Выжившие (джен)

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

Действия в главе разворачиваются: 14 марта — 2 мая 2000

Дело о человеке, найденном за пабом в Косом переулке, окончательно зашло в тупик. Целый месяц в расследовании не было ни малейшего прогресса, пока одним мартовским вечером Причард не связался с Гарри по каминной сети.

— Только что пришли вести из штаб-квартиры, — бросил он из пламени. — Встречаемся у входа в Лютный переулок.

Гарри понял всё без лишних слов. Последние недели они методично отслеживали каждого, кто мог встречаться с Робертом Кимберли накануне его гибели. У первого подозреваемого — заядлого игрока — нашлось железное алиби, а второй, как выяснилось, вообще не знал жертву: информатор попросту обознался.

Но в этот раз удача была на их стороне. Когда Причард подошел к человеку, на которого им указали, и велел следовать за ним, тот вздрогнул, резко оттолкнул аврора и бросился к выходу. Дежуривший у дверей Гарри был готов к такому маневру. Он уже вскинул руку, чтобы перехватить и обездвижить беглеца, но тот внезапно замер как вкопанный. Выронив волшебную палочку, он уставился на приближающегося Поттера с нескрываемым ужасом и закричал:

— Я сдаюсь! Сдаюсь!

Причард, подоспевший следом, мгновенно защелкнул на запястьях преступника магические наручники. Обернувшись к Гарри, он хмыкнул:

— А мне нравится твой метод ареста, парень. Если так пойдет и дальше, мне скоро вообще не понадобится волшебная палочка!

* * *

Преступник, не оказывая ни малейшего сопротивления, позволил увести себя в штаб-квартиру. Его доставили на второй этаж Министерства, прямиком в один из залов для допросов. Всё ещё пребывая в шоке от встречи с Мальчиком-Который-Выжил, задержанный выложил всё как на духу. Оказалось, он действительно крупно задолжал Кимберли, но отдавать было нечем. Кредитор же проявлял редкую настойчивость и в канун Рождества назначил встречу в том самом пабе в Косом переулке.

— Я не хотел туда идти! Но ещё больше боялся объясняться с женой. Представьте, что было бы, если бы он заявился ко мне домой? — с отчаянием в голосе простонал он.

По словам мужчины, они с Кимберли незаметно выскользнули на задний двор, чтобы поговорить без лишних ушей. Кредитор снова потребовал деньги, угрожая раскрыть правду семье, если долг не будет возвращен в течение недели.

— У меня просто помутилось в голове, — рыдал задержанный. — Он выглядел таким довольным, пока я умолял его! Я бросился на него... хотел просто набить морду! Думаю, он решил, что я задумал что-то похуже, и выхватил огромный нож — клянусь, он чуть не распорол меня пополам! Мне удалось перехватить его руку и оттолкнуть его что было сил. Я боролся за свою жизнь, защищался как мог! И лишь спустя вечность понял, что он... мертв. Тогда меня накрыла паника.

Причард дождался, пока свидетель немного успокоится, и холодно заметил:

— Для паникера вы действовали на редкость расчетливо. Спрятали орудие преступления, забрали палочку жертвы, чтобы мы не смогли установить личность, и вывернули карманы, имитируя банальное ограбление.

— Я до смерти боялся ареста! У меня жена, ребенок... Они бы этого не вынесли!

— И где вы научились таким фокусам? Это ведь не первая украденная вами палочка?

— Вы что, принимаете меня за серийного убийцу?! Я вообще стараюсь держаться подальше от неприятностей!

Наконец до него дошло, к чему клонит Причард, и он поспешно добавил:

— Про палочку... я вычитал это в каком-то детективе про авроров. Кажется, «Тайна красного плаща». Там преступник выкрал палочку, чтобы никто не узнал, кем был человек в плаще.

Он понурился еще сильнее и закончил совсем уж жалобно:

— Но это не помешало аврору Шерлоку раскрыть дело...

— Что вы сделали с палочкой и ножом? — сухо перебил Причард, оставшись совершенно равнодушным к литературным изыскам задержанного.

— Бросил в Темзу.

Причард скользнул взглядом по протоколу, который всё это время аккуратно вело Прытко Пишущее Перо. Похоже, результат его устроил: коротким взмахом палочки он заставил перо замереть. Наставник протянул лист несчастному игроку. Тот послушно поставил подпись и спросил дрожащим голосом:

— Меня... меня отправят в Азкабан?

