервозность за вежливой улыбкой.

— Как вы, должно быть, понимаете, мы собрались здесь, чтобы решить, соответствует ли ваш профиль работе в Аврорате, — заговорил Седовласый всё тем же серьезным тоном. — Видите ли, у вас за плечами весьма внушительное преступное прошлое.

— Простите? — Гарри растерялся. Он был искренне уверен, что все его былые разногласия с законом остались в эпохе правления Фаджа и Скримджера.

— В четырнадцать лет вас вызывали на дисциплинарное слушание за использование магии в присутствии магглов. Впрочем, тогда вас признали невиновным, — начал перечислять Седовласый. — Всего несколько месяцев спустя возникли подозрения, что вы организовали в Хогвартсе незаконную группировку в обход Декрета об образовании номер двадцать пять. Тогда профессор Дамблдор взял вину на себя, избавив вас от обвинений. В семнадцать лет вас и вовсе объявили врагом общественности номер один. Кроме того, вы подозреваетесь в незаконном проникновении в Министерство магии под оборотным зельем и совершении там актов вандализма. Но самое свежее: свидетели утверждают, что именно вы ответственны за ограбление банка «Гринготтс» несколько месяцев назад. Что вы можете сказать в свое оправдание?

К щекам Гарри прилила краска — смесь смущения и глухого раздражения.

— Надеюсь, что... эм... в будущем у меня больше не возникнет проблем с законом, — ответил он, решив, что оправдываться сейчас бессмысленно.

По непроницаемым лицам членов комиссии невозможно было понять, зачел ли жюри такой ответ.

— Что вы предпримете, если полученный приказ вступит в прямое противоречие с вашими личными убеждениями? — задал вопрос другой волшебник, с темными вьющимися волосами.

— Думаю, я сразу дам об этом знать, — медленно проговорил Гарри.

— И всё же, вы выполните приказ? — настаивал тот.

Гарри на мгновение задумался.

— Зависит от последствий, — честно признался он. — Если выполнение приказа может нанести вред невинным людям, не думаю, что стану его исполнять.

— Вы ведь понимаете, что аврор обязан подчиняться четкой иерархии? — не унимался Темноволосый. — Не может быть и речи о том, чтобы действовать в одиночку, как вы привыкли.

— Но я просил помощи! — возмущенно воскликнул Гарри. — Я никогда не пытался делать всё сам.

— И тем не менее, вы часто берете инициативу в свои руки, работая в отрыве от группы.

— Потому что иногда у меня просто не было выбора, — устало выдохнул Гарри, чувствуя, что запас его терпения на исходе.

— Мистер Поттер, — вмешалась волшебница с зеленой повязкой на правом глазу, — создается впечатление, что вы слишком привыкли командовать.

— Я? — удивился он. — Вовсе нет.

Собеседники с явным сомнением покачали головами.

— Разве не вы создали и возглавили такую известную структуру, как Армия Дамблдора? — спросила женщина. — Разве не вы подняли в прошлом году бунт в Хогвартсе?

— Вообще-то, идею с восстанием подал Невилл Лонгботтом, а преподаватели помогли всё организовать, — возразил Гарри. — А на занятиях АД я всего лишь давал дополнительные уроки по Защите. Я никем не командовал.

— И тем не менее, все эти молодые люди готовы были идти за вами до конца.

— М-м?

— Полагаю, вы знаете, что некоторых из них мы уже завербовали, — добавил Темноволосый.

— Эм, да, но я здесь ни при чем.

Волшебники переглянулись, словно этот диалог их забавлял.

— Вам известно, почему за последние годы в штаб-квартире авроров было так мало новобранцев? — спросил Седовласый.

— Нет.

— Потому что уровень преподавания Защиты от темных искусств в школе катастрофически упал. Нам попросту некого было брать.

Вспомнив чехарду профессоров за годы своей учебы, Гарри вынужден был признать, что это звучит логично.

— В прошлом году, — продолжал Седовласый, — мы столкнулись с острой нехваткой кадров, поэтому решили принять на работу тех, кто участвовал в Битве за Хогвартс. Мы засчитали само сражение как вступительный экзамен. И должен признать, у них великолепные дуэльные навыки. Сами они утверждают, что обязаны этим именно вам.

Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы переварить эту новость.

— Вы взяли на работу всех членов АД, участвовавших в битве? — уточнил он.

— За исключением тех, кто решил вернуться в школу и закончить седьмой курс.

— Вы делали такое же предложение и Рону Уизли? — настойчиво спросил Гарри.

Экзаменаторы переглянулись, и Седовласый ответил за всех:

— Да, делали. Но он отказался.

Гарри опустил взгляд в пол, стараясь скрыть нахлынувшие чувства. «Рон, — пронеслось в голове, — почему ты вспоминаешь о скромности именно тогда, когда стоит гордиться своим героизмом?»

— Из него бы вышел отличный аврор, — наконец глухо произнес он.

— Хорошими аврорами становятся те, кто искренне этого хочет, — возразила Зеленая повязка.

«Но он хотел!» — Гарри едва удержался, чтобы не выкрикнуть это вслух. Он отчетливо помнил их собеседование по профориентации на пятом курсе: Рон грезил этой службой.

— А вы, мистер Поттер? Вы желаете стать аврором?

— Да, мэм.

— Полагаете, вы обладаете необходимыми для этого качествами?

— Надеюсь на это, — твердо ответил он.

— И какие же качества, по-вашему, мы ценим в кандидатах больше всего? — продолжала допрос Зеленая повязка.

— Глубокие познания в защитной магии, о чем вы уже упоминали, — начал перечислять Гарри. — Непоколебимое желание бороться с темными искусствами. Умение вести расследование...

Он замолчал, подбирая слова.

— Чувство солидарности, дисциплина, методичность, способность анализировать ситуацию и планировать, — подсказал Седовласый. — Как вы считаете, наделены ли вы этими чертами?

«Солидарность? Пожалуй, да. Дисциплина? Этому можно научиться. Методичность? Хм. Анализ? Иногда случается. Планирование? Что ж, мне всегда неплохо удавалось следовать планам Гермионы. В общих чертах».

— Думаю, да, — кивнул Гарри, стараясь придать голосу уверенности.

— Вы когда-нибудь применяли Непростительные заклятия? — внезапно сменил тему Седовласый.

Гарри густо покраснел. Первым порывом было солгать, но, встретившись взглядом с комиссией, он понял: они и так всё знают.

— Случалось.

— Какие именно?

— Империус и Круциатус, — признался он, холодея от мысли, что только что перечеркнул свое будущее.

— Но не Аваду? — уточнил Седовласый.

— Конечно, нет! — возмутился Гарри.

— Даже против Сами-Знаете-Кого?

— Я уже не раз говорил: Волдеморт погиб от собственного проклятия!

Он намеренно произнес имя Темного лорда, но реакция жюри его разочаровала — никто даже бровью не повел.

— И всё же, почему Круциатус? — допытывался Седовласый.

— Потому что Кэрроу — законченная сволочь, он сам постоянно его применял, — выпалил Гарри, решив, что терять ему больше нечего.

— Волдеморт часто использовал Аваду, — спокойно парировал Седовласый. — Он применил её к вам и к вашим родителям.

— Я никогда не хотел становиться убийцей, даже ради мести, — раздраженно отрезал Гарри. — Это он жаждал моей смерти. Я мог остановить его иначе, и я это сделал.

— Поэтому вы предложили ему сдаться?

— Да. Я обязан был это сделать, хотя и понимал, что он не примет предложение.

— Но Круциатус и Империус... были ли они так уж необходимы? — спросила Зеленая повязка.

— Я не знаю, как бы мы победили без Империуса. В той ситуации это было необходимо, и я не собирался причинять вред кому-то еще, — начал оправдываться Гарри.

— А Круциатус? — её взгляд оставался непроницаемым.

Гарри заколебался, вновь переживая ту сцену. Отводя глаза, он тихо признался:

— Я мог бы просто оглушить его. Но в тот миг я был в ярости. Я только что узнал, что он пытал моих друзей и собирался ударить человека, которого я глубоко уважаю.

— И это, по-вашему, служит оправданием? — ровным тоном уточнил Седовласый.

— Нет. Я знаю, что не должен был так поступать.

— Сделали бы вы это снова в похожих обстоятельствах?

— Надеюсь, я больше никогда в них не окажусь. А если... не знаю.

— Благодарю. У нас больше нет вопросов, — подытожил Седовласый.

Несколько секунд Гарри сидел неподвижно, не сразу осознав, что всё кончено. Не проронив ни слова, он поднялся и вышел. Давно он не чувствовал себя таким раздавленным. Казалось, каждое его достижение обесценили, а все ошибки выставили на всеобщее обозрение, ткнув в них носом. В глубине души он почти не сомневался: шансов стать аврором у него больше нет.

* * *

По дороге в «Нору» Гарри прокручивал в голове варианты объяснений своего провала. К счастью, Уизли не стали донимать его расспросами — они были свято уверены, что зачисление героя в штат было лишь пустой формальностью. Когда Гарри уже собрался ложиться спать, в комнату тенью проскользнул Рон.

— Всё настолько паршиво? — спросил он.

— Настоящая катастрофа, — выдохнул Гарри, радуясь возможности выговориться. — Они вывалили на стол целое досье, и мой Круциатус их, мягко говоря, не впечатлил.

— Какой еще Круциатус?

Гарри осознал, что так и не рассказал друзьям о том эпизоде в башне, и решил восполнить пробел.

— Ты всё правильно сделал! — вскинулся Рон, едва Гарри закончил рассказ. — Этот мерзавец заслужил каждую секунду боли!

— Может и так, но Непростительное остается Непростительным.

— Слушай, не всё потеряно, — попытался приободрить его Рон. — Если у них такой кадровый голод, они не станут разбрасываться Мальчиком-Который-Выжил только из-за того, что ты в сердцах приложил Пожирателя смерти.

Гарри почувствовал, как тяжесть немного отступает: в конце концов, он ведь не стал пользоваться этим заклятием направо и налево.

— Уверен, они тебя возьмут, — продолжал Рон. — Весь магический мир хочет видеть тебя аврором.

— Возможно. Но если из меня выйдет посредственный законник, лучше мне сразу заняться чем-нибудь другим.

— Что за чушь? Кто справится лучше тебя? Ты сражаешься с темными магами чуть ли не с пеленок!

— Ты же знаешь, что в первый раз это была мама...

— Ну и что? Для человека, который, по твоим словам, «ничего не умеет», ты уже неплохо продвинулся, не находишь?

Гарри невольно улыбнулся. Что бы он делал без поддержки Рона? Внезапно он вспомнил утренние новости:

— Рон... Слушай, а ты не жалеешь, что отказался от их предложения?

Друг мгновенно залился краской и смущенно пробормотал:

— Откуда ты прознал?

— Они сами сказали на собеседовании.

— Могли бы и промолчать, — недовольно буркнул Рон. Он помолчал, раздумывая, и пожал плечами: — Нет, не жалею. Мне действительно нравится то, чем я сейчас занимаюсь.

— Тебе правда по душе торговля или ты тянешь лямку только ради Джорджа?

— И то, и другое. Мне нравится продавать всякие безумные штуки и придумывать новинки. К тому же... мне кажется, Фред был бы рад, узнай он, что я не оставил Джорджа одного.

Гарри посмотрел на друга, вновь ощутив привычный укол беспомощности.

— Только не начинай вот этого своего лица, — горько усмехнулся Рон. — Всё нормально. У меня всё путем: ты станешь аврором, и заживем мы долго и счастливо.

Но Гарри его уверенности не разделял.

— Я тут кое-что решил, — вдруг добавил Рон. — Хочу съехать из дома. Думаю присмотреть что-нибудь в Косом переулке.

— Для этого есть какая-то особая причина? — осторожно зашел издалека Гарри, не решаясь в лоб спросить о Гермионе.

— Да, пожалуй, пора показать всем, что я способен сам за себя отвечать, — глухо ответил Рон. Видимо, недавние упреки сестры всё еще саднили.

— А давай жить вместе? — внезапно предложил Гарри. — Я как раз планировал обосноваться на площади Гриммо.

— О, отличная идея! — воодушевился Рон. — И когда планируешь переезд?

— В следующем месяце. Нужно время, чтобы привести это место в мало-мальски жилой вид. Но... — Гарри замялся, вспомнив важную деталь. — Ты ведь не против, если Джинни будет иногда у нас оставаться?

— Только если ты не против частых визитов Гермионы, — с хитрой ухмылкой парировал Рон.

— И как твои успехи на поприще уборки? — Гарри попытался стереть с лица ответную улыбку и добавить голосу строгости.

— Ну... кое-что я умею, — жалостливо протянул Рон. — Спасибо маме, она спуску не давала. Что? — недоуменно спросил он, глядя, как Гарри заходится от смеха.

— Ты и вправду решил, что я планирую обходиться без Кричера? — отсмеявшись, выдал Гарри.

— Знаешь, мне всегда нравился этот домовик, — невозмутимо заверил его Рон, не слишком заботясь об исторической достоверности.

* * *

Узнав о планах Гарри и Рона, Молли первым делом попыталась уговорить их остаться в «Норе». Впрочем, быстро поняв, что решение окончательное, и встретив неожиданную поддержку мальчиков со стороны Артура, она сменила тактику. Миссис Уизли твердо вознамерилась лично проверить, в каких условиях будут обитать ее сын и его подопечный.

— Завтра же составлю список дел, которые нужно закончить до вашего переезда, — решительно объявила она.

— Кричер во всем разберется, — попытался умерить ее пыл Гарри.

— Мы все прекрасно знаем, в каком запущенном состоянии находится этот дом, — ледяным тоном парировала Молли.

Мальчишки тревожно переглянулись. Обоих посетила одна и та же пугающая мысль: неужели она собирается наведываться к ним с регулярными инспекциями, проверяя каждый угол на наличие пыли?

— Теперь я понимаю, почему Билл и Чарли предпочли убраться так далеко, — прошептал Рон, когда они наконец остались одни, чтобы обсудить масштаб бедствия.

— Она часто навещала Джорджа? — поинтересовался Гарри.

— Поначалу да, когда они с Фредом только съехали. Но они быстро понатыкали везде ловушек, и она как-то резко передумала. Близнецы божились, что просто тестируют новинки, но, по-моему, это было чистой воды «противоматеринское оружие».

— Нам бы тоже не помешало что-нибудь эдакое, — вздохнул Гарри. Мысль о том, что придется объясняться с миссис Уизли по поводу частых визитов Джинни, его совсем не прельщала.

— Для начала надо бы снести антиснейповскую защиту и наконец заткнуть портрет миссис Блэк, — рассудил Рон. — А то не хватало еще выслушивать проклятия каждый раз, когда возвращаюсь к себе... то есть к тебе.

— К нам, — с улыбкой поправил его Гарри. — Что скажешь, как всегда, попросим помощи у Гермионы?

* * *

На следующий день праздновали день рождения Гарри. Джинни не смогла вырваться, но прислала теплое письмо и подарок. Вдоволь наевшись праздничными сладостями, Гарри и Рон наконец изложили свою проблему Гермионе.

— Теоретически ни одно известное заклинание не позволяет аннулировать чары вечного приклеивания, — с ученым видом произнесла она и не без ехидства добавила: — Собственно, именно поэтому оно так и называется.

Гарри лишь досадно стиснул зубы.

— Ты уверена? — с надеждой уточнил Рон.

— Если уж самому профессору Дамблдору не удалось снять этот портрет, а Блэки так и не смогли изменить интерьер в комнате Сириуса, вряд ли я справлюсь лучше.

— Начинаю думать, что проще будет купить другой дом, — тоскливо протянул Гарри.

— Это еще почему?

— Потому что я не горю желанием делить жилплощадь с мамашей Сириуса.

— Но я ведь не говорила, что выхода нет вовсе!

— Сказала! — в один голос воскликнули друзья.

— Я сказала, что это невозможно сделать при помощи магии, — уточнила Гермиона. — Но есть и другой путь. Просто возведите стену прямо перед картиной. В полной темноте и без внешних раздражителей магия портрета «уснет» и со временем ослабнет. А с комнатой Сириуса всё еще проще: заштукатурить и нанести поверх слой густой краски.

Гарри, честно говоря, не имел ничего против плакатов с полуобнаженными красотками, но перспектива навсегда избавиться от воплей миссис Блэк так его обрадовала, что спорить он не стал.

— А как быть с чарами Грюма?

— Думаю, это как раз по силам будущему аврору, — подмигнула она. — Кажется, я видела нужную формулу в одной из своих книг. Захвачу её в следующий раз.

Гарри невольно поморщился: ожидание результатов собеседования в Аврорат всё еще давило на него тяжким грузом. К счастью, Гермиона сама сменила тему:

— Ты получил весточку от Джинни? Как у неё дела?

— Всё отлично, — с энтузиазмом отозвался Гарри. — Обещала приехать через неделю.

— «Гарпии» просто обязаны выйти в финал, — со знанием дела вставил Рон. — На прошлом отборочном туре они показали себя блестяще.

* * *

В пятницу вечером Гарри напрочь забыл обо всех своих профессиональных неудачах — приехала Джинни. Ее первый опыт в квиддичной команде столь высокого уровня оказался более чем обнадеживающим. Весь чемпионат она провела «за кулисами», помогая игрокам на тренировках, и уже вовсю осваивала индивидуальную программу по улучшению физической формы.

— У нас чудесная атмосфера, — уверяла она. — Чем-то напоминает девичью спальню в Хогвартсе, только всё гораздо веселее.

Рон и Гарри обменялись озадаченными взглядами.

— В смысле девичья спальня? Это как у мальчиков, только вместо грязных носков повсюду разбросаны лифчики?

— Вроде того. Ну и вместо девчонок мы обсуждаем парней, — невозмутимо кивнула Джинни.

— Рон! Джинни! — прервал их возмущенный возглас миссис Уизли.

Гарри невольно улыбнулся, хотя от мысли, что Джинни может обсуждать его с подругами по команде, ему стало слегка не по себе.

* * *

Обычно Гарри твердо придерживался принципа: никогда не ночевать в одной постели с Джинни, пока ее родители или кто-то из родственников дома. Нарушил он его лишь однажды — накануне ее отъезда. Когда Джинни проскользнула к нему в комнату, он быстро убедил себя, что даже Избранным иногда полезно отступать от правил.

— В следующий раз, когда ты приедешь, я уже буду жить на площади Гриммо, — лениво протянул Гарри спустя несколько часов.

— Кстати, раз уж напомнил: до сих пор не могу поверить, что ты всерьез предложил Рону переехать к тебе.

— А что в этом такого? Ты против?

— Ну еще бы! Я надеялась, что мы сможем спокойно видеться, а тут выясняется, что мой собственный брат будет стоять у нас над душой.

— Не будет он стоять! — фыркнул Гарри. — По крайней мере, это не в его интересах, если он сам хочет видеться с Гермионой.

— При чем тут это, Гарри? Мы говорим о моем брате. Он никогда не одобрял моих свиданий, с кем бы я ни встречалась.

— Хочется верить, он хоть немного изменился. Он ведь встал на твою сторону, когда ты рассказала семье о контракте с «Гарпиями».

— Да, но... Ты правда думаешь, что он не станет болтать о нас всякие глупости?

— Обещаю. Не волнуйся.

— Эх, посмотрим, — вздохнула Джинни. — Слушай, ты так ничего и не рассказал о своем собеседовании. Когда пришел ответ?

Гарри сконфуженно промолчал, не зная, с чего начать.

— Что? Гарри, что ты там натворил?

Пришлось выложить краткий пересказ беседы с экзаменаторами, включая историю с Амикусом Кэрроу.

— И зачем ты им всё выложил? — не поняла Джинни.

— Ну как... они же спросили.

— Но ты не обязан был отвечать на такое!

— А ты бы на моем месте соврала?

— Если бы понимала, что на кону карьера в Аврорате — да, безусловно.

Гарри ошеломленно замер. Но ее следующая реплика добила его окончательно:

— Да не переживай ты так. Уверена, они всё равно тебя примут. Если только не сочтут слишком наивным для такой работы. Так, ну-ка подвинься, — пробурчала она, зевая. — Занял всё место.

— И не забудь заказать на Гриммо кровать пошире, — закончила Джинни уже на сонной, но веселой ноте.

* * *

В воскресенье после завтрака Гермиона задержалась в «Норе» на чашку кофе и заодно решила разузнать о дальнейших планах Гарри и Рона.

— Думаю, уже через две недели сможем переехать, — радостно объявил Гарри.

— Сомневаюсь, — возразила Молли. — Там еще столько работы, а Кричер, увы, уже не в той форме.

— А почему бы вам не привлечь свободных домовиков? — предложила Гермиона.

— А они еще остались? — удивился Гарри.

— Всегда найдется парочка, — пожала плечами Гермиона. — Случается, что волшебники в порыве гнева дают эльфам свободу. Выбор у них невелик: либо доживать век в отчаянии, либо идти в Хогвартс. Мое бюро по трудоустройству как раз пытается убедить их, что свободная жизнь не так уж страшна.

— И много сейчас таких бесхозных эльфов? — с интересом вмешалась Джинни.

— Немного, но в этом году семьи Пожирателей лишили права владеть домовиками. У нас их сейчас около пятидесяти. Заходи завтра ко мне в офис, Гарри, подберем тебе работников. И кстати, пора бы уже сменить название Г.А.В.Н.Э. Понятия не имею, как мне такое пришло в голову — в школе я совершенно не умела общаться.

— Надеюсь, ты оценишь, что нам с Роном тогда удалось не рассмеяться. Это и есть настоящая дружба, — улыбнулся Гарри.

— И ваша дружба распространяется на поиск нового, более удачного названия?

— Конечно! — с энтузиазмом подхватил Рон. — Борьба за Лояльность и Единство Существ Королевства. Б.Л.Е.С.К. — гордо выпалил он.

— Рон!

— Кухонные Лупоглазики, Асы Стирки. К.Л.А.С.С., правда? — влез Джордж.

— Джордж!

— Союз Объединенных Лупоглазиков. Звучит сурово, и С.О.Л.ь в названии есть, — насмешливо добавил Билл.

— Билл! — простонала от отчаяния Гермиона.

— Чудесная Уборка Малышей? — снова предложил Рон.

— Нет уж, я ни за что не променяю Г.А.В.Н.Э. на Ч.У.М.А., — отсмеявшись, отрезала Гермиона.

— Незаменимые И Красивые Отзывчивые Героические Домовики-Артисты, — внесла свой вклад Джинни.

— Н.И.К.О.Г.Д.А. не говори «никогда», — лукаво парировал Артур.

— Митинг Угнетенных Рабством. М.У.Р., — подал голос Чарли.

— Ненавижу вас всех, — пробормотала Гермиона, но удержаться от смеха всё равно не смогла.

— Даешь Освобождение Милым Отзывчивым Вислоухим Коротышкам, — подытожил Артур. — Просто Д.О.М.О.В.И.К.!

— А что, неплохо...

— Армия Добби, — твердо произнес Гарри, и шутники тут же притихли.

— Точно, сокращенно А.Д., — согласилась Джинни. — Нам это название принесло удачу.

Гермиона посмотрела на Гарри и кивнула:

— Прекрасно! Ты первым выступишь с речью. Расскажешь, как свободный эльф спас тебе жизнь и помог победить Волдеморта. Хочу, чтобы все знали: Добби спас магический мир.

— Эм... Ну, если ты настаиваешь, — не посмел отказать Гарри, мысленно вопрошая небо, почему все важные миссии всегда достаются именно ему.

* * *

Гермиона подошла к делу со всей ответственностью — на каждого свободного эльфа у неё было заведено отдельное досье. Гарри заглянул к ней утром, и вместе они отобрали тех, кто лучше всего подходил для работы на площади Гриммо. Новые помощники прибыли уже после полудня, и Гарри, не долго думая, со спокойной совестью перепоручил их Кричеру.

Старый эльф мгновенно построил новичков и принялся раздавать указания. Уже через полчаса Гарри начал сомневаться, что поступил правильно: Кричер вел себя вызывающе высокомерно, постоянно морщился и осыпал подопечных не самыми лестной замечаниями. Гарри попытался было его утихомирить, но тщетно.

— Все свободные эльфы ленивы и никчемны, — отрезал Кричер. — Они не знают, что такое преданность хозяину, и годятся лишь для самой черной работы.

Гарри с сочувствием подумал, что миссия Гермионы по их социализации только начинается.

— Это не их вина, что они стали свободными, — попытался заступиться он. — Если им не понравится, они просто не придут завтра. Постарайся быть помягче, пожалуйста.

— Хозяин Гарри велел сделать дом достойным, и я заставлю этих бездельников работать.

Почувствовав, что проигрывает в этом споре, Гарри оставил эльфов их печальной участи. Впрочем, результат не заставил себя ждать: вскоре комнаты засияли чистотой, стены освежили краской, а перед портретом миссис Блэк возвели глухую стену. Из-за неё всё еще доносились грозные завывания, но теперь они звучали совсем глухо. Домовики работали на диво шустро, и, чтобы не мешать процессу, Гарри решил отправиться по магазинам.

Опасные артефакты вывезли из особняка еще три года назад, так что теперь оставалось лишь избавиться от уродливого старья и обновить мебель. Кричер навел идеальный порядок на своей кухне, но от предложения переехать в нормальную комнату наотрез отказался. Зато он был на седьмом небе от счастья, когда Гарри разрешил ему забрать комод Регулуса.

Сам Гарри решил занять хозяйскую спальню. Рон выбрал комнату Сириуса — поначалу он хотел оставить на стенах все плакаты, но быстро признал, что Гермиона такой дизайн не оценит. Комнату Регулуса отвели под гостевую, на всякий случай поставив там детскую кроватку для Тедди. Гостиную переоборудовали в светлое и уютное помещение, которое своим красно-золотым декором теперь неуловимо напоминало гриффиндорскую башню.

Молли тем временем взялась за перепланировку кухни, и здесь её отношения с Кричером неожиданно пошли на лад. Отведав приготовленный им ужин, она признала в нем настоящего мастера и даже выведала пару рецептов. Их бесконечные кулинарные дискуссии привели к забавному открытию: оба питали страсть к еженедельнику «Ведьмополитен». Общая тема для разговоров стала первым шагом к установлению по-настоящему теплых отношений.

Приветствуем нового переводчика — Ярк!

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

Действия в главе разворачиваются: 12 августа — 19 сентября 1999

В середине августа, спустя две недели после собеседования, из Министерства наконец пришло уведомление. За всеми хлопотами, связанными с обустройством дома, Гарри почти успел о нем позабыть. Он нерешительно мял конверт в руках, не отваживаясь вскрыть его, пока Рон не положил конец мучениям, просто выхватив письмо и развернув его.

— Ну ты и хитрец! — Рон по-дружески пихнул застывшего друга в бок. — Я ведь почти тебе поверил! Само собой, они тебя приняли. Выходишь в понедельник, шестого сентября.

Гарри с немым облегчением рухнул на стул.

— Я волновался не меньше твоего, — проворчал Рон. — Ты порой бываешь похлеще Гермионы. Я на этой почве за неделю два килограмма потерял!

Он тут же умчался с радостной вестью к родителям. Впрочем, Молли и Артур ни на секунду не сомневались в успехе Гарри, так что новость приняли как должное. Сам же Гарри поспешил написать Джинни, после чего отправился навестить крестника. Когда он объяснял малышу, что теперь станет аврором, «совсем как мама Тедди», всегда сдержанная Андромеда отвела взгляд, стараясь скрыть нахлынувшие чувства.

* * *

Джинни приехала поздним вечером пятнадцатого числа, как раз когда Гарри и Рон закончили раскладывать вещи по своим новым комнатам на площади Гриммо. Рон пригласил Гермиону, и они вчетвером собрались за уютным ужином. Гермиона первая засобиралась спать и, пожелав всем спокойной ночи, вместе с Роном направилась к лестнице. Оставшаяся пара с улыбкой переглянулась и тоже поднялась к себе.

На следующее утро, около десяти, они почти одновременно спустились к завтраку. Весь день прошел в неспешных разговорах и чтении в гостиной. Гарри наслаждался этой тихой, размеренной жизнью и тем, что Джинни почти всё время была рядом. Рон не обращал на них ни малейшего внимания — поцелуи Гермионы надежно оберегали его от лишнего любопытства. В воскресенье в полдень они отправились на обед в «Нору», откуда вечером Джинни сразу аппарировала в расположение «Холихедских гарпий».

Гарри искренне удивлялся той легкости, с которой семья приняла тот факт, что Джинни практически поселилась у него. Миссис Уизли на редкость спокойно отнеслась к отъезду младших детей — похоже, идеи по благоустройству дома захватили её целиком. Единственным её условием было обязательное присутствие всех на еженедельном воскресном ужине.

На следующий день в полдень Гарри отправился помогать Рону и Джорджу в магазине. Там молодые люди узнали от Кричера, что миссис Уизли всё-таки проникла в их святая святых. Гарри втайне надеялся, что она не станет проверять его комнату, ведь все их с Джинни секреты оставались именно там. Рона мучили те же опасения.

— Она не посмеет заходить ко мне! — негодующе воскликнул он.

— Кричер — верный домашний эльф! — отозвался тот. — Никто не войдет в комнаты молодых хозяев в их отсутствие. Но Кричер позволил госпоже Молли пройти на кухню. Она принесла тыквенный пирог с миндалем.

Рон, за которым водился грешок чревоугодия, мгновенно позабыл о страхе разоблачения. Его глаза азартно забегали в поисках маминого угощения.

— Молодой хозяин не должен есть его прямо сейчас! — возмутился эльф. — Кричер уже приготовил для хозяев отменное рагу.

— Не беспокойся! — отозвался Рон, уже вовсю набивая рот нежнейшим пирогом. — Тащи свое рагу, я и с ним сейчас разделаюсь!

* * *

В первый понедельник сентября Гарри вошел в Атриум Министерства магии. Дэйв Фосетт, глава Аврората, уже ждал его в компании четырех выпускников Хогвартса: здесь были гриффиндорка Викки Фробишер, хаффлпаффцы Кевин Уитби и Элеонора Брэнстоун, а последним к группе примкнул Оуэн Харпер — бывший загонщик слизеринской сборной.

Гарри и Харпер обменялись короткими кривыми усмешками: еще в прошлом году они были непримиримыми соперниками на квиддичном поле.

Проходя через Атриум, Гарри с удовлетворением отметил, что позорная статуя, возвышающая волшебников над магглами, исчезла. На её месте зияла пустота, и Поттер поймал себя на мысли, что когда-нибудь здесь должен появиться монумент, воплощающий истинное равенство всех магических и немагических существ. Впрочем, он понимал, что до этого еще далеко.

Зарегистрировав палочки у дежурного, группа спустилась на второй уровень. Под любопытными и порой чересчур пристальными взглядами сотрудников Отдела обеспечения правопорядка Гарри поглубже надвинул шляпу. Ему искренне хотелось, чтобы эффект новизны поскорее прошел и окружающие наконец привыкли к тому, что он — обычный стажер, а не легенда с плаката.

В кабинете Фосетта воцарилась тишина. Глава Аврората обвел молодых людей серьезным взглядом:

— Добро пожаловать. Ваша подготовка продлится три года. Будучи стажерами, вы будете не только выполнять поручения старших коллег, но и ежегодно сдавать теоретические экзамены. Ваша сфера деятельности: расследование случаев применения черной магии, тяжкие преступления, поиск, преследование и арест преступников, а также общая защита магического сообщества. Вопросы?

— Есть ли какая-то конкретная учебная программа? — подала голос Викки Фробишер.

— Вы сами определите свои приоритеты, — ответил Фосетт. — Иногда мы будем собирать вас в группы для общих тренировок, но в основном работа будет индивидуальной.

Короткий стук прервал его речь, и в кабинет вошли пятеро опытных магов. Гарри узнал их всех: они пересекались и в Битве за Хогвартс, и на недавних награждениях. Среди вошедших был и тот самый Темноволосый, чьи резкие вопросы на собеседовании едва не выбили Гарри из колеи. Именно его Фосетт представил первым:

— Станислас Причард, мой заместитель и правая рука. Он станет наставником мистера Поттера.

Причард, не теряя времени, протянул Гарри руку. Отвечая на крепкое рукопожатие, Гарри невольно задался вопросом: удастся ли им сработаться? На собеседовании этот человек показался ему жестким и даже агрессивным, но теперь от него веяло лишь холодной профессиональной уверенностью.

Следом Фосетт представил остальных авроров, распределяя между ними оставшихся стажеров.

* * *

В первый день Гарри так и не покинул стен штаб-квартиры. Ему выделили рабочее место, снабдили канцелярскими принадлежностями и внушительной стопкой должностных инструкций, включая подробные руководства по заполнению бесчисленных формуляров. Покончив с первой порцией бумаг, он вместе с наставником отправился на обед в Косой переулок.

— Радуйся этой редкой удаче, — предупредил Причард. — Обычно наш обед — это перекус на бегу.

Через каминную сеть они переместились в «Дырявый котел», а оттуда вышли в Косой переулок. Отыскав относительно свободное кафе, они заняли столик.

— Полагаю, для тебя это привычное дело, — внезапно заметил Причард.

— Что именно, сэр? — не понял Гарри.

— То, что все на тебя пялятся.

— Ну да, — с горечью отозвался Гарри.

Ему давно пришлось смириться с этой участью. Где бы он ни появлялся, прохожие одаривали его назойливым вниманием: бесцеремонно разглядывали, тыкали пальцем и шептали за спиной: «Смотрите, это же Гарри Поттер». Стоило ему встретиться с кем-то взглядом, как ему начинали приветственно кивать, а пожилые колдуньи и вовсе приседали в реверансе. Его вечно пытались пропустить без очереди, и требовалось немало усилий, чтобы просто оплатить покупки. В последние месяцы он даже начал заказывать всё необходимое совиной почтой на имя Рона. Если же выхода не было, он ограничивался сухим кивком и твердо пресекал любые просьбы об автографах.

— С этим пора заканчивать, — отрезал Причард.

— А разве это возможно? — в глазах Гарри мелькнула надежда.

— Разумеется. Это пригодится тебе не только для прогулок. Ты, верно, думаешь, что преступники знают нас в лицо? У авроров есть свои хитрости. Когда вернемся, я преподам тебе первый урок маскирующих чар.

При этих словах у Гарри екнуло сердце: он вспомнил, как Тонкс упоминала о маскировке при их первой встрече.

Вернувшись в Министерство, Причард усадил Гарри за стол и протянул ему зеркальце.

— Это еще зачем? — удивился тот.

— Обычная безделушка, в которую девушки смотрятся, чтобы поправить прическу.

Гарри подозрительно покосился на наставника.

— У тебя проблемы с чувством юмора? Жаль. Ладно, ты знаешь, кто такие метаморфы?

— Да, — ответил Гарри, умолчав о том, что буквально вчера нянчил маленького метаморфа на руках.

— Этот дар — огромная редкость, для них смена облика естественна. Остальным же приходится раз за разом полагаться на палочку.

Гарри вспомнил, как Гермиона мастерски изменила внешность Рона перед их рейдом в «Гринготтс».

— Для этого ведь существует масса заклинаний, — заметил он.

— Именно. А теперь осторожно коснись палочкой правой скулы и произнеси любое из них.

Гарри поудобнее перехватил зеркало и сосредоточился. Внезапно его щека раздулась вдвое, вызвав лишь легкое покалывание.

— Слишком сильно нажал. Попробуй с другой стороны, но мягче.

Спустя десять минут Гарри стал абсолютно неузнаваем, но это вряд ли решало проблему. Прохожие редко могут удержаться, чтобы не поглазеть на человека с физиономией, напоминающей перезревшую тыкву.

— И долго продержатся эти чары? — спросил он, стараясь не паниковать.

— Часов десять, может, больше.

— Сколько?! — Гарри едва не выронил зеркало. — Я же не могу в таком виде идти домой!

— Ну, значит, у тебя есть отличный стимул освоить контрзаклятие как можно быстрее.

— О нет... — удрученно простонал Гарри.

Он с ужасом представлял реакцию Рона. Даже их многолетняя дружба не уберегла бы его от ядовитых подколок. Перед глазами уже стояла картина: Рон и Джордж продают в магазине леденцы «Гаррипоттеринки», превращающие покупателя в некое подобие нынешнего Гарри.

— Гарри, это ты? — раздался за спиной голос Анджелины Джонсон.

— Вполне возможно, если только Гарри не вздумал одолжить свои очки какой-нибудь жабе, — хохотнул Симус.

— Очень смешно, — проворчал Гарри.

— Голос точно его, — добавила Алисия.

— Голос тоже можно изменить, — вставил Причард. — Но тут нужна сноровка, если не хочешь всю неделю пропищать сопрано.

Рабочий день клонился к закату, и наставник наконец разрешил Гарри идти. Тот мысленно приготовился к позорному шествию через всё Министерство. Тяжело вздохнув, под насмешливыми взглядами коллег он побрел к выходу. Уже на пороге его окликнул Причард:

— Поттер, а ты разве не знаешь заклинание «Фините Инкантатем»?

— Конечно, знаю! — вспыхнул Герой магического мира.

— Тогда чего ты ждешь? — невинно поинтересовался наставник под оглушительный хохот авроров.

* * *

Первое время Гарри всерьез задевала отведенная ему роль. Он даже грешным делом подумал, что наставник за что-то точит на него зуб, но вскоре выяснилось, что он не единственный стажер, угодивший в нелепую ситуацию. Оказалось, подобные проверки устраивали всем новичкам. Викки Фробишер битый час обыскивала отдел в поисках «Невидимого пера», существовавшего лишь в воображении её инструктора, а Кевин Уитби честно охранял вход в «Гринготтс», пока не получил сову с ехидным напоминанием, что гоблины испокон веков сами справляются с защитой своего банка.

Гарри начал догадываться, что всё это делалось не ради издевки. Стажеров приучали не быть слепыми исполнителями: они должны были сопоставлять приказы с фактами, искать несоответствия и не бояться задавать вопросы. Позже Причард подтвердил догадку, объяснив, что это — первый урок критического мышления для будущего следователя.

На второй день Гарри с удвоенным рвением взялся за искусство маскировки. К обеду ему удалось «собрать» из своего лица нечто человеческое. Весьма уродливое, но всё же человеческое.

— Неплохо, — скупо прокомментировал наставник. — Теперь чуть увеличь зубы и уменьши нос.

Гарри принялся усердно править черты, затем сменил цвет волос. Знаменитый шрам по-прежнему оставался на месте, но густая челка надежно скрыла его от глаз. Он слегка подправил оправу очков, сделав их менее узнаваемыми, и напоследок поработал над тембром голоса.

На третий день инструктор выложил перед ним портреты преступников и велел «составить» из них совершенно новое лицо. После нескольких часов кропотливого труда Гарри удалось создать образ, достаточно невзрачный, чтобы затеряться в толпе: светлые волосы, нос чуть крупнее обычного, кругловатые глаза и выпуклый лоб. Вид получился не слишком суровый, но Причард остался доволен.

— Принимается! Схему запомнил?

— Кажется, да.

— Замечательно. Теперь повторим то же самое, но без зеркала. Фините Инкантатем!

К четвертому дню Гарри научился принимать новый облик, не подглядывая в отражение. Причард велел тренироваться до тех пор, пока превращение не начнет занимать считаные секунды. Проблема была в том, что чары держались всего пару часов, а значит, обновлять их приходилось постоянно — быстро и, что важнее, незаметно.

— А не покажется подозрительным, что я каждые два часа куда-то убегаю? — поинтересовался Гарри.

— Если будешь прикладываться к сливочному пиву в достаточных количествах, у тебя всегда будет железное алиби, — невозмутимо пожал плечами Причард.

* * *

В пятницу вечером Элеонора Брэнстоун предложила отметить окончание первой рабочей недели в баре.

— Отличная идея, — поддержал Оуэн Харпер. — Только заскочу домой, предупрежу своих.

Гарри тоже с удовольствием согласился — Джинни в эти выходные приехать не планировала. Чиркнув записку Кричеру, он отправился с остальными в уютный бар в Косом переулке. Пока коллеги наперебой делились впечатлениями, Гарри поймал себя на мысли, что на удивление органично вписался в коллектив. И секрет был прост: он вел себя не как легенда или экспонат для любопытных, а как самый обычный стажер-первогодка.

Наставник спрашивал с него строго, но без тени враждебности, терпеливо разъясняя всё, в чем у Гарри были пробелы. Опытные авроры, конечно, поглядывали на него с интересом, но никто не лез с автографами и не трубил на весь отдел о его подвигах. Это было какое-то деликатное, отстраненное любопытство. Гарри даже заподозрил, что сверху спустили четкую директиву: «работать с Поттером как с человеком». Со стажерами же всё было еще проще — со многими он вместе учился, играл в квиддич или сражался в Отряде Дамблдора. Неужели он наконец-то нашел место, где может быть просто самим собой?

Он легко включился в общую беседу, подкинув пару забавных историй о своих промахах за неделю. Они дружно посмеялись над уловками наставников, подшучивая друг над другом и сравнивая, кому досталось больше «противоматеринского оружия» в кавычках.

Всю субботу Гарри беззастенчиво проспал до обеда, а днем его навестили Андромеда и Тедди. Гарри с гордостью показал крестнику его собственную комнату, доверху набитую игрушками. К вечеру он уговорил Андромеду оставить малыша у него на ночь, пообещав доставить его к бабушке завтра прямо в «Нору». В восемь вечера, накормив Тедди и напевая ему гриффиндорскую версию «Уизли — наш король», Гарри уложил его спать.

Надо признать, с каждым разом роль крестного отца давалась ему всё лучше и лучше.

