Выжившие (джен)

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — День рождения Виктуар

Действия в главе разворачиваются: 10 мая — 25 июня 2000

В начале июня в работу Аврората внедрили новые средства связи, и Гарри, к собственному изумлению, оказался едва ли не главным виновником торжества. А началось всё еще в мае, когда в один прекрасный день в кабинет вихрем влетела Анджелина.

— Мне тут пришла в голову одна мысль…

Гарри с недовольным видом оторвался от документов, подивившись про себя тому, что на свете всё еще существуют люди, считающие нужным оповещать мир о каждом проблеске сознания. Что бы ни болтали по этому поводу злые языки, сам он тоже время от времени не пренебрегал возможностью поразмыслить.

— Те галлеоны, которыми мы пользовались в АД, — уточнила она. — Они могли бы очень пригодиться аврорам.

— А я-то здесь при чём? Тебе стоит поговорить с главой Аврората. Может, его это и заинтересует.

— Заинтересует что? — встрял в разговор Причард, и Гарри запоздало вспомнил, что его наставник вообще-то является заместителем главы отдела.

— Эм… — Анджелина бросила быстрый взгляд на Поттера, и тот ободряюще кивнул. — В тот год, когда Министерство прислало к нам Амбридж, Гарри давал нам дополнительные уроки по Защите от Темных искусств. Тайные собрания были под запретом, так что приходилось соблюдать строжайшую осторожность. Время и место встреч постоянно менялись, и оповещать каждого было невероятно трудно. Тогда Гермиона Грейнджер создала серию заколдованных галлеонов: на них отображалось всё, что Гарри помечал на своем экземпляре. При любых изменениях монета нагревалась, и мы из первых рук узнавали о сборе. Кстати, Гермиона сейчас работает здесь же, в Министерстве, в Отделе…

— Я знаю, кто такая Гермиона Грейнджер, — перебил её Причард и впечатленно переспросил: — Она сумела наложить Протеевы чары?

— Да, говорила, что вдохновлялась Тёмной меткой Пожирателей смерти, — припомнил Симус. — Но, возвращаясь к делу: мы подумали, что с помощью таких монет наши отряды станут куда мобильнее. Глупо ведь, что мы до сих пор не можем мгновенно связаться с патрулями или штаб-квартирой.

— Нужно прописать в инструкциях, что авроры обязаны всегда держать их при себе, — Гарри постепенно увлекался идеей. — Помню, когда Пожиратели напали на Хогвартс в ночь гибели Дамблдора, на призыв Гермионы откликнулись только Луна и Невилл.

Симус замялся, а Анджелина заметно покраснела.

— Нам очень жаль, — пробормотала она. — Монеты должны были быть с нами, но...

— Я никого не упрекаю, — поспешно перебил её Гарри, не ожидавший, что его слова воспримут как обвинение. — Я просто к тому, что без этого галлеона в кармане сама затея теряет всякий смысл.

— А можно добавить звуковой сигнал? — деловито осведомился Причард. Очевидно, предложение стажеров пришлось ему по душе.

— Думаю, да. Нужно уточнить у Гермионы.

— Разузнай, как будет время. Думаю, шеф захочет обсудить с ней детали лично.

— Без проблем.

Гермиона заглянула к ним в кабинет лишь через два дня. Проскользнуть незамеченной ей не удалось: в отделе работало слишком много старых знакомых, жаждущих перекинуться парой слов. Лишь спустя пять минут она сумела вырваться из круга друзей и переступила порог кабинета. Причард поднялся навстречу, и Гарри уже открыл было рот, чтобы их представить, но Гермиона его опередила:

— Мы уже знакомы.

Гарри мгновенно догадался: Причард наверняка был в числе тех, кто предлагал героям битвы за Хогвартс места в Аврорате. В том числе и Гермионе. Они никогда это не обсуждали, да и зачем? Её никогда не прельщала карьера аврора.

Причард пригласил девушку за собой в кабинет Фосетта. Разговор за закрытыми дверями длился недолго, и, когда они вышли, наставник предложил Гарри присоединиться к их ланчу. Из вежливости Поттер не стал расспрашивать о результатах встречи, но Причард сам поспешил поделиться новостями.