— Завтра. Посидите там неделю-другую до начала суда.

— Но как же моя семья? Что с ними будет?

— Об этом стоило поразмыслить до того, как садиться за карточный стол, — отрезал Причард.

Заметив, что подсудимый близок к полному отчаянию, аврор всё же немного смягчился. Он пододвинул к нему чистый пергамент:

— Напишите записку родным. Её передадут вашей жене завтра, когда придут за показаниями.

— Но она ничего не знала, клянусь!

— Значит, разговор с ней не затянется.

Когда они с Причардом покинули допросную, Гарри не выдержал:

— Знаешь, мне его жаль.

— Это еще почему?

— Он не похож на хладнокровного убийцу. Ему просто чертовски не повезло.

— Ты так уверен, парень? Его никто не неволил проигрывать то, чего у него нет. Он мог не ходить на ту встречу. В конце концов, он счел себя достаточно хитрым, чтобы спокойно припеваючи жить дальше, пока другой гниет в подворотне. Послушай совета: береги сострадание для тех, кто его действительно заслуживает.

— И за это он получит годы тюрьмы?

— Это уже решать не нам, — холодно заметил Причард. — Только Пожиратели Смерти вершили суд на месте. Наша задача — раскрыть преступление и собрать улики. И не забывай: у нас есть лишь его версия событий. Где гарантия, что это не он заманил Кимберли в ловушку, чтобы навсегда избавиться от долгов?

— Ты и правда так думаешь?

— Понятия не имею. Но мы продолжим копать, пока не будем уверены на все сто. В этом и заключается наша работа.

Визит к супруге арестованного оказался испытанием не из легких. Женщина словно рухнула с небес на землю: известие о грехах мужа и осознание того, какая пропасть разверзлась перед их семьей, раздавило её. Она не переставая рыдала, и Причард быстро понял, что полезных сведений от неё не добиться.

Закончив формальности, Гарри и его наставник еще раз выверили доклады, приложили к ним результаты вскрытия из больницы Святого Мунго и официально передали папку в Департамент магического правопорядка.

* * *

Спустя несколько дней после опознания тела история просочилась в прессу, но даже это не помогло найти новых свидетелей. Стало окончательно ясно: завсегдатаи того злополучного места предпочитали держаться от авроров подальше из-за сомнительной репутации заведения. Газетчики быстро потеряли бы интерес к теме, не будь в деле чистосердечного признания и, что важнее, участия Мальчика-Который-Выжил. Журналисты с упоением расписывали опасности азартных игр, способных погубить и простые семьи, и тех, кто ведет большие политические игры.

Об этом судачили даже за столом в «Норе», то и дело пытаясь вытянуть из Гарри подробности. Он, как мог, уходил от ответов: ему совсем не хотелось обсуждать изнанку магического мира с семьей, ставшей для него родной. К счастью, у Уизли вскоре появился куда более важный повод для разговоров — приближалось двухлетие Тедди.

За последние месяцы малыш сильно изменился. Из спокойного младенца он превратился в активного и смешливого ребенка, чей характер начал обретать отчетливые черты. Если раньше плач Тедди означал лишь голод, усталость или мокрый подгузник, то теперь за ним всё чаще стояло проявление личной воли. Конечно, случались и капризы из-за режущихся зубов, но Андромеда научила Гарри распознавать симптомы и вовремя давать нужное зелье.

Чем самостоятельнее становился крестник, тем бдительнее приходилось за ним следить. Раньше было достаточно просто переключить его внимание на другую игрушку, но теперь этот фокус не проходил. Тедди больше не позволял себя обмануть и выражал недовольство сначала невнятными звуками, а затем и вполне узнаваемыми словами. «Нет», «Не хочу», «Дай» и красноречивое «Фу-у-у», когда еда приходилась не по вкусу, быстро пополнили его любимый лексикон.

Несмотря на всю свою начитанность, Гермиона мало чем могла помочь в вопросах воспитания. Гарри часто ловил себя на том, что готов пойти на любые уступки, лишь бы успокоить ребенка, но Андромеда быстро и решительно положила конец этим попыткам.

— Ты должен быть тверже, Гарри. Потакая ему во всем, ты приучаешь его добиваться своего капризами. Что ты будешь делать, если однажды он не послушается тебя в действительно опасной ситуации?