* * *

На следующей неделе они с Причардом отправились на слежку за лавкой, владелец которой подозревался в незаконной торговле темными артефактами. Обосновавшись неподалеку, они притворились старыми знакомыми, случайно столкнувшимися на улице. Увлеченно болтая ни о чем, они краем глаза фиксировали каждого, кто входил в магазин или покидал его.

— Хорошо, — начал Причард, не меняя расслабленной позы. — Скажи, Поттер, чем, по-твоему, в основном занят Аврорат?

— Преследованием темных магов? — предположил Гарри.

— Верно. Тем более что некоторые Пожиратели смерти всё еще на свободе.

— Как на свободе? — Гарри не на шутку встревожился.

— Ты разве не знал? — Причард взглянул на него с легким удивлением. — Заметь, это лишь мелкие сошки по сравнению с теми, кого мы повязали в Хогвартсе, но всё же.

Гарри ошеломленно уставился на наставника. Как он мог упустить это из виду? Ответ нашелся быстро: он слишком привык полагаться на Гермиону в вопросах новостей и политики. Но почему она ни разу не обмолвилась об этом в письмах?

— Они в бегах? — уточнил Гарри.

— Четверо или пятеро успели покинуть страну. Нам нужно сохранять бдительность, чтобы опознать их, если они вздумают вернуться. Ты ведь видел портреты на стене в штаб-квартире?

Гарри кивнул. Он прекрасно помнил эти лица и невольно подумал о том, что в разгар войны там наверняка висела и его собственная фотография.

— С пометкой «Особо опасны», — сдержанно отозвался он.

— Так мы называем бывших приспешников Реддла. Мы используем официальные термины вместо того пафосного имени, которое они сами себе выдумали.

— А в самой Англии кто-то остался?

— Несколько человек. К счастью, не самые инициативные. Пока они сидят тише травы, и есть надежда, что они осознали свое положение без лишних напоминаний.

— Думаете, они могут решиться на нападение, как в свое время Крауч или Беллатриса Лестрейдж?

— Именно поэтому мы дали добро всем газетам опубликовать снимки тела Того-кого-нельзя-называть. Прошел уже год, и, полагаю, у них не осталось иллюзий насчет его возвращения.

Гарри медленно покачал головой. Он не видел тех газет, что вышли сразу после Битвы за Хогвартс. Почти весь тот день он проспал, а когда проснулся, все его мысли были заняты знакомством с Тедди.

— Есть ведь не только общепризнанные Пожиратели смерти, — продолжил Причард, не сводя глаз с дверей лавки. — Мы пристально наблюдаем и за теми, кто сочувствовал Темному лорду, но сумел избежать Азкабана. Сейчас они сидят тише воды, ниже травы, но при определенных обстоятельствах могут снова поднять голову.

— Как Малфои, — вставил Гарри.

— Именно. Если у тебя появятся какие-то мысли или наблюдения на их счет — не держи в себе.

У Гарри мысли были, и немало, но он не спешил ими делиться. Чем реже он вспоминал о Малфоях, тем спокойнее ему спалось.

— Впрочем, прошел уже год, и шансов загнать их в угол всё меньше, — признал Причард. — Так что сейчас это не самая приоритетная задача. Есть дела поважнее.

— Кровавые преступления, — кивнул Гарри, припоминая напутствие Фосетта в первый рабочий день.

— Именно. Жестокость и насилие — это не только почерк Пожирателей. Мы вмешиваемся, когда внезапно исчезают богатые дядюшки, оставляя наследникам приличное состояние, или когда давние друзья решают поквитаться друг с другом. Половина преступлений совершается из-за денег, вторая половина из-за любви. Война не только не остановила личные счеты, она их подстегнула. Последние пару лет обычные расследования почти не велись, и сотни убийц гуляют на свободе. Только сейчас мы начинаем осознавать масштаб этого хаоса. К тому же на нас висят все подозрительные смерти и крупные дела, вроде того, за которым мы следим сегодня. Как видишь, без работы не останешься.

— Но почему расследованиями не занимались во время войны? — удивился Гарри.

— Элементарно не хватало ресурсов. Мы были завалены шифровками и приказами об арестах «врагов режима», это отнимало все силы.

Гарри смотрел на наставника с плохо скрываемым возмущением.

— И это еще не самое паршивое, — добавил Причард, помрачнев. — Нас было слишком мало, чтобы контролировать каждый переулок, поэтому аврорам порой приходилось сотрудничать с егерями.

— С егерями?! — Гарри едва не подскочил на месте от шока.

— Да. Большинство из них были обычными бродягами, которых мы прекрасно знали. Но они были необходимы, чтобы не навлечь на министерство гнев верхушки Пожирателей, у которых с этими бандами были свои договоренности. Когда кто-то из егерей помогал нам в деле, мы в ответ просто «теряли» его уголовное досье.

— Что? Как вы могли так поступать? — голос Гарри дрогнул от негодования.

— У нас не было выбора, — жестко отрезал Причард. — Когда сверху спускают недвусмысленный приказ, ты либо подчиняешься, либо уходишь в подполье. Саммерс и Пилигрим, например, три месяца скитались по лесам и деревням, потому что отказались марать руки.

Гарри не решался спросить наставника, на чьей стороне в тот момент был он сам. Но Причард тонко улыбнулся, словно читал мысли подопечного:

— Есть и другие, более тонкие способы саботировать приказ. Не хочу критиковать коллег, но, став беглецами, они уже ничем не могли помочь делу. Куда больше пользы было от тех, кто остался, подчинился лишь для вида и использовал служебную информацию, чтобы предупредить тех, кого шли арестовывать. Если когда-нибудь заглянешь в архивы за тот год, поразишься количеству «сорвавшихся» операций. Иногда, Поттер, чтобы выжить и победить, нужно уметь быть чуточку слизеринцем.

Гарри предпочел пропустить последнюю фразу мимо ушей.

— А начальник Аврората? Он вас не прикрывал?

— Нет. Те авроры, что открыто шли на конфликт, выигрывали билет в один конец до Азкабана. Творилась форменная неразбериха. Робардс был отличным аврором, пока окончательно не потерял голову под Империусом.

— И что с ним сейчас? — тихо спросил Гарри.

— Он в больнице Святого Мунго. Понимаешь, если слишком яростно сопротивляться этому заклятию, велик риск получить необратимые повреждения психики. Жена рассказывала, что его ломали несколько часов трое магов, прежде чем он окончательно подчинился. Он провел под чарами многие месяцы. У разума просто не было шансов уцелеть.

— Хотите сказать, что Империус буквально сводит с ума?

— Если воля человека действительно сильна — да. Те, кто сдается быстро — от страха или отсутствия желания бороться — еще могут выйти из этого состояния относительно невредимыми. Но когда разум отказывается прогибаться под чужую волю, он чаще всего просто ломается. Почему, по-твоему, Империус в списке Непростительных? Есть масса способов заставить человека делать то, что тебе нужно: шантаж, подкуп, угрозы близким. Это мерзко и наказуемо, но это не разрушает саму личность так фатально, как эти чары.

Гарри поежился. В памяти всплыл ледяной голос Волдеморта на кладбище, требовавшего, чтобы он встал и сражался, его попытки подчинить волю Гарри в Запретном лесу. Сошел бы он с ума, если бы Том Реддл проявил чуть больше терпения и настойчивости? А затем пришла еще более неуютная мысль: его собственный Империус в «Гринготтсе». Что, если бы тот гоблин оказался сильнее? Стал бы Гарри давить до победного, ломая чужой разум ради своей цели?

Причард наблюдал за ним с прищуром, словно читал эти мысли как открытую книгу. Гарри понял, что сейчас — лучший момент, чтобы прояснить всё до конца.

— Почему вы вообще согласились взять меня? — глухо спросил он. — Ведь вы знали, что я тоже... — Он запнулся, не в силах произнести это вслух.

Причард окинул его долгим, изучающим взглядом.

— Знаешь, Поттер, я не уверен, можно ли вообще стать стоящим аврором, ни разу не преступив черту. Вопрос лишь в том, вошло ли это у тебя в привычку. Именно это мы и пытались вытянуть из тебя на собеседовании. И, судя по твоей физиономии сейчас, ты своим поступком отнюдь не гордишься.

Гарри молча кивнул. Кошмары его не мучили, но и в список золотых воспоминаний для Патронуса те события явно не входили.

— Ты ведь знаешь Шеклболта, — чуть улыбнулся наставник. — Кингсли не из тех, кто раздает авансы ради выгоды. В Министерстве его за глаза зовут «Мистер Чистикс» — он выжигает коррупцию и кумовство каленым железом. И если он так настойчиво хотел видеть тебя в наших рядах, для нас это был весомый аргумент. Ну и, будем честны: разве могли мы позволить себе выставить за дверь победителя Того-кого-нельзя-называть?

Гарри по привычке хотел возразить, что победа — заслуга жертвы матери, удачи и случайности, но вовремя прикусил язык. Он вспомнил лесную прогалину и то ледяное спокойствие, с которым шел навстречу Аваде, чтобы уничтожить последний хоркрукс внутри себя. Нет, пожалуй, обесценивать всё подряд тоже не стоило. Скромность хороша, но не перед наставником, который ценит твердость.

— Мне еще многому предстоит научиться, — наконец произнес он.

— Отрадно, что ты это понимаешь. Но базу ты уже усвоил: ты знаешь, в чем заключается долг. И не обольщайся — далеко не на всех наших коллег накладывали Империус, чтобы заставить их служить режиму. Некоторых и просить особо не требовалось.

— Зачем тогда было держать во главе департамента человека под заклятием, если были лояльные добровольцы? — удивился Гарри.

— Это было наглядное пособие для всех остальных: «Смотрите, вот что бывает с лучшими из вас, если они сопротивляются слишком долго».

Гарри с отвращением сглотнул.

— И они всё еще здесь? Те, кто с радостью выполнял те приказы?

— Мистер Чистикс знатно поработал метлой, но, говорят, парочка крыс всё же забилась в щели. Они наверняка тоскуют по старым добрым временам, но умеют вовремя держать язык за зубами. Поэтому их не трогают. Пока что.

— Кто они? — быстро спросил Гарри.

Причард лишь неопределенно пожал плечами.

— Тебе-то зачем? Прямых улик у меня нет, только чутье. Не представляю, сколько времени уйдет на то, чтобы разгрести все висяки за прошлый год — большинство доказательств уничтожено. Но мы попробуем разобраться хотя бы со свежими делами. Если только наши сознательные граждане не решат, что самосуд — штука более эффективная, чем закон.

* * *

В пятницу Джинни и Гермиона снова воссоединились с Гарри и Роном на площади Гриммо. Лишь на следующее утро, с трудом спустившись с небес на землю после радостной встречи с Джинни, Гарри решился рассказать друзьям о том, что некоторые Пожиратели смерти всё еще разгуливают на свободе. Джинни и Рон пришли в ужас, а Гермиона лишь спокойно кивнула, не отрываясь от чая.

— Ты знала об этом! — упрекнул её Гарри. — Почему не сказала ни слова?

— И что бы это изменило? — рассудительно отозвалась она. — Наша роль в этой войне сыграна, теперь всё в руках правосудия... ну, и в твоих, раз уж ты теперь аврор. К тому же на свободе остались лишь те, кому не хватило смелости явиться на битву. Обычные трусы, они не представляют реальной угрозы.

— И всё же... — попытался возразить Гарри.

— Звучит паршиво, — вставил Рон. — Мне само осознание того, что Люциус Малфой коптит небо, портит аппетит!

— Полагаю, собственный хозяин преподал Люциусу достаточно наглядный урок, — пожала плечами Гермиона. — Его репутация уничтожена, влияние равно нулю. Да, он избежал Азкабана, но Министерство изрядно вычистило его сейфы штрафами.

Гарри невольно отметил, как легко Гермиона начала говорить «мы», отождествляя себя с властью. Было очевидно, что её амбиции в Министерстве давно вышли за пределы защиты прав домовиков. Затем он пересказал им слова Причарда о сотнях нераскрытых преступлений времен войны.

— Сомневаюсь, что «Пророк» решится об этом напечатать! — воскликнул Рон.

— И правильно сделает, — отрезала Гермиона. — Незачем давать преступникам повод думать, что о них забыли. Тем более что в Отделе обеспечения правопорядка сейчас и так хватает дыр, которые нужно латать.

— Не знал, что ты уже перевелась в этот департамент, — подколол её Гарри.

— Мне рассказала Сьюзан Боунс, — невозмутимо ответила она.

— У тебя что, шпионы по всему Министерству? — удивилась Джинни.

— Почти. Статус лучшей подруги Мальчика-Который-Выжил — это пропуск на любой званый ужин. Чиновники буквально раздуваются от важности, если я просто стою рядом, и готовы выболтать что угодно.

— А у меня вечно допытываются, тот ли я самый Уизли, — хмыкнул Рон. — Когда спрашивают, где мы пропадали весь год, я с таинственным видом отвечаю: «Если расскажу — придется стереть вам память». Только так и отстают.

— А как у тебя, Джинни? — забеспокоился Гарри. — Тебя тоже донимают?

— Когда меня спрашивают о тебе, я просто говорю, что мы больше не видимся. Многие верят, и мне так... проще.

Заметив, как помрачнел Гарри, Джинни поспешно накрыла его ладонь своей. Но это мало помогло. Гарри знал, что она не выносит ярлыка «девушки героя», но его больно задело то, что их отношения она преподносит как нечто, оставшееся в прошлом. Он понимал, что, возможно, ведет себя как эгоист, но ничего не мог с собой поделать.

Чтобы разрядить обстановку, Джинни напомнила, что в следующее воскресенье у «Гарпий» решающий матч. Команда уже закрепилась на третьем месте и имела все шансы побороться за серебро, а при удачном раскладе игры «Паддлмир Юнайтед» — даже за кубок. У Джинни уже были билеты для всей семьи, и друзья дружно пообещали быть на трибунах.

Она призналась, что её официальное обучение начнется только после финала, но она уже ежедневно по два часа изнуряет себя тренировками. Гарри невольно вспомнил наставление Причарда: авроры обязаны уделять спорту три часа в неделю, а стажеры — все шесть.

— На деле времени тебе вечно будет не хватать, — усмехнулся тогда наставник. — Глава Аврората обычно смотрит на это сквозь пальцы, но не в случае с такими зелеными новичками, как ты. Тебе придется отрабатывать свои шесть часов, даже если ради этого придется растянуть сутки.

Причард при этом едва заметно улыбнулся, и Гарри понял, что это была шутка. Впрочем, за первую неделю он успел усвоить главное: сверхурочные в Аврорате оплачиваются честно, и неважно, носишь ты значок стажера или ветерана.

* * *

На следующий день, ближе к полудню, Гарри забрал Тедди к себе. Он с гордостью показал крестнику его новую комнату, и судя по восторженному гулению и цепким ручонкам, потянувшимся к игрушкам, помещение малышу явно пришлось по вкусу.

В полдень они переместились к Уизли, где их уже ждала Андромеда и всё многочисленное семейство. Не хватало только Чарли — дела в заповеднике не отпускали его даже в выходные. Вечер пролетел незаметно, но вскоре наступила пора прощаний: Джинни отправилась в расположение «Холихедских гарпий», а Гермиона поехала навестить родителей.

Гарри и Рон вернулись на притихшую площадь Гриммо. Даже если в глубине души каждый из них мечтал засыпать и просыпаться рядом со своей половинкой, нынешнее положение дел казалось им более чем удачным. В конце концов, за девять лет совместной жизни в Хогвартсе и в бегах они настолько притерлись друг к другу, что их мужское сожительство работало как идеально отлаженный механизм.

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

Действия в главе разворачиваются: 20 сентября — 26 октября 1999

На следующей неделе стажеров плотно заняли техникой задержания и тактикой ведения боя. К приятному удивлению Гарри, каждое объяснение инструкторов ложилось на благодатную почву: он не только схватывал теорию на лету, но и без труда справлялся с новыми приемами. Сказались дополнительные часы занятий с профессором ЗОТИ в прошлом году, те уроки явно не прошли даром.

Причард остался доволен успехами подопечного. Следующим этапом стали основы следственной работы. Чтобы вникнуть в суть, Гарри изучил десятки отчетов по закрытым делам, по крупицам собирая понимание того, как строится последовательность действий, как фиксируются улики и на какие мелочи стоит обращать внимание. Чужой опыт помог уловить логику стандартного расследования, и вскоре Гарри почувствовал себя куда увереннее.

В пятницу после обеда Причард поинтересовался планами стажера на выходные.

— В воскресенье иду на квиддич, — ответил Гарри.

— На «Гарпий»? — уточнил Оуэн Харпер, чей рабочий стол располагался неподалеку.

— Да.

— Везунчик, — хмыкнул Оуэн. — Полагаю, ты теперь счастливый обладатель бессрочного абонемента на все их матчи?

— Не знаю, — Гарри пожал плечами, стараясь охладить пыл коллеги. — Пока мне перепало только на этот.

— Ты действительно можешь достать билеты? — с любопытством спросил Причард.

— Он близко знаком с одной из «Гарпий», — вставил Харпер таким многозначительным тоном, что ни у кого в кабинете не осталось сомнений в характере этого знакомства.

— Неужели? С самой Гвеног Джонс? — брови Причарда поползли вверх.

Гарри с ужасом воззрился на наставника. Капитану «Гарпий» было глубоко за тридцать, и такая перспектива его явно не прельщала.

— Нет, она новенькая. Еще даже на поле не выходила.

— А сам-то ты, Поттер, еще летаешь? — поинтересовался Харпер.

— В последнее время как-то не до того было. А ты?

— Тоже завязал. Хотя в школе мы с тобой неплохо гоняли. Было бы здорово собрать в отделе свою команду, как это сделали в других департаментах.

— Эм, ну да... Но мы ведь оба ловцы, — засомневался Гарри.

— Я и загонщиком могу, — Харпер одним махом отмел все возражения.

— Обычно матчи между министерскими командами проходят по воскресеньям, — подал голос Причард. — Учитывая ваш энтузиазм, придется искать запасных на все позиции.

— Вы тоже играете, сэр? — удивился Гарри.

— Только в шахматы, — признался Причард. — Но я очень люблю делать ставки.

* * *

В последнее воскресенье сентября, едва покончив с завтраком, всё семейство Уизли аппарировало в Западный Йоркшир, на стадион Илкли. Для них был зарезервирован целый ряд, и стоило им занять места, как вокруг предсказуемо начался ажиотаж. Гарри уже почти привык к этой неизменной плате за публичность: едва он появлялся на людях, как десятки глаз впивались в него, кто-то порывался завязать беседу, а кто-то робко протягивал перо для автографа. Поначалу это выбивало из колеи, но сейчас он научился просто не замечать лишнего внимания.

Гарри давно не присутствовал на матчах такого уровня и к своему удивлению обнаружил, что ждет свистка с мальчишеским нетерпением. Когда игра началась, он забыл обо всём: охрипшим голосом выкрикивал слова поддержки, вскакивал с места при опасных маневрах и аплодировал до боли в ладонях. В момент, когда «Гарпии» вырвали победу, он готов был прыгать от восторга вместе со всем стадионом. В глубине души Гарри понимал: не будь у него столь твердого намерения стать аврором, он наверняка попытался бы повторить путь Джинни.

Спустя полчаса она сама подбежала к нему — раскрасневшаяся, сияющая и абсолютно счастливая от того, что её команда пробилась в финал Кубка Лиги. Глядя на её торжествующую улыбку, Гарри окончательно убедился: его девушка нашла своё истинное призвание.

* * *

В следующий понедельник, переступая порог штаб-квартиры авроров, Гарри поймал себя на удивительном чувстве: он словно вернулся домой. Лица вокруг казались знакомыми, даже если он не всегда мог мгновенно вспомнить имена. Это всё еще немного смущало, ведь абсолютно каждый в этом здании знал его историю до мельчайших подробностей, но ощущение сопричастности перевешивало неловкость.

Рабочую неделю Причард решил начать с изучения досье. Он разложил перед Гарри несколько колдографий.

— Внимательно посмотри на этих персонажей, — голос наставника стал сухим и деловым. — Мы подозреваем, что они плотно практикуют черную магию, но прямых улик пока не хватает. Если судьба когда-нибудь сведет тебя с ними, будь предельно настороже. Я понимаю, ты в своей жизни сталкивался с экземплярами и похуже, но лишняя осторожность в нашем деле еще никому не вредила. Помни: они не побрезгуют использовать Непростительные. Вопросы?

— Все ясно, сэр. Постоянная бдительность! — не задумываясь, отозвался Гарри.

Причард на мгновение замер, внимательно вглядываясь в лицо стажера, а затем негромко спросил:

— Ты хорошо знал Грюма?

— Не очень, — признался Гарри после паузы. — Он охранял меня, когда мне было четырнадцать. Еще до того, как... исчезнуть.

— И ты знаешь, что с ним случилось на самом деле?

Гарри помедлил. Встревоженный взгляд наставника убедил его, что сейчас стоит быть откровенным, хотя бы отчасти.

— Незадолго до моего семнадцатилетия мне пришлось сменить место жительства. Орден решил подстраховаться: шестеро моих друзей выпили Оборотное зелье с моим волосом, чтобы Волдеморт не понял, за кем именно гнаться. Идея, кстати, была не моя.

— Неглупая затея, — оценил Причард.

— Но чертовски рискованная для тех, кто принял мой облик, — возразил Гарри.

— И для тебя самого тоже.

Гарри решил не вдаваться в детали того полета и продолжил:

— Но Волдеморт откуда-то узнал о плане. Он уже ждал нас в небе. Увидев семерых Поттеров с охраной, он рассудил, что Грюм — самый мощный боец, а значит, настоящий я должен быть именно с ним. Грозный Глаз погиб от Авады.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Наконец Причард медленно произнес:

— Полагаю, он предпочел бы именно такой финал — пасть в открытом бою с сильнейшим врагом, чем быть предательски убитым в подворотне бандой Пожирателей. По крайней мере, он до конца делал свою работу.

Гарри знал: что бы ни предпринял Волдеморт в ту ночь, убить его самого у Темного Лорда не вышло бы при всем желании. Но это ничуть не умаляло той суровой отваги, с которой Грюм до последнего выполнял свой долг. Он молча кивнул, подтверждая слова наставника.

— Это ты забрал его глаз? — внезапно спросил Причард.

Гарри снова кивнул, внутренне поражаясь: откуда столько людей в курсе его вылазки в Министерство? Неужели Амбридж в свое время додумалась привлечь авроров к расследованию кражи из своего кабинета?

— Я похоронил его в лесу, — уточнил Гарри. — Чтобы никто больше не смог использовать его как трофей.

Причард промолчал, но едва заметное одобрение в его взгляде сказало Гарри больше любых слов. Поттер снова сосредоточился на колдографиях, стараясь запечатлеть в памяти каждое лицо до мельчайших черточек.

— Послушайте, — в голову пришла внезапная идея, — а почему нельзя наложить Табу на Непростительные? Так мы бы мгновенно вычисляли тех, кто их применяет, разве нет?

— А как ты сам думаешь, почему мы этого до сих пор не сделали? — вопросом на вопрос ответил Причард.

Гарри с трудом скрыл раздражение. Он понимал, что наставник пытается включить педагога, но сейчас ему меньше всего хотелось играть в угадайку и чувствовать себя нерадивым учеником. За годы войны он привык принимать решения в одиночку и не привык расписываться в собственном неведении. Однако теперь, когда битва была окончена, приходилось принимать новые правила игры, какими бы утомительными они ни казались.

— Не знаю, — сухо бросил он.

Смириться с ролью ведомого было, пожалуй, сложнее, чем выучить десяток новых заклятий.

— Для чего вообще создается Табу? — терпеливо продолжил наводящую нить Причард.

— Чтобы отслеживать произнесение определенных слов.

— Верно. Но магия Табу не видит разницы между брошенным проклятием и словом, прозвучавшим в обычном разговоре. Это плодит бесконечное количество ложных тревог.

— Неужели люди так часто обсуждают Непростительные в быту? — усомнился Гарри.

— Мы ведь с тобой сейчас тоже не нарушаем закон, а просто беседуем. Вся страна до сих пор переваривает воспоминания о войне. Я не горю желанием врываться с отрядом в дома мирных волшебников в разгар семейного ужина только потому, что кто-то помянул старое.

Гарри ненадолго задумался, взвешивая контраргументы, и наконец заметил:

— Но когда мы просто болтаем, мы используем названия: Империус, Круциатус» или Убивающее заклятие. А Табу можно настроить на сами формулы — Империо, «Круцио или Авада Кедавра. Это ведь совсем другое дело?

— Ты только что это произнес, — подловил его Причард.

— Но мы же обсуждаем теорию!

— Вот именно. А теперь представь: какой-нибудь дядюшка Арчибальд в красках расписывает за ужином, как удирал от егеря, который орал ему в спину «Империо». И угадай, кто через секунду окажется на полу с заломанными руками? Я уже молчу о тех, кто поминает эти заклятия в своих эротических играх.

Гарри ошарашенно вытаращился на наставника.

— Что?!

— Да-да, именно так, — невозмутимо подтвердил Причард. — В рейтинге фантазий среднестатистического волшебника они идут сразу после магических наручников.

Этого определенно не было в той книге по обольщению, что Рон подарил ему на семнадцатилетие!

— И это еще цветочки, поверь, — добавил Причард, обрывая полет фантазии Гарри. — Главная проблема в том, что Табу — это лишь средство локации. Если маг окружил себя качественными защитными чарами, оно практически бесполезно.

— Вот в чем дело! — осенило Гарри. — Наши чары рассыпались в тот миг, когда я произнес «Волдеморт»!

— Вас выследили через Табу? — Причард подался вперед, явно заинтересовавшись.

— Да. Егеря буквально свалились нам на голову, хотя найти нас было невозможно.

— И как же тебе удалось вырваться? — наставник пытливо заглянул ему в глаза, оценивая реакцию подопечного на внезапную засаду.

— Не сразу. Помог домовой эльф, — уклонился от подробностей Гарри, не желая ворошить память о поместье Малфоев. — Но факт остается фактом: защита рухнула именно из-за произнесенного имени.

— Нет, само по себе Табу так не работает, — покачал господин Причард головой. — Значит, в него было вплетено дополнительное проклятие, разрушающее щиты. А это уже чистая черная магия, использовать которую министерским запрещено. Резюмируем: на выходе мы имеем гору ложных вызовов, а опытный темный маг обойдет ловушку в два счета — просто обновит защиту, выиграет время и ищи его свищи.

Гарри нахмурился, обдумывая услышанное.

— А где вообще проходит грань между светлой и темной магией?

— Неужели в школе об этом не рассказывают? — удивился аврор.

— Нет. Нас учили защищаться и просто перечисляли список того, что под запретом.

— Всё дело в намерении, Поттер. Есть заклинания, темные по самой своей природе, те же Непростительные. Ими невозможно пользоваться слегка, в них заложено желание убить, подчинить или причинить невыносимую боль. Казалось бы, чего проще — наложи Империус на каждого преступника, и в мире воцарится порядок. Но цена этому сломленная воля и абсолютная власть над личностью, что само по себе аморально. Поэтому нам приходится делать столько лишних движений и обходиться без грубого ментального насилия.

— А если использовать Империус во благо? Чтобы помешать кому-то причинить вред? — резонно возразил Гарри.

— Обычно всегда есть другой путь, — отрезал Причард. — Заклинание помягче, менее рискованное. Конечно, попадаются субъекты, заслуживающие самого сурового обращения, но правила не пишутся под исключения. Стоит тебе один раз позволить себе вольность, и ты начнешь тратить больше времени на раздумья: «а достоин ли этот конкретный мерзавец такой участи?» В итоге грань сотрется, и ты решишь, что ограничений нет вовсе. Именно поэтому Министерство берет на себя смелость решать за тебя, что допустимо, а что табу. Со светлой магией всё тоже не так однозначно: любое заклинание можно обернуть во зло. В каком-то смысле школьное определение самое точное: темные чары — это те, что под запретом.

— Даже если Министерство вдруг разрешит использовать черную магию? Или, наоборот, объявит её светлой? — не унимался Гарри.

— Когда это произошло в прошлый раз, ты ведь не сомневался, как поступить, верно?

Гарри почувствовал привычный укол неловкости. Многие верили, что он рисковал собой ради высоких идеалов и восстановления справедливости, но сам он долгое время считал, что им движет лишь жажда мести за родителей. Это уже позже, с подачи друзей, его личная вендетта превратилась в борьбу за правое дело.

— Но ведь всегда можно заявить, что мятеж против законного Министерства — это аморально, — заметил Гарри, чувствуя себя настоящим адвокатом дьявола.

— Я никогда не обещал, что делать выбор будет легко, — хмыкнул Причард. — Но пока можешь не забивать себе голову моральными дилеммами такого масштаба. Ты еще не так глубоко увяз во всём этом.

Вспоминая события последних лет, Гарри не был в этом так уж уверен, но решил не развивать неприятную тему.

— А почему чары, взламывающие защиту, причисляют к черным?

— Из-за их колоссальной мощи. Если цель, в которую ты целишься, окажется не защищена щитами, последствия могут быть катастрофическими для тебя самого. Выжить при такой отдаче можно лишь при условии, что твоя собственная магическая сила на порядок превосходит мощь заклинания.

Гарри тяжело вздохнул и снова опустил взгляд на колдографии, с которых и начался этот долгий разговор.

* * *

«Холихедские гарпии» в итоге взяли серебро Кубка Лиги. Несмотря на то что до заветного золота команде не хватило совсем чуть-чуть, всё семейство Уизли единодушно признало: матч выдался грандиозным, и им чертовски повезло увидеть его вживую.

Миссис Уизли и вовсе заставила всех присутствующих раскрыть рты от изумления, когда начала со знанием дела сыпать квиддичными терминами и разбирать по косточкам сложные маневры. Она даже устроила настоящую головомойку судье, который просмотрел явное нарушение со стороны «Паддлмир Юнайтед», лишив тем самым «Гарпий» последнего шанса на волевую победу. По мнению Молли, подопечные Гвеног Джонс «играли на порядок чище и техничнее».

— Представь, что начнется, когда Джинни выйдет в основном составе! — заговорщицки прошептал Рон на ухо Гарри. — Судьям лучше заранее обзавестись защитными чарами на случай, если «Гарпии» вдруг начнут проигрывать.

— Мне кажется, в этом случае загонщикам придется рисковать куда больше, чем обычно, — возразил Гарри с усмешкой.

— В любом случае, — хмыкнул Рон, — соперникам лучше держать ухо востро.

Межсезонную неделю Джинни провела на площади Гриммо. Первые пару дней Рон почти не видел друзей: Гарри и Джинни ударными темпами наверстывали упущенное время, наслаждаясь каждой минутой наедине. В будни, когда Гарри уходил в министерство, Джинни оставалась хозяйничать в доме. Она упоенно бездельничала или пропадала в магазинах, а спустя неделю внезапно предложила пригласить родителей на обед.

— Тебе вовсе не обязательно спрашивать моего разрешения, — пожал плечами Гарри.

— Вообще-то, это твой дом, — напомнила ему Джинни.

— Приглашай, кого захочешь. — Гарри на мгновение задумался о том, что еще нужно сделать, чтобы она наконец почувствовала себя здесь полноправной хозяйкой.

— А ведь забавно, — подал голос Рон. — Я как-то даже не думал о том, чтобы звать родителей в гости. Странно будет поменяться ролями.

— Особенно с Кричером в роли мамы, командующим на кухне, — резонно подметила Джинни.

— Можно подумать, ты сама умеешь готовить, — поддразнил её брат.

— У меня было время попрактиковаться. Но теперь я хотя бы уверена в одном: если мне когда-нибудь и предложат выйти замуж, то точно не из-за моих кулинарных талантов или страсти к домоводству.

Гарри предпочел не ввязываться в эту пикировку. Несмотря на всю ту нежность и теплоту, что связывали их сейчас, в глубине души он иногда сомневался, что замужество и тихая семейная гавань вообще когда-либо входили в грандиозные планы Джинни Уизли.

* * *

Вечер в компании родителей Рона и Джинни выдался на редкость содержательным. Гарри поймал себя на мысли, что в прошлое воскресенье им так и не удалось нормально пообщаться: вести серьезный разговор под аккомпанемент неугомонного малыша, требующего ежесекундного внимания, было задачей не из легких. Тем временем на кухне Молли с воодушевлением рассказывала о своем новом деле.

Выяснилось, что в последнее время она активно помогала семьям, вернувшимся в страну после вынужденной эмиграции. Первая война в свое время подкосила многие магические династии, а недавние события, как террор Министерства, рейды егерей и сама Битва за Хогвартс, оставили после себя пугающее число вдов, вдовцов и сирот.

Молли прикладывала все силы, чтобы обеспечить этим детям подобие нормальной жизни. По инициативе Министерства родилась идея организовать присмотр за ними и даже создать некое подобие начальных классов, где малышей учили бы базовым навыкам: чтению и счету. За основу решили взять модель маггловских школ. Молли взяла на себя непростую роль куратора — она вела учет и присматривала за теми, кто фактически был предоставлен сам себе, пока родители пропадали на работе.

— А как же сироты? — тихо спросил Гарри.

— Почти все магические семьи так или иначе связаны кровными узами, так что для каждого ребенка удалось подыскать опекунов среди родственников, — успокоил его мистер Уизли.

Гарри невольно подумал: если бы не злосчастное пророчество, его наверняка тоже пристроила бы к себе какая-нибудь порядочная магическая семья. Но, в конце концов, Дамблдор ведь всегда «желал ему только лучшего»...

— И кто же будет преподавать в этой новой школе? — поинтересовалась Джинни.

— Мы называем их учителями, дорогая, — поправила её мать. — За отбор кадров отвечает миссис Броклхерст, она сама работает в маггловской школе. У неё возникла блестящая идея: на первых порах привлечь магглов, знакомых с системой изнутри. Это даст нам время подготовить собственных специалистов из числа волшебников.

— Мам, а почему ты сама не пошла в учителя? — удивился Рон. — Ты же, считай, каждого из нас с нуля выучила.

— Это совсем другое, Ронни. Одно дело свои дети, и совсем другое класс, где сидит как минимум десяток учеников.

— Кроме того, — добавил мистер Уизли, — мистер Броклхерст поделился с нами любопытным наблюдением. Статистика показывает, что дети из семей маглорожденных зачастую подготовлены куда лучше наших: особенно это касается грамотности и математики. Это становится очевидным сразу по приезде в Хогвартс — их общий образовательный уровень на порядок выше. Именно поэтому мы решили перенять маггловский опыт для создания нашей первой начальной школы.

— Мы и вправду собираемся пригласить магглов в наш мир? — недоуменно переспросил Рон.

— Речь только о тех, у кого в семье есть волшебники и кто уже посвящен в нашу тайну, — пояснил мистер Уизли.

— Но… — Гарри чувствовал, что за этим кроется нечто большее, чем просто учебная программа. — Неужели дело только в общей подготовке?

Мистер Уизли тонко улыбнулся, сразу уловив суть сомнений Гарри.

— О полноценной отмене Статута секретности не может быть и речи. Однако тенденция такова, что по всей Европе магглы оставляют нам всё меньше жизненного пространства. Их численность растет колоссальными темпами, как, впрочем, и наша. Кингсли поручил мне составить прогноз на ближайшие двадцать лет, и вывод очевиден: если ничего не предпринять, наши миры будут соприкасаться всё чаще. Мы обязаны изучить их быт и научиться сосуществовать так, чтобы оставаться невидимыми. И чем больше наше базовое образование будет походить на их, тем бесшовнее пройдет этот процесс.

— Надеюсь, они не собираются превращать Хогвартс в подобие маггловской школы? — с ужасом в голосе воскликнула Джинни.

— Разумеется, нет, дорогая, — успокоила её Молли.

— Мы останемся магами, по-другому и быть не может, — добавил Артур. — Но нам по силам узнать о них больше: как они одеваются, как делают покупки. Зачем, к примеру, использовать каминную сеть или аппарировать в Хогсмид только ради фунта моркови? Наши соседи-магглы как-то справляются без таких сложностей.

— Но какой смысл в наших лавках, если мы всё будем покупать у них? — заволновался Рон.

— Рон, ни для кого не секрет, что после войны мы столкнулись с дефицитом товаров первой необходимости, — терпеливо объяснил отец. — Кингсли уже обратился к премьер-министру магглов за содействием в пополнении продовольственных запасов. Если волшебники начнут закупаться в обычных магазинах напрямую, это снимет огромную нагрузку с Министерства. Нам же стоит сосредоточиться на развитии того, что действительно уникально. Твоему бизнесу, Рон, точно ничего не грозит — ни один маггловский товар не сравнится с вашими вредилками.

— Кажется, у стирателей памяти прибавится работы, — задумчиво протянул Гарри.

— Как и у Сектора борьбы с незаконным использованием изобретений магглов, — подтвердил Артур. — Но иного пути нет. Рано или поздно нам придется жить бок о бок, и лучше подготовиться к этому заранее.

Для Гарри эти новости стали настоящим откровением. Было странно и даже немного пугающе осознавать, что привычный ему магический уклад скоро изменится. Да, в этом мире хватало своих изъянов и странностей, но это был его мир. Переход из серой реальности Дурслей в яркое пространство магии когда-то стал для него спасением, и он не был уверен, что хочет их слияния.

Когда Рон и Джинни начали наперебой возмущаться, как им будет неловко и дико регулярно выходить в «немагический» свет, Гарри мягко возразил:

— На самом деле, их мир не такой уж чужой. Рон, ты ведь часто бываешь у родителей Гермионы?

— Ну да, но я их знаю сто лет! — воскликнул тот. — И они в курсе, что я волшебник!

— Маскироваться под них, чтобы не выдать себя... — Джинни неуверенно покачала золой.

Гарри с удивлением отметил: несмотря на фанатичное увлечение мистера Уизли маггловскими вещицами и само присутствие Гермионы в их компании, в его друзьях живет столько недоверия ко всему «не-волшебному», что миссия Министерства кажется почти невыполнимой.

* * *

В конце недели Гарри, сияя от предвкушения, предложил Джинни:

— Мы сегодня вечером собираемся в баре — отметить моё первое небольшое повышение. Присоединишься?

— Нет, извини. Не думаю, что это хорошая затея, — ответила она, не поднимая глаз.

— Почему? Ребята отличные, к тому же ты сможешь поближе познакомиться с Викки и Элеонорой.

— Гарри, там все, кроме меня, будут аврорами.

— Ну и что? Нам разрешили приводить своих девушек, если есть желание.

— В том-то и дело. Мне неловко. Я не хочу идти туда просто «в качестве твоей подружки».

Гарри недовольно нахмурился:

— Уже в который раз мне кажется, что ты меня стыдишься.

— Гарри, я люблю тебя! — вспыхнула Джинни. — Но я не хочу вечно жить в твоей тени.

— В моей тени? — опешил он.

Джинни тяжело вздохнула и подошла ближе:

— Когда люди видят меня с тобой, они думают, что я обычная интриганка, которая пробралась в постель героя только потому, что я — сестра твоего лучшего друга.

— Ты преувеличиваешь! — искренне воскликнул Гарри, шокированный такой прямотой.

— Ты молод, знаменит, богат и влиятелен. А я пока никто. Я не хочу прослыть карьеристкой, выскочившей замуж за великого Поттера. Не хочу, чтобы наши дети когда-нибудь меня стыдились!

— Стыдились тебя? — Гарри едва не задохнулся от возмущения. — Но Уизли уважаемая семья!

— Уважаемая, но бедная, Гарри. Ты до сих пор этого не заметил?

Гарри на мгновение замолчал, пытаясь переварить услышанное, а затем медленно произнес:

— Джинни, в глазах толпы никто и никогда не будет равен Избранному.

— Я знаю. Но если для начала я стану «той самой Джинни из Гарпий», а не просто приложением к Поттеру — это уже будет победа.

— А если этого не случится? Ты меня бросишь?

Джинни замолчала, обдумывая ответ, и Гарри приготовился к худшему. Он начал понимать, почему общественное признание для неё не каприз, а вопрос выживания. «Если она так и не почувствует себя достойной, решит ли она, что нам не по пути?» — с тоской подумал он. Рону потребовались годы, чтобы найти своё место рядом с героем войны. Гарри вдруг осознал, что, возможно, ему самому придется искусственно держать дистанцию, чтобы дать близким пространство для роста.

— Дай мне три года, — наконец произнесла Джинни. — Три года, чтобы доказать всё себе и остальным. Если ничего не выйдет... что ж, по крайней мере, я попыталась.

— Три года, — эхом отозвался Гарри.

— Да. С того момента, как меня зачислили в «Гарпии». С того дня, как ты позвал меня в «Три метлы» отметить контракт.

Она заметно ссутулилась, словно на её плечи лег непосильный груз.

— Мне жаль, Гарри. С кем-то вроде Гермионы или просто с богатой наследницей у тебя не было бы всей этой глупой возни. С моей стороны было чистой наглостью надеяться стать тебе ровней, когда за душой ничего нет. Я это понимаю.

— Я уже считаю тебя ровней, — твердо отрезал Гарри. Глядя на неё, он поймал себя на мысли, что предпочел бы прежнюю, дерзкую и уверенную Джинни этой сомневающейся девушке. — И я верю в тебя. Ты заставишь их увидеть то, что я вижу уже сейчас.

Гарри был настолько выбит из колеи этим разговором, что хотел отменить встречу с коллегами, но Джинни настояла:

— Иди. Тебе нужно строить свою жизнь, заводить связи.

Ему пришлось признать её правоту. Эти посиделки помогали ему налаживать профессиональные контакты и постепенно стирать с себя клеймо живой легенды, превращаясь просто в аврора Поттера.

— Ступай, — мягко подтолкнула его Джинни. — А я загляну на ужин к родителям.