— Такой способ передачи сообщений может в корне изменить ситуацию, — с довольной улыбкой начал он. — Из-за плохой координации мы провалили уже не одну операцию. Для системы безопасности это тоже неоценимо: вызвать подкрепление теперь можно будет в считанные секунды. В конце концов, вызвать Патронуса получается не всегда, особенно если нужно остаться незамеченным.

— Значит, будут такие же галлеоны, как в АД? — поинтересовался Гарри.

— Мы пока обсуждаем варианты. Возможно, стоит выбрать что-то вроде значка или украшения, чтобы носить прямо на теле, так мы сразу почувствуем легкое тепло на коже.

— А если добавить звук, то и носить на теле будет необязательно.

— Для нас в приоритете скрытность. Но как бы мы это ни оформили, это в любом случае станет огромным шагом вперед.

* * *

В начале июня каждому аврору предложили выбрать личный предмет, который зачаровали бы и превратили в «коммуникатор». Поначалу руководство планировало остановиться на обычных значках, крепившихся к мантиям, но возникла заминка: те, кто работал под прикрытием, не могли так рисковать. В итоге список разрешенных вещей расширили в несколько раз.

Когда Гарри упомянул об этом новшестве в разговоре с Джинни, та безапелляционно заявила, что сама выберет для него форму артефакта. Гарри внутренне приготовился к худшему, но результат его приятно удивил. Девушка подарила ему простую цепочку с крошечной подвеской в виде метлы. Украшение не выглядело вычурным или женским, зато напоминало о Джинни и их общем увлечении квиддичем.

— А метла зачем? Чтобы он ни на секунду не забывал о тебе? — поддел сестру Рон, когда та похвасталась подарком.

— Именно. Если хочешь стащить идею, выбери для Гермионы кулон в виде соплохвоста. Уверена, она будет в восторге от твоего портрета.

— И что ты только нашел в этой мегере! — картинно вздохнул Рон, с упреком глядя на Гарри.

— Тебе лучше этого не знать, — уклонился от ответа Поттер. Он давно усвоил, что в подобные перепалки лучше не вмешиваться.

В последующие недели Гарри всё чаще ловил себя на том, что машинально теребит цепочку или разглядывает её в зеркале. Джинни уехала на чемпионат и теперь возвращалась домой лишь изредка по пятницам, и этот маленький талисман стал для него особенно дорог.

* * *

Спустя несколько дней после внедрения коммуникаторов представился случай проверить их в деле. Расследование о нелегальном распространении сушеных жал веретенницы, побочным эффектом которых были тяжелые галлюцинации, потребовало от авроров предельной слаженности. Предстояло провести серию одновременных рейдов в разных точках города. Группе, к которой прикрепили Гарри, поручили окружить здание, задержать всех находившихся внутри и собрать улики.

В полной тишине авроры оцепили дом, где, по оперативным данным, располагалась подпольная лаборатория. Как только коммуникаторы подали сигнал, каждый из участников рейда наложил антиаппарационные чары. Штурм начался. Гарри с напарником проникли внутрь через черный ход и быстро оказались в помещении бывшей кухни, переоборудованной под производство зелий. Трое преступников, заметив авроров, отреагировали мгновенно, вскинув палочки.

Гарри краем глаза увидел луч проклятия, летевший прямо в его напарника. Не раздумывая ни секунды, он бросился наперерез, одновременно выкрикивая невербальное Протего. Последним, что он ощутил, была резкая, оглушающая боль в руке, после чего его накрыла спасительная темнота.

* * *

Гарри открыл глаза, и голову тут же пронзила острая вспышка боли. Испугавшись, он первым делом коснулся лба. К огромному облегчению, шрам был в порядке: не воспалился и не болел. Да и с чего бы? Волдеморт давно повержен, все крестражи уничтожены. Бояться нечего. Гарри глубоко выдохнул, успокаиваясь, но головная боль никуда не исчезла — спустя мгновение он понял, что пульсирует затылок. Куда больше его встревожило то, что он совершенно не чувствовал левую руку. Эти догадки подстегнули память, и он вспомнил: накануне он подставился под чужое проклятие.

Рука, к счастью, оказалась на месте, хотя и была полностью забинтована. Одежда на Гарри подозрительно напоминала ту, что носил мистер Уизли во время своего последнего визита в больницу Святого Мунго. Очевидно, теперь и он сам оказался в этих стенах.