— Но он же плачет, — возразил Гарри. Вид детских слез по-прежнему заставлял его сердце сжиматься.

— Так успокой его, — отрезала Андромеда. — Утешь, но не уступай.

Поначалу Гарри был сбит с толку этим противоречивым советом, но вскоре понял, в чем секрет. Добрые слова и объятия значили для ребенка куда больше, чем сухое повторение запрета, которое лишь распаляло обиду. Стоило малышу почувствовать, что его любят, как он успокаивался, и переключить его внимание на что-то другое становилось проще простого. Но если чары Гарри не действовали и Тедди продолжал капризничать, в игру вступал «тяжелая артиллерия» — Рон.

Рон разыгрывал целые представления: притворялся, что пьет из треснувшего стакана, размахивал фальшивой палочкой и картинно валился на ковер. Тедди понемногу затихал, с любопытством поглядывая на дядю, и вскоре заливисто хохотал, напрочь забыв о причине недавней бури. Гарри с удивлением замечал, что чем старше становился Тедди, тем охотнее Рон проводил с ним время. Друг явно чувствовал себя в своей тарелке, особенно теперь, когда его маленький протеже начал понимать шутки.

День рождения отмечали у Андромеды — она наотрез отказалась переносить торжество в «Нору». В гостиной дома Тонксов собрались все близкие, чтобы вручить подарки и торжественно расправиться с именинным тортом. Гарри преподнес крестнику детскую метлу, вспомнив рассказы из писем матери о том, как он сам когда-то обожал такую игрушку. Тедди не подвел: он немедленно взмыл в воздух на полфута, чем привел бабушку в тихий ужас. И не зря — в первые же минуты полета серьезно пострадали три стула.

Ближе к вечеру именинник, вконец утомившийся от ярких впечатлений, пригрелся на коленях у Андромеды, посасывая большой палец. Гарри с нежностью наблюдал за ними. Его переполняла тихая радость от того, что Тедди растет в окружении заботы и тепла. В конце концов, они были единственной настоящей семьей, которая осталась друг у друга.

* * *

В следующее воскресенье квиддич стал единственной темой, достойной обсуждения за столом в «Норе». Джинни провела свой первый официальный матч: стартовал отборочный турнир национального чемпионата, и «Холихедским гарпиям» противостояли «Пушки Педдл».

Семья Уизли сплотилась вокруг младшей сестры. Даже Чарли, заглядывавший домой лишь по большим праздникам, и Перси, почти прописавшийся в Министерстве, нашли время, чтобы поддержать её. Гарри не знал, насколько он объективен, но игра Джинни его восхитила — она идеально вписалась в состав. Особой гордостью для него стало то, что по количеству забитых мячей она ничуть не уступала своим более опытным сокомандницам.

«Пушки» были разбиты в пух и прах, что никого не удивило. Стоит отметить, что команда потеряла своего самого преданного фаната: Рон теперь с гордостью носил цвета «Гарпий» и беззастенчиво высмеивал бывших кумиров при каждой их неудачной попытке завладеть квоффлом.

Позже, поднявшись в комнату Сириуса, Гарри на мгновение задумался о том, чтобы перекрасить стены в оранжевый — под цвет команды Джинни. Однако, вспомнив, что та планирует часто приглашать к ним Гермиону, он благоразумно выбрал более нейтральный оттенок. И, глядя на результат, понял, что не прогадал.

Поговорить с Джинни сразу после матча не удалось: команда почти мгновенно скрылась в раздевалках и исчезла. Гарри почувствовал легкий укол обиды, но постарался не подавать виду. К счастью, и его собственный график был плотно забит — в Аврорате вовсю шла подготовка к внутреннему чемпионату Министерства.

Команда штаб-квартиры, лавируя между дежурствами и бесконечными сверхурочными, умудрялась тренироваться дважды в неделю. Бывший слизеринец, оказавшийся отличным ловцом, подменял Гарри, когда тот был занят; в остальное же время он занимал позицию загонщика. Гарри был искренне рад снова оказаться на одном поле со своими школьными сокомандницами, Алисией и Анджелиной. Девушки со смехом вспоминали фанатизм Оливера Вуда, а Анджелина с улыбкой признавала, что и сама, став капитаном, была не лучше. Гарри же, слушая их, с удовольствием отметил про себя, что его собственные уроки в АД не прошли даром — из многих его учеников вышли достойные игроки.