* * *

Джинни возобновила тренировки и уехала на базу «Гарпий». Следующие недели выдались для Гарри изматывающими — не столько морально, сколько физически. Теперь он дежурил наравне с опытными аврорами, что означало ночи и выходные, проведенные в стенах Министерства. Пришлось на ходу учиться планировать график и буквально выкраивать часы на сон. В редкие дни, когда Джинни удавалось вырваться домой, он старался создать уют и периодически менялся сменами с коллегами.

Благодаря этим подменам Гарри довелось поработать с самыми разными людьми. К своему сожалению, он заметил, что многие авроры в его присутствии вели себя подчеркнуто сдержанно, словно не понимая, какой линии поведения придерживаться с «национальным достоянием». На этом фоне он начал еще острее ценить ту прямолинейную доброжелательность, с которой относился к нему Причард.

В конце октября работа подкинула новое испытание. Их первый настоящий труп. Фосетт заглянула в офис с коротким распоряжением:

— Причард, Поттер. Колдомедик зафиксировал скоропостижную смерть, адрес у вас. Карты в руки.

— Едем на «Ночном рыцаре», — бросил Причард, сверившись с координатами.

Они вышли в неприметный тупик на одной из маггловских улочек и взмахом палочки вызвали фиолетовый трехэтажный автобус.

— Кстати, а что в итоге стало со Стэном Шанпайком? — полюбопытствовал Гарри, когда они устроились в салоне.

— Азкабан, — лаконично отрезал наставник.

— Значит, он всё-таки был Пожирателем? — удивился Гарри. Он до последнего верил, что болтливый кондуктор просто попал под Империус, в том числе и в ту ночь в небе над Литтл Уингингом.

— Понятия не имею, — честно признался Причард. — Когда его взяли в первый раз, он всё отрицал — впрочем, как и все остальные. Но после пары месяцев в этой дыре ты перестанешь верить даже собственной матери. — Он вдруг поморщился. — Извини, парень. Просто оборот речи.

— Ничего.

— Кто знает, как там было на самом деле. Но когда Пожиратели захватили Азкабан, Шанпайк ушел вместе с ними.

— А разве у него был выбор?

— Знаешь, некоторые люди соображают быстрее других, когда нужно искать альтернативы. Всегда есть те, кто, не будучи законченными мерзавцами, просто оказываются не в то время и не в том месте. Наша задача — использовать любые ресурсы. Иногда залезть в самое пекло — выход, но порой достаточно просто вовремя шепнуть нужную информацию правильным людям. Такие «полезные единицы» были у нас и среди егерей, и даже во время Битвы за Хогвартс — там-то Шанпайк и засветился. В его случае сомнений у следствия не возникло: свидетелей того, что он сражался на их стороне, хватило с избытком.

— Мы допрашивали людей прямо на месте, — подтвердил Причард.

— Конечно. Как бы еще мы могли предъявить обвинения, не имея на руках прямых доказательств?

— Просто… у меня никто ничего не спрашивал. И у моих друзей тоже.

— Вас оставили в покое по прямому приказу министра, — лаконично пояснил наставник.

Гарри не нашелся что ответить, и в этот момент с оглушительным грохотом вынырнул «Ночной рыцарь», так что любой разговор стал невозможен из-за бешеной тряски и дребезжания салона.

Дом, перед которым их высадили, больше напоминал уютное маггловское поместье: добротный тесаный камень в стиле Тюдоров. На стук им открыл пожилой мужчина лет шестидесяти; его лицо казалось серым и безжизненным от горя.

— Отдел авроров, — представился Причард. — Мы по поводу кончины миссис Элеанор Ригби.

— Я её муж, — глухо отозвался тот, пропуская их внутрь.

— Примите наши соболезнования, сэр. Мы можем осмотреть тело?

Они прошли в просторную спальню. На широкой кровати, облаченная в простую ночную сорочку, лежала мертвенно-бледная женщина. Специалист в зеленой униформе сосредоточенно водил над ней волшебной палочкой, выписывая сложные диагностические петли. Муж покойной, пробормотав извинения, поспешно вышел. Было видно, что зрелище для него невыносимо. Авроры терпеливо ждали вердикта.

— Корень асфоделя, — кратко бросил колдомедик. — Доза небольшая, но для её слабого сердца этого хватило с избытком.

— Требуются дополнительные обследования? — уточнил Причард.

— Только если вы дадите официальный запрос.

— Посмотрим. Наложите заклятие сохранения и пока придержите разрешение на захоронение. До особого распоряжения.

— Будет сделано.

Гарри последовал за наставником на кухню, где мистер Ригби застыл над чашкой остывшего чая, глядя в никуда. Причард присел напротив.

— Мистер Ригби, ваша супруга скончалась от передозировки асфоделем. Она принимала его на постоянной основе?

— Да... у неё были нервные расстройства. Зелье выписал наш семейный колдомедик.

Причард пометил имя врача в блокноте и продолжил расспросы о других препаратах, хранившихся в доме.

— Нам необходимо сверить все зелья, которые есть в наличии. Это стандартная проверка, ничего личного.

Мужчина машинально кивнул, а затем, словно очнувшись, внимательно посмотрел на незваных гостей. Его глаза расширились, когда он наконец узнал Гарри.

— Но… я не понимаю… неужели всё настолько серьезно, раз сам…

— Прошу вас, сэр, — мягко, но твердо перебил его Причард. — Повторяю: процедура стандартная. Стажер Поттер недавно поступил в Академию авроров, так что его присутствие здесь — часть обычного дежурства, не более того.

Мистер Ригби перевел взгляд на Гарри. Тот неловко, почти извиняющеся улыбнулся.

— Мне жаль, что наше знакомство произошло при таких печальных обстоятельствах, мистер Ригби.

— Моя жена… она восхищалась вами, — прошептал мужчина, разделяя смущение юноши.

— Нам нужно работать, — прервал затянувшуюся паузу Причард. Он вернулся в спальню и, кивнув в сторону соседней двери, бросил Гарри: — Твоя зона — ванная комната. Проверь всё до последней склянки.

Гарри знал, чего от него ждут. На прошлой неделе он вместе с другими стажерами освоил чары профессионального поиска и еще тогда подумал, что они здорово пригодились бы в лесах, когда они охотились за хоркруксами. Также они выучили заклинания утаивания и узнали, как с помощью магии просканировать стены. В ванной не оказалось ничего подозрительного. На бортике и в туалетном шкафчике ровными рядами стояли флаконы с зельями. Гарри тщательно сделал слепок комнаты в двух состояниях — естественном и под воздействием проявляющих чар.

Причард тем временем методично осматривал спальню. Затем они вместе обыскали гостиную и кухню. Гарри было невыносимо неловко работать под пристальным, полным боли взглядом мужа погибшей. Они как раз заканчивали, когда в дом вошла женщина лет тридцати, а следом за ней плачущие мужчина и маленькая девочка. В этот момент Гарри захотелось испариться как можно быстрее. Через несколько минут женщина немного пришла в себя и поинтересовалась, что этот незнакомец и Гарри Поттер делают в доме её родителей. Причарду пришлось в очередной раз кратко всё разъяснять. Гарри поймал себя на мысли, что работать в присутствии людей, раздавленных горем, — задача едва ли не сложнее, чем любая дуэль.

Они покинули дом с сумкой конфискованных предметов.

— Все нормально? — спросил Причард, когда они вышли на улицу.

— Да, просто… Нам действительно нужно было всё это делать? Очевидно же, что случай — обычная ошибка колдомедика.

— Я знаю, что поначалу это всегда трудно, но ты привыкнешь, как и я. В чем-то ты прав: часто мы сталкиваемся со смертями по естественным причинам или по неосторожности. Поэтому важно уметь разговаривать с семьями и делать свою работу быстро, чтобы не тревожить их больше необходимого. И запомни: никогда не произноси при них слов «труп» или «тело». Для них это всё еще жена или мать.

— Ладно, — кивнул Гарри, удивляясь, как Причарду удается сохранять такое спокойствие.

— Вот и хорошо. Знаешь, что мы будем делать дальше?

— Да. Возвращаемся в офис и исследуем конфискованное. Отмечаем подозрительное для передачи в лабораторию Святого Мунго. Затем навестим колдомедика, который выписал рецепт, и аптекаря, который продал зелье.

— Прекрасно, парень. Осталось только вызвать «Ночного рыцаря».

Вернувшись в штаб-квартиру, они приступили к осмотру флаконов. Гарри получил краткий курс продвинутого зельеварения: аврор обязан определять обиходные составы по цвету, запаху и плотности. Причард немного деморализовал стажера, заметив, что для самостоятельных экспертиз требуется года два-три практики. Гарри всем своим существом ощутил нависшую над ним строгую тень профессора Снейпа.

В данном случае ничего подозрительного не выявили, и дополнительный осмотр потребовался только для того самого зелья, что стало причиной смерти. Они отправили пакет через каминную сеть в Святое Мунго, а затем отправились на поиски колдомедика. Это оказалось непросто: врач как раз был на выездах. Оставив его секретарю срочное сообщение, напарники переместились в Хогсмид, чтобы уточнить состав зелья у аптекаря.

Гарри с удивлением обнаружил, что там работает Невилл. Как выяснилось, злосчастное снадобье для мистера Ригби готовил не он, а его коллега. Тот без лишних вопросов предоставил точный рецепт и подтвердил, что женщина была их постоянной клиенткой. Гарри и Невилл тепло попрощались, пообещав как-нибудь встретиться и позавтракать вместе.

Затем они наконец встретились с колдомедиком, но не узнали ничего нового — его версия полностью подтверждала слова остальных.

— И что теперь? — спросил Причард, когда они вышли от врача.

— На первый взгляд, она просто приняла двойную дозу. Теперь нужно выяснить, не помог ли ей кто-то это сделать.

— Верно. Что еще?

Гарри беспомощно покачал головой.

— А деталь есть. Изготовитель сообщил, что у этого зелья очень сильный специфический запах. Это значит, его нельзя было подмешать в другой напиток незаметно. Погибшая выпила его в чистом виде.

— Её заставили?

— Если бы на теле были следы насилия, колдомедик бы это заметил. Значит либо под угрозой, либо под Империусом. Не стоит исключать и Обливиэйт. При расследовании подобных дел мы часто сталкиваемся с тривиальными мотивами: семейные ссоры или выгодное наследство. Но доказать это крайне сложно, почти невозможно.

— Значит, расследования не будет?

— Кто знает. К тому же, они выглядят вполне дружной парой, а супруг может оказаться в три раза богаче жены. Быть может, никакого убийства и не было.

Дело было закрыто через три дня. Совершенно обычная пара, скромное состояние, а анализы в Мунго не выявили в зельях ничего постороннего. Гарри составил протокол под руководством наставника и закончил его простой фразой: «наступившая в результате отравления смерть произошла вследствие несчастного случая».

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

Действия в главе разворачиваются: 30 октября — 10 декабря 1998

— Мне решительно нечего надеть, — пожаловался Гарри, с тоской вглядываясь в недра платяного шкафа.

Шла последняя неделя октября. У Джинни выдалось несколько свободных дней, и она с удовольствием обосновалась на площади Гриммо.

— Что, прости? — рассеянно переспросила она, нанося завершающий штрих к своему наряду.

— У меня все мантии износились, — вздохнул он. — Один коллега даже не удержался от замечания. Сказал, что сливаться с толпой — это, конечно, похвально, но выглядеть при этом неряхой недопустимо, так как это бьет по имиджу Министерства.

— Хочешь сказать, ты носишь одни и те же мантии и на службу, и на выход? — догадалась Джинни.

— Других у меня просто нет, — смущенно признался Гарри.

— Значит, ты и вправду законченный оборванец!

— Да я уже и сам понял. Поможешь мне? Я совершенно не умею выбирать такие вещи.

— Гарри… — начала она с ноткой огорчения в голосе, но тот прервал её коротким жестом.

— Знаю, что ты хочешь сказать, но у меня есть идея, — произнес он с широкой улыбкой. — Смотри.

Гарри коснулся волшебной палочкой лица, и черты его мгновенно поплыли, меняясь; с недавних пор он в совершенстве овладел этой техникой маскировки. Джинни замерла, явно впечатленная результатом.

— Потрясающие чары, — восхитилась она, а затем добавила с любопытством: — А я могу высказать свои пожелания по поводу дизайна?

— Прямо сейчас, без зеркала, я могу сотворить только такой образ, — покачал головой Гарри, втайне гадая, что именно Джинни хотела бы в нем переделать. — Ну что, сойдет? Теперь ты согласна выйти со мной в свет?

Лицо Джинни озарилось нежностью.

— Спасибо, что нашел способ, который позволит нам просто быть вместе среди людей, — тихо проговорила она, обнимая его. — Ты ведь знаешь, что ты — замечательный человек?

— Даже не надейся, — строго отрезал Гарри. — Автографов я принципиально не даю!

Они отправились в Косой переулок, чтобы полностью обновить гардероб Гарри — от белья до теплых дорожных мантий. У Джинни было весьма четкое представление о стиле, и Гарри счел за благо прислушаться к её советам. Ему было даже интересно: как бы она отреагировала, начни он капризничать? И всё же он не переставал удивляться количеству вещей, которые Джинни считала жизненно необходимыми. Собственные вкусы Гарри были куда скромнее, и он то и дело пытался умерить пыл своей спутницы. В ответ на это Джинни лишь резонно замечала, что с тем состоянием, которое пылится в его сейфе в «Гринготтсе», он просто обязан одеваться подобающе статусу.

Гарри в конце концов махнул рукой, подозревая, что ей просто доставляет удовольствие процесс траты таких сумм. К слову, Джинни и себе присмотрела две мантии, но оплатила их строго из собственного кошелька. Гарри не решился предложить это в качестве подарка, опасаясь задеть её гордость.

Вечером, когда они уже готовились ко сну, Джинни поинтересовалась механикой того дневного превращения. Несколько минут теоретических объяснений — и она уже была готова к экспериментам на себе. Вопреки её опасениям, для первого раза вышло очень достойно, а на Гарри результат и вовсе произвел сильное впечатление. Однако, когда два часа спустя магия рассеялась, он с облегчением увидел прежнюю Джинни. В сущности, Гарри был человеком привычки и любил её именно такой.

* * *

Будни в Аврорате заметно отличались от того, что рисовало воображение Гарри, но жаловаться ему было не на что. Как объяснили в первый же день, основная работа вовсе не сводилась к охоте на темных магов — их, слава Мерлину, было не так уж много. Помимо расследования подозрительных смертей и незаконных перемещений, авроров постоянно привлекали к экстренным случаям: бытовому насилию, последствиям неудачных заклинаний или инцидентам с магическими существами, оказавшимися там, где им быть не положено. В таких ситуациях задача авроров была предельно четкой: обеспечить безопасность магов и магглов, пока специалисты из Отдела регулирования магических популяций усмиряют нарушителя. Чтобы прибывать на место мгновенно, они регулярно тренировались в парной аппарации в самые оживленные волшебные кварталы.

Вечера, когда Гарри не пропадал на дежурстве, вздремнув часок-другой на архивной раскладушке, стали для него истинным наслаждением. Он смаковал каждую минуту: устраивался в глубоком кресле у камина, где Кричер уже заботливо развел огонь, и неспешно тянул сливочное пиво. Вскоре появлялся Рон и засыпал его новостями из магазина — чаще всего это были уморительные истории, больше похожие на анекдоты. После этого они вместе отправлялись на кухню ужинать.

В целом Гарри был вполне доволен службой Кричера. Домовой эльф, правда, справлялся с готовкой куда лучше, чем с уборкой, но ни Гарри, ни Рона не смущали пыльные «сюрпризы» под кроватями или необходимость самим менять постельное белье. Старые привычки эльфа никуда не делись: он по-прежнему находил повод поворчать себе под нос, но в его критике больше не было прежней ядовитости. Молодые люди научились просто пропускать это бормотание мимо ушей.

Наблюдая за тем, как эльф изматывает себя работой, Гарри как-то раз вскользь предложил нанять еще одного помощника. Кричер встретил эту идею с ледяным достоинством: лишь нервное подрагивание ушей и раздувающиеся от гнева ноздри выдавали его крайнее возмущение. Он тут же заявил, что если хозяин Гарри недоволен его службой, то он готов принять одежду и отправиться восвояси — доживать свои дни в одиночестве. После этого случая Гарри сделал для себя открытие: каким бы преданным ни казался домовик, в определенных вопросах он костьми ляжет, чтобы навязать хозяину свою волю.

Постепенно жизнь на площади Гриммо обросла своими правилами и традициями. Спальни стали неприкосновенной частной территорией, особенно когда в гости заглядывали девушки, в то время как гостиная и библиотека оставались общим пространством. Кухня же безраздельно принадлежала Кричеру. Каждый из обитателей дома знал свои границы и был уверен, что его покой и личное пространство не будут нарушены без веской причины.

Присутствие Гермионы в доме было почти неощутимым: она всегда вешала плащ на одно и то же место у входа, а личные вещи оставляла в комнате Рона. Даже если она брала книги из библиотеки, никто этого не замечал — всё возвращалось на полки в идеальном порядке. Визиты же Джинни, напротив, превращали размеренную жизнь на площади Гриммо в маленький хаос. Стоило ей появиться, как всем домочадцам приходилось разгребать завалы обуви в прихожей, оттирать следы чая со страниц журналов и вылавливать диванные подушки, которые вечно оказывались на полу, потому что Джинни обожала на них валяться.

Всё это неизменно приводило к шутливым перепалкам между Роном и сестрой и вызывало ворчливые замечания Гермионы. Гарри же предпочитал сохранять нейтралитет, лишь изредка прося Кричера устранить самые явные следы беспорядка. Домовой эльф вполголоса распекал девушку, но выполнял всё беспрекословно: Джинни удалось снискать его расположение, добыв автограф капитана «Гарпий», которая состояла в родстве с благородным семейством Блэк.

Каждое воскресенье после полудня обитатели площади Гриммо — Рон, Гермиона, а порой Гарри, Джинни и маленький Тедди — отправлялись в «Нору» на традиционный семейный обед. Там они встречали Джорджа, Перси, Билла с семьей, Андромеду и, если работа позволяла, Чарли.

Компания с грехом пополам рассаживалась за столом — либо в саду, либо в гостиной. Обед проходил под аккомпанемент шуток и мелких перепалок между братьями Уизли. Андромеда с гордостью докладывала о последних проделках Тедди, мужчины горячо обсуждали квиддич и игру в плюй-камни, а Молли и Флёр вели оживленные дискуссии о кулинарных рецептах, причем каждая рьяно отстаивала авторитет кухни своей страны.

После трапезы Гарри, наевшись до отвала, обычно уютно устраивался в кресле и проваливался в полудрему. Сквозь сон он лениво наблюдал за шахматной партией между Роном и Флёр. К его удивлению, Флёр выигрывала подозрительно часто. Она делала ходы молниеносно, почти не задумываясь, в то время как Рон мучительно взвешивал каждый вариант, прежде чем прикоснуться к фигуре. Любопытство в конце концов пересилило сонливость, и Гарри вслух поинтересовался, какой стратегии придерживается Флёр.

— У меня её нет, — просто ответила она.

— Вот уж у кого её точно нет, так это у меня, — вставил Гарри, — именно поэтому я каждый раз позорно проигрываю.

— Лучше поспи еще, Гарри, — пробормотал Рон, на лбу которого от предельной концентрации залегли глубокие морщины.

Однажды, когда обед был не слишком плотным, а небо над головой решило повременить с ливнем, Гарри выкатил свой мотоцикл. Тщательно скрыв себя и машину чарами иллюзии и наложив заклинание тишины, он поднялся в воздух. Джинни устроилась позади, крепко обхватив его за пояс. Поначалу Гарри удивился её непривычному спокойствию, но быстро понял: она, как и он сам, была заворожена открывшимся видом на бескрайние английские поля. Полет на метле — штука азартная, но он требует такой концентрации, что на созерцание пейзажей сил обычно не остается.

Иногда, чтобы развлечься, они устраивали дуэли ловцов: Гарри на своей верной «Молнии», а Джинни на старом «Чистомете» брата. К своему изумлению, Гарри вынужден был признать, что тактика Джинни порой превосходила его собственную — она становилась грозным противником даже без подсказок капитана. Их манеры полета различались разительно: Гарри целиком полагался на интуицию и чутье, Джинни же делала ставку на безупречную технику. В её движениях было меньше мальчишеского азарта, но перемещалась она точнее, заставляя старенький «Чистомет» вытворять такое, о чем Гарри и не помышлял. Очевидно, изнурительные тренировки приносили свои плоды.

— Когда мы увидим тебя в официальном матче? — спросил он как-то раз, спустя три месяца после того, как она окончательно влилась в ряды «Гарпий».

— В первый год новичков выпускают только на дружеские встречи, — отозвалась она. — На чемпионате я могу появиться лишь в одном случае: если с кем-то в воздухе произойдет несчастный случай и потребуется срочная замена. Но ради наших шансов на кубок лучше бы этого не случилось, — добавила она с очень редкой для неё скромностью.

* * *

За первый месяц службы в Министерстве у Гарри случились две примечательные встречи. Первая произошла на второй неделе, когда он уже окончательно вник в свои должностные обязанности. Гарри целеустремленно пересекал атриум, переходя из одного отдела в другой и стараясь игнорировать любопытные взгляды, которые неизменно преследовали его повсюду. Внезапно он узнал в толпе одного из служащих — в памяти тут же всплыли события того тревожного года, когда их судьбы странным образом переплелись.

— Мистер Кроткотт?

Мужчина обернулся, не смея поверить своим ушам: к нему обращался сам Гарри Поттер.

— Чем могу быть полезен, сэр? — он отвесил глубокий, почтительный поклон.

— Это ведь из-за меня вы не смогли сопровождать жену в тот день, когда её вызвали в Министерство — тогда, в Темный год, — негромко признался Гарри. — Мой друг Рон занял ваше место. Я всё это время надеялся, что вашей семье удалось выбраться из той переделки.

— Невероятно любезно с вашей стороны помнить о таких мелочах, — взволнованно отозвался мужчина. — Для нас всё закончилось благополучно. Мы последовали советам и укрылись у брата моей жены — он маггл. Родителям мы тоже велели на время перебраться в отель, ведь их адрес был в министерских базах.

— Весьма разумная предосторожность, — одобрительно кивнул Гарри.

— Мы прятались там до самого конца войны и уже всерьез подумывали об эмиграции, когда пришла весть, что вы освободили нас от Того-Кого-Нельзя-Называть. Боюсь, нам никогда не найти слов, чтобы выразить всю нашу благодарность, — закончил он, преданно глядя на Гарри.

— Ох, право, не стоит, — смущенно улыбнулся тот. — Что ж, я искренне желаю вам и вашим близким всего самого доброго.

Прощаясь и удаляясь по своим делам, Гарри краем глаза заметил, как к мистеру Кроткотту тут же подскочил один из коллег, явно сгорая от любопытства: о чем это он только что шептался с самим Мальчиком-Который-Выжил? Гарри невольно задался вопросом: не поспособствовал ли он только что — совершенно случайно — стремительному карьерному росту простого служащего?

* * *

Спустя некоторое время Гермиона предложила Гарри пообедать вместе прямо у неё в кабинете в один из будних дней. В назначенный час он покинул своё рабочее место и направился к лифтам. Мелодичный женский голос объявил нужный этаж, и Гарри шагнул в совершенно незнакомый коридор — за всё время службы в Министерстве ему ещё не доводилось забредать в это крыло.

Он уже собирался постучать в первую попавшуюся дверь, чтобы уточнить дорогу, но это не потребовалось: впереди возник до боли знакомый силуэт. По спине мгновенно пробежал холодок, а внутри всё болезненно сжалось. Прошло четыре года, но Гарри с ужасом понял, что до сих пор не может спокойно выносить взгляда Амоса Диггори.

— Гарри, — негромко произнес тот, и в его голосе прозвучала бесконечная печаль.

Потянулись долгие, мучительные секунды, прежде чем мужчина совладал с собой.

— Здравствуй, мой мальчик. Что привело тебя в наши края?

— Я… я ищу Гермиону, — запинаясь, пробормотал Гарри. — Гермиону Грейнджер.

— Разумеется, разумеется. Тебе нужно пройти до конца этого коридора, первая дверь справа сразу за поворотом.

— Спасибо, сэр.

Они обменялись короткими кивками и разошлись. Мистер Диггори направился к лифтам, а Гарри на ватных ногах зашагал по коридору, чувствуя себя совершенно опустошенным. Колени заметно дрожали. Он задавался вопросом: сколько ещё лет каждая встреча с отцом Седрика будет превращаться для него в такое испытание?

Гарри постучал в нужную дверь и, дождавшись приглашения, вошел в кабинет. Гермиона была поглощена составлением очередной служебной записки и попросила подождать буквально минуту. Это было Гарри только на руку — небольшая передышка оказалась как нельзя кстати. К тому моменту, когда она энергично расписалась и запечатала пергамент легким взмахом палочки, Гарри уже почти нашел в себе силы улыбнуться.

* * *

В один из ноябрьских вечеров стажеры одного набора с Гарри собрались, как это часто бывало, за кружкой сливочного пива. Разговор сам собой зашел о том, кто и как попал в Аврорат. Выяснилось, что большинство подали заявления, предъявив отличные оценки за ЖАБА, но встречались и исключения. Анджелина и Алисия к моменту зачисления уже вели самостоятельную взрослую жизнь, а Симус, Майкл Корнер и Энтони Голдстейн сдавали финальные экзамены в Хогвартсе по особой программе, организованной Аристотом Броклхерстом.

— Мне чертовски повезло, — признался Симус, сделав глоток. — Когда я увидел, что у меня всего четыре «Превосходно», решил, что дело дрянь и всё потеряно. А потом чуть с ума не сошел от радости, когда пришло приглашение.

Гарри едва не поперхнулся сливочным пивом. Конечно, можно было догадаться, что ветеранам Битвы за Хогвартс не обязательно предъявлять дипломы — это ведь было очевидно на примере Рона, которого позвали в Аврорат без всяких экзаменов. Но какого черта ему самому пришлось провести в школе лишний год, в то время как остальным хватило простого участия в свержении Волдеморта? Разве он сделал меньше, чем они все, вместе взятые?

С трудом подавив приступ кашля, Гарри заверил обеспокоенных товарищей, что всё в порядке, но остаток вечера провел в стороне от общей беседы, погруженный в невеселые думы. Вернувшись домой, он не стал ничего говорить Рону — счел бестактным напоминать другу о карьере, которой тот лишился, решив остаться в магазине с братом. Не упомянул он об этом и на следующий вечер, во время ужина с Гермионой и Джинни.

Позже, когда Гарри чистил зубы в своей ванной, туда вошла Джинни, привычно расчесывая волосы перед сном.

— Что с тобой сегодня? — спросила она, поймав его взгляд в зеркале.

— Ничего, — невнятно отозвался Гарри, не вынимая щетки изо рта.

Джинни не стала настаивать. У неё были по-настоящему роскошные волосы — ярко-рыжие, отливающие золотом, спускающиеся до середины спины. На тренировках она заплетала их в тугую косу, но в остальное время носила распущенными или собирала в высокий хвост. Гарри молча наблюдал, как она умывается лосьоном из одного из многочисленных флаконов, которыми с его молчаливого согласия теперь были заставлены все полочки.

Вернувшись в спальню, Джинни накинула легкий пеньюар, заменявший ей ночную рубашку, и забралась под одеяло. Гарри медленно разделся и присел на свою сторону кровати. Джинни поправила подушки и раскрыла журнал о квиддиче, но Гарри чувствовал: она ждет, когда он заговорит.

— Аврорат пригласил к себе всех, кто участвовал в Битве за Хогвартс. Ну, самых молодых, — поправился он, — и тех, кто уже успел окончить школу.

Джинни молча опустила журнал и внимательно посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Почему мне никто этого не предложил? — наконец сформулировал Гарри мучивший его вопрос.

— Наверное, потому что ты сам хотел закончить учебу, — предположила Джинни.

— Да нет же! Мне никогда не нравилось учиться. Все знали, что я мечтаю стать аврором и что я вернулся в Хогвартс только ради этих чертовых «Превосходно» в аттестате!

Он не сдержался, и конец фразы прозвучал резко, почти гневно.

— И что именно тебя сейчас так задело? — спокойно спросила Джинни.

Гарри глубоко вздохнул, пытаясь унять клокочущее внутри раздражение.

— Почему Кингсли не позвал меня сразу после войны? Как всех остальных?

— Думаешь, это его рук дело?

— Я в этом уверен!

Джинни тоже начала закипать.

— А ты считаешь, для тебя было бы лучше сразу заступить на службу?

— По крайней мере, мне не пришлось бы тратить целый год впустую.

— Хочешь сказать, — её голос стал опасно тихим, — что тот год был для тебя лишь потерей времени?

Гарри едва не выкрикнул «Да!», но вовремя осекся. Он вовремя сообразил, насколько несправедливо это прозвучало бы по отношению к ней, ведь именно в тот год они провели вместе свои лучшие дни.

— Я рад, что ты была рядом всё это время, — осторожно поправился он.

Она слегка качнула головой, давая понять, что имела в виду совсем другое.

— Ты ведь за этот год расставил всё по полочкам, разве нет? Обжился здесь, определился со своими взглядами, подружился с Тедди…

Гарри вынужден был признать, что она чертовски права. Он вспомнил свои чувства во время первой годовщины Битвы. Ему действительно требовалась эта пауза, чтобы оплакать потери, привыкнуть к тишине и осознать всё, что произошло в тот Темный год. Вряд ли ему пошло бы на пользу с ходу броситься в новую бойню, вылавливая уцелевших Пожирателей по лесам. Хогвартс стал для него своего рода коконом, защитившим от министерских интриг и бесконечных допросов. Наблюдать за всем этим со стороны, читая газеты и письма, и то было нелегко.

И всё же ему до боли нужно было получить подтверждение собственной правоты.

— Ты думаешь, Кингсли понимал, что я мог бы помочь ему в политических делах, когда принимал это решение?

Джинни на мгновение задумалась, глядя куда-то сквозь стену, а затем покачала рыжей головой:

— Я думаю, он искренне желал тебе добра, дав возможность спокойно доучиться. Это ведь Гермиона настояла на той публичной речи — без неё ничего бы не вышло, ну и без статьи Скитер, конечно. Кингсли не пытался тобой манипулировать.

В комнате словно проскользнула невидимая тень Дамблдора. Гарри подумал, что даже если министр и руководствовались благими намерениями, ему самому было бы куда важнее сделать этот выбор самостоятельно. Разве он не заслужил права на собственные ошибки? Ведь именно через боль и неверные повороты люди приходят к самым важным выводам в жизни. Неужели он производит впечатление человека, не способного отвечать за свою судьбу? И оправдано ли такое тотальное отсутствие доверия со стороны старших?

Джинни прервала поток его невеселых мыслей:

— Не знаю, насколько это сейчас весомый аргумент, но мне кажется, мы бы не сидели здесь сейчас, если бы у нас не было того года, чтобы по-настоящему понять друг друга.

— Конечно, это важно! — горячо воскликнул Гарри.

И это не было пустой вежливостью. Он прекрасно осознавал, как ему повезло, что Джинни заняла в его жизни такое место. Да, с ней бывало непросто, а её неуемная жажда признания порой задевала, но всякий раз, ловя на себе восторженные взгляды девиц, краснеющих лишь от факта его существования, Гарри понимал, насколько ему дороже общество Джинни. Рядом с ней он мог быть просто Гарри, не оглядываясь на груз прошлого. Она любила его самого со всеми безумными идеями, промахами и глупостями. Она давала ему ту редкую форму свободы, где между ними никогда не вставал призрак Героя или Избранного, который так часто портил его отношения с остальным миром.

Им действительно требовалось время, чтобы убедиться, насколько они подходят друг другу, и год в Хогвартсе стал тем самым фундаментом. Поначалу её решение уйти к «Гарпиям» обескуражило его, но недавний разговор расставил всё по местам. Чтобы у них как у пары было будущее, Джинни была обязана добиться собственного признания, не зависящего от его славы.

Гарри знал, что многие принимали её прямолинейность за обычное высокомерие. В последний год в школе она часто и громко заявляла о своих талантах в квиддиче и о том, что её вклад в войну стоит многого. Только сейчас он начал понимать: эти слова были нужны ей самой, чтобы не сломаться, а не для того, чтобы в чем-то убедить окружающих. И теперь, когда она нашла свое место в команде, хвастовство почти исчезло. Джинни всё чаще признавала, как много ей еще предстоит работать, чтобы достичь вершин, которые покорились другим игрокам.

Гарри притянул её к себе, чувствуя, как его захлестывает волна бесконечной нежности.

— Знаешь, если этот год помог тебе понять, что ты действительно хочешь быть со мной, — прошептал он ей в макушку, — значит, он точно прошел не напрасно.

* * *

Двумя неделями позже, когда Гарри, вооружившись пером, уже готовился к штурму очередного отчета, к его столу подошел Оуэн Харпер.

— Я разузнал насчет квиддича, — без лишних вступлений сообщил он. — Обычно матчи между министерскими отделами начинаются в апреле. Самое время приступать к тренировкам. Из серьезных соперников — команда Департамента магических игр и спорта, но подготовка у них, честно говоря, так себе.

— Но нам же нужно собрать людей, выбрать капитана…

— Я уже набросал примерный состав, — перебил его Харпер, явно предвосхищая возражения. — В охотниках у нас Алисия Спиннет, Анджелина Джонсон и я. Загонщики — Альберт Харц и Примроуз Дэгворт. Капитаном и вратарем будет Гильярд Хобдей. Ну а ловец — ты.

— Почему именно я? — удивился Гарри. — Ты ведь и сам отлично справляешься, разве нет?

— Поттер, брось эту скромность. Все в курсе, что ты лучший на этой позиции еще с первого курса.

— Что, он и впрямь так хорош? — вклинился в разговор вернувшийся на место Причард, с интересом прислушиваясь к коллегам.

— Он ни разу не упускал снитч, — со знанием дела подтвердил Харпер.

— Ну, бывали исключения, — неловко поправил его Гарри.

— В первый раз это было из-за дементоров, — тут же парировал Оуэн, загибая пальцы, — а во второй раз подвел ваш собственный вратарь.

— Я участвовал далеко не во всех матчах, — предпринял Гарри последнюю попытку отнекаться.

— Но когда ты был в небе, это всегда было зрелище. Помнишь, как ты вызвал Патронуса прямо под носом у этого идиота Малфоя, за секунду до того, как сцапать снитч? До сих пор обожаю это вспоминать.

Гарри с нескрываемым изумлением уставился на Харпера. Он никак не ожидал встретить в бывшем слизеринце такого ярого единомышленника в вопросах, касающихся Драко.

— Ого, — хмыкнул Причард, — звучит многообещающе. А зачем, собственно, понадобился Патронус против этого Малфоя?

— Тот вырядился дементором, — пояснил Харпер и пренебрежительно пожал плечами, наглядно демонстрируя свое отношение к выходке бывшего сокурсника.

— Тебе настолько не нравится Малфой? — не удержался от вопроса Гарри.

Харпер посмотрел на него с легкой усмешкой:

— Тебя это так удивляет? Неужели я обязан обожать всех слизеринцев только на том основании, что сам учился на этом факультете? Ты вот, например, прямо-таки любишь абсолютно всех гриффиндорцев?

— Э-м, ну… нет, конечно, — запнулся Гарри.

Он кожей почувствовал, с каким острым вниманием Причард следит за их диалогом, и ему стало не по себе.

— Если уж на то пошло, — продолжал Харпер, — я и гриффиндорцев далеко не всех ненавижу. Я вполне способен отличить врага от друга.

— Я тоже способен, — твердо произнес Гарри, чувствуя, что это должно быть сказано.

Он повернулся к коллеге и добавил:

— И я прекрасно понимаю, что далеко не все слизеринцы были на стороне Волдеморта.

При упоминании этого имени Харпер непроизвольно поморщился, но Причард, казалось, пропустил это мимо ушей. Он лишь окинул Гарри лукавым взглядом и едва заметно, понимающе улыбнулся.

* * *

Как-то в пятницу утром Гарри обнаружил на кухонном столе короткую записку от Рона:

«Я пригласил сегодня Джорджа. Ты поздно вернешься?»

Гарри быстро черкнул ответ:

«Часам к восьми. Начинайте ужинать без меня».

Гермиона тоже собиралась заглянуть в этот вечер, а вот Джинни, к сожалению, приехать не могла. Впрочем, она обещала вырваться на целую неделю в конце месяца к праздникам, и Гарри ждал этого с замиранием сердца. Разумеется, он понимал, что служба в Аврорате не позволит им проводить вместе столько времени, сколько хотелось бы, но само предвкушение встречи согревало его в холодные ноябрьские будни.

Когда двенадцать часов спустя он наконец переступил порог дома, то застал в гостиной Рона и Джорджа с бокалами в руках в компании незнакомой, поразительно красивой девушки.

— Кто это? — негромко спросил он у Гермионы, которая вышла в коридор встретить его.

— Новая помощница Джорджа и Рона. Неужели он тебе о ней не рассказывал?

— Мы почти не виделись на этой неделе, — оправдался Гарри. — Сплошные дежурства.

Он помнил, что Верити, работавшая в магазине до войны, уехала в Штаты, и Рон долго ломал голову над тем, кем заменить её за прилавком.

— Ты что, серьезно её не узнал? — удивилась Гермиона.

— А должен был?

— Это Элоиза Миджен. Она училась на нашем потоке, только в Хаффлпаффе.

Гарри почувствовал, как у него невольно приоткрылся рот. Девушка перед ним не имела абсолютно ничего общего с той нескладной школьницей, которую он помнил по Хогвартсу.

— Кто бы мог подумать, что она станет такой красавицей, верно? — с легкой иронией заметила Гермиона. — Какая жалость, что никто из вас так и не пригласил её тогда на Святочный бал.

Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы воскресить в памяти тот давний эпизод. Когда до него наконец дошло, он в очередной раз поразился тому, как феноменальная память у девушек порой сочетается с не менее впечатляющей злопамятностью.

Поспешно захлопнув рот, Гарри вошел в комнату, чтобы поздороваться с собравшейся троицей.

Чуть позже, смакуя медовуху, Гарри обратился к Элоизе:

— Ты работала в торговле еще до того, как попала к Уизли?

— Да, подрабатывала у магглов, — призналась она с легкой, немного смущенной улыбкой.

— Серьезно?

— В Темный год мне пришлось несладко. Я не смогла вернуться в Хогвартс, потому что мои родители — магглы. Нас не тронули только благодаря моему другу, Дону Стеббинсу: он подговорил отца защитить наш дом. Маггловского диплома у меня, конечно, не было, так что пришлось брать то, что давали. Я устроилась кассиршей в супермаркет.

— В супермаркет? — переспросил Рон, для которого это слово звучало как заклинание на незнакомом языке.

— Это такой огромный магазин, где люди сами берут товары с полок, а на выходе я их рассчитывала, — пояснила девушка. — Магглов там невероятно много, они вечно выстраиваются в длинные очереди и куда-то спешат. О том, что война закончилась, я узнала с большим опозданием, только в прошлом декабре. Возвращаться в школу было уже поздно.

— А Стеббинс разве не сказал тебе, что Хогвартс снова открыт? — спросил Гарри.

Он мгновенно понял, что сморозил глупость, едва поймав на себе тяжелые взгляды братьев Уизли и ощутив чувствительный тычок Гермионы под ребра.

— Дон и его отец пытались уехать из города, — монотонно ответила Элоиза. — Их выследили и убили егеря. Они были чистокровными магами, но не желали иметь ничего общего с тогдашним режимом.

— Мне очень жаль, — пробормотал Гарри, чувствуя, как краска заливает лицо.

— Ты не мог этого знать, — грустно отозвалась она. — Мои родители после этого и слышать не хотели о моем возвращении в волшебный мир, считали, что это слишком опасно. Но месяц назад я просто не выдержала. Работа была тупиковой, а жизнь без магии невыносимой. Чем дольше я сдерживалась, тем сильнее кололо в кончиках пальцев, когда я нервничала. Магия отчаянно искала выход, и я испугалась, что однажды это закончится стихийным выбросом и кто-нибудь пострадает.

Гарри обменялся короткими, понимающими взглядами с Роном и Гермионой. После того, что Аберфорт рассказал им о трагической судьбе своей сестры Арианны, они понимали: опасения Элоизы были более чем оправданны.

— Родители были в ярости, но я решила хотя бы попытаться. Сначала поехала в Хогсмид, потом в Косой переулок, но везде говорили, что мест нет. И тут мне сказочно повезло: Рон и Джордж оказались так добры, что взяли меня на испытательный срок.

— Ну, нам и вправду позарез нужен был человек, — вставил Рон, у которого подозрительно покраснели кончики ушей.

— Какая поразительная удача! — не удержалась Гермиона.

Тон её был безупречно вежлив, и только Гарри с Роном могли уловить в нем тончайшую нотку иронии. Впрочем, Гермиона тут же смягчилась:

— Тебе стоит пригласить родителей в Косой переулок. Если они увидят всё своими глазами, возможно, им станет спокойнее.

— Хорошая мысль, я обязательно попробую, — благодарно улыбнулась Элоиза. В мягком свете ламп она и впрямь казалась ослепительной.

Вечер прошел на редкость душевно, даже Джордж благодаря присутствию гостьи втянулся в общую беседу и шутил больше обычного. Гарри подумал, что было бы здорово почаще собираться такой компанией. Можно позвать Невилла или Дина, а еще лучше — собрать их старую команду по квиддичу. Он был бы несказанно рад снова увидеть Оливера Вуда и Кэти Белл, да и Алисия с Анджелиной наверняка не отказались бы зайти. Это был бы идеальный вечер.