Он попытался привстать, но палата тут же поплыла перед глазами. Недовольно буркнув что-то себе под нос, Гарри обессиленно опустился на подушку. Его возня не осталась незамеченной: над кроватью вскоре склонилась медсестра.

— Мистер Поттер, как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — соврал Гарри. — Как я здесь оказался?

— Вас доставили авроры. Я сейчас позову целителя.

— Постойте! Вы не знаете, что со Станисласом Причардом?

— Ничего страшного со мной не случилось, парень, — раздался голос наставника, входившего в палату. — Обычная царапина. Мой храбрый напарник решил взять весь удар на себя. Но целители заверили, что ты быстро поправишься.

— Что с операцией?

— Тебе полагается отдыхать, Поттер, а не забивать голову протоколами. Всё прошло успешно. Кстати, когда ты падал, приложился затылком об пол. И не знаю, одобришь ли ты, но я счел нужным предупредить твоих домочадцев.

Кричер наверняка уже связался с Роном и поднял тревогу. Судя по тому, что Молли до сих пор не устроила скандал у дверей палаты, новость о его ранении еще не успела облететь весь магический мир.

— Все нормально, — успокоил наставника Гарри. — А что с рукой?

— Если я правильно понял целителей...

Дверь с резким свистом распахнулась. Джинни влетела в палату и стремглав бросилась к постели.

— Ты в порядке?! Слава Мерлину, ты в сознании. С тобой точно всё хорошо?

На самом деле Гарри чувствовал себя просто превосходно, пока Джинни так порывисто прижималась к нему. Хотя, конечно, присутствие наставника портило добрую долю удовольствия.

— Всё хорошо. Джинни, пожалуйста, мы же не одни!

Гарри смущенно покосился на Причарда, но тот, убедившись, что его подопечного не собираются задушить в объятиях, тактично вышел в коридор.

— Ну, Джинни!

Однако девушка и слушать ничего не хотела. Она едва ли не верхом забралась на кровать, принявшись лихорадочно ощупывать каждый дюйм его тела, словно хотела лично удостовериться в целости всех костей.

— Что с рукой? — спросила она, обнаружив бинты.

— Я как раз собирался это выяснить, пока ты не начала меня душить, — пробурчал Гарри, наконец внимательнее присмотревшись к ней.

Джинни была в квиддичной форме, на которой яркими пятнами темнела свежая грязь.

— Ты что, прилетела прямо на метле? — недоверчиво спросил он.

— Конечно, нет! Я что, по-твоему, сумасшедшая? Путь занял бы несколько часов. Как только я получила сообщение от Рона, сразу прыгнула в ближайший камин.

— Надеюсь, ты не слишком испугалась...

— Не слишком?! Я узнаю, что ты ранен на задании и доставлен в госпиталь, а ты еще спрашиваешь, не слишком ли я испугалась?

От возмущения её щеки залил румянец, и только сейчас Гарри заметил, какой бледной она была до этого. Джинни действительно не на шутку перепугалась: она бросила всё и примчалась сюда, наплевав на репутацию и карьеру. Такая бурная реакция была совсем не в её стиле, и это тронуло Гарри до глубины души. Он приобнял девушку здоровой рукой и крепко прижал к себе.

— Гарри, я так испугалась, — прошептала Джинни ему в шею.

— Всё уже хорошо. Я безумно рад тебя видеть.

Он ласково погладил её по волосам. Какое-то время они лежали в тишине, наслаждаясь близостью, пока Джинни не приподнялась и не коснулась его губ легким поцелуем. Гарри с готовностью ответил ей.

— Что здесь происходит?!

От резкого голоса они оба подскочили. На пороге стоял целитель, взирая на них с крайним неодобрением.

— Часы посещения ещё не закончились, — самоуверенно заявила Джинни, даже не подумав спуститься с кровати под строгим взглядом врача.

— Немедленно слезьте с пациента! — сухо приказал тот.

Джинни не спеша повернулась к Гарри, запечатлела на его щеке прощальный поцелуй и прошептала:

— Постараюсь вырваться в пятницу вечером. Напиши мне завтра, хорошо?

— Обещаю, — довольно улыбнулся Гарри.

Джинни величественно поднялась, расправила плечи и гордой походкой вышла из палаты. Целитель проводил её хмурым взглядом, а вот медсестра, стоявшая за его спиной, весело улыбнулась ей вслед.