— Ну, ты даже вывел одну из нас на профессиональный уровень, — заметила Анджелина.

— Это ты заставила её вернуться в команду, — напомнил Гарри.

Он подумал о том, что самым ярким воспоминанием для него навсегда останется тот матч, который так и не удалось сыграть из-за Снейпа, но который подтолкнул его к Джинни. Заметив, что друзья смотрят на него с понимающими усмешками, Гарри поспешно стер с лица глупую улыбку, в которой так и норовили расплыться губы.

Причард живо интересовался успехами команды. Гарри услышал, как наставник убеждал капитана, Гильярда Хобдея, сохранить его участие в тайне хотя бы до первой игры.

— С какой стати? — удивился Хобдей.

— В ваших же интересах создать эффект неожиданности, — резонно заметил Причард. — Соперники будут во всеоружии, если узнают заранее, что за вас играет Мальчик-Который-Выжил.

— А с другой стороны, это может их заранее запугать, и они проиграют еще до свистка, — возразил капитан.

— Прошу прощения, — вмешался Гарри, — но то, что я в команде, вовсе не гарантирует блестящий результат. Я ведь тоже могу упустить снитч…

— С твоим-то уровнем игры? Исключено, — отрезал Причард. — Это уже легенда. Едва завидев тебя, они поймут, что шансов нет. Никто и представить не может ловца, способного выстоять против тебя.

— Это глупо, — буркнул Гарри.

— Согласен, — пожал плечами наставник, — но, тем не менее, это факт. В общем, Гильярд, я считаю, стоит сыграть на внезапности. Когда они увидят на поле Героя, то мгновенно запаникуют, и их можно будет брать тепленькими. Неплохо для дебюта, а? Это укрепит веру в нашу непобедимость, и все остальные команды будут теряться при одном нашем виде.

— А ты в это время будешь принимать ставки, — проницательно заметил Хобдей.

— Таким образом, все останутся в выигрыше, — подытожил Причард.

Гарри не знал, стоит ли смеяться над этим диалогом. Его одновременно раздражала непоколебимая уверенность наставника в его талантах и шокировала эта новая грань Причарда — расчетливого стратега.

«Настоящий слизеринец», — подумал он.

* * *

Гарри не слишком заботился о том, чтобы его участие в команде оставалось тайной, и преспокойно рассказал об этом близким. Однако, когда настал день первого матча, его появление произвело настоящий фурор, едва личность ловца была раскрыта.

Он редко посещал общественные мероприятия — празднества или церемонии награждения — и всегда старался держаться в компании людей, имевших реальные заслуги. Те, как правило, не испытывали того слепого обожания перед Мальчиком-Который-Выжил, к которому привыкла публика. Даже во время кампании в поддержку Кингсли Гарри всегда окружали сотрудники Министерства, и он ни разу не оказывался один на один с многотысячной толпой. Громовой рев стадиона застал его врасплох: от неожиданности он чуть не выронил метлу. Гарри попытался было затеряться среди сокомандников, но весь стадион уже поднялся на ноги, скандируя его имя.

— Гарри, по-моему, тебе стоит хотя бы помахать им, — заметила Анджелина, впечатленная масштабом происходящего.

— Я пришел играть в квиддич, а не работать моделью! — огрызнулся тот.

— Мы-то это понимаем, а вот они — вряд ли, — Харпер кивнул в сторону трибун.

— Поттер, помаши им уже, ради Мерлина! И живо на метлы, — раздраженно скомандовал Хобдей.

Гарри нехотя подчинился. Команда тут же взмыла в воздух, не дожидаясь официального сигнала. К счастью, судья проявил понимание и сразу разрешил соперникам подняться в небо, надеясь, что это хоть немного утихомирит разгоряченную толпу.

Сказать, что матч выдался красивым, значило бы нагло соврать. Публика почти не следила за ходом игры, встречая овациями каждое движение Поттера, который теперь боялся даже нос почесать лишний раз. Снитч Гарри поймал удивительно быстро, не встретив почти никакого сопротивления со стороны ловца противника — стадион нещадно освистывал беднягу всякий раз, когда тот пытался преследовать золотой мячик.