Правда, глядя на задумчивое лицо Гермионы, Гарри заподозрил, что она может не разделять его радужных планов.

Как ты думаешь, стоит ли Гарри всё-таки рискнуть и устроить эту большую встречу выпускников, или на площади Гриммо и так уже слишком много шума?

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

Действия в главе разворачиваются: 15 декабря 1999 — 4 марта 2000

— Это просто безумие какое-то, — со стоном выдохнул Рон, в изнеможении рухнув на стул. До Рождества оставалось всего десять дней. — В магазине яблоку негде упасть, народ валит толпами. Придется выходить на работу даже в следующее воскресенье. Джордж уже всерьез подумывает нанять на праздничную неделю еще одного помощника.

— Кричер может помочь хозяину Рону, — подал голос домовой эльф, с тихим стуком ставя перед ним тарелку, полную еды.

— Очень мило с твоей стороны, приятель, но для этого нужно как минимум уметь быстро считать.

— Кричер умеет.

— Да неужели? — прищурился Рон. — Проверим. Покупатель берет две вещи: одна стоит пять сиклей и три кната, вторая — три сикля и семнадцать кнатов. Он протягивает тебе галлеон. Сколько сдачи ты ему дашь?

— Восемь сиклей и девять кнатов, — мгновенно проскрипел Кричер.

Гарри и Рону потребовалось еще несколько секунд, чтобы произвести расчеты в уме. Они в изумлении уставились на эльфа — тот не ошибся ни на кнат.

— Как ты это сделал? — наконец выдавил Гарри.

— Кричер каждый день делает закупки для хозяина Гарри и хозяина Рона, — отозвался эльф с оттенком обиды в голосе. — Достойный эльф обязан уметь считать, чтобы не растрачивать золото хозяина впустую.

И впрямь, Гарри уже несколько недель просто оставлял деньги в небольшой вазе на кухне, совершенно не задумываясь о том, как домовики ведут хозяйство.

— И где же ты отовариваешься? — полюбопытствовал он, осознав, что ни разу не встречал эльфов на оживленных улочках Косого переулка или Хогсмида.

— Через подсобки, — таинственно ответил Кричер.

Гарри лишь недоуменно вскинул брови. Заметив его замешательство, Рон поспешил на помощь:

— У большинства лавок есть крошечные служебные помещения, куда эльфы аппарируют напрямую. Кричер пользуется именно ими.

— И в вашем магазине есть такая каморка?

— Да, хотя волшебники обычно предпочитают заходить с главного входа и выбирать всякие приколы самостоятельно.

— И что по этому поводу думает Гермиона? — поинтересовался Гарри, удивляясь, как это он до сих пор не слышал пламенных протестов подруги против подобной практики.

— Это вековой обычай, а не закон, так что Министерству тут не за что зацепиться, — пояснил Рон. — Да и когда эльфам предлагают пользоваться парадным входом, они всегда наотрез отказываются.

— Иначе можно наткнуться на дурных людей, — высокомерно вставил Кричер. — Предателей крови, волшебников низкого происхождения…

Гарри и Рон обменялись красноречивыми взглядами, решив не перебивать старого эльфа.

— Ладно, — подытожил Рон, когда поток сословных претензий иссяк. — Беру тебя с завтрашнего дня на испытательный срок. Разумеется, если Гарри не против.

— Только если Кричер не слишком сильно опасается встреч с волшебниками низкого происхождения.

— Кричер готов терпеть их общество, если это поможет молодому хозяину, — в голосе эльфа прорезались мученические нотки, полные самоотверженности и готовности пасть жертвой на алтарь семейного долга.

* * *

В следующую субботу Гарри, Джинни и Гермиона решили воочию убедиться, как Кричер справляется со своими новыми обязанностями. Гарри предусмотрительно подправил внешность с помощью чар, чтобы не провоцировать лишнюю суматоху, и компания аппарировала к «Дырявому котлу», а оттуда через кирпичную стену выбралась в Косой переулок.

В магазине братьев Уизли было не протолкнуться. Джинни с азартом нырнула в гущу событий, торопясь набрать рождественских подарков, а Гарри и Гермиона отступили в сторонку, чтобы спокойно понаблюдать за реакцией публики на необычного кассира.

Поначалу покупатели посмеивались, принимая появление домового эльфа за кассой за очередную проделку близнецов. Однако скепсис быстро сменялся изумлением: эльф безупречно ориентировался в ассортименте и с пугающей скоростью выдавал итоговую сумму. Те, кто забирал у него сдачу, подозрительно долго пересчитывали монеты, после чего одаряли Кричера — кто смущенным, а кто и откровенно неприязненным взглядом.

Вскоре Гарри заметил, что у прилавка назревает буря: подошла очередь Джинни, и она уже вовсю распекала бедного домовика. Предчувствуя неладное, Гарри поспешил на помощь.

— Упрямый старикашка! — возмущалась Джинни. — Он наотрез отказывается делать десятипроцентную скидку, которую мне всегда дают братья! Очевидно, ему просто забыли об этом сказать.

— Думаю, это упущение Рона, — примирительно заметил Гарри, высматривая друга в толпе. Тот, впрочем, был поглощен вдохновенным рассказом о какой-то новинке очередному клиенту.

— Он что, не может просто поверить мне на слово? — не унималась Джинни.

— Эльфы слишком щепетильны в вопросах честности, чтобы полагаться на слова, — вставила Гермиона таким тоном, словно зачитывала пояснительную записку к одному из своих законопроектов.

— Как бы то ни было, Гарри, — отрезала Джинни, воинственно скрестив руки на груди, — с тебя семь сиклей и двадцать три кната.

— С какой стати с меня? — опешил тот.

— С такой, что это твой эльф! — безапелляционно заявила она.

Гарри вздохнул и полез за кошельком, втайне удивляясь, как выходцы из такой небогатой семьи, как Уизли, умудряются быть столь подкованными в любых финансовых вопросах.

* * *

Накануне Рождества, по уже сложившейся традиции, вся семья собралась в «Норе». Главной темой за праздничным ужином стали невероятные успехи Кричера на поприще торговли.

— Это просто какая-то фантастика! — с энтузиазмом восклицал Рон, придвигая к себе блюдо с запеченным картофелем. — Ни единой ошибки в расчетах, а ведь при таком наплыве народа запутаться проще простого!

— Жаль только, что он наотрез отказался присоединиться к нашему застолью, — с легким сожалением вздохнула Молли.

Рон честно передал Кричеру приглашение, но тот счел это верхом неприличия. Впрочем, эльф не остался в одиночестве: поддавшись на уговоры, он отправился праздновать в Хогвартс к своим сородичам, нагруженный тяжелым мешком с деликатесами и небольшими подарками.

— Гермиона, ну и когда мы увидим домовиков за прилавками всех магазинов? — полюбопытствовал Гарри.

— Уж точно не завтра.

— Это еще почему?

— А ты подумай, как отреагируют волшебники, когда осознают, что эльфы справляются с их работой так же хорошо? Или даже лучше, — Гермиона серьезно посмотрела на друзей.

— Разозлятся, — после короткой паузы догадался Гарри.

— Именно. Я давно знаю, что они прекрасно читают и считают, но пока не решаюсь продвигать их так радикально. Столетиями маги привыкли смотреть на эльфов свысока, и переломить это презрение — задача не из легких. Мне меньше всего сейчас нужны вспышки злобы и открытая враждебность.

— И что, всё ограничится только домашней работой? — спросила Джинни, и по её тону было ясно, что такая перспектива её совсем не вдохновляет.

— Мы ищем нишу, в которой они могли бы реализоваться, не вступая в прямую конкуренцию с магами. Вроде того, как гоблины монополизировали банковское дело, и никто не пытается им мешать. Только найдя свою уникальную роль, домашние эльфы смогут стать по-настоящему независимыми.

— Это дело не одного десятилетия, — кивнул Рон.

— Никто и не обещал, что будет легко. Если бы ты не спал на истории магии, то помнил бы, что на установление мирного сосуществования с гоблинами ушли века. Но раз маги не видят в эльфах угрозы, процесс пойдет быстрее. Думаю, два поколения — это минимум.

После ужина настало время обмена подарками. Джинни поначалу выглядела слегка разочарованной, обнаружив в свертке от Гарри банальную коробку «Тающих котелков», но стоило ему шепнуть ей на ухо, что основной подарок ждет её в спальне, как она мгновенно просияла. Сама она преподнесла Гарри добротную утепленную мантию с водоотталкивающим заклятием, чтобы он не мерз во время бесконечных патрулей. Модель была подчеркнуто неброской — как раз такой, чтобы не привлекать лишнего внимания на улицах.

Миссис Уизли уже потянулась к радиоприемнику, чтобы не пропустить праздничный концерт своей обожаемой Селестины Уорбек, когда Билл негромко кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Э-м-м… — начал он с легкой заминкой. — У нас с Флёр есть небольшое объявление.

Все взгляды мгновенно приковались к молодой паре. Словно предчувствуя добрые вести, на лицах собравшихся начали расцветать радостные улыбки.

— В следующем мае в нашем семействе станет на одного Уизли больше, — торжественно провозгласил будущий отец.

Молли с коротким вскриком бросилась к сыну и невестке, заключая их в неистовые объятия:

— О, родные мои! Какое счастье, какое же это счастье!..

Артур, едва сдерживая слезы, присоединился к ним. Он крепко сжал руку Билла и нежно поцеловал Флёр в щеку:

— Это лучший подарок, о котором мы могли мечтать.

Вся семья дружно подняла бокалы за здоровье будущего малыша. А миссис Уизли, опьяненная радостной новостью, в тот вечер совершенно позабыла о песнях Селестины Уорлок.

* * *

Когда Гарри и Джинни наконец остались наедине и поспешили в спальню, на кровати её ждал нарядный пакет. Внутри оказался комплект изысканного белья высочайшего качества. Джинни пришла в полный восторг и, лукаво хихикая, принялась допытываться, каковы были впечатления Гарри от визита в магазин женского белья.

— С ума сошла? Да я и близко к нему не подходил! — с притворным ужасом возмутился Гарри. — Заказал совиной почтой по каталогу, причём на имя Рона. Только представь, какой поднялся бы шум, прознай кто-нибудь, для кого я делаю такие покупки. Вообрази реакцию твоей мамы, если бы она наткнулась на подобную заметку в своём любимом «Ведьминском досуге».

— Думаю, она бы просто расхохоталась, — заверила его Джинни, прикладывая кружево к себе. — И что же сказал мой братец, когда получил посылку от «Округлостей и ножек»?

— Сказал: «Это тебе, Гарри». Ну, поиздевался немного, конечно, так что завтра утром мы вполне можем отплатить ему тем же. Хотя, с другой стороны, я ведь тактично промолчал, когда он подписался на «Плеймаг», так что вправе рассчитывать на взаимность.

— Ого! — Джинни заинтересованно вскинула брови. — И ты его тоже почитывал?

— Ну-у-у…

— Прекрасно! Судя по всему, там масса полезной информации, — просияла она. — Милый, я уверена, нам будет что обсудить этой ночью.

И, подмигнув ему, Джинни убежала в ванную примерять подарок.

* * *

Утром первого января Гарри выдернули на работу срочным вызовом. Едва он переступил порог штаб-квартиры, как его тут же перенаправили в Косой переулок. Причард уже был на месте: под любопытными взглядами редких прохожих он изучал тело, обнаруженное в узком тупике на задворках какой-то лавки. Заметив Гарри, наставник жестом подозвал его и быстро ввел в курс дела.

— О трупе сообщили сегодня на рассвете. Смерть мгновенная, предположительно от ножевого ранения. Взгляни на эту рану в груди: крови почти нет, тело уже окоченело. Колдомедик будет с минуты на минуту и займется формальностями, но мы с тобой уже большие мальчики и можем кое-что прикинуть сами. Итак, удар ножом, характер повреждения… — Он коснулся палочкой груди погибшего и пробормотал диагностическое заклинание. — Три сантиметра. Небольшой нож или приличный перочинный.

Причард положил ладонь на грудную клетку и слегка надавил.

— Ребро сломано. А ну-ка, попробуй нажать здесь, а теперь с другой стороны. Чувствуешь разницу?

— Да, — подтвердил Гарри.

— Ты уже дошел до этой главы в учебнике?

Гарри, который еще даже не успел купить книги из списка, густо покраснел.

— Будь я на твоем месте, парень, я бы засел за теорию немедленно. Если откроешь учебник за неделю до экзамена, три тысячи страниц превратятся в твоей голове в кашу. А если будешь читать параллельно с живой практикой, информация в стажерской голове уложится куда прочнее.

Гарри пристыженно кивнул, а Причард тем временем продолжал осмотр:

— Удар нанесен с немалой силой. Нападал точно мужчина. А теперь давай опишем нашу невезучую жертву. Я уже прошелся по его карманам — ничего, что помогло бы установить личность. Доставай блокнот и за работу!

Гарри начал записывать, диктуя вслух:

— Мужчина, европеоид, светло-каштановые волосы, глаза карие, телосложение среднее…

Причард заглянул погибшему в рот и добавил:

— Зубы без особых примет. Рост… — он снова прибегнул к измерительным чарам, — …метр семьдесят девять. Одет в хлопковую мантию грязно-коричневого цвета с бежевой тесьмой на обшлагах и воротнике. Кошелька нет, карманы пусты, палочка отсутствует. Ограблен. Ну что, теперь подготовим посмертный портрет.

Он быстро причесал мужчину, стер узкую струйку крови, запекшуюся в уголке рта, и извлек из кошелька фотоаппарат. Судя по всему, кошелек был заколдован теми же чарами незримого расширения, что и знаменитая сумочка Гермионы. Гарри не удержался от пары вопросов, и наставник пояснил: почти у каждого аврора есть подобный арсенал, чтобы все инструменты — от измерительных приборов до магических индикаторов — всегда были под рукой. В других профессиях, например в колдомедицине, такие безразмерные сумки и вовсе считаются стандартом.

Гарри стало любопытно, откуда Гермиона узнала об этом трюке. Возможно, подсмотрела у Тонкс или Кингсли и адаптировала под их нужды во время скитаний? Позже, когда он спросил её об этом, Гермиона подтвердила: технику ей действительно показала Тонкс. Благодаря её детальным разъяснениям Гарри со временем смог — к своей неописуемой гордости — сотворить нечто подобное и для себя.

Причард как раз заканчивал серию снимков, когда к ним, недовольно хмурясь, подошел человек в изумрудно-зеленой мантии. Нарукавная повязка не оставляла сомнений: перед ними колдомедик.

— Ваш клиент, — лаконично объявил Причард. — Нам нужно всё: причина, точное время смерти, содержимое желудка и общее состояние здоровья. И, разумеется, никаких похорон до особого распоряжения.

— Обожаю ваши утренние подарочки, Причард, — проворчал медик, — но я бы оценил их куда выше через пару часов, а не в такую рань.

— Магия помогает тем, кто рано встает, — парировал аврор. — Ладно, оставляем тело на вас. Пойдем побеседуем с первым свидетелем и продолжим этот чудесный день в радости и бодрости духа.

Кивнув целителю, Причард обернулся к кучке собравшихся поодаль людей и спросил, словно в пустоту:

— Итак, кто обнаружил тело?

Вперед выступил грузный мужчина в несвежем фартуке.

— Я. Нашел его прямо здесь. Но я понятия не имею, кто это сделал.

Причард обвел взглядом остальных зевак, замерших в ожидании зрелища.

— Никто не хочет чистосердечно признаться прямо сейчас?

Толпа заволновалась, люди начали усиленно мотать головами, стараясь не встречаться с аврором взглядом.

— Тогда проваливайте отсюда, живо! Спектакль окончен.

Как только любопытные разошлись, Причард приступил к официальному допросу:

— Имя, адрес, обстоятельства обнаружения?

— Говард Белли. Я владелец вот этого бара. Вышел за черную дверь принять поставку сливочного пива и наткнулся на него. Сразу же отправил вам вестника.

— А где бочки? — Причард подозрительно прищурился, оглядывая пустой пятачок двора.

— Разгрузил и уже спустил в погреб, — буркнул мужчина, пожав плечами.

— И сколько времени у вас это заняло?

— Да почем я знаю?

Причард сделал шаг ближе, нависая над свидетелем:

— Похоже, вы не слишком-то спешили вызывать авроров, а?

— Ну и что с того? У вас эти трупы сейчас на каждом углу валяются. А у меня бизнес, клиенты не ждут.

— И всё это время, пока тело остывало, вы потратили на то, чтобы поглубже припрятать запрещенные зелья и контрабандные ингредиенты, я угадал?

— Это вы сказали, не я, — огрызнулся бармен.

— Мне нужно точное время, когда вы обнаружили тело, — ледяным тоном повторил Причард.

— Около семи утра, — наконец нехотя выдавил свидетель.

— О, глядите-ка, память потихоньку возвращается. Теперь напрягитесь еще раз: видели этого типа раньше? Может, вчера вечером у себя в баре?

— Может быть...

— Имя знаете? Постоянный клиент?

— Видел его пару раз, но как зовут — без понятия.

— Он был один? Во сколько пришел? Когда видели его в последний раз?

— Да ничего я не знаю! — взорвался бармен. — У меня в зале одновременно полсотни человек, и каждый орет, чтобы его обслужили немедленно. Мне некогда их рассматривать и уж тем более за ними следить. Я бармен, а не нянька!

— Во сколько он пришел? — Причард продолжал давить, не обращая внимания на вспышку гнева.

— Ну, в начале вечера. Часов в восемь или девять.

— Когда ушел?

— Говорю же — не знаю! К закрытию, в полночь, его точно уже не было.

— Вы вчера сюда, во двор, выходили?

— Выносил пустые бочки, но здесь же темень глаз выколи, освещения нет. Не могу я сказать, лежал этот мужик здесь или нет.

— Невероятно, — пробормотал Причард себе под нос. — Ладно. Сидите на месте и никуда не уезжайте, у нас наверняка появятся новые вопросы.

— Да-да, конечно...

Развернувшись, Гарри с наставником зашагали прочь из переулка. Они направились прямиком в штаб-квартиру, втайне надеясь, что в этот праздничный, но такой паршивый день кто-нибудь из дежурных догадался сварить свежий кофе.

* * *

По дороге Причард прочел Гарри небольшую лекцию:

— Возможно, это обычная ссора двух пьянчуг, которая закончилась фатально для одного из них. Если не найдутся свидетели драки или хотя бы те, кто видел, как они вместе выходили из бара, дело так и останется «висяком». Но может быть и ловушка: семейные дрязги из-за любви или денег. Именно поэтому, как только установим личность, нужно будет досконально расспросить знакомых о его жизни. Начнем с рассылки снимка: покажем его коллегам и сверим с нашей картотекой.

— Его ведь подчистую ограбили, — заметил Гарри. — Может, в этом и был мотив?

— Уличные воры не убийцы. Им проще усыпить жертву заклятием или напоить до беспамятства. Чтобы пойти на мокруху ради кошелька, в нем должно было лежать что-то по-настоящему ценное. И это снова возвращает нас к версии о ловушке. Кстати, как определить: жив владелец или просто без сознания, если у тебя в руках только его инструмент?

Пусть Гарри еще и не притрагивался к учебникам, но ответ на этот вопрос он знал твердо:

— Показать его волшебную палочку Олливандеру.

— Верно. Кража палочки в большинстве случаев — лишь попытка пустить нас по ложному следу и заставить тратить время впустую. Готов поспорить, остальные вещи покойника прихватили только для того, чтобы скрыть отсутствие палочки. Убийца заметал следы.

— Значит, преступление было предумышленным?

— Необязательно. Обычный разговор мог пойти не так: неумелый удар ножом и запаниковавший случайный убийца. К завтрашнему дню составишь мне список всех законных способов идентификации личности. А прямо сейчас я покажу тебе метод, который мы часто используем на практике — в учебниках его, кстати, нет. Как только получим колдографию, отправим её директору Хогвартса. Три четверти британских магов учились в этой школе, и преподаватели — бесценный источник информации. Чем моложе человек, тем больше шансов, что его опознают.

Гарри никогда не интересовался технической стороной магической фотографии и с удивлением узнал, что для авроров это рутинная процедура. Слушая объяснения наставника о принципах работы камеры, он невольно вспомнил о Колине Криви. Стал бы тот аврором, если бы выжил? Вряд ли. Скорее всего, он сделал бы блестящую карьеру фотокорреспондента в каком-нибудь престижном издании.

Делать колдографии живых людей оказалось куда проще, чем мертвецов. Магия фотоаппарата обычно подпитывается энергией волшебника, именно поэтому снимки сохраняют частичку личности. Однако в их случае изображение вышло абсолютно статичным. Чтобы облегчить процесс опознания (маги часто терялись при виде неподвижных картинок и отвлекались на детали), нужно было наложить специальное заклинание, искусственно «оживляющее» снимок. Гарри попытался это сделать, но результат вышел лишь частичным: мужчина на колдографии задвигался медленно и прерывисто, словно сломанный механизм.

— Сойдет, — кивнул Причард. — Для первого раза очень даже неплохо.

Они составили письмо Аристоту Броклхерсту, приложив снимок на случай, если кто-то из учителей узнает таинственную жертву. Судя по всему, никто из знакомых или родственников пока не поднял шум и не заявлял в Министерство о пропаже человека.

В офисе они на всякий случай «пробили» по базе владельца бара, возле которого обнаружили тело. За Говардом Белли не числилось ничего серьезного, кроме мелкого мошенничества: он занижал свои доходы, чтобы налоговые выплаты Министерству были поменьше.

Гарри быстро забежал домой поужинать, а оттуда сразу же вернулся на место преступления, где его уже дожидался наставник с отрядом авроров.

* * *

Они стояли у входа, предъявляя колдографию каждому, кто переступал порог бара. Поначалу волшебники отвечали неохотно: кто-то бормотал невнятное, кто-то и вовсе старался проскользнуть мимо, сохраняя угрюмое молчание. Но стоило им узнать Гарри, который в этот раз работал без маскировки, как в них тут же просыпались сознательные граждане, горящие желанием помочь правосудию. К сожалению, рвение не заменяло осведомленности — большинство посетителей просто не узнавали погибшего. Лишь немногие припоминали, что видели его в баре пару раз, но никогда с ним не заговаривали.

— Мне кажется, или они действительно боятся меня как огня? — поинтересовался Гарри, улучив свободную минуту.

— Не кажется, парень, — усмехнулся Причард. — Для любого, у кого совесть нечиста, ты — ходячий ночной кошмар. Вот она, оборотная сторона популярности.

Гарри несколько секунд переваривал слова наставника, после чего невозмутимо заметил:

— Знаешь, кажется, я придумал новый метод выявления темных магов.

— И какой же?

— Натравить на подозреваемого боггарта. Если перед ним появится Волдеморт — значит, не наш клиент. А если я — сразу пакуем и в Азкабан!

Причард замер, пристально вглядываясь в лицо Гарри, а затем разразился громовым хохотом.

— А я уж начал опасаться, что у тебя совсем нет чувства юмора! Теперь я за тебя спокоен. Мы определенно поладим, парень!

«О да, — подумал Гарри, довольный произведенным эффектом. — Частые визиты к близнецам Уизли даром не проходят».

К одиннадцати часам из дверей вылетел разъяренный хозяин бара.

— Ну вы только посмотрите! — рявкнул он. — Распугали мне всех клиентов! Мне, между прочим, нужно на кусок хлеба зарабатывать!

— В таком случае ты первый должен быть заинтересован в том, чтобы мы поскорее прищучили убийцу, — парировал Причард. — Уверен, что выложил нам всё, что знаешь?

— Я же сказал: ничего я не видел!

— Если вспомнишь или пронюхаешь что-нибудь интересное — сразу сообщай, — нажимом повторил аврор.

— Если я пообещаю, вы наконец уберетесь отсюда? — прошипел бармен.

— Если ты пообещаешь, я избавлю твое заведение от удовольствия видеть нас здесь каждый вечер с тотальной проверкой каждого клиента.

Кипя от бессильной ярости, Говард Белли круто развернулся и скрылся за стойкой.

— Еще полчаса, — бросил наставник, но по его тону Гарри понял: на сегодня полезные сведения в этом злачном месте закончились.

* * *

На следующее утро из Хогвартса прилетела сова. Теперь у неизвестного появилось имя — Роберт Кимберли. Тридцать пять лет, бывший рейвенкловец, окончивший школу около семнадцати лет назад.

Дополнительные поиски прояснили детали его жизни: Кимберли жил в пригороде Ливерпуля и был убежденным холостяком. Он числился сотрудником в небольшом издательстве, но его начальник даже не заметил отсутствия подчиненного — тот официально находился в отпуске, так что тревогу никто не поднимал.

Опросив коллег погибшего, авроры наткнулись на любопытную деталь: Кимберли был страстным любителем азартных игр. Гарри с Причардом методично обошли все злачные места Косого и Лютного переулков, где стояли покерные столы. Двое хозяев, кривясь от визита властей, всё же нехотя подтвердили, что частенько видели убитого за игрой. Причард тут же решил вцепиться в эту зацепку.

— Думаешь, он крупно задолжал кому-то? — предположил Гарри, когда они вышли на свежий воздух.

— Или, наоборот, кто-то задолжал ему, — отозвался наставник. — Избавиться от кредитора куда заманчивее, чем убивать должника, с которого еще можно что-то стрясти.

* * *

Гарри вернулся домой только поздним вечером и в изнеможении рухнул в кресло перед камином. Вместо привычного сливочного пива он плеснул себе в стакан огневиски, пытаясь унять странное беспокойство. Было ли дело в расследовании — его первом настоящем деле? Или в чем-то более глубоком?

Несмотря на все пережитые потрясения, Гарри порой ловил себя на мысли, что до сих пор не до конца освоился в магическом мире. Раньше его горизонт был ограничен стенами школы, уютом «Норы» или тесным пространством палатки. Но работа в Аврорате, допросы бродяг, сомнительных дельцов и обитателей социального дна открыли ему изнанку магического сообщества — грубую, неотесанную и далекую от книжных идеалов.

Каждый день приносил новые открытия. Он привыкал к резкому сленгу и циничным байкам коллег об их похождениях, но никак не мог смириться с предвзятостью старожилов к женщинам-аврорам. То, что опытные оперативники позволяли себе пренебрежительные замечания в адрес коллег, даже не понижая голоса, вызывало у Гарри глухое раздражение. Его поражала выдержка самих женщин: они пропускали колкости мимо ушей, предпочитая не вступать в открытый конфликт ради сохранения рабочей атмосферы. Гарри чувствовал себя неловко в такие моменты и старался не привлекать лишнего внимания, хотя внутри него всё протестовало.

Он искренне не понимал, откуда в мужчинах берется это чувство превосходства. В его жизни женщины всегда были созидательной или разрушительной, но неизменно мощной силой. Холодная Петунья и недалекий Вернон стоили друг друга в своей ограниченности. Но были и другие: блестящая Гермиона, несгибаемая Минерва, самоотверженная Молли, стремительная Джинни, полная достоинства Андромеда и даже безумная Беллатриса — все они требовали как минимум признания их силы.

Часто следствие приводило их в притоны, к женщинам, которые торговали собой и явно не помышляли о борьбе за свои права. В их присутствии Гарри тушевался, словно провинившийся первокурсник. Когда Причард подшучивал над его смущением, Гарри отнекивался нежеланием попасть в скандальные хроники «Пророка». Но истина была глубже: для человека, который в четырнадцать лет сумел сбросить «Империус» самого Волдеморта, идея добровольной продажи собственной воли и тела за золотые монеты казалась чем-то запредельно чудовищным.

Тем временем расследование дало ему краткий курс по игорному бизнесу со всеми его спутниками: мошенничеством, подтасовками и обманом. По словам Причарда, даже гоблины не брезговали греть руки на этом прибыльном деле.

С каждым днем портрет жертвы обрастал деталями. Выяснилось, что у Кимберли было несколько должников. Имен пока не знали, но на руках уже были словесные описания. Оставалось лишь ждать, пока кто-то из них снова попытает удачу за покерным столом, а «прикормленные» хозяева заведений подадут аврорам нужный сигнал.

* * *

Гарри с головой ушел в расследование, изредка прерываясь на короткие встречи с Джинни и Тедди. Неудивительно, что на предложение Рона позвать в гости Невилла или Луну он отреагировал с заметным опозданием.

— Луна ведь сейчас за границей, — после секундного ступора вспомнил он наконец. — Последняя открытка для Джинни пришла из Исландии. И она писала, что сразу оттуда махнет в Южную Америку.

— Ах да, вечная погоня за мозгошмыгами, — хмыкнул Рон. — Тогда отправлю сову Невиллу.

В ответном письме Невилл предложил встретиться в будний день, пояснив, что выходные он целиком и полностью посвящает своей девушке.

— Не знал, что он с кем-то встречается, — в некотором замешательстве произнес Гарри, когда Рон зачитал записку.

— Встречается, еще как. Гермиона как-то упоминала об этом, правда, выбор его не слишком одобрила.

— Это почему же?

— Говорит, она смотрит на всех свысока и на каждом шагу хвастается, что ее парень — герой Битвы за Хогвартс.

Гарри с легкой тоской подумал о том, что у его собственной девушки нашлись бы совершенно противоположные причины для недовольства подобным поведением.

— И откуда у Гермионы такие сведения?

— Она общается с кучей народа. Я вообще поражаюсь, как она успевает отвечать на все горы писем, что ей приходят. Так вот, она время от времени переписывается с Лавандой и Парвати. А те, сам понимаешь, всегда в курсе последних сплетен.

— А они сами-то чем сейчас занимаются?

— Если память мне не изменя, ничего сверхъестественного. У Лаванды новый роман, а Парвати строчит статьи о моде в «Ежедневный пророк». Если хочешь знать, в этом сезоне писк моды — мантии с глубокими капюшонами.

— Просто фантастика! — рассмеялся Гарри, пытаясь вообразить это зрелище.

— А всё потому, что весна обещает быть дождливой, — с абсолютно серьезным видом пояснил Рон. Он выдержал паузу, глядя на друга, а затем широко улыбнулся и махнул рукой: — Гарри, ну ты и наивный, а еще будущий аврор! Я пошутил. Гермиона прекрасно понимает, что обсуждать со мной модные тенденции — гиблое дело.

* * *

Невилл был искренне рад встрече. Едва переступив порог, он тут же припомнил их случайное столкновение в аптеке несколько месяцев назад.

— У твоего напарника, Гарри, весьма впечатляющие интонации, — усмехнулся он. — Это его: «Аврорат, не могли бы вы ответить на несколько вопросов?»...

— Мы ведь тогда работали совсем по другому делу, не против вас.

— Ну, мы-то этого не знали! — развел руками Невилл. — Знаешь ли, в приготовлении зелий всякое случается, ошибки неизбежны. Но раз уж о проверках никто не слышал, я решил, что вы пришли не по наши души.

— Мы быстро закрыли то дело, — коротко бросил Гарри.

В жизни самого Невилла пока не происходило ничего из ряда вон выходящего, поэтому он с живым интересом принялся расспрашивать друзей о суровых буднях Аврората. Гарри потравил несколько свежих анекдотов из штаб-квартиры, а затем неожиданно серьезно спросил:

— Не жалеешь, что в итоге отказался?

— В смысле?

— Тебе ведь предлагали место сразу после ЖАБА, разве нет?

— Было дело, — признался Невилл. — Честно говоря, я чуть было не согласился — бабушка была бы в полном восторге. Но, если на чистоту, мне куда больше нравится возиться с растениями. В теплицах я чувствую себя на своем месте, там спокойно. В войну я сражался не потому, что мне это нравилось, а потому что нельзя было мириться с тем, что происходило. Только бабушке ни слова, она мне этого никогда не простит.

Гарри заверил друга, что будет нем как рыба, а сам невольно задумался: а нравится ли сражаться ему самому? Почему он вообще выбрал этот путь? Неужели только ради того, чтобы всегда держать руку на пульсе? Невилл нашел себе мирное дело, как только нужда в мече отпала, в то время как Гарри добровольно отправился туда, где первым узнает о появлении новых темных магов.

Ему часто казалось, что само невезение дышит ему в затылок, а судьба подбрасывает испытания, которые не всякий волшебник бы пережил. Но не получается ли так, что он сам ищет эти неприятности, притягивает их к себе? Именно так считал Снейп. А что Дамблдор? Сделал бы он ставку на Гарри Поттера, будь тот спокойным и рассудительным созерцателем, а не человеком действия?

* * *

После семейного вечера с мистером и миссис Уизли на площади Гриммо Гарри всерьез задумался о том, как стремительно порой сближаются магический и магловский миры. Будучи воспитанником последнего, он решил подать друзьям пример и в одно субботнее февральское утро выбраться на прогулку по окрестностям. Для моральной поддержки он пригласил с собой Рона и Гермиону. Рон поначалу категорически отнекивался, но под напором Гермионы вынужден был капитулировать. Парни облачились в старую одежду, в которой обычно добирались до Кингс-Кросс в школьные годы, а у Гермионы с гардеробом проблем не возникло — она по-прежнему жила с родителями и чувствовала себя в мире людей как рыба в воде.

Квартал, где они находились, оказался местом довольно невзрачным, поэтому Гермиона, недолго думая, предложила доехать на общественном транспорте до центра Лондона, где они с матерью часто бывали на шопинге. Друзья с интересом поглазели на пестрые витрины и прогулялись по парку, наблюдая за родителями, выгуливающими своих чад. Гермиона по дороге увлеченно просвещала их, какими маршрутами автобусов и ветками метро можно добраться до самых знаковых мест столицы.

Несмотря на то, что маглы сновали по улицам с таким видом, будто у каждого в штанах застрял как минимум Пожиратель смерти, а их машины нещадно шумели и извергали зловонный дым, Рон признал: общество людей — не такая уж великая пытка. Не последнюю роль в его внезапной лояльности сыграли девушки в коротких юбках. Впрочем, завидев просторные парки, он тут же с досадой посетовал на то, что их преступно не используют для квиддичных матчей.

— В следующий раз я захвачу магловские деньги, и мы обязательно купим что-нибудь, — провозгласила Гермиона тем самым тоном, каким обычно оглашала график подготовки к экзаменам.

— Да мы ведь это уже делали! — запротестовал Рон. — Помните, когда скрывались от егерей?

— Кража под мантией-невидимкой не считается покупкой, — сурово отрезала Гермиона.

* * *

На следующей неделе Гарри предложил Джинни прогуляться по парку вместе с Тедди. Девушка поначалу не выглядела в восторге от этой затеи, но в конце концов согласилась, предварительно одолжив у Гермионы подходящее магловское платье.

Зато Тедди был в полном восторге: он носился по дорожкам сколько душе угодно, ослепляя прохожих своей беззаботной улыбкой. Гарри в очередной раз порадовался собственной предусмотрительности: натянуть на голову крестника плотную шапочку было блестящей идеей. Маленький метаморф взял в моду менять цвет волос каждый раз, когда мимо проходил кто-то из маглов, что могло вызвать у неподготовленных лондонцев массу вопросов.

Они отыскали свободную скамейку возле детской площадки. Гарри устроил Тедди на коленях, чтобы тот мог во все глаза наблюдать за играющей ребятней.

— Он вообще часто общается со сверстниками? — с легким беспокойством спросила Джинни. Она заметила, с каким жадным любопытством малыш следит за общим весельем, при этом не спеша спрыгивать на землю.

— Понятия не имею, — честно признался Гарри. — Не дай Мерлин у него случится выброс стихийной магии прямо здесь — проблем потом не оберешься. Представляешь, скольким маглам придется стирать память?

Гарри принялся наблюдать за другими родителями:

— Смотри, одни не сводят глаз со своих чад, другие увлеченно болтают с соседями. Может, никто и не обратит внимания, если ребенок вдруг окажется на самой верхушке горки за секунду или зависнет в воздухе вместо того, чтобы шлепнуться в песочницу. Со мной, правда, в детстве такого в парках не случалось.

— Твоя тетя просто никогда тебя туда не водила, — напомнила Джинни.

— А вот с Гермионой, наверное, такое происходило постоянно. Как и со всеми волшебниками из семей маглов. Хотя, с другой стороны, им хотя бы не приходилось переживать, что их ребенок ни с того ни с сего станет ярко-бирюзовым.

Тедди, словно почувствовав, что разговор зашел о его талантах, с радостным воплем сорвал с головы шапочку и заливисто расхохотался, демонстрируя миру свой очередной оттенок шевелюры.

— О нет, так просто ты не отделаешься! — со смехом воскликнула Джинни и ловким движением натянула шапку парню чуть ли не до самого носа.

* * *

Спустя две недели Гермиона, верная своему слову, устроила друзьям масштабный рейд по магазинам магловской одежды. Даже Рон, которого обычно было не заманить в примерочную, застыл на пороге, пораженный колоссальным выбором. Конечно, неподалеку от «Дырявого котла» ютилась крошечная лавка, где волшебники могли на скорую руку подогнать гардероб (превратить мантию в длинный плащ или наоборот), но ассортимент там был, мягко говоря, скудным.

Здесь же, в сияющих витринах магловских бутиков, открывался целый мир: джинсы на любой вкус, футболки с принтами, свободные куртки, летящие юбки и безупречно белые блузки. Устоять перед искушением примерить всё и сразу было решительно невозможно. Гермиона предусмотрительно повела их в отделы с классическим стилем, но и там от обилия вариантов глаза буквально разбегались.

Всё недовольство Джинни как рукой сняло, стоило ей примерить облегающее платье, которое подчеркивало каждый изгиб её фигуры. Окончательно её настроение взлетело до небес, когда она заметила, какими заинтересованными взглядами провожают её проходящие мимо мужчины. Рон тоже перестал ворчать о неудобных магловских тряпках, как только Гермиона вручила ему отлично сидящие брюки и ярко-оранжевую рубашку. Этот цвет по-прежнему оставался его фаворитом, хотя страсть к «Пушкам Педдл» уже немного поутихла.

Гарри с нескрываемым удовольствием обзавелся джинсами, которые идеально сели по фигуре, и рубашкой, наконец-то не висевшей на нем мешком. После этого он настоял на визите в детский отдел, чтобы набрать подарков для Тедди.

Завершился день в кинотеатре. Рон с первой же горсти влюбился в попкорн, а фильм «Ангелы Чарли» окончательно примирил юных волшебников с миром маглов. В конце концов, этот мир оказался не таким уж плохим местом.

Иллюстрация от Microscopik

http://www.pichome.ru/mpJ

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

Действия в главе разворачиваются: 14 марта — 2 мая 2000

Дело о человеке, найденном за пабом в Косом переулке, окончательно зашло в тупик. Целый месяц в расследовании не было ни малейшего прогресса, пока одним мартовским вечером Причард не связался с Гарри по каминной сети.

— Только что пришли вести из штаб-квартиры, — бросил он из пламени. — Встречаемся у входа в Лютный переулок.

Гарри понял всё без лишних слов. Последние недели они методично отслеживали каждого, кто мог встречаться с Робертом Кимберли накануне его гибели. У первого подозреваемого — заядлого игрока — нашлось железное алиби, а второй, как выяснилось, вообще не знал жертву: информатор попросту обознался.

Но в этот раз удача была на их стороне. Когда Причард подошел к человеку, на которого им указали, и велел следовать за ним, тот вздрогнул, резко оттолкнул аврора и бросился к выходу. Дежуривший у дверей Гарри был готов к такому маневру. Он уже вскинул руку, чтобы перехватить и обездвижить беглеца, но тот внезапно замер как вкопанный. Выронив волшебную палочку, он уставился на приближающегося Поттера с нескрываемым ужасом и закричал:

— Я сдаюсь! Сдаюсь!

Причард, подоспевший следом, мгновенно защелкнул на запястьях преступника магические наручники. Обернувшись к Гарри, он хмыкнул:

— А мне нравится твой метод ареста, парень. Если так пойдет и дальше, мне скоро вообще не понадобится волшебная палочка!

* * *

Преступник, не оказывая ни малейшего сопротивления, позволил увести себя в штаб-квартиру. Его доставили на второй этаж Министерства, прямиком в один из залов для допросов. Всё ещё пребывая в шоке от встречи с Мальчиком-Который-Выжил, задержанный выложил всё как на духу. Оказалось, он действительно крупно задолжал Кимберли, но отдавать было нечем. Кредитор же проявлял редкую настойчивость и в канун Рождества назначил встречу в том самом пабе в Косом переулке.

— Я не хотел туда идти! Но ещё больше боялся объясняться с женой. Представьте, что было бы, если бы он заявился ко мне домой? — с отчаянием в голосе простонал он.

По словам мужчины, они с Кимберли незаметно выскользнули на задний двор, чтобы поговорить без лишних ушей. Кредитор снова потребовал деньги, угрожая раскрыть правду семье, если долг не будет возвращен в течение недели.

— У меня просто помутилось в голове, — рыдал задержанный. — Он выглядел таким довольным, пока я умолял его! Я бросился на него... хотел просто набить морду! Думаю, он решил, что я задумал что-то похуже, и выхватил огромный нож — клянусь, он чуть не распорол меня пополам! Мне удалось перехватить его руку и оттолкнуть его что было сил. Я боролся за свою жизнь, защищался как мог! И лишь спустя вечность понял, что он... мертв. Тогда меня накрыла паника.

Причард дождался, пока свидетель немного успокоится, и холодно заметил:

— Для паникера вы действовали на редкость расчетливо. Спрятали орудие преступления, забрали палочку жертвы, чтобы мы не смогли установить личность, и вывернули карманы, имитируя банальное ограбление.

— Я до смерти боялся ареста! У меня жена, ребенок... Они бы этого не вынесли!

— И где вы научились таким фокусам? Это ведь не первая украденная вами палочка?