— Прошу прощения, я немного задержался, — официально произнес колдомедик, приступая к осмотру.

— Ничего страшного, — благодушно отозвался Гарри. Ему и впрямь было совсем не на что жаловаться.

— Как голова? Боли не беспокоят?

— Немного, — Гарри с удивлением осознал, что за время визита Джинни напрочь забыл о пульсирующем затылке.

— А рука?

— Я её совсем не чувствую.

По словам целителя, рука пострадала серьезно. Чтобы восстановление шло быстрее, чувствительность пришлось временно «отключить» магией. Вернуть её можно было в любой момент, но врач настоял на ожидании: в ближайшие две недели поврежденную конечность следовало беречь, чтобы новые кости окончательно окрепли.

— Скажите, у вас уже были травмы этой руки?

— Нет... — Гарри покачал головой, но тут же вспомнил злополучный случай на втором курсе. — Ах да, точно. Несколько лет назад из этой руки исчезли все кости, и мне пришлось пить Костерост.

— Теперь мне всё ясно! — воскликнул целитель. — Вам невероятно повезло. Если бы не тот случай, сейчас последствия были бы куда плачевнее.

— Тем лучше, — обрадовался Гарри, подумав, что, оказывается, у него есть повод поблагодарить даже Гилдероя Локхарта.

Он понимал, что к ранению стоит отнестись серьезнее, но ничего не мог поделать с глупой улыбкой, застывшей на лице. Руку спасли, Джинни была рядом и обещала вернуться. Пожалуй, для полного счастья этого было более чем достаточно.

* * *

Рон заглянул к нему только под вечер.

— Извини, раньше никак не вышло, — выдохнул он. — Я как раз работал со взрывчатыми составами, когда Кричер примчался с новостями о тебе. Не мог отойти, пока зелье не стабилизировалось, так что сразу отправил весточку Джинни. Я всё правильно сделал?

— О да, — подтвердил Гарри. — Она уже была здесь.

Рон удивленно вскинул бровь, заметив на лице друга мечтательную улыбку.

— Ну, в следующий раз я лучше первым делом позову маму, — съязвил он.

— А еще лучше — вообще никого. Боюсь, целители этого не переживут.

Вечером заскочила Гермиона: она принесла чистую одежду с площади Гриммо. На следующее утро в палату, заливаясь краской, заглянула молоденькая медсестра и предложила помощь с утренним туалетом. Гарри решительно отказался, чем явно поверг девушку в уныние. А уже после обеда его отпустили на все четыре стороны, снабдив охапкой флаконов с лечебными зельями. Напоследок целитель велел явиться через пять дней для снятия повязки и категорически запретил любые нагрузки на руку.

Вернувшись домой, Гарри с трудом отбился от гиперопеки Кричера и принялся за почту. Официальное письмо из Министерства гласило, что в Аврорате его ждут не раньше чем через неделю. В короткой записке Симус и остальные ребята желали скорейшего выздоровления. Отложив бумаги, Гарри принялся за ответ Джинни, попутно гадая, сколько времени потребуется Молли, чтобы узнать о случившемся, и как скоро она явится к нему с нотациями.

Он едва успел дописать письмо, как пламя в камине ярко вспыхнуло, возвещая о прибытии нежданного гостя.

* * *

Миссис Уизли была вне себя от того, что её не поставили в известность о ранении Гарри и его госпитализации.

— Со мной всё в порядке, Молли, уверяю вас, — в тысячный раз повторил он, вежливо отказываясь от третьей по счету чашки горячего шоколада. — Кричер позаботится обо мне.

Она ушла лишь тогда, когда вытянула из Гарри торжественное обещание скрупулёзно следовать предписаниям целителей, а из Кричера — клятву следить за тем, чтобы хозяин не смел даже шевельнуть поврежденной рукой. Впрочем, это не мешало ей наведываться каждый вечер, а порой и по два раза на дню. В пятницу, как и обещала, приехала Джинни. Застав мать на площади Гриммо, она решительно отчитала её, заявив, что Гарри не нуждается в столь удушающей опеке.

Гарри был бесконечно благодарен за эту неожиданную поддержку. Честно говоря, он опасался, что и Джинни начнет воспринимать его как беспомощного инвалида. С недавних пор он и сам старался не комментировать травмоопасность квиддича, когда замечал на её теле свежие синяки или ссадины.