Сложно было сказать наверняка, кто чувствовал себя более неловко в этот момент: незадачливый соперник или сам Гарри.

* * *

В понедельник утром Гарри обнаружил себя на всех газетных разворотах. Рон не упустил случая подколоть друга, но молодой аврор сумел сохранить невозмутимость, заметив, что в этом году внимание прессы донимало его не так уж часто. Он редко появлялся на публике, и журналистам попросту не за что было зацепиться. В любом случае, по сравнению с тем потоком грязи, что выливался на него в прошлые годы, нынешние статьи казались сущим пустяком.

Газетчики со смаком рассуждали о любви Поттера к матчам Высшей лиги и о его тесной связи с семейством Уизли, что неизбежно привело к упоминанию их отношений с Джинни. Впрочем, поскольку пара никогда не выходила в свет вместе, все эти домыслы носили лишь характер предположений. Некоторые коллеги всё же попытались полюбопытствовать насчет романа, упомянутого в прессе, или таинственной молодой ведьмы, но натыкались на ледяное: «Ты что, всерьез читаешь этот бред?», — и ретировались ни с чем.

Чтобы уберечь себя от неприятных сюрпризов, Гарри решил вовсе не открывать газет. Гермиона и Джинни и без того пересказывали ему всё заслуживающее внимания: от политических колонок в «Пророке» до обзоров игр «Гарпий» в спортивных журналах. Конечно, Рон порой не выдерживал и вываливал на друга очередную сплетню, которую Гарри предпочел бы не знать, но, к счастью, такое случалось редко.

Однако этим утром столы коллег были буквально завалены развернутыми газетами, и уклониться от обсуждения триумфальной победы оказалось невозможно. За чаем авроры вовсю оценивали шансы команды на чемпионство. Когда Гарри во всеуслышание заявил, что не намерен участвовать в следующих матчах, по офису прокатился вздох разочарования. Причард и Хобдей тут же взяли на себя миссию переубедить его и отвели в сторону для серьезного разговора.

— Я добивался совсем не этого! — возмутился Причард. — Я же заключил пари! Десять к одному на то, что мы возьмем кубок!

— Понимаю, такое внимание утомляет, — мягко добавил Хобдей. — Но уверяю тебя, на следующей игре всё будет иначе. Наши соперники — Департамент магических игр и спорта, их так просто не впечатлишь. Некоторые из них играли в Высшей лиге и в свое время были известны на весь мир.

— А что вы предлагаете делать со зрителями? — огрызнулся Гарри. — Наложить на трибуны Заклятие Немоты, едва они начнут выкрикивать моё имя?

— Если понадобится… — начал было Причард.

— Стэн, пожалуйста, — прервал его Хобдей, — ты только делаешь хуже. Поттер, послушай, я поговорю с организаторами и судьёй. Мы постараемся донести до публики, что они пришли смотреть квиддич, и матч попросту не состоится, если они продолжат в том же духе.

— Весь отдел рассчитывает на тебя, — веско добавил Причард.

— Хочешь сказать, они все поставили на нашу победу? — догадался Гарри, вспомнив, как наставник с самого утра обходил коллег одного за другим.

— Ну, и это тоже, — не стал отпираться тот.

— Я думал, наша работа — бороться с незаконными азартными играми, — проворчал Поттер.

— Должны же быть и у нас свои привилегии, — обезоруживающе улыбнулся Причард. — Тем более что Министерство само организует подобные турниры.

— Не уверен, что Кингсли это поощряет, — заметил Гарри. — Скорее всего, это одна из тех вещей, до которых у него просто пока не дошли руки.

Причард лишь неопределенно пожал плечами. Гарри со вздохом покачал головой:

— Надо было позволить другому ловцу схватить снитч. Это бы разом всё исправило.

С самого первого матча в Хогвартсе он стремился завладеть золотым мячиком, порой рискуя жизнью, и сама мысль о том, чтобы добровольно уступить победу противнику — при любых обстоятельствах — казалась ему кощунственной.

— Нет, так дело не пойдет! — занервничал Причард. — Ты хоть представляешь, сколько галлеонов сейчас на кону?

— Лучше не говори ему об этом, — посоветовал Хобдей. — Поттер, свободен. Просто подумай: следующий матч — это твой шанс сразиться с настоящими, пусть и бывшими, профессионалами. Разве не заманчиво?