— Вы что, принимаете меня за серийного убийцу?! Я вообще стараюсь держаться подальше от неприятностей!

Наконец до него дошло, к чему клонит Причард, и он поспешно добавил:

— Про палочку... я вычитал это в каком-то детективе про авроров. Кажется, «Тайна красного плаща». Там преступник выкрал палочку, чтобы никто не узнал, кем был человек в плаще.

Он понурился еще сильнее и закончил совсем уж жалобно:

— Но это не помешало аврору Шерлоку раскрыть дело...

— Что вы сделали с палочкой и ножом? — сухо перебил Причард, оставшись совершенно равнодушным к литературным изыскам задержанного.

— Бросил в Темзу.

Причард скользнул взглядом по протоколу, который всё это время аккуратно вело Прытко Пишущее Перо. Похоже, результат его устроил: коротким взмахом палочки он заставил перо замереть. Наставник протянул лист несчастному игроку. Тот послушно поставил подпись и спросил дрожащим голосом:

— Меня... меня отправят в Азкабан?

— Завтра. Посидите там неделю-другую до начала суда.

— Но как же моя семья? Что с ними будет?

— Об этом стоило поразмыслить до того, как садиться за карточный стол, — отрезал Причард.

Заметив, что подсудимый близок к полному отчаянию, аврор всё же немного смягчился. Он пододвинул к нему чистый пергамент:

— Напишите записку родным. Её передадут вашей жене завтра, когда придут за показаниями.

— Но она ничего не знала, клянусь!

— Значит, разговор с ней не затянется.

Когда они с Причардом покинули допросную, Гарри не выдержал:

— Знаешь, мне его жаль.

— Это еще почему?

— Он не похож на хладнокровного убийцу. Ему просто чертовски не повезло.

— Ты так уверен, парень? Его никто не неволил проигрывать то, чего у него нет. Он мог не ходить на ту встречу. В конце концов, он счел себя достаточно хитрым, чтобы спокойно припеваючи жить дальше, пока другой гниет в подворотне. Послушай совета: береги сострадание для тех, кто его действительно заслуживает.

— И за это он получит годы тюрьмы?

— Это уже решать не нам, — холодно заметил Причард. — Только Пожиратели Смерти вершили суд на месте. Наша задача — раскрыть преступление и собрать улики. И не забывай: у нас есть лишь его версия событий. Где гарантия, что это не он заманил Кимберли в ловушку, чтобы навсегда избавиться от долгов?

— Ты и правда так думаешь?

— Понятия не имею. Но мы продолжим копать, пока не будем уверены на все сто. В этом и заключается наша работа.

Визит к супруге арестованного оказался испытанием не из легких. Женщина словно рухнула с небес на землю: известие о грехах мужа и осознание того, какая пропасть разверзлась перед их семьей, раздавило её. Она не переставая рыдала, и Причард быстро понял, что полезных сведений от неё не добиться.

Закончив формальности, Гарри и его наставник еще раз выверили доклады, приложили к ним результаты вскрытия из больницы Святого Мунго и официально передали папку в Департамент магического правопорядка.

* * *

Спустя несколько дней после опознания тела история просочилась в прессу, но даже это не помогло найти новых свидетелей. Стало окончательно ясно: завсегдатаи того злополучного места предпочитали держаться от авроров подальше из-за сомнительной репутации заведения. Газетчики быстро потеряли бы интерес к теме, не будь в деле чистосердечного признания и, что важнее, участия Мальчика-Который-Выжил. Журналисты с упоением расписывали опасности азартных игр, способных погубить и простые семьи, и тех, кто ведет большие политические игры.

Об этом судачили даже за столом в «Норе», то и дело пытаясь вытянуть из Гарри подробности. Он, как мог, уходил от ответов: ему совсем не хотелось обсуждать изнанку магического мира с семьей, ставшей для него родной. К счастью, у Уизли вскоре появился куда более важный повод для разговоров — приближалось двухлетие Тедди.

За последние месяцы малыш сильно изменился. Из спокойного младенца он превратился в активного и смешливого ребенка, чей характер начал обретать отчетливые черты. Если раньше плач Тедди означал лишь голод, усталость или мокрый подгузник, то теперь за ним всё чаще стояло проявление личной воли. Конечно, случались и капризы из-за режущихся зубов, но Андромеда научила Гарри распознавать симптомы и вовремя давать нужное зелье.

Чем самостоятельнее становился крестник, тем бдительнее приходилось за ним следить. Раньше было достаточно просто переключить его внимание на другую игрушку, но теперь этот фокус не проходил. Тедди больше не позволял себя обмануть и выражал недовольство сначала невнятными звуками, а затем и вполне узнаваемыми словами. «Нет», «Не хочу», «Дай» и красноречивое «Фу-у-у», когда еда приходилась не по вкусу, быстро пополнили его любимый лексикон.

Несмотря на всю свою начитанность, Гермиона мало чем могла помочь в вопросах воспитания. Гарри часто ловил себя на том, что готов пойти на любые уступки, лишь бы успокоить ребенка, но Андромеда быстро и решительно положила конец этим попыткам.

— Ты должен быть тверже, Гарри. Потакая ему во всем, ты приучаешь его добиваться своего капризами. Что ты будешь делать, если однажды он не послушается тебя в действительно опасной ситуации?

— Но он же плачет, — возразил Гарри. Вид детских слез по-прежнему заставлял его сердце сжиматься.

— Так успокой его, — отрезала Андромеда. — Утешь, но не уступай.

Поначалу Гарри был сбит с толку этим противоречивым советом, но вскоре понял, в чем секрет. Добрые слова и объятия значили для ребенка куда больше, чем сухое повторение запрета, которое лишь распаляло обиду. Стоило малышу почувствовать, что его любят, как он успокаивался, и переключить его внимание на что-то другое становилось проще простого. Но если чары Гарри не действовали и Тедди продолжал капризничать, в игру вступал «тяжелая артиллерия» — Рон.

Рон разыгрывал целые представления: притворялся, что пьет из треснувшего стакана, размахивал фальшивой палочкой и картинно валился на ковер. Тедди понемногу затихал, с любопытством поглядывая на дядю, и вскоре заливисто хохотал, напрочь забыв о причине недавней бури. Гарри с удивлением замечал, что чем старше становился Тедди, тем охотнее Рон проводил с ним время. Друг явно чувствовал себя в своей тарелке, особенно теперь, когда его маленький протеже начал понимать шутки.

День рождения отмечали у Андромеды — она наотрез отказалась переносить торжество в «Нору». В гостиной дома Тонксов собрались все близкие, чтобы вручить подарки и торжественно расправиться с именинным тортом. Гарри преподнес крестнику детскую метлу, вспомнив рассказы из писем матери о том, как он сам когда-то обожал такую игрушку. Тедди не подвел: он немедленно взмыл в воздух на полфута, чем привел бабушку в тихий ужас. И не зря — в первые же минуты полета серьезно пострадали три стула.

Ближе к вечеру именинник, вконец утомившийся от ярких впечатлений, пригрелся на коленях у Андромеды, посасывая большой палец. Гарри с нежностью наблюдал за ними. Его переполняла тихая радость от того, что Тедди растет в окружении заботы и тепла. В конце концов, они были единственной настоящей семьей, которая осталась друг у друга.

* * *

В следующее воскресенье квиддич стал единственной темой, достойной обсуждения за столом в «Норе». Джинни провела свой первый официальный матч: стартовал отборочный турнир национального чемпионата, и «Холихедским гарпиям» противостояли «Пушки Педдл».

Семья Уизли сплотилась вокруг младшей сестры. Даже Чарли, заглядывавший домой лишь по большим праздникам, и Перси, почти прописавшийся в Министерстве, нашли время, чтобы поддержать её. Гарри не знал, насколько он объективен, но игра Джинни его восхитила — она идеально вписалась в состав. Особой гордостью для него стало то, что по количеству забитых мячей она ничуть не уступала своим более опытным сокомандницам.

«Пушки» были разбиты в пух и прах, что никого не удивило. Стоит отметить, что команда потеряла своего самого преданного фаната: Рон теперь с гордостью носил цвета «Гарпий» и беззастенчиво высмеивал бывших кумиров при каждой их неудачной попытке завладеть квоффлом.

Позже, поднявшись в комнату Сириуса, Гарри на мгновение задумался о том, чтобы перекрасить стены в оранжевый — под цвет команды Джинни. Однако, вспомнив, что та планирует часто приглашать к ним Гермиону, он благоразумно выбрал более нейтральный оттенок. И, глядя на результат, понял, что не прогадал.

Поговорить с Джинни сразу после матча не удалось: команда почти мгновенно скрылась в раздевалках и исчезла. Гарри почувствовал легкий укол обиды, но постарался не подавать виду. К счастью, и его собственный график был плотно забит — в Аврорате вовсю шла подготовка к внутреннему чемпионату Министерства.

Команда штаб-квартиры, лавируя между дежурствами и бесконечными сверхурочными, умудрялась тренироваться дважды в неделю. Бывший слизеринец, оказавшийся отличным ловцом, подменял Гарри, когда тот был занят; в остальное же время он занимал позицию загонщика. Гарри был искренне рад снова оказаться на одном поле со своими школьными сокомандницами, Алисией и Анджелиной. Девушки со смехом вспоминали фанатизм Оливера Вуда, а Анджелина с улыбкой признавала, что и сама, став капитаном, была не лучше. Гарри же, слушая их, с удовольствием отметил про себя, что его собственные уроки в АД не прошли даром — из многих его учеников вышли достойные игроки.

— Ну, ты даже вывел одну из нас на профессиональный уровень, — заметила Анджелина.

— Это ты заставила её вернуться в команду, — напомнил Гарри.

Он подумал о том, что самым ярким воспоминанием для него навсегда останется тот матч, который так и не удалось сыграть из-за Снейпа, но который подтолкнул его к Джинни. Заметив, что друзья смотрят на него с понимающими усмешками, Гарри поспешно стер с лица глупую улыбку, в которой так и норовили расплыться губы.

Причард живо интересовался успехами команды. Гарри услышал, как наставник убеждал капитана, Гильярда Хобдея, сохранить его участие в тайне хотя бы до первой игры.

— С какой стати? — удивился Хобдей.

— В ваших же интересах создать эффект неожиданности, — резонно заметил Причард. — Соперники будут во всеоружии, если узнают заранее, что за вас играет Мальчик-Который-Выжил.

— А с другой стороны, это может их заранее запугать, и они проиграют еще до свистка, — возразил капитан.

— Прошу прощения, — вмешался Гарри, — но то, что я в команде, вовсе не гарантирует блестящий результат. Я ведь тоже могу упустить снитч…

— С твоим-то уровнем игры? Исключено, — отрезал Причард. — Это уже легенда. Едва завидев тебя, они поймут, что шансов нет. Никто и представить не может ловца, способного выстоять против тебя.

— Это глупо, — буркнул Гарри.

— Согласен, — пожал плечами наставник, — но, тем не менее, это факт. В общем, Гильярд, я считаю, стоит сыграть на внезапности. Когда они увидят на поле Героя, то мгновенно запаникуют, и их можно будет брать тепленькими. Неплохо для дебюта, а? Это укрепит веру в нашу непобедимость, и все остальные команды будут теряться при одном нашем виде.

— А ты в это время будешь принимать ставки, — проницательно заметил Хобдей.

— Таким образом, все останутся в выигрыше, — подытожил Причард.

Гарри не знал, стоит ли смеяться над этим диалогом. Его одновременно раздражала непоколебимая уверенность наставника в его талантах и шокировала эта новая грань Причарда — расчетливого стратега.

«Настоящий слизеринец», — подумал он.

* * *

Гарри не слишком заботился о том, чтобы его участие в команде оставалось тайной, и преспокойно рассказал об этом близким. Однако, когда настал день первого матча, его появление произвело настоящий фурор, едва личность ловца была раскрыта.

Он редко посещал общественные мероприятия — празднества или церемонии награждения — и всегда старался держаться в компании людей, имевших реальные заслуги. Те, как правило, не испытывали того слепого обожания перед Мальчиком-Который-Выжил, к которому привыкла публика. Даже во время кампании в поддержку Кингсли Гарри всегда окружали сотрудники Министерства, и он ни разу не оказывался один на один с многотысячной толпой. Громовой рев стадиона застал его врасплох: от неожиданности он чуть не выронил метлу. Гарри попытался было затеряться среди сокомандников, но весь стадион уже поднялся на ноги, скандируя его имя.

— Гарри, по-моему, тебе стоит хотя бы помахать им, — заметила Анджелина, впечатленная масштабом происходящего.

— Я пришел играть в квиддич, а не работать моделью! — огрызнулся тот.

— Мы-то это понимаем, а вот они — вряд ли, — Харпер кивнул в сторону трибун.

— Поттер, помаши им уже, ради Мерлина! И живо на метлы, — раздраженно скомандовал Хобдей.

Гарри нехотя подчинился. Команда тут же взмыла в воздух, не дожидаясь официального сигнала. К счастью, судья проявил понимание и сразу разрешил соперникам подняться в небо, надеясь, что это хоть немного утихомирит разгоряченную толпу.

Сказать, что матч выдался красивым, значило бы нагло соврать. Публика почти не следила за ходом игры, встречая овациями каждое движение Поттера, который теперь боялся даже нос почесать лишний раз. Снитч Гарри поймал удивительно быстро, не встретив почти никакого сопротивления со стороны ловца противника — стадион нещадно освистывал беднягу всякий раз, когда тот пытался преследовать золотой мячик.

Сложно было сказать наверняка, кто чувствовал себя более неловко в этот момент: незадачливый соперник или сам Гарри.

* * *

В понедельник утром Гарри обнаружил себя на всех газетных разворотах. Рон не упустил случая подколоть друга, но молодой аврор сумел сохранить невозмутимость, заметив, что в этом году внимание прессы донимало его не так уж часто. Он редко появлялся на публике, и журналистам попросту не за что было зацепиться. В любом случае, по сравнению с тем потоком грязи, что выливался на него в прошлые годы, нынешние статьи казались сущим пустяком.

Газетчики со смаком рассуждали о любви Поттера к матчам Высшей лиги и о его тесной связи с семейством Уизли, что неизбежно привело к упоминанию их отношений с Джинни. Впрочем, поскольку пара никогда не выходила в свет вместе, все эти домыслы носили лишь характер предположений. Некоторые коллеги всё же попытались полюбопытствовать насчет романа, упомянутого в прессе, или таинственной молодой ведьмы, но натыкались на ледяное: «Ты что, всерьез читаешь этот бред?», — и ретировались ни с чем.

Чтобы уберечь себя от неприятных сюрпризов, Гарри решил вовсе не открывать газет. Гермиона и Джинни и без того пересказывали ему всё заслуживающее внимания: от политических колонок в «Пророке» до обзоров игр «Гарпий» в спортивных журналах. Конечно, Рон порой не выдерживал и вываливал на друга очередную сплетню, которую Гарри предпочел бы не знать, но, к счастью, такое случалось редко.

Однако этим утром столы коллег были буквально завалены развернутыми газетами, и уклониться от обсуждения триумфальной победы оказалось невозможно. За чаем авроры вовсю оценивали шансы команды на чемпионство. Когда Гарри во всеуслышание заявил, что не намерен участвовать в следующих матчах, по офису прокатился вздох разочарования. Причард и Хобдей тут же взяли на себя миссию переубедить его и отвели в сторону для серьезного разговора.

— Я добивался совсем не этого! — возмутился Причард. — Я же заключил пари! Десять к одному на то, что мы возьмем кубок!

— Понимаю, такое внимание утомляет, — мягко добавил Хобдей. — Но уверяю тебя, на следующей игре всё будет иначе. Наши соперники — Департамент магических игр и спорта, их так просто не впечатлишь. Некоторые из них играли в Высшей лиге и в свое время были известны на весь мир.

— А что вы предлагаете делать со зрителями? — огрызнулся Гарри. — Наложить на трибуны Заклятие Немоты, едва они начнут выкрикивать моё имя?

— Если понадобится… — начал было Причард.

— Стэн, пожалуйста, — прервал его Хобдей, — ты только делаешь хуже. Поттер, послушай, я поговорю с организаторами и судьёй. Мы постараемся донести до публики, что они пришли смотреть квиддич, и матч попросту не состоится, если они продолжат в том же духе.

— Весь отдел рассчитывает на тебя, — веско добавил Причард.

— Хочешь сказать, они все поставили на нашу победу? — догадался Гарри, вспомнив, как наставник с самого утра обходил коллег одного за другим.

— Ну, и это тоже, — не стал отпираться тот.

— Я думал, наша работа — бороться с незаконными азартными играми, — проворчал Поттер.

— Должны же быть и у нас свои привилегии, — обезоруживающе улыбнулся Причард. — Тем более что Министерство само организует подобные турниры.

— Не уверен, что Кингсли это поощряет, — заметил Гарри. — Скорее всего, это одна из тех вещей, до которых у него просто пока не дошли руки.

Причард лишь неопределенно пожал плечами. Гарри со вздохом покачал головой:

— Надо было позволить другому ловцу схватить снитч. Это бы разом всё исправило.

С самого первого матча в Хогвартсе он стремился завладеть золотым мячиком, порой рискуя жизнью, и сама мысль о том, чтобы добровольно уступить победу противнику — при любых обстоятельствах — казалась ему кощунственной.

— Нет, так дело не пойдет! — занервничал Причард. — Ты хоть представляешь, сколько галлеонов сейчас на кону?

— Лучше не говори ему об этом, — посоветовал Хобдей. — Поттер, свободен. Просто подумай: следующий матч — это твой шанс сразиться с настоящими, пусть и бывшими, профессионалами. Разве не заманчиво?

— Мне не очень нравится мысль, что ты пытаешься нажиться на мне, — бросил Гарри Причарду напоследок. — Я играю ради удовольствия, а не ради набивания чьих-то карманов.

— Да что ты прицепился? Деньги-то всё равно не твои!

— Да, но предмет пари — я. Ты, получается, даже не доверяешь остальным, раз считаешь, что без меня им не выиграть.

— Ну, тут я, пожалуй, соглашусь, — вмешался Хобдей. — При всём уважении к ребятам, в Министерстве есть действительно сильные команды, и вчерашние противники были далеко не самыми грозными. Без тебя наши шансы тают на глазах.

— Я не желаю чувствовать себя ценным экспонатом, который нужен лишь для того, чтобы кто-то набил карманы! — горячо воскликнул Гарри.

— Уверяю тебя, никто не ставит на кон целые состояния, так что я никого не пущу по миру. Это просто игра, азарт, — попытался успокоить его Причард.

— Скажи честно, сколько всего галлеонов на кону?

— Общий банк — около тысячи, — нехотя признался Причард. — Ставки сами по себе небольшие, но очень многие поставили на Департамент спорта — они чемпионы прошлого года. Если мы проиграем, мне придется расстаться с частью собственных сбережений. Ничего критичного, но приятного мало.

Гарри вспомнил, как на прошлой неделе Гермиона сетовала на нехватку средств: пособия, выделенного Министерством для её подопечных — свободных, но пока безработных эльфов, — едва хватало на самое необходимое. Гарри уже участвовал в благотворительной акции в пользу фонда «Друзья Добби», и теперь, глядя на прижимистого наставника, он понял, что судьба подбрасывает ему отличный шанс.

— Если ты выиграешь, то отдашь двадцать пять процентов прибыли на благотворительность, — отрезал Гарри.

— На какую еще благотворительность? — подозрительно прищурился Причард.

— В фонд поддержки домовых эльфов.

— Ты в своем уме? С какой стати я должен раздавать деньги эльфам?

— Что ж, тогда подумай сам, так ли сильно тебе нужно моё участие в команде, — Гарри развернулся, делая вид, что разговор окончен.

— Поттер, постой! А может, ты просто заберешь эти деньги себе? Ну, как гонорар за игру? — предпринял последнюю попытку Причард.

— Нет. Для меня это неприемлемо, — жестко бросил Гарри.

— Как же я ненавижу, когда добродетельные гриффиндорцы начинают торговаться со слизеринцами, — проворчал Причард. — Ладно! Двадцать процентов, и ни кнатом больше!

— По рукам, — согласился Гарри, втайне гадая, оценит ли Гермиона его маленькую авантюру.

* * *

Гарри от души позабавился, пересказывая этот разговор на следующем семейном обеде. Молли и Андромеда строго осудили саму идею тотализатора, но остальные сочли положение Гарри весьма комичным. Сам он был рад возможности лишний раз вызвать улыбки на лицах близких: чем ближе была годовщина битвы за Хогвартс, тем сильнее угасало их чувство юмора.

Даже Тедди чувствовал общее напряжение. В последнее время он почти забросил свою любимую игрушку, засыпая с ней лишь изредка, но теперь снова стал таскать её за собой повсюду. Стоило кому-то пойти ему наперекор, как мальчик закатывал настоящие истерики. Молли посоветовала Андромеде объяснить ребенку простыми словами то, что так мучило взрослых.

— Он ещё слишком мал, чтобы понять, — возразила бабушка.

— Когда-то я тоже так думала, — с тоской отозвалась Молли. — Когда погибли мои братья, я не хотела, чтобы дети знали об этом. Потянулись кошмарные дни: Билл и Чарли стали просто невыносимы, а Перси, совсем ещё кроха, будил меня по десять раз за ночь. Я была на пределе, у меня не оставалось сил их успокаивать, я только плакала. В конце концов Билл подслушал наш разговор с Артуром и как-то по-своему, по-детски, объяснил всё младшим. И всё чудесным образом изменилось. Мальчики стали вести себя как обычно, а Перси наконец начал спать по ночам. Для меня это стало огромным облегчением.

Похоже, слова Молли подействовали, потому что неделю спустя Гарри услышал, как Андромеда негромко сказала ей:

— Вы были правы, так действительно стало легче.

В воскресенье, предшествующее трагической дате, за обедом обсуждали планы на поминальный день. Семья собиралась сначала навестить могилу Фреда, а затем вместе с Андромедой отправиться к местам упокоения её мужа, дочери и зятя. Гарри не мог пойти с ними: в этот день отгул давали только тем аврорам, кто потерял близких родственников.

Второго мая в штаб-квартире авроры почтили память павших товарищей минутой молчания. Когда Робардс зачитывал имена пяти погибших сотрудников, у Гарри перехватило дыхание: в общем списке прозвучало имя Нимфадоры Тонкс.

Гарри работал за своим столом, когда гнетущая тишина, царившая в штаб-квартире с самого утра, внезапно сменилась оживленным гулом. Подняв глаза от пергамента, он с удивлением заметил, что его вечно серьезный наставник улыбается. Гарри обернулся и увидел причину этой перемены: в кабинет вошел Кингсли Шеклболт.

Министр неспешно продвигался вглубь комнаты, приветствуя авроров. Было очевидно, что бывшие коллеги искренне любят его — многие смотрели на Кингсли с нескрываемым восхищением. Ему потребовалось около четверти часа, чтобы добраться до стола Гарри и Причарда. Кингсли протянул им руку и широко улыбнулся, хотя Гарри не мог не заметить, каким усталым выглядел министр магии под этим напускным воодушевлением.

— Ну, Стэн, как поживают Кендра и малыши? — поинтересовался Кингсли.

— У нее всё хорошо. Том в этом году поступил в Хогвартс, а Кэрол побудет с нами еще два года.

— Уже? А кажется, будто я только вчера видел тебя в роли новоиспеченного отца!

— Растут пугающе быстро, — вздохнул Причард.

— Обязательно передавай им от меня привет. Сам-то как, в форме? Новый стажер не слишком тебя утомляет?

— Рано или поздно это должно было случиться, — с усмешкой ответил Причард.

— Ладно. Гарри, как успехи? Тебе по-прежнему нравится выбранный путь?

Гарри заверил его, что ни разу не пожалел о своем решении.

— Замечательно. В семье Уизли всё в порядке? Я часто вижу Артура на совещаниях, но у нас вечно не хватает времени перекинуться парой слов о чем-то, кроме работы.

— Сегодня у них тяжелый день, но в целом всё хорошо. Спасибо, — ответил Гарри.

Кингсли печально улыбнулся и перешел к соседнему столу. Гарри невольно бросил взгляд на часы. Наверное, сейчас они все стоят у могилы Фреда.

— Ты в порядке, парень? — негромко спросил Причард, проявив несвойственную ему чуткость.

— Да, — шепотом отозвался Гарри.

Он изо всех сил пытался сосредоточиться на документах, понимая, что и Причарду сегодня непросто сохранять рабочее настроение. Гарри вдруг поймал себя на мысли, что почти ничего не знает о своем наставнике. Даже то, что Стэн женат и воспитывает двоих детей, выяснилось только сейчас, благодаря случайному разговору с Кингсли.

Они никогда не обсуждали личную жизнь. Честно говоря, сугубо профессиональный характер их отношений вполне устраивал Гарри. Ему и самому было трудно говорить о друзьях или прошлом, не касаясь того, что так резко отличало его от остальных. Обсуждение текущих дел и рабочих моментов позволяло ему оставаться просто стажером, а не живой легендой.

Возможно, потому, что хуже этот день стать уже не мог, Гарри рискнул задать вопрос:

— Ты знал Тонкс?

— Да, мы работали вместе, — отозвался Причард. — А ты с ней пересекался?

— Да, она часто защищала меня. А потом вышла замуж за друга моего отца.

Причард на несколько секунд замолчал, прежде чем ответить:

— Я понял, что она вышла замуж, только когда услышал её новое имя там, в Хогвартсе. Такое имя… это могла быть только она. Её муж тоже погиб, верно?

Гарри лишь кивнул, не в силах выдавить ни слова.

— Когда она не вернулась после падения Министерства, — заговорил Причард, глядя куда-то вдаль, — я искал её имя в списках тех, кого отправили в Азкабан, но не нашел. А потом услышал о ней в «Поттеровском дозоре»… Мне казалось, с ней всё будет в порядке. Ты знаешь, где она была во время войны?

— У родителей, — ответил Гарри. — Она… у неё остался ребёнок.

Причард долго смотрел в пустоту, прежде чем спросить:

— Ребёнок… И кто о нём заботится?

— Его растит бабушка, так что всё хорошо. Он — метаморф, весь в маму, поэтому почти всё время ходит с ярко-синими волосами.

Причард издал странный звук, похожий на нервный смешок.

— Да, Тонкс и её вечно розовые волосы…

Похоже, он окончательно вернулся к вопросу Гарри, потому что продолжил уже с заметным оживлением:

— Когда она только пришла сюда, её было сложно воспринимать всерьез. Но начальник не промахнулся — приставил её к самому строгому из нас. Думаю, мне нет нужды рассказывать тебе, кто такой Грозный Глаз Грюм…

Гарри покачал головой.

— У неё была манера мимоходом раскидать стопки бумаг или потерять пару отчетов, просто проходя мимо кабинета, — продолжал Причард. — Многие ворчали, что ей здесь не место. Все были уверены, что она не задержится, особенно под началом Грозного Глаза, но вышло иначе. Грюм вечно костил её на чём свет стоит, разносил в пух и прах, но те, кто знал его давно, понимали: старик к ней привязался. Он не терпел бездельников, так что в Аврорате заговорили: раз Тонкс всё ещё здесь, значит, из неё выйдет толк.

Причард на мгновение задумался, подбирая слова.

— В слежке ей не было равных, это очевидно. Но больше всего она поражала нас своей... проницательностью. Она была тонким психологом. Могла просто бросить: «Этот парень что-то не договаривает», или: «Вон тот всё время хохочет, а у самого камень на душе». Она мастерски умела выводить людей из себя и была незаменима на допросах. Хотя мне её методы не всегда казались правильными. У неё была привычка сочувствовать.

«Может, именно это и притянуло её к Люпину?» — подумал Гарри. Она почувствовала его боль и не смогла пройти мимо? Гарри хотелось верить, что настоящей причиной всё же стала глубокая человечность того, кого она выбрала.

— Когда Грозный Глаз ушел в отставку, Тонкс доучивалась у Хобдея, — рассказывал тем временем Причард. — Кажется, они не очень ладили. Ты уже заметил, что Гильярд — человек жестких правил, а Тонкс больше полагалась на интуицию и импровизацию. Но оба были профессионалами, так что в итоге сработались. Мне тоже доводилось выходить с ней на задания.

Он ненадолго замолчал.

— Она постоянно болтала о всяких глупостях... о своих оплошностях. Это звучало забавно и как-то по-детски наивно. Но на самом деле всё было совсем не так. Со временем я стал замечать, что её комментарии никогда не были случайными. Она разряжала обстановку, когда назревал жаркий спор или когда какой-нибудь идиот доводил нас до белого каления. Тонкс часто выставляла себя глупее, чем была на самом деле — это была отличная тактика, позволявшая держать дистанцию. Ладно, хватит воспоминаний, пора за дело.

Кингсли когда-то говорил Гарри то же самое: Тонкс была далеко не так проста, как хотела казаться. Гарри было приятно знать, что коллеги ценили её по достоинству.

Он подумал, что когда-нибудь все эти истории ему пригодятся. Рано или поздно он обязательно расскажет их Тедди.

* * *

После работы Гарри присоединился к семье Уизли. Он с опаской ждал этого вечера, готовясь к тяжелой, гнетущей атмосфере, но, к своему огромному удивлению, застал всех в радостном волнении.

Бросив вопросительный взгляд на Джинни, он увидел её сияющую улыбку.

— У Флер три часа назад начались схватки, — прошептала она. — Сейчас она рожает.

Гарри подумал, что ничего более правильного и символичного просто не могло случиться. Было бы чудесно, если бы второе мая стало для них днем рождения ребенка Билла, а не только днем памяти о Фреде. Джордж, правда, не разделял общего бурного восторга, но и не уходил в себя — рядом с ним сидел Чарли, то и дело вовлекая брата в разговор.

Они уселись за стол, но поминутно оборачивались к камину, боясь пропустить вести. Когда около девяти вечера в пламени показалась голова Билла, в комнате воцарилась мертвая тишина.

— Девочка! — воскликнул счастливый отец. — Мы назовем её Виктуар!⁽¹⁾

---

1) Виктуар (Victoire) — в переводе с французского означает «Победа».

Вернуться к тексту

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — День рождения Виктуар

Действия в главе разворачиваются: 10 мая — 25 июня 2000

В начале июня в работу Аврората внедрили новые средства связи, и Гарри, к собственному изумлению, оказался едва ли не главным виновником торжества. А началось всё еще в мае, когда в один прекрасный день в кабинет вихрем влетела Анджелина.

— Мне тут пришла в голову одна мысль…

Гарри с недовольным видом оторвался от документов, подивившись про себя тому, что на свете всё еще существуют люди, считающие нужным оповещать мир о каждом проблеске сознания. Что бы ни болтали по этому поводу злые языки, сам он тоже время от времени не пренебрегал возможностью поразмыслить.

— Те галлеоны, которыми мы пользовались в АД, — уточнила она. — Они могли бы очень пригодиться аврорам.

— А я-то здесь при чём? Тебе стоит поговорить с главой Аврората. Может, его это и заинтересует.

— Заинтересует что? — встрял в разговор Причард, и Гарри запоздало вспомнил, что его наставник вообще-то является заместителем главы отдела.

— Эм… — Анджелина бросила быстрый взгляд на Поттера, и тот ободряюще кивнул. — В тот год, когда Министерство прислало к нам Амбридж, Гарри давал нам дополнительные уроки по Защите от Темных искусств. Тайные собрания были под запретом, так что приходилось соблюдать строжайшую осторожность. Время и место встреч постоянно менялись, и оповещать каждого было невероятно трудно. Тогда Гермиона Грейнджер создала серию заколдованных галлеонов: на них отображалось всё, что Гарри помечал на своем экземпляре. При любых изменениях монета нагревалась, и мы из первых рук узнавали о сборе. Кстати, Гермиона сейчас работает здесь же, в Министерстве, в Отделе…

— Я знаю, кто такая Гермиона Грейнджер, — перебил её Причард и впечатленно переспросил: — Она сумела наложить Протеевы чары?

— Да, говорила, что вдохновлялась Тёмной меткой Пожирателей смерти, — припомнил Симус. — Но, возвращаясь к делу: мы подумали, что с помощью таких монет наши отряды станут куда мобильнее. Глупо ведь, что мы до сих пор не можем мгновенно связаться с патрулями или штаб-квартирой.

— Нужно прописать в инструкциях, что авроры обязаны всегда держать их при себе, — Гарри постепенно увлекался идеей. — Помню, когда Пожиратели напали на Хогвартс в ночь гибели Дамблдора, на призыв Гермионы откликнулись только Луна и Невилл.

Симус замялся, а Анджелина заметно покраснела.

— Нам очень жаль, — пробормотала она. — Монеты должны были быть с нами, но...

— Я никого не упрекаю, — поспешно перебил её Гарри, не ожидавший, что его слова воспримут как обвинение. — Я просто к тому, что без этого галлеона в кармане сама затея теряет всякий смысл.

— А можно добавить звуковой сигнал? — деловито осведомился Причард. Очевидно, предложение стажеров пришлось ему по душе.

— Думаю, да. Нужно уточнить у Гермионы.

— Разузнай, как будет время. Думаю, шеф захочет обсудить с ней детали лично.

— Без проблем.

Гермиона заглянула к ним в кабинет лишь через два дня. Проскользнуть незамеченной ей не удалось: в отделе работало слишком много старых знакомых, жаждущих перекинуться парой слов. Лишь спустя пять минут она сумела вырваться из круга друзей и переступила порог кабинета. Причард поднялся навстречу, и Гарри уже открыл было рот, чтобы их представить, но Гермиона его опередила:

— Мы уже знакомы.

Гарри мгновенно догадался: Причард наверняка был в числе тех, кто предлагал героям битвы за Хогвартс места в Аврорате. В том числе и Гермионе. Они никогда это не обсуждали, да и зачем? Её никогда не прельщала карьера аврора.

Причард пригласил девушку за собой в кабинет Фосетта. Разговор за закрытыми дверями длился недолго, и, когда они вышли, наставник предложил Гарри присоединиться к их ланчу. Из вежливости Поттер не стал расспрашивать о результатах встречи, но Причард сам поспешил поделиться новостями.

— Такой способ передачи сообщений может в корне изменить ситуацию, — с довольной улыбкой начал он. — Из-за плохой координации мы провалили уже не одну операцию. Для системы безопасности это тоже неоценимо: вызвать подкрепление теперь можно будет в считанные секунды. В конце концов, вызвать Патронуса получается не всегда, особенно если нужно остаться незамеченным.

— Значит, будут такие же галлеоны, как в АД? — поинтересовался Гарри.

— Мы пока обсуждаем варианты. Возможно, стоит выбрать что-то вроде значка или украшения, чтобы носить прямо на теле, так мы сразу почувствуем легкое тепло на коже.

— А если добавить звук, то и носить на теле будет необязательно.

— Для нас в приоритете скрытность. Но как бы мы это ни оформили, это в любом случае станет огромным шагом вперед.

* * *

В начале июня каждому аврору предложили выбрать личный предмет, который зачаровали бы и превратили в «коммуникатор». Поначалу руководство планировало остановиться на обычных значках, крепившихся к мантиям, но возникла заминка: те, кто работал под прикрытием, не могли так рисковать. В итоге список разрешенных вещей расширили в несколько раз.

Когда Гарри упомянул об этом новшестве в разговоре с Джинни, та безапелляционно заявила, что сама выберет для него форму артефакта. Гарри внутренне приготовился к худшему, но результат его приятно удивил. Девушка подарила ему простую цепочку с крошечной подвеской в виде метлы. Украшение не выглядело вычурным или женским, зато напоминало о Джинни и их общем увлечении квиддичем.

— А метла зачем? Чтобы он ни на секунду не забывал о тебе? — поддел сестру Рон, когда та похвасталась подарком.

— Именно. Если хочешь стащить идею, выбери для Гермионы кулон в виде соплохвоста. Уверена, она будет в восторге от твоего портрета.

— И что ты только нашел в этой мегере! — картинно вздохнул Рон, с упреком глядя на Гарри.

— Тебе лучше этого не знать, — уклонился от ответа Поттер. Он давно усвоил, что в подобные перепалки лучше не вмешиваться.

В последующие недели Гарри всё чаще ловил себя на том, что машинально теребит цепочку или разглядывает её в зеркале. Джинни уехала на чемпионат и теперь возвращалась домой лишь изредка по пятницам, и этот маленький талисман стал для него особенно дорог.

* * *

Спустя несколько дней после внедрения коммуникаторов представился случай проверить их в деле. Расследование о нелегальном распространении сушеных жал веретенницы, побочным эффектом которых были тяжелые галлюцинации, потребовало от авроров предельной слаженности. Предстояло провести серию одновременных рейдов в разных точках города. Группе, к которой прикрепили Гарри, поручили окружить здание, задержать всех находившихся внутри и собрать улики.

В полной тишине авроры оцепили дом, где, по оперативным данным, располагалась подпольная лаборатория. Как только коммуникаторы подали сигнал, каждый из участников рейда наложил антиаппарационные чары. Штурм начался. Гарри с напарником проникли внутрь через черный ход и быстро оказались в помещении бывшей кухни, переоборудованной под производство зелий. Трое преступников, заметив авроров, отреагировали мгновенно, вскинув палочки.

Гарри краем глаза увидел луч проклятия, летевший прямо в его напарника. Не раздумывая ни секунды, он бросился наперерез, одновременно выкрикивая невербальное Протего. Последним, что он ощутил, была резкая, оглушающая боль в руке, после чего его накрыла спасительная темнота.

* * *

Гарри открыл глаза, и голову тут же пронзила острая вспышка боли. Испугавшись, он первым делом коснулся лба. К огромному облегчению, шрам был в порядке: не воспалился и не болел. Да и с чего бы? Волдеморт давно повержен, все крестражи уничтожены. Бояться нечего. Гарри глубоко выдохнул, успокаиваясь, но головная боль никуда не исчезла — спустя мгновение он понял, что пульсирует затылок. Куда больше его встревожило то, что он совершенно не чувствовал левую руку. Эти догадки подстегнули память, и он вспомнил: накануне он подставился под чужое проклятие.

Рука, к счастью, оказалась на месте, хотя и была полностью забинтована. Одежда на Гарри подозрительно напоминала ту, что носил мистер Уизли во время своего последнего визита в больницу Святого Мунго. Очевидно, теперь и он сам оказался в этих стенах.

Он попытался привстать, но палата тут же поплыла перед глазами. Недовольно буркнув что-то себе под нос, Гарри обессиленно опустился на подушку. Его возня не осталась незамеченной: над кроватью вскоре склонилась медсестра.

— Мистер Поттер, как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — соврал Гарри. — Как я здесь оказался?

— Вас доставили авроры. Я сейчас позову целителя.

— Постойте! Вы не знаете, что со Станисласом Причардом?

— Ничего страшного со мной не случилось, парень, — раздался голос наставника, входившего в палату. — Обычная царапина. Мой храбрый напарник решил взять весь удар на себя. Но целители заверили, что ты быстро поправишься.

— Что с операцией?

— Тебе полагается отдыхать, Поттер, а не забивать голову протоколами. Всё прошло успешно. Кстати, когда ты падал, приложился затылком об пол. И не знаю, одобришь ли ты, но я счел нужным предупредить твоих домочадцев.

Кричер наверняка уже связался с Роном и поднял тревогу. Судя по тому, что Молли до сих пор не устроила скандал у дверей палаты, новость о его ранении еще не успела облететь весь магический мир.

— Все нормально, — успокоил наставника Гарри. — А что с рукой?

— Если я правильно понял целителей...

Дверь с резким свистом распахнулась. Джинни влетела в палату и стремглав бросилась к постели.

— Ты в порядке?! Слава Мерлину, ты в сознании. С тобой точно всё хорошо?

На самом деле Гарри чувствовал себя просто превосходно, пока Джинни так порывисто прижималась к нему. Хотя, конечно, присутствие наставника портило добрую долю удовольствия.

— Всё хорошо. Джинни, пожалуйста, мы же не одни!

Гарри смущенно покосился на Причарда, но тот, убедившись, что его подопечного не собираются задушить в объятиях, тактично вышел в коридор.

— Ну, Джинни!

Однако девушка и слушать ничего не хотела. Она едва ли не верхом забралась на кровать, принявшись лихорадочно ощупывать каждый дюйм его тела, словно хотела лично удостовериться в целости всех костей.

— Что с рукой? — спросила она, обнаружив бинты.

— Я как раз собирался это выяснить, пока ты не начала меня душить, — пробурчал Гарри, наконец внимательнее присмотревшись к ней.

Джинни была в квиддичной форме, на которой яркими пятнами темнела свежая грязь.

— Ты что, прилетела прямо на метле? — недоверчиво спросил он.

— Конечно, нет! Я что, по-твоему, сумасшедшая? Путь занял бы несколько часов. Как только я получила сообщение от Рона, сразу прыгнула в ближайший камин.

— Надеюсь, ты не слишком испугалась...

— Не слишком?! Я узнаю, что ты ранен на задании и доставлен в госпиталь, а ты еще спрашиваешь, не слишком ли я испугалась?

От возмущения её щеки залил румянец, и только сейчас Гарри заметил, какой бледной она была до этого. Джинни действительно не на шутку перепугалась: она бросила всё и примчалась сюда, наплевав на репутацию и карьеру. Такая бурная реакция была совсем не в её стиле, и это тронуло Гарри до глубины души. Он приобнял девушку здоровой рукой и крепко прижал к себе.

— Гарри, я так испугалась, — прошептала Джинни ему в шею.

— Всё уже хорошо. Я безумно рад тебя видеть.

Он ласково погладил её по волосам. Какое-то время они лежали в тишине, наслаждаясь близостью, пока Джинни не приподнялась и не коснулась его губ легким поцелуем. Гарри с готовностью ответил ей.