Всё из-за случая, произошедшего несколько месяцев назад. Как-то вечером Джинни вернулась с тренировки, покрытая довольно пугающими ушибами. Гарри не выдержал и попросил её не рисковать так сильно и воздерживаться от опасных маневров. Увидев, как она нахмурилась, он уже приготовился к колкой отповеди, но вместо этого Джинни молча подошла к нему почти вплотную. Она бережно отвела с его лба растрепавшуюся челку и провела кончиком пальца по бледному шраму-молнии. Затем, всё так же не говоря ни слова, она взяла его правую руку и коснулась губами шрама, оставшегося после отработок у Амбридж: «Я не должен лгать». И напоследок она прикоснулась поцелуем к двум крошечным точкам — следу от клыков Нагайны.

Гарри всё понял без слов.

* * *

Неожиданно освободившуюся неделю Гарри воспринял как подарок судьбы. Он наконец-то позволил себе роскошь поздно вставать и проводить дни за книгами, которые пачками приносила Гермиона. Среди них попадались как захватывающие труды, так и легкое чтиво, идеально подходящее для ленивого, ни к чему не обязывающего отдыха. В один из таких дней он напросился в гости к Андромеде, чтобы навестить крестника.

Когда он прибыл, Тедди еще спал, и Гарри оказался наедине с хозяйкой дома. Несмотря на два года знакомства, она всё еще оставалась для него загадкой. Рядом с ней он неизменно ощущал незримое облако печали, из-за чего чувствовал себя неловко. Андромеда не отличалась словоохотливостью и не располагала к задушевным беседам. Обычно их разговоры вращались исключительно вокруг Тедди: его успехов, первых капризов, детских простуд и той самой игрушки, с которой он никак не мог расстаться. Мальчик по-прежнему был привязан к старой рубашке Гарри, хотя в последнее время начал проявлять живой интерес к золотым снитчам.

В этот вечер, когда темы для обсуждения исчерпались, Гарри принялся разглядывать фотографии на низком столике. На одной из них застыли Андромеда, Тед Тонкс, их сияющая дочь и Ремус, чье лицо выражало привычное для него смущение.

— Когда была сделана эта колдография? — тихо спросил Гарри.

— В день их свадьбы, — с затаенной болью ответила Андромеда.

Она тяжело вздохнула и добавила:

— Дора была так счастлива. Малышкой она всегда мечтала о пышном торжестве, сотне гостей и огромном зале для танцев. А в итоге замуж пришлось выходить в спешке. Впрочем, думаю, в тот момент ей было всё равно. Она жалела лишь об одном: что не может пригласить тебя.

«Ремус тоже хотел бы этого», — подумал Гарри, и сердце его болезненно сжалось. Он вдруг осознал, что за всё время Андромеда ни разу не упомянула Люпина. В памяти всплыли слова самого Ремуса о том, что чета Тонкс была не в восторге от их союза — не такой судьбы они желали единственной дочери. Было ли это плодом вечной неуверенности Люпина или он действительно считал себя неподходящей парой для кого бы то ни было? И наладились ли их отношения после того, как он вернулся к жене и ребенку?

Гарри не решился задать эти вопросы вслух. Вместо этого он перевел взгляд на Андромеду и неловко спросил:

— Тедди не слишком вас утомляет?

— Тедди — чудесный ребенок, — коротко отозвалась она.

— Это правда, — согласился Гарри.

Он снова огляделся. С момента его последнего визита в гостиной почти ничего не изменилось, если не считать новых колдографий и разбросанных на полу игрушек. Внезапно его поразила скромность, почти бедность обстановки. Как Андромеде удавалось справляться в одиночку? Семья Блэков лишила её наследства, а дом не хранил признаков того, что Теду Тонксу удалось сколотить состояние. Появление Ремуса в свое время тоже вряд ли что-то изменило в финансовом плане.

Гарри стало стыдно: за два года он ни разу не поинтересовался, как живут его крестник и его бабушка. Конечно, он часто дарил малышу одежду и игрушки, но это было лишь каплей в море. Поддавшись порыву, он произнес:

— Возможно, вы знаете… Сириус сделал меня своим единственным наследником. Я считаю, будет справедливо передать всё Тедди. И вам, разумеется.