— Мне не очень нравится мысль, что ты пытаешься нажиться на мне, — бросил Гарри Причарду напоследок. — Я играю ради удовольствия, а не ради набивания чьих-то карманов.

— Да что ты прицепился? Деньги-то всё равно не твои!

— Да, но предмет пари — я. Ты, получается, даже не доверяешь остальным, раз считаешь, что без меня им не выиграть.

— Ну, тут я, пожалуй, соглашусь, — вмешался Хобдей. — При всём уважении к ребятам, в Министерстве есть действительно сильные команды, и вчерашние противники были далеко не самыми грозными. Без тебя наши шансы тают на глазах.

— Я не желаю чувствовать себя ценным экспонатом, который нужен лишь для того, чтобы кто-то набил карманы! — горячо воскликнул Гарри.

— Уверяю тебя, никто не ставит на кон целые состояния, так что я никого не пущу по миру. Это просто игра, азарт, — попытался успокоить его Причард.

— Скажи честно, сколько всего галлеонов на кону?

— Общий банк — около тысячи, — нехотя признался Причард. — Ставки сами по себе небольшие, но очень многие поставили на Департамент спорта — они чемпионы прошлого года. Если мы проиграем, мне придется расстаться с частью собственных сбережений. Ничего критичного, но приятного мало.

Гарри вспомнил, как на прошлой неделе Гермиона сетовала на нехватку средств: пособия, выделенного Министерством для её подопечных — свободных, но пока безработных эльфов, — едва хватало на самое необходимое. Гарри уже участвовал в благотворительной акции в пользу фонда «Друзья Добби», и теперь, глядя на прижимистого наставника, он понял, что судьба подбрасывает ему отличный шанс.

— Если ты выиграешь, то отдашь двадцать пять процентов прибыли на благотворительность, — отрезал Гарри.

— На какую еще благотворительность? — подозрительно прищурился Причард.

— В фонд поддержки домовых эльфов.

— Ты в своем уме? С какой стати я должен раздавать деньги эльфам?

— Что ж, тогда подумай сам, так ли сильно тебе нужно моё участие в команде, — Гарри развернулся, делая вид, что разговор окончен.

— Поттер, постой! А может, ты просто заберешь эти деньги себе? Ну, как гонорар за игру? — предпринял последнюю попытку Причард.

— Нет. Для меня это неприемлемо, — жестко бросил Гарри.

— Как же я ненавижу, когда добродетельные гриффиндорцы начинают торговаться со слизеринцами, — проворчал Причард. — Ладно! Двадцать процентов, и ни кнатом больше!

— По рукам, — согласился Гарри, втайне гадая, оценит ли Гермиона его маленькую авантюру.

* * *

Гарри от души позабавился, пересказывая этот разговор на следующем семейном обеде. Молли и Андромеда строго осудили саму идею тотализатора, но остальные сочли положение Гарри весьма комичным. Сам он был рад возможности лишний раз вызвать улыбки на лицах близких: чем ближе была годовщина битвы за Хогвартс, тем сильнее угасало их чувство юмора.

Даже Тедди чувствовал общее напряжение. В последнее время он почти забросил свою любимую игрушку, засыпая с ней лишь изредка, но теперь снова стал таскать её за собой повсюду. Стоило кому-то пойти ему наперекор, как мальчик закатывал настоящие истерики. Молли посоветовала Андромеде объяснить ребенку простыми словами то, что так мучило взрослых.

— Он ещё слишком мал, чтобы понять, — возразила бабушка.

— Когда-то я тоже так думала, — с тоской отозвалась Молли. — Когда погибли мои братья, я не хотела, чтобы дети знали об этом. Потянулись кошмарные дни: Билл и Чарли стали просто невыносимы, а Перси, совсем ещё кроха, будил меня по десять раз за ночь. Я была на пределе, у меня не оставалось сил их успокаивать, я только плакала. В конце концов Билл подслушал наш разговор с Артуром и как-то по-своему, по-детски, объяснил всё младшим. И всё чудесным образом изменилось. Мальчики стали вести себя как обычно, а Перси наконец начал спать по ночам. Для меня это стало огромным облегчением.

Похоже, слова Молли подействовали, потому что неделю спустя Гарри услышал, как Андромеда негромко сказала ей:

— Вы были правы, так действительно стало легче.