— Что здесь происходит?!

От резкого голоса они оба подскочили. На пороге стоял целитель, взирая на них с крайним неодобрением.

— Часы посещения ещё не закончились, — самоуверенно заявила Джинни, даже не подумав спуститься с кровати под строгим взглядом врача.

— Немедленно слезьте с пациента! — сухо приказал тот.

Джинни не спеша повернулась к Гарри, запечатлела на его щеке прощальный поцелуй и прошептала:

— Постараюсь вырваться в пятницу вечером. Напиши мне завтра, хорошо?

— Обещаю, — довольно улыбнулся Гарри.

Джинни величественно поднялась, расправила плечи и гордой походкой вышла из палаты. Целитель проводил её хмурым взглядом, а вот медсестра, стоявшая за его спиной, весело улыбнулась ей вслед.

— Прошу прощения, я немного задержался, — официально произнес колдомедик, приступая к осмотру.

— Ничего страшного, — благодушно отозвался Гарри. Ему и впрямь было совсем не на что жаловаться.

— Как голова? Боли не беспокоят?

— Немного, — Гарри с удивлением осознал, что за время визита Джинни напрочь забыл о пульсирующем затылке.

— А рука?

— Я её совсем не чувствую.

По словам целителя, рука пострадала серьезно. Чтобы восстановление шло быстрее, чувствительность пришлось временно «отключить» магией. Вернуть её можно было в любой момент, но врач настоял на ожидании: в ближайшие две недели поврежденную конечность следовало беречь, чтобы новые кости окончательно окрепли.

— Скажите, у вас уже были травмы этой руки?

— Нет... — Гарри покачал головой, но тут же вспомнил злополучный случай на втором курсе. — Ах да, точно. Несколько лет назад из этой руки исчезли все кости, и мне пришлось пить Костерост.

— Теперь мне всё ясно! — воскликнул целитель. — Вам невероятно повезло. Если бы не тот случай, сейчас последствия были бы куда плачевнее.

— Тем лучше, — обрадовался Гарри, подумав, что, оказывается, у него есть повод поблагодарить даже Гилдероя Локхарта.

Он понимал, что к ранению стоит отнестись серьезнее, но ничего не мог поделать с глупой улыбкой, застывшей на лице. Руку спасли, Джинни была рядом и обещала вернуться. Пожалуй, для полного счастья этого было более чем достаточно.

* * *

Рон заглянул к нему только под вечер.

— Извини, раньше никак не вышло, — выдохнул он. — Я как раз работал со взрывчатыми составами, когда Кричер примчался с новостями о тебе. Не мог отойти, пока зелье не стабилизировалось, так что сразу отправил весточку Джинни. Я всё правильно сделал?

— О да, — подтвердил Гарри. — Она уже была здесь.

Рон удивленно вскинул бровь, заметив на лице друга мечтательную улыбку.

— Ну, в следующий раз я лучше первым делом позову маму, — съязвил он.

— А еще лучше — вообще никого. Боюсь, целители этого не переживут.

Вечером заскочила Гермиона: она принесла чистую одежду с площади Гриммо. На следующее утро в палату, заливаясь краской, заглянула молоденькая медсестра и предложила помощь с утренним туалетом. Гарри решительно отказался, чем явно поверг девушку в уныние. А уже после обеда его отпустили на все четыре стороны, снабдив охапкой флаконов с лечебными зельями. Напоследок целитель велел явиться через пять дней для снятия повязки и категорически запретил любые нагрузки на руку.

Вернувшись домой, Гарри с трудом отбился от гиперопеки Кричера и принялся за почту. Официальное письмо из Министерства гласило, что в Аврорате его ждут не раньше чем через неделю. В короткой записке Симус и остальные ребята желали скорейшего выздоровления. Отложив бумаги, Гарри принялся за ответ Джинни, попутно гадая, сколько времени потребуется Молли, чтобы узнать о случившемся, и как скоро она явится к нему с нотациями.

Он едва успел дописать письмо, как пламя в камине ярко вспыхнуло, возвещая о прибытии нежданного гостя.

* * *

Миссис Уизли была вне себя от того, что её не поставили в известность о ранении Гарри и его госпитализации.

— Со мной всё в порядке, Молли, уверяю вас, — в тысячный раз повторил он, вежливо отказываясь от третьей по счету чашки горячего шоколада. — Кричер позаботится обо мне.

Она ушла лишь тогда, когда вытянула из Гарри торжественное обещание скрупулёзно следовать предписаниям целителей, а из Кричера — клятву следить за тем, чтобы хозяин не смел даже шевельнуть поврежденной рукой. Впрочем, это не мешало ей наведываться каждый вечер, а порой и по два раза на дню. В пятницу, как и обещала, приехала Джинни. Застав мать на площади Гриммо, она решительно отчитала её, заявив, что Гарри не нуждается в столь удушающей опеке.

Гарри был бесконечно благодарен за эту неожиданную поддержку. Честно говоря, он опасался, что и Джинни начнет воспринимать его как беспомощного инвалида. С недавних пор он и сам старался не комментировать травмоопасность квиддича, когда замечал на её теле свежие синяки или ссадины.

Всё из-за случая, произошедшего несколько месяцев назад. Как-то вечером Джинни вернулась с тренировки, покрытая довольно пугающими ушибами. Гарри не выдержал и попросил её не рисковать так сильно и воздерживаться от опасных маневров. Увидев, как она нахмурилась, он уже приготовился к колкой отповеди, но вместо этого Джинни молча подошла к нему почти вплотную. Она бережно отвела с его лба растрепавшуюся челку и провела кончиком пальца по бледному шраму-молнии. Затем, всё так же не говоря ни слова, она взяла его правую руку и коснулась губами шрама, оставшегося после отработок у Амбридж: «Я не должен лгать». И напоследок она прикоснулась поцелуем к двум крошечным точкам — следу от клыков Нагайны.

Гарри всё понял без слов.

* * *

Неожиданно освободившуюся неделю Гарри воспринял как подарок судьбы. Он наконец-то позволил себе роскошь поздно вставать и проводить дни за книгами, которые пачками приносила Гермиона. Среди них попадались как захватывающие труды, так и легкое чтиво, идеально подходящее для ленивого, ни к чему не обязывающего отдыха. В один из таких дней он напросился в гости к Андромеде, чтобы навестить крестника.

Когда он прибыл, Тедди еще спал, и Гарри оказался наедине с хозяйкой дома. Несмотря на два года знакомства, она всё еще оставалась для него загадкой. Рядом с ней он неизменно ощущал незримое облако печали, из-за чего чувствовал себя неловко. Андромеда не отличалась словоохотливостью и не располагала к задушевным беседам. Обычно их разговоры вращались исключительно вокруг Тедди: его успехов, первых капризов, детских простуд и той самой игрушки, с которой он никак не мог расстаться. Мальчик по-прежнему был привязан к старой рубашке Гарри, хотя в последнее время начал проявлять живой интерес к золотым снитчам.

В этот вечер, когда темы для обсуждения исчерпались, Гарри принялся разглядывать фотографии на низком столике. На одной из них застыли Андромеда, Тед Тонкс, их сияющая дочь и Ремус, чье лицо выражало привычное для него смущение.

— Когда была сделана эта колдография? — тихо спросил Гарри.

— В день их свадьбы, — с затаенной болью ответила Андромеда.

Она тяжело вздохнула и добавила:

— Дора была так счастлива. Малышкой она всегда мечтала о пышном торжестве, сотне гостей и огромном зале для танцев. А в итоге замуж пришлось выходить в спешке. Впрочем, думаю, в тот момент ей было всё равно. Она жалела лишь об одном: что не может пригласить тебя.

«Ремус тоже хотел бы этого», — подумал Гарри, и сердце его болезненно сжалось. Он вдруг осознал, что за всё время Андромеда ни разу не упомянула Люпина. В памяти всплыли слова самого Ремуса о том, что чета Тонкс была не в восторге от их союза — не такой судьбы они желали единственной дочери. Было ли это плодом вечной неуверенности Люпина или он действительно считал себя неподходящей парой для кого бы то ни было? И наладились ли их отношения после того, как он вернулся к жене и ребенку?

Гарри не решился задать эти вопросы вслух. Вместо этого он перевел взгляд на Андромеду и неловко спросил:

— Тедди не слишком вас утомляет?

— Тедди — чудесный ребенок, — коротко отозвалась она.

— Это правда, — согласился Гарри.

Он снова огляделся. С момента его последнего визита в гостиной почти ничего не изменилось, если не считать новых колдографий и разбросанных на полу игрушек. Внезапно его поразила скромность, почти бедность обстановки. Как Андромеде удавалось справляться в одиночку? Семья Блэков лишила её наследства, а дом не хранил признаков того, что Теду Тонксу удалось сколотить состояние. Появление Ремуса в свое время тоже вряд ли что-то изменило в финансовом плане.

Гарри стало стыдно: за два года он ни разу не поинтересовался, как живут его крестник и его бабушка. Конечно, он часто дарил малышу одежду и игрушки, но это было лишь каплей в море. Поддавшись порыву, он произнес:

— Возможно, вы знаете… Сириус сделал меня своим единственным наследником. Я считаю, будет справедливо передать всё Тедди. И вам, разумеется.

— Я не нуждаюсь в милостыни, — сухо отрезала Андромеда.

— А мне не нужны эти деньги. Это золото Блэков, а я — Поттер.

Андромеда смущенно заерзала в кресле, на её щеках выступил легкий румянец.

— Я забочусь только о благополучии малыша, — мягко добавил Гарри.

Миссис Тонкс поджала губы, и Гарри на мгновение показалось, что она сейчас откажет. С таким выражением лица она была пугающе похожа на Беллатрису, отчего он невольно вздрогнул. Но напряжение вдруг спало, и женщина едва заметно кивнула:

— Он быстро растет. Скоро понадобится новая одежда.

— Я обо всём позабочусь, — пообещал Гарри.

* * *

Следующим же утром он отправился в «Гринготтс».

— У меня назначена встреча с мистером Уизли, — обратился Гарри к гоблину за стойкой.

Тот смерил его подозрительным взглядом, проскрежетал что-то в странного вида рупор и кивком указал на скамью неподалеку. Устраиваясь на ней, Гарри поймал себя на мысли, что ни разу в жизни не видел довольного гоблина, а их гортанные голоса до сих пор казались ему неприятными. Впрочем, нынешнее «гостеприимство» не шло ни в какое сравнение с тем ледяным недоверием, с которым он столкнулся, когда проникал сюда под видом Беллатрисы Лестрейндж. С явным облегчением Гарри увидел идущего к нему Билла и поспешил навстречу.

Они миновали небольшую дверь, ведущую во внутренние помещения банка, поплутали по узким коридорам, поднялись по крутой лестнице и в конце концов оказались в крошечном кабинете с низким потолком.

— Осторожно, не ударься головой, — предупредил Билл, переступая порог.

— Неужели они не могут сделать потолки хоть немного выше?

— Могут, но не хотят. Им самим места хватает, а для нас это лишнее напоминание о том, что волшебники здесь — всего лишь гости.

— Но холл у них просто огромный!

— Там ты — клиент, а здесь — обычный работник.

Гарри бегло осмотрел тесную каморку.

— Скучаешь по Египту?

— Если бы я был в Египте, то скучал бы по жене и дочке, — улыбнулся Билл. Заметив сомнение на лице друга, он добавил: — Когда дети пойдут в Хогвартс, мы с Флёр планируем время от времени уезжать на раскопки.

— Дети? — переспросил Гарри. — Во множественном числе?

— Мы хотим еще одного.

— Всего одного? — подмигнул он.

— Может, троих, как пойдет. Слушай, мне приятно поболтать, но гоблины начинают нервничать, когда в их святая святых задерживаются посторонние, так что давай сразу к делу.

Гарри присел на шатающийся стул и выдохнул:

— Я хочу передать всё, что оставил мне Сириус.

— Кому именно? — деловито уточнил Билл.

— Тедди и Андромеде.

— Ясно. Ты уже снимал что-то с этих счетов?

— Нет, я пользуюсь только своим личным сейфом.

— Тогда для начала подтвердим твои права, а потом посмотрим, что там вообще накопилось. Полагаю, золото Блэков хранится на нижних уровнях — в самых защищенных сейфах. С ними ты уже знаком не понаслышке, — подмигнул ему Билл.

Гарри выдавил неуверенную улыбку. Билл тем временем набросал что-то на клочке пергамента.

— Подожди здесь. Мне нужно переговорить с одним из гоблинов. Их магия плохо ладит с нашей, так что лучше я сам.

Билл вернулся спустя четверть часа.

— Что ж, это было не так просто. Во-первых, тебя официально подтвердили как наследника всего состояния Блэков. Гоблины, мягко говоря, не в восторге, но отказать тебе не могут. И всё же мой совет: старайся обращаться к ним по этому вопросу только в крайнем случае. Я попросил знакомого составить полную опись содержимого сейфа. Как только список будет у меня, ты сможешь распоряжаться средствами.

— Я уже всё решил, — твердо сказал Гарри. — Большую часть хочу перевести на имя Тедди, чтобы к совершеннолетию у него был стартовый капитал. Остальное Андромеде, чтобы ей было легче растить ребенка. Она, правда, наотрез отказывается брать у меня деньги.

— Неудивительно, — хмыкнул Билл. — Мама постоянно ворчит, что Андромеда не принимает помощь ни от кого. Настоящая Блэк, гордость в крови.

— Кстати, о Блэках, — вспомнил Гарри. — Ты не в курсе, что сталось с сейфом Беллатрисы Лестрейндж?

— Да, информация об этом как раз была в отчетах. Отныне он принадлежит Рудольфусу Лестрейнджу.

— Он что, жив? — удивился Гарри.

— Жив. Ты разве не помнишь? Он получил пожизненный срок в Азкабане. Ладно, вернемся к Тедди.

В итоге они договорились открыть отдельный счет на имя Тедди Люпина, доступ к которому он получит только в восемнадцать лет. Также была настроена ежемесячная выплата на счет Андромеды «на детские расходы». Гарри очень надеялся, что эти деньги помогут ей и теперь ей не придется высчитывать каждый кнат, покупая внуку еду или одежду.

* * *

Неделя пролетела незаметно, и Гарри вернулся в больницу Святого Мунго, чтобы наконец снять повязку. Но когда он увидел свою руку, истощенную и бледную после десяти дней неподвижности, в голову впервые пришла жуткая мысль, что лучше бы он её совсем лишился. Сердце пропустило удар, и Гарри, должно быть, сильно побледнел, потому что целитель тут же поспешил его успокоить:

— Не волнуйтесь, мистер Поттер. Пара курсов укрепляющих зелий, немного несложных упражнений — и ваша рука будет как новенькая.

Гарри покидал госпиталь в мрачном расположении духа. Он никак не мог отделаться от застывшего перед глазами образа искалеченного Аластора Грюма.

На работу он вышел на следующий день. Возвращение не осталось незамеченным: друзья и другие стажеры тут же обступили его, засыпая вопросами о ранении, в то время как опытные авроры бросали на них заинтересованные взгляды. Шеф отдела, Дэйв Фосетт, даже лично подошел удостовериться, что рука в порядке, после чего объявил, что ближайшую неделю Гарри с наставником проведут за бумажной работой.

Гарри виновато взглянул на Причарда и неловко пробормотал:

— Извини.

Тот лишь небрежно пожал плечами.

— В штаб-квартире всегда полно бумажной волокиты. Поможем другим группам с поисками. Скоро сам убедишься, что эта часть работы едва ли не самая важная.

* * *

В следующее воскресенье квиддичная команда Аврората встречалась с отделом по регулированию и контролю за магическими существами. Причард попытался убедить Хобдея выпустить на поле Гарри, но тот лишь упрямо мотал головой:

— Харпер тренируется вторую неделю. Он поймает снитч.

— Но он и в подметки не годится Поттеру!

— Стэн, если хочешь быть капитаном — флаг тебе в руки, седлай метлу и командуй, — проворчал Гильярд Хобдей. — А я сказал: нет.

Гарри и Хобдей молча смотрели вслед удаляющемуся Причарду, который, судя по решительному виду, вознамерился лично накачать Харпера перед игрой.

— Ты-то сам хочешь играть? — спросил капитан, повернувшись к Гарри.

— Целители запретили квиддич на три недели. Да и Харпер, думаю, будет рад вернуть себе место в основе.

В день матча Гарри уже собирался уходить, когда в камине вспыхнуло пламя и появилась Джинни. Девушка буквально светилась от счастья.

— Мне удалось вырваться на пару часов!

— Замечательно, — обрадовался Гарри, порывисто обнимая её.

— Ты куда-то уходишь? — поинтересовалась она после поцелуя, заметив, что он уже одет для выхода.

— Моя команда сегодня бьется за Кубок Министерства. Хотел пойти поболеть, — ответил он, осторожно приподнимая забинтованную руку.

— Хотела бы я посмотреть на Анджелину, Алисию и Харпера в деле, — с тоской заметила она.

— Я мог бы наколдовать себе другую внешность, но чары придется обновлять каждые два часа.

Джинни на мгновение задумалась, закусив губу.

— А если ты изменишь меня? Обновить заклятье на мне будет проще.

— Учти, я постоянно тебя вижу, так что образ должен получиться четким. Но я никогда не пробовал менять внешность другим людям, — предупредил Гарри. — Попытаться можно, но не обещаю, что ты выйдешь первой красавицей.

— Можно подумать, ты в этом облике — предел мечтаний, — поддела она его. — Зато мы сможем наконец-то спокойно погулять вдвоем.

— Значит, риск оправдан. Блондинка или брюнетка?

— Брюнетка. И с короткой стрижкой.

Гарри сосредоточился, стараясь выложиться по полной. Первым делом он немного приплюснул нос Джинни и сделал её кожу темнее, скрыв россыпь знакомых веснушек. Поколебавшись, он всё же решил оставить цвет глаз — их яркий, светло-карий оттенок всегда казался ему чем-то особенным. Наконец он отстранился, оценивая результат взглядом профессионала, и остался доволен: нужно было очень хорошо знать Джинни, чтобы узнать её в этой заурядной, не слишком симпатичной девушке. Пока она с интересом разглядывала себя в зеркале, Гарри быстро изменил и собственную внешность.

Вскоре они уже были на стадионе, пробираясь сквозь толпу к своим местам. Вдалеке Гарри заметил почти всех своих коллег. Приветствуя его, авроры то и дело бросали любопытные взгляды на его спутницу — это стало лучшим доказательством того, что маскировка сработала.

Сам матч прошел без сюрпризов. Разумеется, до мирового уровня игрокам было далеко, но этот любительский азарт вносил приятное разнообразие в их рутинные будни. Соперникам авроров явно не хватало выверенной стратегии, зато их энергии можно было только позавидовать. Они до последнего сражались против команды Гарри, которая действовала куда более слаженно. В финале Оуэн Харпер ловко перехватил золотой снитч, принеся Аврорату победу.

Гарри во всю глотку заорал поздравления, втайне радуясь, что теперь у Причарда не будет повода уговаривать его вернуться в команду. Они неспешно направились к выходу.

— Нужно будет сказать Гермионе, что её подопечные на верном пути к «золотому дну», — заметил Гарри.

— Рон так и не смог её переубедить?

— Он сейчас занят ускоренным курсом маггловедения.

— Что?

— Гермиона решила, что пора познакомить его со своими родственниками, включая тех, кто о магии и слыхом не слыхивал. Теперь она регулярно выгуливает его в маггловских кварталах Лондона, чтобы он проникся атмосферой.

— Знакомство со всей родней… — Джинни округлила глаза. — Неужели они собрались пожениться?

— Судя по тому, что Рон безропотно терпит эту учебную программу, — вполне вероятно.

— Что-то у тебя вид не слишком радостный, — проницательно заметила она.

— Я рад за них, правда. Просто понимаю, что после свадьбы они съедут. И дом совсем опустеет.

Джинни хотела что-то ответить, но её перебил звонкий женский голос позади:

— Привет, Гарри!

Сквозь толпу к ним пробилась Вики Фробишер. Она вежливо поздоровалась с незнакомкой, но тут же нахмурилась, вглядываясь в лицо спутницы Гарри. Джинни не выдержала и мимолетно улыбнулась, тем самым выдав себя с головой.

— А-а, вот оно что! — ухмыльнулась Вики.

— Мы просто не хотели попасть на первые полосы желтых газет, — пожал плечами Гарри.

— Буду нема как рыба. Есть время выпить по чашечке чая в «Дырявом котле»?

Гарри взглянул на Джинни, оставляя выбор за ней. Он немного опасался, что эта встреча разбудит в ней ревность, хоть в школе они с Вики и были в прекрасных отношениях.

— Время есть. Знаешь «Салон Морганы»? — спросила Джинни.

— О, обожаю его!

— Только не говорите, что там повсюду розовые подушки и бантики, — в ужасе закатил глаза Гарри.

— Именно так. А что-то не нравится? — невинным тоном уточнила Вики.

— И чем я это заслужил? — жалобно простонал он.

— Не расстраивайся, — утешила его Джинни. — Уверена, сливочное пиво там тоже подают.

— Невероятная радость. Где еще найдешь такие детские напитки...

— Это исключительно ради твоего здоровья, — с видом эксперта произнесла Вики, словно сама не брала в рот ничего крепче чая с выпуска. — Кстати, Джин, это нормально, что у тебя начали пробиваться рыжие волосы?

— Подожди, сейчас поправлю, — спохватился Гарри, принимаясь за обновление чар.

— Вперед, в «Салон Морганы»! — в один голос воскликнули девушки, явно довольные собой.

Гарри с покорным видом поплелся следом. Он вдруг подумал: неужели Гермиона чувствует то же самое, когда они с Роном часами обсуждают квиддич под бутылочку огневиски?

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — День рождения Виктуар

Действия в главе разворачиваются: 28 июня — 21 сентября 2000

Восстановление руки растянулось на целую неделю, которую Гарри и его наставник провели, помогая коллегам разгребать бесконечные завалы документов. Пользуясь случаем, Гарри выяснил, где хранятся самые старые архивы — они располагались на десятом этаже, за тяжелой деревянной дверью с внушительным замком. Архив напоминал глубокий подвал со сводчатым потолком, от пола до которого тянулись сотни шатких стеллажей. Полки были забиты ворохами пергаментов, сваленных, на первый взгляд, без всякой логики.

— Когда-то здесь находился Департамент магического правопорядка, — пояснил Причард, — но они переехали отсюда добрую сотню лет назад. Даже не вздумай соваться сюда без ключа: вход запечатан заклятиями.

Он показал Гарри массивный фолиант — магический реестр всех документов архива. Стоило новой бумаге поступить на хранение, как в книге сама собой появлялась запись. Реестр автоматически сортировал данные по алфавиту и указывал точное местоположение документа, позволяя быстро отыскать нужное в этом хаосе.

То, что требовалось аврорам, значилось в книге под пятью разными индексами, и им пришлось разойтись. Гарри пытался отыскать указанный адрес — сорок пятый ряд, тридцать второй шкаф, восемьдесят девятая полка, когда его взгляд зацепился за корешок одной из папок. Имя Сириуса Блэка ярко горело фиолетовым на тусклом зеленом фоне. Гарри отложил в сторону пергаменты, которые держал в руках, и с помощью палочки спустился с высокой лестницы стеллажа.

Усевшись прямо на пол, он принялся изучать находку. В деле обнаружилось подробное описание улицы, уничтоженной Петтигрю; следом шла пометка о том, что его крестный был Хранителем Тайны Поттеров и, вероятно, предателем (Гарри вспомнил, что в свое время эта информация не разглашалась). Затем он наткнулся на пергамент с приказом о заключении преступника в Азкабан. Вторая часть папки была посвящена поискам, начавшимся после побега Сириуса. Гарри погрузился в отчеты Кингсли — те были составлены со скрупулезностью и точностью, удивительными для формального расследования.

Внезапно в конце ряда стеллажей показалась фигура Причарда.

— Что, ничего не нашел? — спросил он.

— Дай мне пять минут, я изучаю другой документ, — попросил Гарри.

— Ладно.

Причард подошел ближе, чтобы забрать бумаги, которые они искали, и его взгляд замер на афише, выпавшей из папки. Лицо Сириуса Блэка, искаженное яростью, смотрело на них прямо с пола. Станислас задумчиво перевел взгляд на напарника, после чего тяжело присел рядом на корточки.

— Парень, в этом деле много грязи...

— Знаю. И я в курсе, что всё это ложь, — спокойно ответил Гарри.

— Что именно?

— То, что Сириус предал моих родителей и убил тех магглов.

Причард помолчал, разглядывая корешки папок, а затем тихо спросил:

— И что же, по-твоему, произошло на самом деле?

— Моих родителей предал Питер Петтигрю. Это он устроил взрыв на улице.

— Петтигрю погиб при том взрыве, — напомнил Причард.

— Нет, он лишь отрезал себе палец. Он был жив все эти годы и скрывался. Именно Петтигрю помог Волдеморту вернуть тело.

Снова повисла тишина.

— Он сам признался в предательстве, — продолжил Гарри. — И я своими глазами видел, как он погиб за несколько месяцев до битвы за Хогвартс.

— Значит, Блэк был невиновен? — голос Причарда оставался нейтральным, но в нем прозвучала настойчивость.

— Да. Его бросили в тюрьму по ошибке, без суда и следствия, — добавил Гарри, гадая, была ли невозмутимость наставника признаком доверия или, напротив, скептицизма.

Причард еще немного помедлил и задал новый вопрос:

— Ты встречался с Блэком после его побега?

— Он мой крестный.

— Поэтому ты стал его наследником?

— Откуда ты знаешь? — искренне удивился Гарри.

— На тебя заведено дел шесть или семь, не меньше, — хмыкнул Причард.

— Так много?

— Ты вообще-то знаменитость, если забыл…

— Спасибо, что напомнил, а то я начал сомневаться, — иронично отозвался Гарри. — И что, эти папки читали все сотрудники Министерства или только ты?

— Два года назад, когда ты ворвался в Министерство спасать маглорожденных, твое инкогнито было мгновенно раскрыто. Яксли отдал приказ, и нам настойчиво предложили заняться твоими поисками. Нас даже повысили, чтобы дать нужный уровень допуска к архивам — тогда-то мы и начали собирать на тебя досье. Выяснили, что дом на площади Гриммо принадлежит тебе и что ты уже несколько лет как наследник Блэков. Впрочем, нам даже не пришлось ничего утаивать от руководства: мы не нашли там ровным счетом ничего подозрительного, кроме остатков защитных чар. Ни одной зацепки, куда вы с друзьями могли податься. Мы уже заранее ждали хорошей трепки от Амикуса Кэрроу.

— А как же мой эльф?

— Думаю, едва услышав нас, он тут же сделал ноги. Дом был пуст, хотя мы кожей чувствовали, что эльф прятался где-то рядом, пока шел обыск. Тогда же мы узнали, что он перешел к тебе по завещанию как к последнему мужчине в роду Блэков. В то время это казалось странным. Теперь, кажется, всё встает на свои места.

— Сириус и мой отец были лучшими друзьями, — тихо произнес Гарри.

— Да, я знаю.

Причард откинулся назад и, сползши по стене, уселся на пол рядом с Гарри.

— Я учился в Хогвартсе в то же время, что и твои родители, — сказал он. — Точнее, я был на три года старше, но твой отец и его компания очень быстро стали местными легендами. Они, мягко говоря, не жаловали слизеринцев.

— Слизеринцы отвечали им полной взаимностью, — машинально парировал Гарри.

— Безусловно, но не стоит судить только по внешним признакам. Если кто-то старался не лезть на рожон с сыновьями Пожирателей смерти, это еще не значило, что он на стороне зла.

— Я знаю, — негромко отозвался Гарри. — Предатели были по обе стороны...

На какое-то время они снова замолчали. Наконец Гарри решился спросить:

— Трудно было выбрать сторону авроров, когда за плечами семь лет Слизерина?

— Думаю, всё зависит от семьи, — ответил Причард. — Мои родные чистокровны, но учились на самых разных факультетах. Мама была с Рейвенкло, один из дедов — гриффиндорцем. Было даже несколько хаффлпаффцев, хотя большинство, конечно, попадали в Слизерин. Раньше истории факультета не придавали такого зловещего значения, как в годы двух последних войн. Конечно, задир хватало, но основная часть учеников была из таких семей, как моя — спокойных и терпеливых. Так что мой выбор не стал проблемой. По крайней мере, не большей, чем для любого другого аврора. Тот режим был одинаково ужасен для всех.

Гарри вспомнил день, когда они пробрались в Министерство. Его до сих пор пробирал холод при мысли о том, какой страх наводили на окружающих Яксли и Ранкорн, чей облик он тогда принял. Да, то время было невыносимым для каждого. Впрочем, даже статус Пожирателя смерти не гарантировал безопасности — в окружении Волдеморта непростительные заклятия были обычным делом.

— Надеюсь, такое больше не повторится, — прошептал Гарри.

— Такое всегда повторяется, — покачал головой Причард. — Хотя дважды за двадцать лет — это всё же перебор.

Немного помолчав, он спросил:

— Блэк действительно мертв?

Гарри пролистал пергаменты до самого конца. Пометка о гибели крестного в Отделе тайн действительно была, но в ней утверждалось, будто Сириус проник в Министерство вместе с Волдемортом.

— Да. Он пожертвовал собой, чтобы спасти меня от Пожирателей, — ответил Гарри.

Он тяжело вздохнул, задаваясь вопросом: стоит ли ему попытаться официально реабилитировать имя Сириуса? Чувство справедливости твердило, что это необходимо. Но это неизбежно привлекло бы к нему самому лишнее внимание, и Гарри не был уверен, стоит ли игра свеч. Те, кто был близок Сириусу и по-настоящему любил его, знали правду — и, пожалуй, этого было достаточно.

— Мы можем дополнить дело, — предложил Причард.

— Серьезно?

— Да. Это будет неофициально, но если когда-нибудь в будущем кому-то понадобится его открыть, он увидит события в совсем ином свете. Ты можешь составить свидетельское письмо и изложить свою версию. Твое слово здесь будет иметь такой же вес, как и остальные бумаги. Это убережет коллег от ложных выводов, если имя Блэка снова всплывет в каком-нибудь расследовании.

Идея была заманчивой. Образ крестного в архивах перестал бы быть таким очерненным, а самому Гарри не пришлось бы вступать в открытое противостояние с общественным мнением.

— А я могу сделать то же самое для Северуса Снейпа?

— Если считаешь, что можешь добавить важные детали, то конечно.

Причард чуть склонил голову набок и спросил:

— Возможно, это прозвучит бестактно, но откуда у тебя такие подробности о нем?

— Он передал мне свои воспоминания перед самой смертью, — пояснил Гарри.

— Они всё еще у тебя?

Воспоминания должны были храниться в Омуте памяти Дамблдора, на столе директора Хогвартса. Гарри вдруг заволновался: что, если кто-то другой заглянул в них? Он сомневался, что на это решилась бы Макгонагалл — она не слишком-то поверила его рассказам о Снейпе. Но Броклхерст? Нужно было забрать их как можно скорее.

— Я знаю, где они, — ответил он наставнику. — Но я бы, наоборот, не хотел, чтобы их кто-то видел. Это... слишком личное.

Он понимал, что Снейп пришел бы в ужас от мысли, что какой-то аврор может сунуть нос в его прошлое. Но Гарри оберегал не только покой профессора. Он не хотел, чтобы кто-то узнал, как Дамблдор объяснял Снейпу необходимость отправить Мальчика-Который-Выжил на смерть. Такая правда выставила бы старого директора в очень неприглядном свете.

«Да, — твердо решил Гарри, — нужно забрать их немедленно».

* * *

На воскресном обеде в «Норе» Гарри рассказал о деле Сириуса и о своем намерении приобщить собственную версию событий к архивным документам.

— Как думаете, стоит ли мне сделать что-то еще? — спросил он, оглядывая присутствующих и надеясь на совет.

— А зачем? — прямолинейно поинтересовался Рон.

— Ты уверен, что тебе это действительно нужно? — мягко спросил Артур.

— Ах, бедный, бедный Сириус... — лишь вздохнула Молли.

— Я мог бы выступить с публичным заявлением, — не сдавался Гарри.

— Послушай, Гарри, — Артур внимательно посмотрел на него. — Мы все знаем, как ты ненавидишь подобные церемонии и внимание прессы. Неужели ты думаешь, что Сириус стал бы требовать от тебя такой жертвы?

Гарри на мгновение замер, вспоминая Сириуса — того, которого он видел в лесу перед встречей с Волдемортом. Крестный был спокоен и улыбался; он принял свою судьбу. Без сомнения, он сказал бы, что Гарри должен поступить так же — оставить прошлое в покое и жить настоящим.

— Нет, — наконец выдохнул он. — Всё, чего бы он по-настоящему хотел, я уже сделал.

Пока остальные продолжали обсуждать его решение, перед глазами у Гарри вновь стояли улыбки четырех призраков, когда-то проводивших его к самому краю.

* * *

На следующей неделе Гарри тщательно изложил на бумаге всё, что знал о жизни и самоотверженности Сириуса и Снейпа. Прежде чем передать свидетельства в специальный отдел архива, он скрепил каждое своей подписью. Когда изменения вносили в реестр, Гарри предложили взглянуть на его собственное досье, но он отказался. Вряд ли чтение того, как его жизнь представляли посторонние люди, принесло бы ему удовольствие. Порой незнание — лучший выбор.

Он отправил письмо Броклхерсту с просьбой о встрече, и директор ответил, что готов принять его на следующей неделе.

Гарри взял отгул, решив отработать его позже, в воскресенье, и прибыл в Хогсмид за час до назначенного срока. У школьных ворот горгульи беспрепятственно пропустили его на территорию, едва услышав имя. Стояла середина июля, ученики уже разъехались на каникулы, и Гарри пересек пустынный парк в полном одиночестве. Проходя мимо хижины Хагрида, он не удержался и постучал.

— Кого там принесло? — прогремел за дверью низкий голос.

— Это Гарри, Хагрид! Гарри Поттер!

Дверь распахнулась с такой силой, что, казалось, ее едва не вырвали с корнем. К счастью, петли были рассчитаны на эмоционального полувеликана, и Гарри оставалось беспокоиться лишь о собственных ребрах, которые явно не были готовы к столь сокрушительным объятиям.

Минутой позже Гарри обнаружил, что, совсем как в старые добрые времена, сидит за столом напротив друга с огромной чашкой чая в руках.

— Ну что, Гарри, небось уже стал великим аврором?

— Пока я всего лишь стажер, — скромно улыбнулся Гарри. — Через пару месяцев экзамены, а там видно будет. А ты как сам? Чем занимаешься?

— Да всё как обычно. Уроки, ученики — сам знаешь.

— В отпуск не собираешься?

— Нет, Олимпия приедет ко мне, — вздохнул Хагрид. — Понимаешь, я ведь не могу бросить Грохха надолго, а она не может оставить свою школу. Вот и видимся только на каникулах.

Гарри сочувственно покачал головой. Если бы не ранение и вынужденная госпитализация, он и сам не видел бы Джинни неделями. Перед уходом (назначенное время в встречи уже приближалось) Гарри вкратце рассказал Хагриду о новостях из семейства Уизли и об успехах Гермионы.

Он вошел в замок, встретивший его непривычной тишиной, и быстро добрался до кабинета директора, который по-прежнему сторожила каменная горгулья. Она беспрепятственно пропустила его, и вскоре Гарри оказался в знакомых стенах. К его удивлению, вопреки опасениям Снейпа, новый директор полностью сменил обстановку: лишь Распределяющая шляпа, меч Гриффиндора и портреты прежних руководителей остались на своих местах. Все изображенные на холстах люди спали, включая Дамблдора.

После обмена любезностями Аристот Броклхерст поинтересовался целью визита.

— Это касается Омута памяти, — пояснил Гарри. — В день битвы я оставил там кое-какие воспоминания и теперь хотел бы их забрать.

Директор оглянулся на портрет предшественника, но Альбус всё так же безмятежно спал.

— Портрет профессора Дамблдора просил сохранить их для вас. Он настаивал, чтобы решение забрать их было исключительно вашим, — пояснил Броклхерст и добавил: — Полагаю, он оставил там некие послания специально для вас.

Гарри подумал, что этой фразой директор, возможно, хотел подчеркнуть: сам он в Омут памяти не заглядывал.

— Все личные вещи профессора мы уже передали его брату, — продолжил Броклхерст. — Здесь осталось лишь то, что по праву принадлежит школе.

Гарри невольно перевел взгляд на меч Гриффиндора. Он не смог сдержать улыбки при мысли о том, как ловко великий волшебник устроил всё так, чтобы реликвия всегда возвращалась на свое законное место. Директор поднялся, вышел в соседний кабинет и вскоре вернулся с Омутом памяти, который бережно водрузил на стол.

Гарри принял чашу и спрятал её в свою бездонную сумку.

— Весьма практичная вещь, — заметил директор, наблюдая за манипуляциями гостя.

— Чрезвычайно, — согласился Гарри. — Сэр, я искренне благодарен вам за то, что позволили забрать Омут.

— Не стоит благодарности, — учтиво ответил Броклхерст. — У меня и в мыслях не было нарушать последнюю волю Альбуса. Ах да, чуть не забыл: Минерва просила передать, что была бы рада встрече, но сегодня крайне занята. Надеюсь, вы еще навестите нас.

Директор проводил Гарри до вестибюля и на прощание крепко пожал ему руку. Гарри покинул замок и зашагал обратно в сторону Хогсмида.

* * *

Гарри долго не решался погрузиться в Омут Памяти. Он предчувствовал, что это путешествие окажется тяжелым и изматывающим, и хотел подготовиться к нему внутренне. В последнюю неделю июля, вернувшись после вечера с коллегами, он наконец сказал себе: пора. Возможно, на решимость повлияли и два бокала огневиски. Гарри достал Омут из шкафа и водрузил на рабочий стол, рядом с колдографией Мародеров и Лили, которую нашел в комнате крестного. Ему не удалось отклеить оригинал от стены, но он сделал магический снимок, прежде чем закрасить старые обои. Бросив последний взгляд на улыбающиеся лица, Гарри нырнул в чужую память.

Сначала его потянули за собой воспоминания Снейпа, но это было не то, что Гарри искал. Он попытался оттолкнуть их — поначалу вязкие образы сопротивлялись, но вскоре поддались. Наконец он добрался до того, что оставил лично Дамблдор. Это были недавние видения, времен шестого курса. Гарри увидел себя глазами директора — вот он гуляет с Джинни, выглядя абсолютно счастливым. Годом ранее — сидит в компании Рона и Гермионы. Гарри с удивлением отметил удивительную гармонию и негласное согласие, связывавшее их троих. Он никогда не задумывался, как их дружба выглядит со стороны.

Затем замелькал пятый курс. Множество коротких эпизодов, разбросанных по всему учебному году, словно рассказчик хотел показать: несмотря на кажущееся равнодушие, он ни на миг не выпускал Гарри из виду.

В памяти Дамблдора Гарри молодел. Видя себя совсем хрупким, с круглым детским лицом за стеклами очков, он всё яснее понимал, как трудно было директору решиться открыть ему правду о будущем. Гарри с улыбкой наблюдал за совсем маленькими Роном и Гермионой, которые уже тогда были рядом. Он снова пережил свое прибытие в Хогвартс — увидел забитого мальчишку, впервые оказавшегося среди сверстников.

Затем последовал резкий скачок во времени, и он увидел себя годовалым младенцем на руках у Хагрида. Трое взрослых — Дамблдор, Макгонагалл и великан — с бесконечной тревогой оставляли его на пороге дома Дурслей.

В следующем видении мама смотрела на него с нежностью и о чем-то беседовала с Дамблдором. Тот с восхищением наблюдал за маленьким Гарри, усаженным на детскую метлу. В комнату вошел Джеймс и вручил Альбусу какой-то сверток. Гарри понял, что это та самая мантия-невидимка, и что они в Годриковой Впадине, а до финала остались считанные дни.

Затем он увидел себя совсем крохотным на руках матери, следом беременную Лили под руку с отцом, который с нескрываемой гордостью смотрел на её округлившийся живот. Последнее воспоминание запечатлело двух юных влюбленных, гуляющих по парку Хогвартса в обнимку.

Гарри пришел в себя на ковре в своей комнате. Не открывая глаз, он раз за разом прокручивал в голове эти картины, наполненные щемящей нежностью. Дамблдор явно считал, что эти фрагменты будут ему необходимы, но в них было нечто большее — глубокое и искреннее чувство. Гарри не знал, было ли реальностью его видение на вокзале Кингс-Кросс, но отеческая забота, которую он ощутил в тот момент, была самой настоящей.

Гарри почувствовал, как по щекам текут слезы. Ему не было грустно — скорее, он был глубоко тронут последним посланием старого волшебника.

Конечно же, это была любовь.

* * *

Гарри сохранил это событие в тайне — оно было слишком личным, чтобы делиться им даже с Роном и Гермионой. Он не обмолвился и о том, что забрал Омут Памяти из Хогвартса. Возможно, он открылся бы Джинни, будь она рядом, но до конца чемпионата она не могла появиться на площади Гриммо, а доверять такие переживания бумаге Гарри не решался.

Впрочем, времени на меланхолию оставалось немного. Как только рука окончательно зажила, Гарри с головой ушел в работу с очевидцами и возобновил тренировки. В конце июля, в решающем матче за Кубок Министерства, он вновь занял место ловца. В его отсутствие Харпер проявил себя блестяще, и в финале команда авроров в пух и прах разнесла Отдел магических игр и спорта. Причард, воодушевленный победой, даже пообещал всем участникам короткий отпуск.