— Я не нуждаюсь в милостыни, — сухо отрезала Андромеда.

— А мне не нужны эти деньги. Это золото Блэков, а я — Поттер.

Андромеда смущенно заерзала в кресле, на её щеках выступил легкий румянец.

— Я забочусь только о благополучии малыша, — мягко добавил Гарри.

Миссис Тонкс поджала губы, и Гарри на мгновение показалось, что она сейчас откажет. С таким выражением лица она была пугающе похожа на Беллатрису, отчего он невольно вздрогнул. Но напряжение вдруг спало, и женщина едва заметно кивнула:

— Он быстро растет. Скоро понадобится новая одежда.

— Я обо всём позабочусь, — пообещал Гарри.

* * *

Следующим же утром он отправился в «Гринготтс».

— У меня назначена встреча с мистером Уизли, — обратился Гарри к гоблину за стойкой.

Тот смерил его подозрительным взглядом, проскрежетал что-то в странного вида рупор и кивком указал на скамью неподалеку. Устраиваясь на ней, Гарри поймал себя на мысли, что ни разу в жизни не видел довольного гоблина, а их гортанные голоса до сих пор казались ему неприятными. Впрочем, нынешнее «гостеприимство» не шло ни в какое сравнение с тем ледяным недоверием, с которым он столкнулся, когда проникал сюда под видом Беллатрисы Лестрейндж. С явным облегчением Гарри увидел идущего к нему Билла и поспешил навстречу.

Они миновали небольшую дверь, ведущую во внутренние помещения банка, поплутали по узким коридорам, поднялись по крутой лестнице и в конце концов оказались в крошечном кабинете с низким потолком.

— Осторожно, не ударься головой, — предупредил Билл, переступая порог.

— Неужели они не могут сделать потолки хоть немного выше?

— Могут, но не хотят. Им самим места хватает, а для нас это лишнее напоминание о том, что волшебники здесь — всего лишь гости.

— Но холл у них просто огромный!

— Там ты — клиент, а здесь — обычный работник.

Гарри бегло осмотрел тесную каморку.

— Скучаешь по Египту?

— Если бы я был в Египте, то скучал бы по жене и дочке, — улыбнулся Билл. Заметив сомнение на лице друга, он добавил: — Когда дети пойдут в Хогвартс, мы с Флёр планируем время от времени уезжать на раскопки.

— Дети? — переспросил Гарри. — Во множественном числе?

— Мы хотим еще одного.

— Всего одного? — подмигнул он.

— Может, троих, как пойдет. Слушай, мне приятно поболтать, но гоблины начинают нервничать, когда в их святая святых задерживаются посторонние, так что давай сразу к делу.

Гарри присел на шатающийся стул и выдохнул:

— Я хочу передать всё, что оставил мне Сириус.

— Кому именно? — деловито уточнил Билл.

— Тедди и Андромеде.

— Ясно. Ты уже снимал что-то с этих счетов?

— Нет, я пользуюсь только своим личным сейфом.

— Тогда для начала подтвердим твои права, а потом посмотрим, что там вообще накопилось. Полагаю, золото Блэков хранится на нижних уровнях — в самых защищенных сейфах. С ними ты уже знаком не понаслышке, — подмигнул ему Билл.

Гарри выдавил неуверенную улыбку. Билл тем временем набросал что-то на клочке пергамента.

— Подожди здесь. Мне нужно переговорить с одним из гоблинов. Их магия плохо ладит с нашей, так что лучше я сам.

Билл вернулся спустя четверть часа.

— Что ж, это было не так просто. Во-первых, тебя официально подтвердили как наследника всего состояния Блэков. Гоблины, мягко говоря, не в восторге, но отказать тебе не могут. И всё же мой совет: старайся обращаться к ним по этому вопросу только в крайнем случае. Я попросил знакомого составить полную опись содержимого сейфа. Как только список будет у меня, ты сможешь распоряжаться средствами.

— Я уже всё решил, — твердо сказал Гарри. — Большую часть хочу перевести на имя Тедди, чтобы к совершеннолетию у него был стартовый капитал. Остальное Андромеде, чтобы ей было легче растить ребенка. Она, правда, наотрез отказывается брать у меня деньги.

— Неудивительно, — хмыкнул Билл. — Мама постоянно ворчит, что Андромеда не принимает помощь ни от кого. Настоящая Блэк, гордость в крови.