В воскресенье, предшествующее трагической дате, за обедом обсуждали планы на поминальный день. Семья собиралась сначала навестить могилу Фреда, а затем вместе с Андромедой отправиться к местам упокоения её мужа, дочери и зятя. Гарри не мог пойти с ними: в этот день отгул давали только тем аврорам, кто потерял близких родственников.

Второго мая в штаб-квартире авроры почтили память павших товарищей минутой молчания. Когда Робардс зачитывал имена пяти погибших сотрудников, у Гарри перехватило дыхание: в общем списке прозвучало имя Нимфадоры Тонкс.

Гарри работал за своим столом, когда гнетущая тишина, царившая в штаб-квартире с самого утра, внезапно сменилась оживленным гулом. Подняв глаза от пергамента, он с удивлением заметил, что его вечно серьезный наставник улыбается. Гарри обернулся и увидел причину этой перемены: в кабинет вошел Кингсли Шеклболт.

Министр неспешно продвигался вглубь комнаты, приветствуя авроров. Было очевидно, что бывшие коллеги искренне любят его — многие смотрели на Кингсли с нескрываемым восхищением. Ему потребовалось около четверти часа, чтобы добраться до стола Гарри и Причарда. Кингсли протянул им руку и широко улыбнулся, хотя Гарри не мог не заметить, каким усталым выглядел министр магии под этим напускным воодушевлением.

— Ну, Стэн, как поживают Кендра и малыши? — поинтересовался Кингсли.

— У нее всё хорошо. Том в этом году поступил в Хогвартс, а Кэрол побудет с нами еще два года.

— Уже? А кажется, будто я только вчера видел тебя в роли новоиспеченного отца!

— Растут пугающе быстро, — вздохнул Причард.

— Обязательно передавай им от меня привет. Сам-то как, в форме? Новый стажер не слишком тебя утомляет?

— Рано или поздно это должно было случиться, — с усмешкой ответил Причард.

— Ладно. Гарри, как успехи? Тебе по-прежнему нравится выбранный путь?

Гарри заверил его, что ни разу не пожалел о своем решении.

— Замечательно. В семье Уизли всё в порядке? Я часто вижу Артура на совещаниях, но у нас вечно не хватает времени перекинуться парой слов о чем-то, кроме работы.

— Сегодня у них тяжелый день, но в целом всё хорошо. Спасибо, — ответил Гарри.

Кингсли печально улыбнулся и перешел к соседнему столу. Гарри невольно бросил взгляд на часы. Наверное, сейчас они все стоят у могилы Фреда.

— Ты в порядке, парень? — негромко спросил Причард, проявив несвойственную ему чуткость.

— Да, — шепотом отозвался Гарри.

Он изо всех сил пытался сосредоточиться на документах, понимая, что и Причарду сегодня непросто сохранять рабочее настроение. Гарри вдруг поймал себя на мысли, что почти ничего не знает о своем наставнике. Даже то, что Стэн женат и воспитывает двоих детей, выяснилось только сейчас, благодаря случайному разговору с Кингсли.

Они никогда не обсуждали личную жизнь. Честно говоря, сугубо профессиональный характер их отношений вполне устраивал Гарри. Ему и самому было трудно говорить о друзьях или прошлом, не касаясь того, что так резко отличало его от остальных. Обсуждение текущих дел и рабочих моментов позволяло ему оставаться просто стажером, а не живой легендой.

Возможно, потому, что хуже этот день стать уже не мог, Гарри рискнул задать вопрос:

— Ты знал Тонкс?

— Да, мы работали вместе, — отозвался Причард. — А ты с ней пересекался?

— Да, она часто защищала меня. А потом вышла замуж за друга моего отца.

Причард на несколько секунд замолчал, прежде чем ответить:

— Я понял, что она вышла замуж, только когда услышал её новое имя там, в Хогвартсе. Такое имя… это могла быть только она. Её муж тоже погиб, верно?

Гарри лишь кивнул, не в силах выдавить ни слова.

— Когда она не вернулась после падения Министерства, — заговорил Причард, глядя куда-то вдаль, — я искал её имя в списках тех, кого отправили в Азкабан, но не нашел. А потом услышал о ней в «Поттеровском дозоре»… Мне казалось, с ней всё будет в порядке. Ты знаешь, где она была во время войны?

— У родителей, — ответил Гарри. — Она… у неё остался ребёнок.