Весь следующий месяц Гарри посвятил подготовке к экзаменам, назначенным на конец августа. Он быстро осознал, как тяжело грызть гранит науки в одиночку: первые шесть лет рядом всегда были Рон и Гермиона, а позже Джинни. Гарри предложил другим стажерам заниматься вместе, но откликнулся только Оуэн Харпер, и вскоре они стали постоянными партнерами по учебе.

К своему удивлению, молодые люди обнаружили, что у них гораздо больше общего, чем можно было предположить. Для Гарри это стало приятным открытием — он всё еще опасался, что статус Мальчика-Который-Выжил мешает людям видеть в нем простого человека. Чаще всего они занимались у Оуэна, который снимал комнату у вдовы в уютном домике на юге Англии. Хозяйки обычно не бывало дома в их часы, что Гарри полностью устраивало.

Несмотря на тесное общение, Гарри ни разу не пригласил приятеля к себе. Он был еще не готов впускать кого-то нового в свое личное пространство, хотя сейчас дом находился в полном его распоряжении: Рон уехал на каникулы в Ирландию вместе с Гермионой и её родителями, а Джинни всё время пропадала на соревнованиях.

Однажды, когда оба стажера были поглощены конспектами (Гарри развалился на кровати Оуэна, а сам хозяин зарылся в книги за столом), камин ярко вспыхнул, и из него вышла женщина.

— Привет, мам! — воскликнул Оуэн, поспешно вскакивая со стула.

Но она уже заметила Гарри. После секундного замешательства женщина рассыпалась в любезностях — именно так иногда смотрели на него волшебники, всё еще видевшие в нем лишь легенду. Гарри почувствовал привычное смущение, но, к счастью, гостья быстро взяла себя в руки.

— Я очень рада видеть вас, мистер Поттер, — произнесла она уже спокойнее. — Что ж, значит, именно вы заставляете моего сына грызть гранит науки?

— Скорее уж это я заставляю его работать, — поправил матери Оуэн. Это было чистой правдой: теория всегда давалась Гарри с трудом.

Миссис Харпер, судя по всему, сыну не слишком поверила. Она тепло обняла Оуэна, и тот перехватил у неё тяжелую корзину.

— Ах, как удачно, что ты забрал пирог! — радостно воскликнула она, доставая из сумки комплект чистого белья. — Надеюсь, вам обоим понравится, — добавила она, обернувшись к Гарри.

— Но я совсем не голоден! — попытался было запротестовать Оуэн.

— Поздно, — усмехнулся Гарри.

Смирившись с участью, Оуэн заварил чай, и они принялись за выпечку, которая оказалась выше всяких похвал. Когда Гарри искренне восхитился её кулинарным талантом, миссис Харпер вновь расцвела в улыбке. Её сын, напротив, выглядел не слишком воодушевленным, с унылым видом ковыряя свой кусок пирога. Глядя на него, Гарри пообещал себе как-нибудь принести им что-нибудь из шедевров Кикимера. За обедом стажеры увлеченно рассказывали гостье о тонкостях предметов, которые им предстояло сдавать.

Подготовка к экзаменам заставила Гарри осознать, как много он узнал за прошедший год. По его мнению, книжная теория была далеко не самым ценным приобретением. Он научился растворяться в толпе, становясь невидимым для прохожих, и при этом зорко подмечать детали. Там, где раньше он не увидел бы ничего подозрительного, теперь он безошибочно узнавал мелких воришек, недобросовестных торговцев и раздраженные взгляды мошенников. Он мог проникнуть в защищенное магией место и с первого взгляда определить, в каком кармане колдун прячет палочку. Манера речи, покрой мантии, походка — всё это теперь стало для него открытой книгой, рассказывающей о социальном положении и профессии человека. Эти навыки давались Гарри не сразу, но теперь, оглядываясь назад, он понимал, насколько вырос как профессионал.

Появились и другие навыки: теперь он мог составить первое впечатление по состоянию тела на месте преступления, по запаху определял компоненты большинства зелий, научился распознавать ложь и освоил десятки способов разоружения особо строптивых магов. Он читал тайные знаки информаторов и вел допросы так, чтобы свидетели не могли противоречить сами себе. Наставник обучил его техникам защиты разума и искусству вести беседу так, чтобы собеседник выкладывал больше, чем планировал изначально.

Гарри чувствовал, как растет его доверие к Причарду. Раньше похвала вызывала у него лишь неловкость. По правде говоря, его по-настоящему смелые поступки редко находили понимание у широкой публики, и он не узнавал себя в том герое, которым все так восхищались. Победа над Волдемортом всё еще казалась Гарри лишь чередой случайностей, отчаянных решений и древней защиты, дарованной жертвой матери. В этом он не видел повода для гордости.

Работа в Аврорате была совсем другим делом. Официальные расследования, четко спланированные задержания и успешно выполненные миссии приносили ему подлинное удовлетворение. Здесь его успехи были результатом дисциплины, внимательного следования инструкциям наставника, быстрой реакции и знаний, которые он крупица за крупицей собирал весь год.

Две недели спустя, в конце августа, стажеры собрались в одном из залов для допросов, переоборудованном в экзаменационную аудиторию. Харпер, едва взглянув на вопросы, заговорщицки подмигнул Гарри: эти темы они досконально разобрали накануне.

Через неделю после экзамена Гарри пришло извещение: он зачислен на второй год обучения. Точно так же, как и все остальные стажеры его курса.

* * *

Гарри вернулся к привычному ритму жизни, который теперь полностью зависел от игрового графика Джинни. Она пока не участвовала в ключевых встречах Кубка Лиги, но официально числилась в запасе, а значит, обязана была присутствовать на каждой игре на случай экстренной замены. Это не мешало всему семейству Уизли исправно собираться на трибунах; Гарри тоже не пропустил ни одного матча, даже в напряженную пору экзаменов.

В середине сентября Гарри и Уизли отправились на финал Кубка Лиги: «Холихедские Гарпии» сошлись в решающей схватке с «Паддлмир Юнайтед». Буквально за минуту до свистка над стадионом прогремел голос комментатора:

— Только что поступило сообщение из стана «Гарпий»! Анелла Ван Порт не сможет выйти на поле из-за травмы, полученной на вчерашней тренировке. Её заменит дебютантка команды — Джинни Уизли!

Трибуна, где сидели Уизли, взорвалась неистовыми аплодисментами, вызвав недовольное ворчание соседей. Родные Джинни возбужденно обсуждали новость вплоть до первого гола, но Гарри, внимательно следивший за девушкой, не на шутку встревожился. Джинни выглядела скованной, словно окаменевшей от груза ответственности, ведь это был её первый по-настоящему важный матч. Она заметно медлила, едва не упустила квоффл, а затем отдала крайне неудачный пас сокоманднице, за которой уже гнался бладжер, хотя имела куда более выгодные варианты.

Капитан «Гарпий» вовремя взяла тайм-аут, чтобы привести команду в чувство. Когда игра возобновилась, Джинни, похоже, наконец поймала кураж. Оливер Вуд, защищавший ворота «Паддлмир Юнайтед», выкрикнул ей что-то колкое после очередного выпада, но это лишь раззадорило её. Получив несколько точных пасов, Джинни под оглушительные овации болельщиков вколотила в кольца соперника пять мячей подряд.

«Гарпии», отстававшие в начале встречи, стремительно сокращали разрыв. Вскоре Джинни стала главной мишенью для вражеских загонщиков, но она демонстрировала невероятное мастерство, раз за разом уклоняясь от тяжелых бладжеров. Гвеног Джонс лично вступила в схватку, делая всё возможное, чтобы защитить молодую охотницу, которая продолжала уверенно вести свою команду к победе.

Команды сравняли счет, а затем «Гарпии» начали стремительно выходить вперед. «Паддлмир Юнайтед» огрызнулись парой голов, но преимущество «Гарпий» росло неумолимо. Разрыв составлял уже сто сорок очков, когда ловцы начали активную охоту за снитчем. Джинни и её команда не позволили себе расслабиться: они уверенно перехватили квоффл у соперников и забили еще один гол. Теперь их отделяло ровно сто пятьдесят очков — идеальная страховка на случай, если снитч поймает противник.

Ловец «Паддлмир Юнайтед» едва не сомкнул пальцы на золотом мячике, но тот в последний момент ускользнул, и внимание трибун снова переключилось на борьбу за квоффл. Одна из «Гарпий» перехватила инициативу, и все три охотницы лавиной устремились к кольцам, которые защищал Оливер Вуд. Решающий бросок нанесла именно Джинни. Выполнив виртуозный обманный финт, она отправила мяч из невероятно сложной позиции. Квоффл ударился о край левого кольца и рикошетом отскочил в сторону. На мгновение стадион замер — казалось, Джинни промахнулась, но мяч всё же провалился в кольцо. Это произошло всего за секунду до того, как ловец «Паддлмир Юнайтед» наконец схватил снитч.

Трибуны взорвались восторженным ревом. Счастливых охотниц по очереди качали на руках. Семья Уизли ликовала, не скрывая безмерной гордости за Джинни. После торжественной церемонии и вручения кубка празднование переместилось в «Нору», где веселье не утихало до самой ночи — правда, на этот раз без главной героини: Джинни осталась отмечать триумф вместе со своей командой.

* * *

Джинни появилась на площади Гриммо на следующее утро, нагруженная целой кипой газет. Заголовки пестрели наперебой: «Раскрывшийся талант Уизли», «Триумф Гарпий», «Новая звезда на метле». Глядя на неё, сияющую и переполненную заслуженной гордостью, Гарри в очередной раз порадовался, что его отпуск начался именно сегодня. Оставить её сейчас и уйти на работу было бы выше его сил: одного дня явно не хватило бы, чтобы восполнить долгие недели разлуки.

За завтраком Гарри рассказал о своих успехах в учебе и о неожиданно крепкой дружбе с Оуэном Харпером.

— Думаю, я бы тоже с ним поладила, не будь он слизеринцем и нашим вечным соперником на поле, — заметила Джинни. — Он довольно милый.

— Хочешь сказать, он симпатичный на твой вкус? — поддел её Гарри, давно заметивший, что его коллега пользуется неизменным успехом у девушек.

— Ну, в общем-то, да. Раньше я как-то не обращала внимания, — притворно смутилась она, лукаво взглянув на Гарри.

В свою очередь, она поделилась впечатлениями от игры:

— В самом начале я так перепугалась, что играла просто позорно! — с досадой воскликнула Джинни. — Если бы ты знал, как мне было стыдно. К счастью, Гвеног быстро вправила мне мозги. В тайм-ауте она призналась, что на своем первом официальном матче тоже была хуже некуда. Сказала, что даже если мы проиграем, она меня не выставит. Это меня и спасло — я наконец-то смогла выдохнуть и просто играть.

— Твой последний гол был просто феноменальным, — искренне похвалил её Гарри.

— Это заслуга всей команды, — мягко поправила его Джинни. — В этом году нас учили играть как единое целое, чувствовать плечо товарища. Если один выпадает, подводит всех.

Гарри понимал её как никто другой. В Аврорате его учили тому же: безоговорочно полагаться на напарника, подыгрывать ему на допросах и прикрывать спину, когда ситуация становилась по-настоящему опасной.

На следующий день они отправились на обед в «Нору». Молли уже ждала их, хлопоча у плиты. За столом они передали долгожданную весточку от Рона и Гермионы, которые из-за поездки пропустили финал: те официально назначили помолвку на тридцать первое декабря. Так что Новый год семьи Уизли и Грейнджер планировали встречать вместе, а саму свадьбу наметили на следующее лето.

— Ну, милые, а у вас-то какие планы на будущее? — осторожно поинтересовалась Молли.

Джинни раздраженно вздохнула, но Гарри ответил спокойно, предупреждая возможную бурю:

— Я бы хотел сначала закончить обучение в Аврорате, прежде чем мы официально свяжем себя узами брака и задумаемся о детях.

— Да-да, конечно, это разумно, — поспешно согласилась Молли. — Просто понимаете, дорогие, в мое время никто не жил вместе до свадьбы. Я знаю, что сейчас всё изменилось, — добавила она, не дав Джинни вставить ни слова, — но я воспитана в других традициях. Так что считайте, что я просто ворчу, как старая бабушка.

— Ой, мам, прекрати, — с улыбкой возразила Джинни. — Ты еще совсем молодая и прекрасно идешь в ногу со временем. Столько всего делаешь для нового поколения волшебников! Кстати, как продвигаются дела в начальной школе?

Молли охотно подхватила новую тему и с энтузиазмом принялась рассказывать о проекте, в который вложила столько сил.

— Просто замечательно! — с гордостью произнесла она. — Конечно, далеко не все родители решились отправить к нам детей, но это даже к лучшему. С небольшим количеством учеников работать проще — мы можем на практике понять, что стоит улучшить.

— Учителя по-прежнему маглы, как вы и планировали? — спросил Гарри.

— Совершенно верно. Но у нас есть ассистенты-волшебники, которые присматривают за стихийными выбросами магии. А еще они помогают учителям освоиться с магическими предметами — например, самопишущими перьями или волшебными счетами.

— Значит, у маленьких волшебников всё еще нет шариковых ручек? — усмехнулся Гарри.

— Артур как-то давал мне одну, и я признаю — это очень практично. Но противники школы и так укоряют нас за то, что мы знакомим детей с вещами, не имеющими отношения к магии. Поэтому пока мы придерживаемся классической программы и соблюдаем традиции. Нужно сначала завоевать доверие общества, а уже потом вводить в обиход магловские штучки.

— А с какого возраста вы принимаете учеников? — поинтересовался Гарри, невольно вспомнив о Тедди.

— В этом году самым младшим по шесть лет. Но если всё пойдет удачно, со следующего года будем брать детей с трех. Если будет спрос, откроем и ясельную группу — в свое время она бы мне очень пригодилась! Порой мне кажется, что мои собственные дети еще совсем крохи, а время-то летит... Кстати, Флёр очень заинтересовала эта идея. Мне кажется, она мечтает вернуться к работе. Вы обязательно должны навестить её как-нибудь, — добавила миссис Уизли. — Думаю, в их уединенном доме ей бывает одиноко.

* * *

И действительно, Флёр была вне себя от радости, когда в её камине вспыхнула Джинни, и тут же пригласила их на ужин следующим же вечером.

— Ты сто лет здесь не был, Гарри! — заметила она, изящно взяв с подноса одно из тех крошечных пирожных, что предложила гостям в ожидании Билла с работы. — Я рада, что теперь мы встречаемся по куда более приятным поводам.

Гарри невольно посмотрел в окно: там, в глубине сада, виднелась могила Добби. Он часто вспоминал самоотверженного домовика, но ни разу не чувствовал потребности прийти к его надгробию. Ему казалось, что поддержка организации Гермионы — куда более достойный способ почтить память друга.

— Спасибо, что приютили нас тогда, — негромко сказал Гарри. — То, что мы здесь задумали, в итоге стало решающим.

— Это хорошо, — кивнула Флёр. — Если бы нам пришлось уехать во Францию, у Билла просто разорвалось бы сердце.

— А вы всерьез об этом думали? — удивился Гарри. О подобных планах он слышал впервые.

— Мы не знали, когда вейл объявят нечистокровными, — просто объяснила Флёр. — Это было бы логичным шагом режима. И мы не собирались растить детей в Англии при таком раскладе.

Все трое посмотрели на Виктуар, безмятежно спящую в колыбельке у ног матери. На голове у малышки уже пробивались светлые волосы, что выглядело необычно для её возраста.

— Ну, хватит о прошлом, — решительно пресекла тему Флёр. — Молли обмолвилась, что у вас обоих отпуск. Собираетесь куда-нибудь поехать?

— Да нет, — растерялся Гарри. Он даже не задумывался об этом, ведь за всю жизнь ему так и не довелось попутешествовать ради удовольствия.

— А я бы очень хотела! — воскликнула Джинни. — Уехать куда-то, где небо не такое серое... — Она выразительно кивнула на окно, за которым весь день уныло моросил дождь.

— У меня есть идея, — улыбнулась Флёр. — Почему бы вам не отправиться во Францию? Мои родные живут в Лангедоке, и они будут счастливы принять вас. Там гораздо теплее, чем здесь. К тому же вы всегда сможете аппарировать в Париж.

Гарри и Джинни переглянулись, ошеломленные неожиданным предложением.

— Париж! — выдохнула Джинни, и её глаза восторженно засияли.

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — День рождения Виктуар

Действия в главе разворачиваются: 21 сентября — 6 октября 2000

Флёр взялась за планирование их путешествия с невиданным энтузиазмом. Не успел закончиться ужин, как она уже полностью расписала по дням всю неделю их пребывания во Франции. Первые несколько дней они должны были провести в гостях у её родителей, осматривая знаменитые магические замки юга, а оставшиеся два дня в романтичном Париже.

Спустя три дня Гарри и Джинни приобрели в Косом переулке портключ до города Фуа, откуда и должен был начаться их вояж. В «Доме путешественников» их уже ждала Аполлин Делакур, мать Флёр. Она встретила их с исключительной теплотой и проводила к огромному камину, предназначенному для туристов. Гарри невольно вздрогнул, услышав название поместья — «La Gentilhommière».⁽¹⁾ Он понятия не имел, как произнести это правильно, не запнувшись на коварных звуках.

Гарри до сих пор в красках помнил свое самое первое перемещение по каминной сети, когда из-за нечеткой дикции его занесло прямиком в Лютный переулок. Пришлось потратить несколько минут на тренировку произношения, что стало настоящим испытанием для английского речевого аппарата. Наконец, сосредоточившись и тщательно выговаривая каждый слог, Гарри шагнул в зеленое пламя.

К обоюдному облегчению, они с Джинни добрались до дома Делакуров без происшествий. Аполлин проводила их наверх, выделив комнату, которая когда-то принадлежала Флёр, и оставила гостей наедине. Джинни в восторге окинула взглядом просторную светлую спальню с огромными окнами.

— Волшебно, — выдохнула она. — По сравнению с этой усадьбой «Нора» кажется совсем крошечной. Теперь я понимаю, почему Флёр поначалу так важничала…

Распаковав вещи, они спустились в гостиную, где их встретил месье Виктор Делакур. В ожидании обеда он предложил попробовать баньюльс в качестве аперитива. Гарри никогда не считал себя ценителем вин, но этот вкус показался ему на редкость приятным. Вскоре их пригласили в столовую, и, глядя на обилие приборов, бокалов и тарелок всех мастей, Гарри понял: его ждут по-настоящему незабываемые открытия.

Предчувствие Гарри не обмануло: обед стал для них с Джинни подлинным гастрономическим откровением. Череда блюд казалась бесконечной: нежное обжаренное фуа-гра, изысканное консоме из спаржи, а следом сочный каплун под ароматным соусом из сморчков с гарниром из тушеных овощей. Когда на столе появился внушительный поднос с французскими сырами, на англичан было жалко смотреть. Они чувствовали себя совершенно сытыми и мучились вопросом: не сочтут ли хозяева отказ от сырной тарелки верхом невежливости? К счастью, Делакуров эта ситуация скорее позабавила, чем задела. Финальным аккордом стал десерт — воздушный «Наполеон» с малиновым соусом.

За столом текла непринужденная беседа. Хозяева с живым интересом расспрашивали о жизни Флёр, Билла и маленькой Виктуар, не обходя вниманием и остальных Уизли. Затем настал черед гостей: Джинни развлекала Делакуров историями из мира профессионального квиддича, а Гарри делился курьезами из аврорских будней. Под конец обеда Джинни ловко перевела тему на Габриэль, которая в этом году перешла уже на четвертый курс Шармбатона.

Спустя полчаса они втроем отправились на прогулку в городок Пюилоран, расположенный неподалеку от усадьбы. Аполлин, взявшая на себя роль гида, прочла целую лекцию о непростой истории французского магического сообщества. Выяснилось, что именно в этих краях в XV веке яростнее всего полыхали инквизиторские костры; на фоне Франции тех лет Британия казалась почти тихой гаванью. Именно тогда у французских магов зародилась привычка прятаться за мощными укреплениями, скрывая свои жилища от глаз маглов сложнейшими чарами.

К легкому разочарованию Гарри, даже здесь его узнавали на улицах. Аполлин пояснила, что вся Франция с тревогой следила за переворотом в британском Министерстве и восхождением Волдеморта. Как только пришла весть о его падении, газеты тут же наполнились статьями и колдографиями Мальчика-Который-Выжил. Гарри оставалось лишь смиренно вздохнуть и принять свою славу как неизбежность.

В последующие дни они объездили всё побережье и предгорья: Рокфиксад, Керибюс, Таутавель и, наконец, Каркасон. Катарские замки, вырастающие прямо из скал, впечатляли суровой красотой, но вершиной их путешествия стала крепость Каркасон. Её величественные очертания были видны за много миль, а сам древний город казался сошедшим со страниц старинной легенды.

— Пожалуй, после Парижа здесь собрана самая богатая коллекция магических диковин, — заметила Аполлин, когда они миновали крепостные ворота и углубились в лабиринт узких улочек. — В этом городе можно отыскать всё что угодно... даже то, чего, казалось бы, в природе не существует.

Поначалу Гарри и Джинни сочли это легким преувеличением. Чтобы попасть в скрытую часть города, им пришлось миновать три перекрестка, заполненных обычными туристами, а затем свернуть за ярко-желтую треугольную панель с изображением забавного шлема. По словам Аполлин, это произведение искусства внушало маглам безотчетную тревогу, заставляя их держаться подальше от якобы опасного места.

Они проходили мимо швейных мастерских, от ассортимента которых мадам Малкин наверняка лишилась бы чувств, и аптек, торговавших редчайшими ингредиентами со всего света — вот уж где Снейп почувствовал бы себя в своей стихии. Со всех сторон доносилась разноязыкая речь. В библиотеке, куда они заглянули на минутку, их встретили величественные средневековые своды и бесконечные ряды свитков. Не удержавшись, Гарри и Джинни купили в подарок Гермионе старинный фолиант на латыни, выбрав его скорее за роскошный переплет, чем за содержание, которое осталось для них загадкой.

— И маглы совсем ничего этого не замечают? — поинтересовалась Джинни, когда они устроились в уютном кафе на оживленной площади.

— Для них на месте крепости лишь живописные руины, — с довольным видом пояснила Аполлин. — Они то и дело порываются начать здесь масштабную реконструкцию или открыть музей, но наши чары отвода глаз работают безупречно.

— Это место старше Хогвартса, — потрясенно прошептал Гарри, касаясь ладонью древней каменной кладки.

— Да-а, кажется, за углом можно запросто встретить Моргану или короля Артура, — восхищенно отозвалась Джинни.

Гарри решил, что момент идеален, и поцеловал её. Атмосфера древнего города как нельзя лучше располагала к романтике, и Аполлин пришлось проявить терпение, прежде чем влюбленная пара снова обратила на неё внимание.

Вечером они ужинали с Виктором и Аполлин, с каждым часом узнавая их всё лучше. Месье Делакур владел небольшой мебельной фирмой: он закупал магловскую продукцию и зачаровывал её под нужды волшебников. Заклятия прочности продлевали вещам жизнь, дополнительные чары позволяли мгновенно отыскать затерявшуюся мелочь в ящиках и шкафах, а чары «Вечного воска» сохраняли безупречный глянец поверхностей. Аполлин была его верной помощницей в этом кропотливом деле.

Спустя пять дней Гарри и Джинни, окруженные чемоданами, стояли в гостиной, прощаясь с гостеприимными хозяевами. Впереди их ждал Париж.

— Флёр забронировала вам номер в отеле совсем рядом с магическим кварталом. Если будет время, загляните в университет Пентритогерметизма, — давал последние напутствия Виктор.

— Пентритогерметизма? — переспросил Гарри, пытаясь угадать корни этого причудливого слова.

— Так называется наш магический университет, — пояснил Виктор. — После Шармбатона мы можем продолжить обучение там. Именно в его стенах проводятся важнейшие исследования — это своего рода аналог вашего Отдела Тайн. Университет основал сам Николас Фламель в 1418 году, сразу после того, как покинул магловскую Сорбонну. Это было еще в те времена, когда волшебники не отделялись от мира маглов.

Виктор добавил, что парижский магический квартал гораздо масштабнее лондонского Косого переулка. Его заложили, когда будущий Париж еще окружали поля. Теперь же он спрятан в самом сердце города, неподалеку от знаменитого Латинского квартала.

Здание отеля, в котором поселились путешественники, сразу им приглянулось. Последовав совету Делакуров, они решили пообедать прямо на месте — местные повара и впрямь оказались мастерами своего дела. Насладившись очередными гастрономическими изысками, Гарри и Джинни отправились на прогулку по магическим улочкам. Вдоволь находившись по мостовым, выложенным разнокалиберным булыжником, и изрядно устав, они вернулись в отель, чтобы освежиться и переодетья к вечеру.

Гарри облачился в свою самую нарядную мантию и замер перед зеркалом, раздумывая, какие изменения внести во внешность на этот раз. Перспектива весь вечер раздавать автографы и позировать для колдографий его совершенно не прельщала.

— А можешь немного изменить форму головы? — вмешалась в творческий процесс Джинни. — А то у тебя сейчас вид какого-то неотесанного увальня!

Гарри пожал плечами и под её чутким руководством принялся за трансформацию.

— Нос сделай чуть тоньше. Глаза не такими выпуклыми...

Она на мгновение задумалась, а затем принялась командовать уже увереннее:

— Подбородок помягче, волосы посветлее, глаза голубые, а кожу чуть более загорелую... Вот! — довольно подытожила она. — Теперь ты выглядишь просто очаровательно.

Гарри был настолько поглощен процессом, что до последнего не смотрел на результат. Когда же он наконец поднял глаза на зеркало, то ошеломленно замер: из отражения на него взирал не кто иной, как изумленный Драко Малфой.

— Джинни! — возмущенно выпалил Гарри, когда к нему вернулся дар речи.

Девушка повалилась на кровать, заходясь в приступе хохота. Гарри же буквально кипел от негодования, и душа его требовала немедленного возмездия. Он метнулся к ней и, воспользовавшись её беззащитностью, принялся яростно колдовать над её лицом. Спустя пару минут он с гордостью окинул взглядом свое творение и позволил ей подойти к зеркалу.

— Ах ты! — вскрикнула Джинни, с ужасом обнаружив в отражении Панси Паркинсон.

Однако Гарри был безжалостен — его план мести еще не был завершен. Он подхватил её за талию, опрокинул на постель и, нависнув сверху, наградил подчеркнуто слюнявым поцелуем, ожидая вовсе не страстного ответа, а скорее брезгливого плевка. Наконец он отстранился и сокрушенно признался:

— Всё, дальше зайти не могу. Есть поступки настолько чудовищные, что им не должно быть места в этом мире.

Джинни не могла вымолвить ни слова: она издавала странные звуки, не то всхлипывая от смеха, не то возмущенно фыркая. Немного успокоившись, она села на кровати и демонстративным жестом вытерла губы.

— Извини, — проговорила она с лукавым блеском в глазах, — я просто не могла устоять перед искушением.

— По крайней мере, вышло весело. Теперь, когда твои тайные фантазии официально исполнены, позволь мне вернуть себе нормальный облик?

— Кто бы говорил! Не знала, что тебя так тянет к мопсам!

— Обожаю животных, — с самым серьезным видом ответил Гарри, пассами палочки стирая следы чужих лиц. — Ну что, идем? Пора бы уже тебя покормить.

* * *

Джинни вспомнила о Малфое, когда им подали жареное фуа-гра с инжиром.

— И кто только решится выйти за него замуж? — протянула она. — Одна половина магического мира знает, что его семья едва ли не открыто поддерживала Волдеморта, а вторая помнит, в какую немилость они впали у собственного господина под конец войны.

Гарри был не в восторге от этой темы, а потому лишь безразлично пожал плечами:

— У него всё еще есть одно неоспоримое преимущество для тех, кто ценит подобные вещи: он чистокровный.

— Если его родителям повезет, они в один прекрасный день сосватают ему богатую, пусть и не слишком красивую невесту, которая родит наследника, — хмыкнула Джинни.

— Это действительно так важно?

— За такими вещами стоит следить! Магическое население с каждым годом редеет, так что рано или поздно каждому из нас придется задуматься о семье.

Гарри разрывался между противоречивыми чувствами. С одной стороны, его радовал намек на их общее будущее, с другой — было немного непривычно осознавать, что Джинни строит столь долгосрочные планы.

— Поживем — увидим, — ответил он. — В конце концов, всегда можно жениться на маглах или волшебниках из других стран, как это сделал твой брат.

Джинни задумчиво окинула взглядом посетителей ресторана.

— Ты прав. Не исключено, что когда-нибудь Делакуры познакомят нас со своими друзьями.

В последний вечер своего пребывания во Франции они решили последовать совету Гермионы и выбраться в магловский Париж. Магический автобус — местный аналог «Ночного рыцаря» — высадил их у Триумфальной арки. Влюбленные неспешно прогулялись по Елисейским полям, заглянули в сад Тюильри и, полюбовавшись величественным фасадом Лувра, вернулись в отель.

Быстро поужинав в уютном кафе магического квартала, они, утомленные долгой прогулкой, сразу легли спать. Всё следующее утро до самого обеда было посвящено шопингу и поиску сувениров для близких. В назначенный час Гарри и Джинни воспользовались портключом, который мгновенно перенес их обратно в шумный Косой переулок.

* * *

Кричер был искренне рад их возвращению на площадь Гриммо. Он тут же выложил последние новости, закончив отчет тем, что всё семейство Уизли отправилось с визитом к тетушке Мюриэль и вернется не раньше пяти вечера.

За время их отсутствия в прихожей скопилась внушительная стопка почты. Джинни первым делом вскрыла конверт от Луны — та сейчас была в Карпатах.

— Послезавтра она уезжает в Сибирь, — сообщила Джинни. — Ты не против, если я отвечу ей прямо сейчас? Письмо догонит её еще в Европе, и мне не придется идти на международную почту в Хогсмиде.

— Как хочешь, — пожал плечами Гарри. — Думаю, твои родители не обидятся, если ты задержишься. Передавай ей привет.

Собрав приготовленные подарки, Гарри аппарировал к дверям «Норы». На кухне было пусто, и лишь в гостиной он обнаружил Перси, зарывшегося в газету. Заметив гостя, тот почему-то смутился, впрочем, и сам Гарри не ожидал его здесь встретить.

— Привет, Перси. А где все? Всё еще у тетушки Мюриэль?

— Да. Должны быть с минуты на минуту. Мы думали, вы зайдете чуть позже, — добавил он, словно оправдываясь за свою невольную негостеприимность. — Джинни не с тобой?

— Она скоро подойдет. А ты почему не с остальными?

— Были дела в Министерстве, а потом... — Перси замялся. — Честно говоря, я не слишком жалую визиты к Мюриэль, так что решил сразу вернуться сюда. Извини.

В его голосе прозвучало нечто такое, что заставило Гарри насторожиться.

— Извинить? За что?

— Я понимаю, что моя компания тебя не слишком прельщает, — ответил Перси, старательно избегая его взгляда.

Гарри задумался, чем могла быть вызвана эта внезапная откровенность. Они виделись часто, но почти не общались, ограничиваясь на работе дежурными фразами. Гарри привык шутить с Биллом, с замиранием сердца слушать рассказы Чарли о драконах или наблюдать за тем, как Джордж и Рон колдуют над очередным изобретением. Он мог часами болтать с Молли и Артуром, делил быт с Роном и Джинни, но с Перси они просто сосуществовали в одном пространстве в те редкие дни, когда Гарри оставался в «Норе».

О работе Перси Гарри знал прискорбно мало — лишь то, о чем выспрашивала Молли во время семейных ужинов, да случайные обрывки фраз от Гермионы. Она как-то упоминала, что девушка Перси работает в Департаменте магического правопорядка.

— Разве я когда-нибудь говорил нечто подобное? — растерянно возразил Гарри.

— Это нормально, что ты всё еще на меня злишься, — глухо отозвался Перси.

Гарри удивленно вскинул брови. Он злится на Перси? Но за что? За тот школьный эпизод, когда Перси советовал Рону держаться от него подальше? Это было целую вечность назад, к тому же Перси лишь по-своему заботился о младшем брате. Или за то, что тот не поверил в возвращение Темного Лорда? Но с какой стати ему было верить? В ту пору они почти не знали друг друга, а в Министерстве, где Перси строил карьеру, каждый встречный твердил, что Поттер — лжец. Было вполне объяснимо, почему он предпочел довериться властям, а не ершистому подростку.

Конечно, Гарри не понимал, почему Перси продолжал игнорировать семью даже после того, как Министерство официально признало правду, и тем более — когда Пожиратели захватили власть. Но в финальной битве Перси сражался за Хогвартс, он потерял брата и теперь делом доказывал преданность Кингсли. Имел ли Гарри право судить его?

— Я не сержусь на тебя. Просто... многого не понимаю, вот и всё.

— Так спроси!

Гарри стало неловко. В тоне Перси, в его взгляде сквозила такая отчаянная готовность к объяснениям, что Гарри отвел глаза, не выдержав этого прямого напора.

— Я не понимаю, — начал он, тщательно взвешивая каждое слово, — почему ты продолжал гнуть свою линию даже после того, как Фадж признал, что Волдеморт вернулся.

— Но я и не сомневался, — тихо ответил Перси. — С того самого дня я поверил тебе.

— Тогда почему ты не помирился с семьей?

Гарри вспомнил, сколько слез пролила Молли из-за этого затянувшегося разрыва. Впрочем, когда они с Роном и Гермионой исчезли на целый год в разгар войны, ей пришлось пережить не меньшее горе.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло, — произнес Перси. — Я искренне надеялся, что мы сможем поддерживать друг друга, учитывая новую политику Министерства. Но всё пошло совсем не так, как я планировал…

Он резко замолчал, горько усмехнулся и продолжил:

— Нет, я вру тебе, как когда-нибудь врал самому себе. На самом деле мне просто было мучительно стыдно. Я понимал: если я вернусь, мне придется извиняться и признать перед всеми свою неправоту... а я был к этому не готов. Хорош гриффиндорец, верно? Я малодушно ждал, что всё уладится само собой, что мы как-нибудь случайно встретимся и заговорим так, будто ничего не произошло. Но случай всё не представлялся, а потом стало слишком поздно. Скримджер и Дамблдор окончательно разошлись во взглядах, и мы оказались по разные стороны баррикад. Я искренне не понимал, почему они не доверяют Министерству — ведь министр был бывшим аврором и ненавидел Сам-Знаешь-Кого... Я считал, что ошибаются они, и в итоге решил, что не стану перед ними унижаться.

— А потом ты привел Скримджера в «Нору» на Рождество... — негромко произнес Гарри.

Перси на мгновение умолк, уставившись в пол.

— Я надеялся, что это мой шанс. Думал, присутствие постороннего сгладит неловкость и мы помиримся. Возможно, так бы и вышло, будь там одна мама... Но я недооценил, насколько сильно на меня злились Джинни и близнецы. Впрочем, я их не виню. Мое поведение было отвратительным. И... я должен извиниться перед тобой, Гарри. Я совсем о тебе не подумал. Я настолько погряз в министерских интригах и семейных распрях, что даже не предположил, как тебе будет неприятна встреча с этим человеком. Я должен был...

— Забудь, — перебил его Гарри. — Он всё равно нашел бы способ добраться до меня. К тому же тот разговор со Скримджером пошел мне на пользу — я наконец-то окончательно понял, что должен делать.

— Как бы то ни было, я оставался слеп к чувствам родителей, братьев и сестры. Я мог бы сделать хоть что-то, но не сделал. Неудивительно, что они меня ненавидят — у них есть на это полное право. После всего, что я натворил, мне уже нет пути назад.

Перси помолчал и добавил тише:

— Если бы я действительно захотел... я бы нашел в себе силы попросить прощения. Но гордость... проклятая гордость не дает мне этого сделать.

Гарри не знал, как разрядить обстановку, ставшую почти невыносимой. Сейчас он чувствовал к Перси лишь искреннюю жалость и наконец решился задать вопрос, который давно его мучил, понимая, что другого шанса может и не представиться.

— Когда ты решил сменить сторону?

— Когда пало Министерство, — глухо ответил Перси. — Я был в ужасе от происходящего. Можешь считать меня кем угодно, Гарри, но я никогда не одобрял грубую силу или гонения на маглорожденных. Напротив, я просто не знал, как сопротивляться режиму. Уволиться и податься в бега? Этим я бы никому не помог. Но на кого тогда выйти?

— На отца?

— И я бы тут же стал первым в списке подозреваемых. Я боялся даже столкнуться с ним взглядом в министерских коридорах, потому что знал: стоит нам встретиться глазами, и я не смогу промолчать. Я пытался связаться с парой волшебников, но через две недели один из них угодил в Азкабан, а второй бесследно исчез. Чтобы выйти на Аберфорта Дамблдора, мне потребовалось время. Я вспомнил, как в детстве родители упоминали, что он состоял в Ордене Феникса, и решил рискнуть. Он велел мне ждать и больше не искать с ним встреч. Аберфорт сам нашел меня в тот день, когда ты появился в Хогвартсе.

Перси сделал паузу и с горькой, кривой ухмылкой добавил:

— Оказывается, признавать ошибки не так трудно, как я боялся... Просто их набралось гораздо больше, чем я думал. Это красноречиво говорит обо мне как о человеке, не так ли?

Гарри задумался: чем были для Перси эти еженедельные ужины, на которые он исправно приходил с самого конца войны? Попыткой искупить вину или болезненным напоминанием о том, что он не заслуживает любви такой семьи?

Волна сочувствия к Перси захлестнула его. Гарри в очередной раз убедился в своем сомнительном таланте оказываться в эпицентре самых неловких ситуаций.

— Есть вещи, которые невозможно простить, — неуверенно произнес он. — Например, когда ты виноват в чьей-то смерти. Но быть надменным засранцем и совершать ошибки... это простить можно.

— Если бы дело было только в этом, — Перси покачал головой. — Я сам их оттолкнул. А ведь они — моя семья.

— Как раз сейчас ты их и отталкиваешь! — воскликнул Гарри. Ему совсем не нравилась роль личного психотерапевта, в которой он чувствовал себя крайне неуютно.

Перси на мгновение задумался и глухо произнес:

— И это снова она. Моя гордыня.

Гарри лишь пожал плечами. Всю жизнь у Дамблдора была безупречная репутация, он старался дать шанс каждому. Но искупила ли его трагическая гибель тот месяц полной слепоты? А сам Гарри — разве он не терзался виной за то, что другие отдавали за него свои жизни?

«Я ведь винил себя в смерти Сириуса. Может, я был слишком снисходителен к самому себе?» — пронеслось у него в голове.

Перси и Гарри сидели в тишине, рассеянно глядя друг на друга и окончательно погрузившись в собственные мысли, когда в комнату наконец вошла Джинни.

— Всё в порядке? — спросила она, мгновенно почувствовав, что прервала какой-то очень личный разговор.

— Да, а что не так? — в один голос отозвались Гарри и Перси.

Они впервые за долгое время пришли к полному согласию, обменявшись понимающими, едва заметно хитрыми взглядами.

* * *

— Ты поссорился с Перси? — спросила Джинни, дожидаясь, пока Гарри закончит чистить зубы.

— Нет, вовсе нет. Мы просто...

Ему было трудно подобрать слова, чтобы описать этот странный разговор.

— Ты всё еще злишься на него? Ну, за то, как он вел себя во время войны? — вместо ответа спросил он.

— Конечно, нет! — воскликнула Джинни и тут же виновато взглянула на Гарри, будто опасалась, что её снисходительность к брату покажется ему предательством.

Гарри успокаивающе улыбнулся, давая понять, что и не думал её осуждать. Джинни вздохнула и продолжила:

— В каком-то смысле я его понимаю. Он совершил ошибку, но мне кажется, не он один виноват в том, что всё так обернулось.

— В каком смысле? — Гарри сел на кровать, выжидающе глядя на девушку. Та, недолго думая, устроилась рядом.

— Дома Перси всегда ставили нам в пример — и близнецам, и Рону, и мне. Мама часто оставляла нас на его попечение, когда мы играли в саду, потому что знала: на него можно положиться. Нас это жутко раздражало, мы считали его маменькиным сынком. Отчасти поэтому мы и сплотились против него. А потом он уехал в Хогвартс. Не знаю, как там было на самом деле, но мне кажется, что, несмотря на блестящие оценки, его там не особо ценили. Спустя пару лет в школу приехали Фред с Джорджем, и все сразу в них влюбились. Им начали подражать, в том числе и в их вечных подтруниваниях над Перси. Знаешь, — задумчиво добавила она, — ему было бы куда лучше на Рейвенкло. Там бы его тягу к знаниям оценили по достоинству, и ему не пришлось бы каждый вечер терпеть нас в гостиной. Вообще, это какая-то глупость... Я о том, что мы все семеро угодили в Гриффиндор. Ведь очевидно же, что мы абсолютно разные!

— Мой напарник как-то сказал, что желание попасть на тот же факультет, где училась вся семья, никогда не было таким сильным, как в последние годы. Всё это влияние войны. Надеюсь, Броклхерсту удастся переломить эту печальную тенденцию, — отозвался Гарри. Про себя он подумал, что, учитывая амбиции Перси, тот вполне мог бы оказаться и в Слизерине.

— Будем надеяться. Возвращаясь к Перси... понимаешь, ему нужно было доказать свою полезность сразу после школы. Наверное, поэтому он и вкалывал в Министерстве как проклятый — хотел показать, чего стоит на самом деле. Сначала всё шло гладко, он уверенно карабкался по карьерной лестнице, родители им гордились. А потом грянуло дело Крауча. Должно быть, падение с небес на землю оказалось для него очень болезненным. Но вместо того чтобы поддержать его, мы с братьями лишь сильнее принялись над ним издеваться. И я часто была зачинщицей этих подначек.