Причард долго смотрел в пустоту, прежде чем спросить:

— Ребёнок… И кто о нём заботится?

— Его растит бабушка, так что всё хорошо. Он — метаморф, весь в маму, поэтому почти всё время ходит с ярко-синими волосами.

Причард издал странный звук, похожий на нервный смешок.

— Да, Тонкс и её вечно розовые волосы…

Похоже, он окончательно вернулся к вопросу Гарри, потому что продолжил уже с заметным оживлением:

— Когда она только пришла сюда, её было сложно воспринимать всерьез. Но начальник не промахнулся — приставил её к самому строгому из нас. Думаю, мне нет нужды рассказывать тебе, кто такой Грозный Глаз Грюм…

Гарри покачал головой.

— У неё была манера мимоходом раскидать стопки бумаг или потерять пару отчетов, просто проходя мимо кабинета, — продолжал Причард. — Многие ворчали, что ей здесь не место. Все были уверены, что она не задержится, особенно под началом Грозного Глаза, но вышло иначе. Грюм вечно костил её на чём свет стоит, разносил в пух и прах, но те, кто знал его давно, понимали: старик к ней привязался. Он не терпел бездельников, так что в Аврорате заговорили: раз Тонкс всё ещё здесь, значит, из неё выйдет толк.

Причард на мгновение задумался, подбирая слова.

— В слежке ей не было равных, это очевидно. Но больше всего она поражала нас своей... проницательностью. Она была тонким психологом. Могла просто бросить: «Этот парень что-то не договаривает», или: «Вон тот всё время хохочет, а у самого камень на душе». Она мастерски умела выводить людей из себя и была незаменима на допросах. Хотя мне её методы не всегда казались правильными. У неё была привычка сочувствовать.

«Может, именно это и притянуло её к Люпину?» — подумал Гарри. Она почувствовала его боль и не смогла пройти мимо? Гарри хотелось верить, что настоящей причиной всё же стала глубокая человечность того, кого она выбрала.

— Когда Грозный Глаз ушел в отставку, Тонкс доучивалась у Хобдея, — рассказывал тем временем Причард. — Кажется, они не очень ладили. Ты уже заметил, что Гильярд — человек жестких правил, а Тонкс больше полагалась на интуицию и импровизацию. Но оба были профессионалами, так что в итоге сработались. Мне тоже доводилось выходить с ней на задания.

Он ненадолго замолчал.

— Она постоянно болтала о всяких глупостях... о своих оплошностях. Это звучало забавно и как-то по-детски наивно. Но на самом деле всё было совсем не так. Со временем я стал замечать, что её комментарии никогда не были случайными. Она разряжала обстановку, когда назревал жаркий спор или когда какой-нибудь идиот доводил нас до белого каления. Тонкс часто выставляла себя глупее, чем была на самом деле — это была отличная тактика, позволявшая держать дистанцию. Ладно, хватит воспоминаний, пора за дело.

Кингсли когда-то говорил Гарри то же самое: Тонкс была далеко не так проста, как хотела казаться. Гарри было приятно знать, что коллеги ценили её по достоинству.

Он подумал, что когда-нибудь все эти истории ему пригодятся. Рано или поздно он обязательно расскажет их Тедди.

* * *

После работы Гарри присоединился к семье Уизли. Он с опаской ждал этого вечера, готовясь к тяжелой, гнетущей атмосфере, но, к своему огромному удивлению, застал всех в радостном волнении.

Бросив вопросительный взгляд на Джинни, он увидел её сияющую улыбку.

— У Флер три часа назад начались схватки, — прошептала она. — Сейчас она рожает.

Гарри подумал, что ничего более правильного и символичного просто не могло случиться. Было бы чудесно, если бы второе мая стало для них днем рождения ребенка Билла, а не только днем памяти о Фреде. Джордж, правда, не разделял общего бурного восторга, но и не уходил в себя — рядом с ним сидел Чарли, то и дело вовлекая брата в разговор.

Они уселись за стол, но поминутно оборачивались к камину, боясь пропустить вести. Когда около девяти вечера в пламени показалась голова Билла, в комнате воцарилась мертвая тишина.

— Девочка! — воскликнул счастливый отец. — Мы назовем её Виктуар!⁽¹⁾

1) Виктуар (Victoire) — в переводе с французского означает «Победа».

Вернуться к тексту