В голосе Джинни зазвучало искреннее раскаяние. Гарри сочувственно сжал её ладонь, не зная, как утешить. Сказать, что она ни в чём не виновата? Это были бы лишь пустые слова.

— Перси вздохнул с облегчением, когда Фадж сделал его своим помощником. Это был блестящий пост, карьера снова пошла в гору. Разумеется, ему претила сама мысль о том, что министр просто хочет использовать его как шпиона за нашей семьёй. И когда папа — единственный человек, который, несмотря ни на что, продолжал в него верить, — попытался открыть ему глаза... Должно быть, Перси было невыносимо это слышать. Признать папину правоту означало признать, что как профессионал Перси Уизли ничего не стоит. По сути, из-за семьи его амбиции пошли прахом, и что ему оставалось, кроме как винить в этом нас?

Они обменялись печальными улыбками.

— Я до сих пор не могу простить себе ту ярость, с которой набросилась на него в Рождество... С другой стороны, я бесилась, потому что он пытался вести свои министерские игры за твой счёт. Приди он тогда один...

Гарри осознал, что и он сам невольно приложил руку к разрыву Перси с родными. Уизли были преданы Гарри, а потому ополчились на брата. Не будь он им настолько близок, эта преданность не была бы такой острой.

— Приди он тогда один, ему пришлось бы признать, что вы были правы, — заметил он. — И, как ты верно подметила, иного выбора у него тогда не оставалось.

— О да, меня саму всегда бесит, когда мама оказывается права, — согласно кивнула Джинни.

— А меня — когда Гермиона, — добавил Гарри. — Как хорошо, что иногда она всё-таки ошибается!

Джинни негромко рассмеялась.

— А ты никогда не пробовала поговорить об этом с самим Перси? — с любопытством спросил Гарри. На воскресных ужинах он не раз видел, как они о чём-то переговаривались.

— Пыталась, но когда вокруг столько народу, сложно обсуждать что-то действительно важное. Обычно я просто спрашивала, как дела, старалась проявить интерес к его работе, но он отвечал сухо и быстро, будто ему совсем нечего сказать.

— Знаешь, что нужно сделать? Пригласить его к нам в гости. И наконец-то расставить все точки над «i», — воодушевленно предложил Гарри.

— Наверное, это будет правильно. Спасибо, что подумал об этом, дорогой. Но ты уверен, что не будешь против?

— Если бы я таил обиду на всех, кто мне тогда не поверил... Нет, всё в порядке. Я искренне хочу помочь ему снова стать частью семьи. Или, скорее, создать свою собственную, — добавил он, немного помолчав.

* * *

Гарри решил взять дело в свои руки. На следующий вечер, едва закончился рабочий день, он отправился на поиски Перси. Выяснилось, что тот трудится в Отделе международного магического сотрудничества, а именно в совете по выработке торговых стандартов. Один из служащих почтительно указал дорогу к нужному кабинету. В приемной Гарри встретила секретарша; он поинтересовался, не уделит ли ему мистер Уизли пять минут, и его тут же пригласили войти.

— Добрый вечер, Гарри! Чем могу помочь? — максимально официальным тоном осведомился Перси.

— Я не по работе, — качнул головой Гарри. — Заскочил буквально на пару слов. Хотел пригласить тебя к нам на ужин в ближайшее время.

Изумление Перси могло бы показаться забавным, если бы не серьезный разговор, который неизбежно ждал его во время этого самого ужина.

— Меня? — растерянно пробормотал он.

— Тебя, — терпеливо подтвердил Гарри, хотя и не ожидал столь сильного замешательства. — Ты свободен на этой неделе?

Перси кивнул.

— В пятницу?

Снова кивок.

— Прекрасно. Я записал адрес, мой дом находится под защитными чарами, так что проще всего будет воспользоваться камином. Часов в семь устроит?

— Да, вполне. Спасибо, Гарри.

— Не за что, — ответил тот, оставляя на столе заранее подготовленную записку. — Тогда до пятницы!

* * *

Миссия сообщить Рону о грядущем визите легла на плечи Джинни. Тот выглядел несказанно удивленным: он явно порывался что-то возразить, но в последний момент передумал. Гарри наблюдал за тем, как на лице друга сменяют друг друга самые разные эмоции. В какой-то момент Рон переглянулся с сестрой, и Гарри почувствовал себя лишним — впрочем, без тени обиды. У него с Роном была своя, особая связь, но и между братом и сестрой существовало нечто глубоко личное, не поддающееся пониманию со стороны. Поначалу Джинни это задевало, но со временем она приняла их дружбу как некую константу.

Жить втроем, впрочем, тоже оказалось задачей не из легких. Когда они только начинали делить общую территорию, случались периоды угрюмого молчания, вызванного мелкими бытовыми придирками. К настоящему моменту острые углы пообтесались, но поводов для споров всё еще хватало. Джинни, к примеру, имела привычку живописно разбрасывать свои вещи по всему дому. Рон же, словно в отместку, повадился аппетитно поглощать всяческие лакомства прямо на глазах у сестры, которая была вынуждена придерживаться строгой диеты, предписанной колдомедиком «Гарпий».

И всё же они научились обходить серьезные конфликты, гася недовольство юмором. Брат и сестра повзрослели, и их родственная привязанность лишь окрепла. Рон искренне гордился успехами Джинни и не пропускал ни одного её матча. Джинни, в свою очередь, живо интересовалась делами магазина и новинками, которые они изобретали с Джорджем, — она частенько подбрасывала дельные идеи, а иногда даже соглашалась выступить в роли «подопытного кролика». С Гермионой она тоже отлично ладила, возобновив ту доверительную дружбу, что зародилась еще в школьные годы. Гарри часто видел, как девушки о чем-то заговорщицки шепчутся в сторонке.

Он невольно улыбнулся, подумав о том, что Сириус был бы счастлив узнать: его некогда мрачный и неприветливый дом наконец-то стал по-настоящему теплым и гостеприимным местом.

* * *

Порог дома на площади Гриммо, 12 Перси переступил в явном напряжении. Рон честно пытался разрядить обстановку, пересказывая забавные происшествия в магазине, но брат оставался верен себе и своему полному отсутствию чувства юмора. Исправить ситуацию удалось Джинни, и, судя по хитрой улыбке Гермионы, Гарри заподозрил, что здесь не обошлось без её подсказки.

— Посмотрите-ка, что я нашла в своих старых вещах, — произнесла Джинни, выложив на стол какую-то бесформенную кучу тряпья.

— Это же Не-Не! — воскликнул Перси.

— Он самый, — кивнула Джинни. — Помнишь, как он угодил в кастрюлю с кипящей водой?

— Нет, это Шоклушка приземлился ровненько в мамин котел! — поправил её Рон.

— Шоклушка? — Гарри чувствовал, что окончательно запутался в именах.

— Мой плюшевый медведь, — пояснил Рон. — Я хотел назвать его Шоколадной лягушкой, но никак не мог выговорить такое длинное слово.

— И почему я не удивлен, что ты назвал игрушку в честь сладости? — хмыкнул Гарри. — А это не того ли Шоклушку близнецы превратили в паука?

— Да, бедняга... — огорченно кивнул Рон. Было видно, что от этой детской травмы он так и не оправился.

— А помните, как…

Весь вечер трое Уизли предавались воспоминаниям, которых оказалось куда больше, чем они ожидали. Веселые улыбки порой сменялись грустными, когда речь заходила о Фреде, которого так не хватало за этим столом.

Гарри узнал о Джинни много нового: в детстве она обожала плеваться в Рона и терпеть не могла платья, а в летнюю жару любила разгуливать в одном нижнем белье. Однажды, к глубокому разочарованию мамы, она на спор съела несколько сырых яиц прямо из гнезда. Яйца оказались гнилыми, что, как ехидно уточнил автор идеи Рон, было совершенно очевидно по одному только запаху. В другой раз она и вовсе мгновенно облысела, стащив из маминого тайника средство для завивки волос и проигнорировав предупреждение на этикетке о том, что его нельзя держать дольше пяти минут.

Рон и Перси вспомнили, как однажды вскрыли мамин шкаф с запасами варенья и объелись им до резей в животе. Рон со смехом поведал о том, как умудрился сесть на гнездо красных муравьев — с весьма плачевными последствиями для своей пятой точки. Не обошли вниманием и трагическую судьбу ронова клубкопуха, чей жизненный путь оборвался, когда Фред решил использовать его вместо бладжера. Перси же припомнил, как близнецы обучили его «секретному языку», которым якобы пользовались только посвященные. Попытка блеснуть новыми знаниями перед родителями закончилась грандиозным нагоняем: выяснилось, что тайное наречие состояло из отборных ругательств, подслушанных Фредом и Джорджем у джарви.

Гарри поймал себя на мысли, что многие их детские проделки со стороны могли показаться довольно жестокими, но время стерло былую горечь, оставив лишь добрый смех. Он невольно задумался: сможет ли он когда-нибудь так же легко вспоминать жизнь у Дурслей? Сомнения были слишком велики, и он поспешил отогнать эти мысли.

После легкого перекуса на кухне компания снова переместилась в гостиную. Джинни и Перси устроились на диване. За ворохом историй и общим хохотом они не заметили, как сели плечом к плечу — за весь последний год Уизли еще никогда не казались Гарри настолько сплоченными.

— Жаль, что здесь нет Билла, Чарли и Джорджа, — вздохнула Джинни.

— Да, я сто лет не видел Чарли, — согласился Перси. — Почему он так редко заглядывает?

— Ему и двух выходных не хватает, чтобы выгуливать своих подружек, — усмехнулся Рон.

— Подружек? У него их так много?

— Скорее, они часто меняются. За последние три месяца их было уже штук шесть. Последнюю, кажется, звали Соня.

— Откуда такие подробности? — удивился Гарри.

— Джордж просветил. Чарли навещает его как минимум раз в неделю.

Никому не нужно было объяснять, почему он находит время именно для Джорджа, в то время как остальных видит от силы раз в месяц.

— Я так и не смог привыкнуть, — тихо произнес Перси. — В моей голове они навсегда останутся «близнецами».

— И в моей, — в унисон отозвались Рон и Джинни.

Перси посмотрел на младшего брата с искренней теплотой:

— Спасибо тебе, Рон, что присматриваешь за Джорджем. Без твоей помощи он бы не справился.

Рон лишь отмахнулся, будто не видел в своих поступках ничего героического.

— Я бы так не смог, — признался Перси.

— Ты просто занят важными делами, — возразил Рон. — Гермиона рассказывала о твоей работе. По-моему, это дико интересно.

— Правда? — в голосе Перси промелькнула робкая надежда.

В этот момент Гермиона поднялась с кресла:

— Прошу прощения, друзья, я очень устала. Пойду, пожалуй, к себе. Всем доброй ночи.

— Я тоже пойду, — Гарри поспешил вслед за ней. — До скорого, Джин. Перси, до воскресенья.

Они вышли, оставляя Уизли наедине. Поднимаясь по лестнице, Гарри и Гермиона переглянулись и не смогли сдержать счастливых улыбок. Не нужно было слов, чтобы понять: оба они бесконечно рады тому, что эта семья наконец-то начала обретать потерянное единство.

* * *

Если кому-нибудь интересно посмотреть на места, в которых побывали Гарри и Джинни.

Примечания:

1. Крепость Каркасон

http://www.pichome.ru/vR

http://www.pichome.ru/vg

2. Замок Керибюс

http://www.pichome.ru/vj

3. Пюилоран

http://www.pichome.ru/vq

Замок Пюилоран

http://www.pichome.ru/DZS

4. Рокфиксад

http://www.pichome.ru/vz

Руины замка Рокфиксад

http://www.pichome.ru/v9

5. Таутавель

http://www.pichome.ru/vL

---

1) Поместье Жантийомьер, дворянская усадьба.

Вернуться к тексту

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — рождение Виктуар

Действия в главе разворачиваются: 18 октября — 24 декабря 2000

Во второй половине октября за завтраком Рон и Гарри получили одинаковые конверты с изображением прыгающей лягушки. Обменявшись недоуменными взглядами, они принялись вскрывать письма.

Компания по производству шоколадных лягушек предлагала выпустить коллекционные карточки с их изображениями.

«Ни за что!» — едва пробежав глазами по строчкам, подумал Гарри.

Но не успел он вымолвить и слова, как воздух сотряс восторженный вопль Рона:

— Карточки! Ты только представь, Гарри! Лет через десять дети будут обмениваться изображениями Рона Уизли и Гарри Поттера!

— И Гермионы Грейнджер, разумеется, — уныло поддакнул Гарри. Он не видел в этой затее ничего хорошего.

— Что случилось? — спросила Джинни, спускаясь к завтраку и устраиваясь за столом. В последнее время она почти всегда ночевала на площади Гриммо: требование постоянно находиться в расположении команды касалось лишь совсем зеленых новичков.

Пока Рон торжественно зачитывал письмо, Гарри с легким беспокойством поглядывал на Джинни. Как она воспримет эту новость — очередное напоминание о его славе? В прошлом году они не раз ссорились из-за этого. Однако, вопреки ожиданиям, Джинни искренне и тепло поздравила брата. Лишь на мгновение она перехватила взгляд Гарри, словно давая понять, что разделяет его смешанные чувства. Впрочем, оба понимали: сейчас не время для подобных разговоров. Девушка с решительным видом принялась за яичницу и остывающий кофе, а Гарри, глядя на её чересчур выверенные движения, не мог отделаться от мысли, что она и сама была бы не прочь оказаться на карточке — как, например, её капитан Гвеног Джонс.

Весь день Гарри ломал голову над тем, как избежать этого нового витка популярности. Затея пугающе напоминала старый культ Мальчика-Который-Выжил. В последнее время маги начали спокойнее реагировать на его появление в министерских коридорах или лавках Косого переулка, куда он уже решался заходить без маскировки. Теперь же всё грозило вернуться на круги своя. Гарри с ужасом вообразил, как стайки детей преследуют его на улицах с просьбой оставить автограф на карточке.

Но с другой стороны, он не мог просто отказаться, ведь тогда и Рону из дружеской солидарности пришлось бы поступить так же. Гарри вспомнил сияющие глаза друга, лучившиеся законной гордостью. Имел ли он право лишить Рона этого триумфа? Рон следовал за ним в самые черные дни, прошел через смертельные опасности. Да, у него были минуты слабости, когда он поддался унынию и ушел, но ведь он вернулся и сделал всё возможное для победы над Волдемортом. А после войны он отдал столько сил, чтобы поддержать Джорджа и помочь ему пережить гибель брата.

Гарри поймал себя на мысли, что работа в магазине приколов идеально подходит темпераменту Рона. Пусть он не был столь изобретателен, как близнецы, ему нравилось представлять покупателям новинки. Он обожал общение, и магазин давал ему эту возможность сполна. Гарри сомневался, что Рону пришлась бы по душе бумажная волокита или изматывающие засады без сна и обеда. Глядя на счастливого друга, нашедшего свое место в жизни, Гарри начинал верить, что добрые поступки рано или поздно вознаграждаются.

Как бы там ни было, Рон заслужил свою карточку в шоколадных лягушках. И Гарри больше не чувствовал себя вправе отнимать у Рона Уизли его звездный час.

* * *

Когда Гарри вернулся на площадь Гриммо, он с некоторым удивлением обнаружил там Гермиону. В будние дни она обычно задерживалась в Министерстве допоздна, но сейчас она сидела в гостиной и, лукаво улыбаясь, слушала восторженные излияния Рона. Джинни наблюдала за этой сценой с едва скрываемой насмешкой.

— Знаешь, что сказал Джордж? — воскликнул Рон, едва завидев друга. — Он сказал, что Фред пришел бы в восторг от мысли, что его брат окажется на карточке в шоколадной лягушке!

«Туда ведь помещают даже тех, кого уже нет в живых», — обреченно подумал Гарри, окончательно смирившись с неизбежным.

Гермиона перехватила его взгляд и понимающе улыбнулась.

— Останешься сегодня на ужин? — спросил Гарри.

— Если вы не против, — отозвалась она.

— Мы? Разумеется, нет, — произнес он, обнимая подошедшую Джинни. — Но подумай, какая нагрузка ляжет на плечи Кричера! Как тебе не стыдно эксплуатировать бедного эльфа?

— Точно! — воскликнула Гермиона, проигнорировав подколку. — У меня как раз появилась идея насчет эльфов!

— Расскажешь за столом, — вмешался Рон, который к вопросам расписания приемов пищи относился со всей серьезностью.

Когда они устроились на кухне за столом, накрытым сияющим от радости Кричером, Гермиона изложила свой план:

— Я хочу предложить компании выпустить карточки с Добби и Ремусом. Это был бы прекрасный способ напомнить людям, что и домовики, и оборотни сражались за наш мир наравне со всеми.

Гарри и Рон обменялись восхищенными взглядами, одновременно испытывая легкий стыд от того, что такая блестящая мысль не пришла в голову им самим.

— Гермиона, ты просто лучшая! — выдохнул Рон.

Позже, когда они готовились ко сну, Джинни вновь завела разговор о «лягушках». Гарри закончил чистить зубы и, помедлив, ответил:

— Этого следовало ожидать.

Ему вдруг пришло в голову, что почти все их по-настоящему важные разговоры почему-то происходят именно здесь, в ванной.

— Ты не обязан соглашаться, Гарри.

Он промолчал, задумчиво разглядывая её отражение в зеркале.

— Ты не должен ставить чужие интересы выше собственных, если тебе это претит.

— Знаю. Но это важно для Рона, — вздохнул он. — А что ты сама думаешь обо всём этом?

— Что этого следовало ожидать, — передразнила его Джинни. — Послушай, я знаю, что со мной порой бывает непросто, но разве я хоть раз упрекнула тебя в твоей известности?

— Нет, — признал он. — Но ведь ты не имела отношения к тому, что сделало меня знаменитым.

— Ошибаешься. Я долго не могла принять лишь одно — то, что ты оттолкнул меня во время битвы за Хогвартс... Но мы уже это обсуждали, — оборвала она себя, — это в прошлом. В конце концов, я сама решила сражаться, и мой орден Мерлина — отличное тому доказательство.

Она помолчала немного и добавила с теплотой в голосе:

— Я не злюсь на тебя за те приключения, через которые вы прошли с Роном и Гермионой без меня. Куда больше, чем спасать мир, я хочу просто прожить эту жизнь с тобой. И мне всё равно, сколько шоколадных лягушек для этого придется съесть.

Джинни улыбнулась и нежно поцеловала его.

* * *

Десятью днями позже Гарри, Рон и Гермиона встретились с директором компании «Шоколадные лягушки». Встреча была назначена прямо на фабрике, где производились знаменитые сладости, и хозяин любезно устроил для друзей небольшую экскурсию. Они с интересом наблюдали за огромными котлами, из которых непрерывным потоком выпрыгивали тучи лягушек, и за работой станков, без устали печатавших коллекционные карточки. Наконец их пригласили в кабинет директора, стены которого украшала полная серия карточек всех времен. Рон буквально замер в благоговении перед портретом Агриппы — единственной карточкой, которой не хватало в его коллекции. Когда они заняли предложенные места, директор продемонстрировал им макеты их собственных карточек.

Гарри молча вгляделся в свой портрет, под которым значилось: «Гарри Поттер, известный также как Мальчик-Который-Выжил. Обрел мировую славу в возрасте одного года, став единственным, кому удалось пережить смертельное заклятие лорда Волдеморта. В семнадцать лет окончательно сокрушил Темного Лорда в ходе Битвы за Хогвартс. Страстный игрок в квиддич, выступающий на позиции ловца».

Описание Рона гласило: «Рон Уизли — верный соратник Гарри Поттера, плечом к плечу с которым сражался против Темных сил. Совладелец знаменитого магазина «Всевозможные волшебные вредилки», который он содержит вместе со своим братом Джорджем».

На карточке Гермионы было написано: «Гермиона Грейнджер, ближайшая подруга Гарри Поттера, принимавшая активное участие в борьбе с Пожирателями смерти. Её выдающийся ум и обширные знания во многом обеспечили победу над Темным Лордом. Обладательница лучших результатов СОВ и ЖАБА со времен Альбуса Дамблдора».

— Позвольте полюбопытствовать, что именно натолкнуло вас на мысль выпустить карточки со мной и Роном? — спросила Гермиона.

Гарри заметил, как Рон нервно заерзал на стуле: тот явно опасался, что прямолинейность подруги спугнет удачу и заставит директора передумать.

— Мы давно не обновляли ассортимент, — пояснил их собеседник. — И уверены, что магическое сообщество с воодушевлением встретит серию, посвященную героям войны. Опрос среди молодежи, нашей основной аудитории, показал, что имя Гарри Поттера неразрывно связано с именами его верных друзей. Похоже, ваша неразлучная троица привлекла внимание публики еще в школьные годы!

Рон будто вытянулся еще на пару сантиметров от гордости.

— Но есть и другие герои, — осторожно заметила Гермиона. — Те, кто помогал Мальчику-Который-Выжил не меньше нашего.

— Я вас внимательно слушаю, — любезно отозвался директор и занес перо над пергаментом.

— Для начала Ремус Люпин. Именно ему Гарри обязан своими познаниями в защите от Темных искусств. Ремус был активным участником «Поттеровского дозора» и героически погиб в Битве за Хогвартс.

— Звучит многообещающе. Мы изучим его биографию.

— Есть и еще один герой. Он спас Гарри из плена в поместье Малфоев ценой собственной жизни, подставившись под кинжал Беллатрисы Лестрейндж. Его звали Добби.

Перо директора замерло.

— Добби? Разве это не имя эльфа?

— Да. Это что-то меняет? — невинным тоном осведомилась Гермиона.

— Видите ли, на наших карточках традиционно изображаются только волшебники, — нейтрально пояснил мужчина.

— Столь самоотверженный поступок — отличный повод изменить традиции, — парировала Гермиона.

— Вы должны понять, мисс, нашу продукцию покупают в основном дети. Подобное решение может стать... политически неоднозначным.

— Если ваша аудитория — дети, то это еще и прекрасная возможность заняться их воспитанием, — настаивала она.

— Мы обязательно обдумаем ваше предложение, — с мягкой улыбкой произнес директор, и всем стало ясно, что это вежливый отказ. — А теперь давайте вернемся к цели вашего визита.

Он протянул перо для подписи, но Гермиона не шевельнулась. Время в кабинете словно застыло. Улыбка на лице директора начала угасать. Он повернулся к Гарри, предлагая перо ему, но тот остался неподвижен, ожидая решения подруги. Гарри разрывался между солидарностью с Гермионой и сочувствием к Рону, который, казалось, окоченел на стуле, из последних сил сдерживаясь, чтобы не выхватить контракт и не подписать его самому.

Наконец Гермиона протянула руку. Директор поспешно подал ей перо и указал место для подписи. Она колебалась еще секунду, затем решительно вписала несколько слов прямо в макет карточки и отложила договор в сторону, так и не поставив подпись.

Директор, уже было вздохнувший с облегчением, вновь нахмурился и склонился над пергаментом. Гарри с Роном из чистого любопытства сделали то же самое.

Текст на карточке теперь начинался словами: «Гермиона Грейнджер, маглорожденная волшебница, подруга Гарри Поттера...»

Директор поджал губы и сухо произнес:

— Мы не можем принять подобную правку...

— Это всего лишь два слова, — отрезал Гарри.

Директор растерянно переводил взгляд с одного на другого, окончательно выбитый из колеи. В конце концов он едва слышно проронил:

— Что ж, если вы настаиваете…

Гермиона наклонилась к столу и уверенно поставила свою подпись. Рон, проявляя несвойственную ему выдержку, не шевелился, пока то же самое не сделал Гарри. Когда же наконец настала его очередь, Рон не выдержал: его размашистая подпись заняла почти всю ширину пергамента.

Обговорив дату вручения готовых портретов, директор проводил гостей к камину. Рон, шедший следом за Гермионой, мимолетно коснулся губами её волос — в этом жесте смешались и благодарность, и негласная поддержка. Гермиона в ответ подарила ему грустную, но бесконечно нежную улыбку. Быстро попрощавшись, друзья один за другим шагнули в изумрудное пламя и вскоре встретились в столовой на площади Гриммо. В молчании они заняли свои места за широким столом.

— Чаю, молодые хозяева? — проскрипел Кричер и, не дожидаясь ответа, принялся греть воду. Под мерный шум закипающего чайника Гарри попытался приободрить подругу:

— Слушай, возможно, он всё-таки выпустит карточку Ремуса.

Гермиона лишь горько покачала головой:

— Я в это не верю. Он изучит его биографию и, как только дойдет до того, что Ремус был оборотнем, тут же заявит, что детям об этом знать не положено!

Её голос дрогнул и оборвался. Друзья обменялись печальными взглядами.

— Ты обязательно что-нибудь придумаешь, — мягко произнес Рон. — Я в этом просто уверен.

* * *

К концу недели Гермиона так и не оправилась. В пятницу вечером она появилась на площади Гриммо мрачнее грозовой тучи. Джинни искренне сочувствовала подруге и пыталась хоть немного её расшевелить, но всё было тщетно: Гермиона замкнулась в себе и ни с кем не желала разговаривать. В субботу сразу после обеда Гарри, не выдержав удушающей домашней атмосферы, отправился к Тедди. Большую часть дня он провел в парке вместе с крестником и Джинни, наслаждаясь редкими минутами спокойствия.

Когда они вернулись, Рон лишь молча покачал головой — это означало, что хандра Гермионы никуда не делась. Гарри пошел на кухню покормить малыша. Обычно это затягивалось: во время еды Тедди становился на редкость словоохотливым.

— Когда мама длакона умела, маленький длакон плакал! — увлеченно объяснял ребенок как раз в тот момент, когда на кухню зашла Гермиона.

— О чем это он? — спросила она, направляясь к раковине за стаканом воды.

— О драконе Искорке, — пояснил Гарри. — Он без ума от книжки, которую Молли подарила ему полгода назад.

Гарри сосредоточился на кормлении, следя, чтобы пюре попадало по назначению. На кухне воцарилась тишина, и он решил, что Гермиона уже ушла к себе. Однако, обернувшись, он вздрогнул от неожиданности: девушка сидела на табурете у окна и невидящим взглядом смотрела в пространство.

— Гермиона? — обеспокоенно позвал он. — Что-то случилось?

Она моргнула, приходя в себя, и тихо произнесла:

— Я придумала.

— Придумала что?

— Что нам сделать для Добби и Ремуса.

— Здорово, — рассеянно отозвался Гарри, безуспешно пытаясь уберечь мантию от пятен морковного пюре. — Подвинься немного, пожалуйста, мне нужно вымыть Тедди руки.

— Помыть луки Тедди и лассказать про длакона Исколку! — важно добавил малыш.

— Да-да, непременно, — пообещал крестный.

Гарри провозился с Тедди еще полчаса: укладывал, подоткнув одеяло, и в сотый раз перечитывал любимую сказку. Когда он наконец спустился в гостиную, Гермиона как раз произносила пламенную речь перед Роном и Джинни. Голос её звучал несравнимо бодрее, чем за все последние сутки.

Гарри вопросительно взглянул на друзей, не решаясь прервать монолог.

— У Гермионы блестящая идея! — сияя, пояснил Рон. — Мы расскажем истории Добби и Ремуса всему миру.

— И это совершенно правильно, — поддержала Джинни.

— Правда? — с надеждой переспросил Гарри.

— Мы издадим серию книг для детей, — воодушевленно подхватила Гермиона. — Мы представим Добби и других магических существ в истинном, добром свете. Будет отдельная книга об оборотнях, книга о кентаврах и так далее.

Гарри с интересом прислушался. Мысль о том, чтобы воспитывать в детях сострадание и понимание с самых малых лет, казалась ему верной. Большинство магов с детства были очарованы драконами, и если использовать формат сказки с определенным посылом…

— Я только «за», — кивнул он. — Но как осуществить это на практике?

— Для начала я поговорю об этом со своим начальником департамента, — решительно заявила Гермиона.

* * *

Неделей позже Гермиона вновь вернулась к обсуждению своего проекта.

— Гарри, посмотри, вот тетрадь с набросками. Нам нужно заказать иллюстрации, ведь для детской книги оформление — это главное.

— Выглядит отлично.

— Не совсем, — вздохнула она. — Я говорила со своей начальницей, Гестией Джонс, но она отказалась спонсировать издание. Кажется, мне не удалось убедить её в том, что эта затея окупится.

— Очень жаль…

— Но я полагаю, она еще может передумать, — добавила Гермиона с той самой искрой в глазах, которая не сулила оппонентам ничего хорошего.

— Ты так себе только врагов наживешь, — обеспокоенно проворчал Рон.

— Я не собираюсь нарушать приказы! Просто считаю, что финансовая поддержка Министерства нам вовсе не обязательна. Достаточно найти мецената.

— Мецената? Это еще кто? — не понял Рон.

— Тот, кто верит в проект и готов его профинансировать, — пояснила Гермиона.

— Ну, удачи в поисках! — фыркнул он.

— Думаю, она имела в виду меня, — улыбнулся Гарри, перехватив многозначительный взгляд подруги.

— А, ну да, — согласился Рон. — Ты у нас парень при деньгах.

— Рон! — укоризненно воскликнула Гермиона. — Если взглянуть на доходы вашего магазина, ты тоже далеко не беден.

— Сколько нужно? — прервал их спор Гарри.

— Около тысячи галлеонов на одну книгу.

— Да это же сущие мелочи! — воскликнул Рон.

— Можно сказать, нам повезло: отец Луны не возьмет с нас лишнего, — пояснила Гермиона. — Ксенофилиус согласился стать нашим издателем, что значительно упрощает задачу.

Тот факт, что в деле замешан мистер Лавгуд, как ни странно, действовал успокаивающе.

— И сколько книг ты планируешь выпустить?

— Для начала три: об оборотне, домовом эльфе и кентавре. У нас уже есть двести галлеонов, которые ты, Гарри, выиграл на министерском чемпионате.

— Завтра же сниму со счета в «Гринготтсе» две тысячи восемьсот галлеонов, — кивнул он.

— Спасибо, — Гермиона просияла.

— А кто будет автором? — поинтересовался Рон.

— Изельда Белльплюм.

— Я знаю её! — воскликнул Гарри. — У Тедди есть пара её сказок.

— Именно поэтому я к ней и обратилась. Изельда сама займется и текстом, и иллюстрациями.

— Это будет чудесно, — обрадовался Гарри.

— Очень на это надеюсь, — согласилась Гермиона. — И если ты не против, всю прибыль от продаж мы направим в фонд помощи волшебным существам, пострадавшим от действий магов. Как ты на это смотришь?

— У тебя полный карт-бланш, — улыбнулся Гарри.

* * *

Они побывали на встрече с художниками, работавшими над их портретами для шоколадных лягушек, и узнали, что карточки поступят в продажу за неделю до Рождества. Рон, не теряя времени даром, воспользовался визитом в главный офис и отвел директора в сторонку. После оживленной дискуссии он вернулся к друзьям, победно размахивая подписанным пергаментом.

— О чем вы там толковали? — поинтересовался Гарри, наблюдавший за этой сценой со стороны.

— «Всевозможные волшебные вредилки» теперь официальный дистрибьютор карточек из шоколадных лягушек, — с нескрываемой гордостью объявил Рон. — Причем на эксклюзивных условиях и с приличной наценкой!

— Браво! — искренне обрадовалась Гермиона. — Кажется, это дело становится для нас весьма выгодным, не так ли? — добавила она с явным торжеством: после стычки из-за Добби она была настроена против руководства фабрики.

— По-моему, это последний раз, когда они рискнули выпустить карточки друзей героя, — довольно подытожил Рон.

* * *

Неделей позже Гермиона торжественно принесла черновик истории о Добби, свободном эльфе, и протянула его Гарри.

— Сомневаюсь, что смогу быть полезен, я и так доверяю твоему вкусу, — попытался откреститься Гарри. — К тому же Молли куда лучше знает, что нравится детям.

— Гарри, просто прочти, — настояла Гермиона.

Едва пробежав глазами по строчкам, он понял причину её настойчивости. Это была история Добби — почти такая, какой она была на самом деле.

В книге коротко описывалась его жизнь в семье Проныр и несправедливые приказы, которые ему приходилось исполнять: например, вымыть крохотной тряпкой необъятный бальный зал. Однажды, оттирая грязь от ножки стола, Добби случайно услышал, что хозяева замышляют недоброе против Гарри Поттера. Преисполнившись желания предотвратить беду, он сбежал из дома и устроился в Хогвартс, поближе к герою. После того как Добби помог Гарри спастись от обезумевшего бладжера и выбраться из подземелий, бедному эльфу пришлось вернуться к хозяевам. Миссис Проныра встретила его на пороге и сразу же вручила опостылевшую тряпку. Но удача улыбнулась доблестному домовику: тряпка оказалась носком Гарри Поттера, который тот заколдовал, чтобы подарить другу свободу.

Счастливый Добби отправился искать работу. Обойдя множество домов, где его никто не хотел принимать, он вновь вернулся в Хогвартс. Но однажды он услышал, как Гарри Поттер зовет на помощь — герой снова угодил в лапы Проныр! Мужественный эльф бросается на выручку. Он освобождает Гарри Поттера, но в погоню пускается мистер Проныра, который метает в Гарри кинжал. Тогда Добби закрывает друга собой, и лезвие вонзается ему в грудь. Он почти умирает, но Гарри чудесным образом исцеляет его, и теперь Добби живет долго и счастливо в его доме.

— Я не ожидал, что это будет... так похоже на правду, — сконфуженно пробормотал Гарри. В глазах неприятно защипало, а к горлу подкатил комок.

— Получилось просто замечательно, — одобрила Джинни, прочитавшая текст через его плечо.

— Ну, кое-что ты всё же приукрасила, — заметил Рон. — Если я правильно помню, Добби тем бладжером чуть не отправил Гарри на тот свет.

— Главное — посыл, ведь он искренне хотел его спасти, — возразила Гермиона. — Гарри, ты не против, что о тебе напишут в книге?

В любой другой ситуации он бы наверняка заупрямился. Но здесь речь шла о Добби, и Гарри считал, что это маленькое, отважное существо достойно войти в историю как спаситель. Он молча кивнул.

— В книгах об оборотне и кентавре твое имя упоминаться не будет, — пообещала Гермиона.

— Слушай, — внезапно спохватился Рон, — надеюсь, у тебя в планах нет идеи выпустить сказку о никому не известном и оклеветанном герое по имени Северус Снейп?

Даже Гарри не удержался от улыбки.

— И когда книга поступит в продажу? — поинтересовался он.

— Как только найдем тех, кто согласится её распространять, — вздохнула Гермиона. — Мистер Лавгуд напечатает объявление в журнале и предложит доставку почтой. Еще я хочу узнать насчет рекламы в «Пророке».

— Мы с Джорджем попробуем договориться с владельцами книжных лавок в Косом переулке, — подхватил Рон.

— Надеюсь, вы и у себя её выставите? — улыбнулась Джинни.

— Если мы хотим, чтобы эту историю восприняли всерьез, лучше не смешивать её с волшебными приколами, — возразила Гермиона.

— Вам и не придется, — успокоил её Рон. — У торговцев свои хитрости и связи. Книга будет на прилавках к Рождеству!

* * *

Книга «Добби, свободный эльф» появилась на прилавках в середине декабря, одновременно с новыми карточками из шоколадных лягушек. Последние вызвали такой ажиотаж в прессе, что Гарри больше не рисковал показываться на людях, не изменив до неузнаваемости внешность. Рон с восторгом докладывал, что новинка пользуется бешеным спросом и у детей, и у взрослых. Изображение Мальчика-Который-Выжил приносило колоссальную прибыль и кондитерской фабрике, и магазину «Всевозможные волшебные вредилки». Спустя неделю после начала продаж Рон с гордостью стал свидетелем того, как покупатель обнаружил его портрет в только что купленной сладости, и с нескрываемым удовольствием дал свой первый в жизни автограф.

Это натолкнуло Джорджа на мысль устроить небольшую акцию: счастливчик, первым нашедший карточку Гарри, получал премию в десять галлеонов. Тому же, кому попадется Гермиона, полагался её личный автограф. Поначалу девушка наотрез отказалась: она не желала иметь ничего общего с компанией, отвергшей идеи о Ремусе и Добби. Однако Рону удалось договориться с руководством фабрики — они сошлись на том, что часть прибыли от продажи новых серий будет перечисляться на счет фонда «Друзья Добби».

С официальной рекламой книги, изданной Гермионой, дело обстояло сложнее — объявление удалось напечатать лишь в «Придире». Тогда девушка передала несколько экземпляров в школу для маленьких волшебников, где работала Молли. Все Уизли наперебой рассказывали о книге знакомым, у которых были дети, и дарили по экземпляру. Гермиона искренне надеялась, что сарафанное радио в итоге сделает свое дело.

За несколько дней до Рождества Гарри протянул своему наставнику сверток.

— Что это? — полюбопытствовал тот.

— Подарок для твоих детей. Можешь взглянуть, если хочешь. Ты, кстати, тоже приложил руку к его появлению.

Причард вскрыл упаковку.

— «Добби, свободный эльф», — прочитал он название. — Так ты действительно пожертвовал свою долю выигрыша этой ассоциации помощи магическим существам?

— Конечно, — подтвердил Гарри.

Аврор быстро пролистал книгу.

— И что, это правдивая история? — с явным удивлением в голосе спросил он.

— В общих чертах — да.

— А эти мистер и миссис Проныры?..

— Пожиратели смерти и им сочувствующие, — пояснил Гарри, решив не называть Малфоев. Он знал, что иллюстрации никак не выдадут их: Гермиона не называла художнице имен, и персонажи получились совершенно не похожими на реальных прототипов.

— Твой ушастый приятель мог бы гордиться тем, что о его приключениях написали целую книгу! — заметил Причард.

Улыбка Гарри чуть померкла.

— Мы немного приукрасили действительность. На самом деле я ничего не смог сделать с его раной.

— О... — Причард замолчал, осознав смысл сказанного. — Понятно.

Он еще раз перелистнул страницы и внимательно посмотрел на Гарри.

— Знаешь, я не уверен, что домовики становятся счастливее, обретая свободу. По работе я часто с ними сталкиваюсь, и, поверь, они куда охотнее бьются головой о решетку камина, если что-то идет не так, чем бросаются под кинжалы.

— Одно другому не мешает, — возразил Гарри. — К тому же, это вопрос воспитания. Никто не призывает завтра же разом освободить всех эльфов. Речь о том, что те, кто сам этого хочет, должны иметь право поступать так, как считают нужным.

— И научить людей, как к этому относиться, — добавил Причард, похлопав по обложке.

— Именно так, — согласился Гарри.

Наставник посмотрел на него так, будто видел впервые.

— Потребуется нечто большее, чем детская сказка, чтобы люди это осознали.

— Ну, это ведь только начало.

Причард окинул книгу странным взглядом, словно засомневавшись, стоит ли её брать, но в итоге пожал плечами и спрятал подарок в карман мантии. Гарри не был уверен, что тот решится показать её детям, но всё же спросил:

— Твоя дочь ведь еще не в Хогвартсе?

— К чему вопрос?

— Ты не думал о новой начальной школе для маленьких волшебников?

— О, ты не первый, кто заводит об этом речь!

— Да, я знаю некоторых людей, которые занимаются этим проектом, — ответил Гарри, а про себя прикинул, сколько же их на самом деле? Он знал только Гермиону и Уизли.

— Моя жена сама учит дочь всему необходимому, — после недолгого молчания отрезал Причард. — Не вижу смысла что-то менять и отправлять её в какую-то школу.

Его тон был довольно резким, и Гарри не решился настаивать на продолжении беседы.

* * *

Как и в прошлом году, Рону и Джорджу в последнюю неделю перед Рождеством потребовалась помощь Кричера. Братья резонно рассудили, что специфика их магазина позволяет подобную вольность, не вызывая лишних вопросов у покупателей. В «Нору» они прибыли глубоко за полночь: посетители толпились в лавке до самого закрытия. Вместе с ними пришла и новая помощница — Элоиза.

Незадолго до этого Гарри поинтересовался у Рона, не намечается ли у Джорджа с этой девушкой чего-то серьезного. Тот лишь озадаченно пожал плечами:

— Даже не знаю. Похоже, она ему симпатична, но сама Элоиза старается этого не показывать. Она всё еще носит траур по своему жениху, Стеббинсу. Но согласись, то, что Джордж вообще начал заглядываться на девушек — уже хороший знак.

Перси тоже присоединился к праздничному ужину. За последние месяцы он заметно оттаял: охотно участвовал в семейных беседах и даже пытался шутить, будто заново учился искусству непринужденного общения.

Маленький Тедди уже вовсю осознавал значимость Рождества и пребывал в крайнем возбуждении, предвкушая момент, когда можно будет наброситься на подарки. Крошка Виктуар, глядя на «кузена», заразилась его нетерпением. Незадолго до полуночи Гарри и Чарли тайком выскользнули из гостиной. Несколькими заклинаниями Гарри превратил драконолога в статного старика с белоснежной бородой. Образ завершили сапоги из драконьей кожи, подбитый мехом красный плащ и ивовый посох. Гарри вернулся к остальным, и под двенадцатый удар курантов в зал торжественно вошел Санта Клаус.

Подарки были вручены ошеломленным детям, и комнату наполнила праздничная суматоха: шелест оберточной бумаги, восторженные вскрики и искренние слова благодарности. Когда первый порыв радости немного утих, Гарри устроил крестника у себя на коленях и негромко прочитал ему вслух историю Добби, свободного эльфа.

Примечание:

Почти иллюстрация к главе: http://www.pichome.ru/Sh

Рисунок принадлежит автору anxiouspineapples, переводчик просто мимо проходил.