— Кстати, о Блэках, — вспомнил Гарри. — Ты не в курсе, что сталось с сейфом Беллатрисы Лестрейндж?

— Да, информация об этом как раз была в отчетах. Отныне он принадлежит Рудольфусу Лестрейнджу.

— Он что, жив? — удивился Гарри.

— Жив. Ты разве не помнишь? Он получил пожизненный срок в Азкабане. Ладно, вернемся к Тедди.

В итоге они договорились открыть отдельный счет на имя Тедди Люпина, доступ к которому он получит только в восемнадцать лет. Также была настроена ежемесячная выплата на счет Андромеды «на детские расходы». Гарри очень надеялся, что эти деньги помогут ей и теперь ей не придется высчитывать каждый кнат, покупая внуку еду или одежду.

* * *

Неделя пролетела незаметно, и Гарри вернулся в больницу Святого Мунго, чтобы наконец снять повязку. Но когда он увидел свою руку, истощенную и бледную после десяти дней неподвижности, в голову впервые пришла жуткая мысль, что лучше бы он её совсем лишился. Сердце пропустило удар, и Гарри, должно быть, сильно побледнел, потому что целитель тут же поспешил его успокоить:

— Не волнуйтесь, мистер Поттер. Пара курсов укрепляющих зелий, немного несложных упражнений — и ваша рука будет как новенькая.

Гарри покидал госпиталь в мрачном расположении духа. Он никак не мог отделаться от застывшего перед глазами образа искалеченного Аластора Грюма.

На работу он вышел на следующий день. Возвращение не осталось незамеченным: друзья и другие стажеры тут же обступили его, засыпая вопросами о ранении, в то время как опытные авроры бросали на них заинтересованные взгляды. Шеф отдела, Дэйв Фосетт, даже лично подошел удостовериться, что рука в порядке, после чего объявил, что ближайшую неделю Гарри с наставником проведут за бумажной работой.

Гарри виновато взглянул на Причарда и неловко пробормотал:

— Извини.

Тот лишь небрежно пожал плечами.

— В штаб-квартире всегда полно бумажной волокиты. Поможем другим группам с поисками. Скоро сам убедишься, что эта часть работы едва ли не самая важная.

* * *

В следующее воскресенье квиддичная команда Аврората встречалась с отделом по регулированию и контролю за магическими существами. Причард попытался убедить Хобдея выпустить на поле Гарри, но тот лишь упрямо мотал головой:

— Харпер тренируется вторую неделю. Он поймает снитч.

— Но он и в подметки не годится Поттеру!

— Стэн, если хочешь быть капитаном — флаг тебе в руки, седлай метлу и командуй, — проворчал Гильярд Хобдей. — А я сказал: нет.

Гарри и Хобдей молча смотрели вслед удаляющемуся Причарду, который, судя по решительному виду, вознамерился лично накачать Харпера перед игрой.

— Ты-то сам хочешь играть? — спросил капитан, повернувшись к Гарри.

— Целители запретили квиддич на три недели. Да и Харпер, думаю, будет рад вернуть себе место в основе.

В день матча Гарри уже собирался уходить, когда в камине вспыхнуло пламя и появилась Джинни. Девушка буквально светилась от счастья.

— Мне удалось вырваться на пару часов!

— Замечательно, — обрадовался Гарри, порывисто обнимая её.

— Ты куда-то уходишь? — поинтересовалась она после поцелуя, заметив, что он уже одет для выхода.

— Моя команда сегодня бьется за Кубок Министерства. Хотел пойти поболеть, — ответил он, осторожно приподнимая забинтованную руку.

— Хотела бы я посмотреть на Анджелину, Алисию и Харпера в деле, — с тоской заметила она.

— Я мог бы наколдовать себе другую внешность, но чары придется обновлять каждые два часа.

Джинни на мгновение задумалась, закусив губу.

— А если ты изменишь меня? Обновить заклятье на мне будет проще.

— Учти, я постоянно тебя вижу, так что образ должен получиться четким. Но я никогда не пробовал менять внешность другим людям, — предупредил Гарри. — Попытаться можно, но не обещаю, что ты выйдешь первой красавицей.

— Можно подумать, ты в этом облике — предел мечтаний, — поддела она его. — Зато мы сможем наконец-то спокойно погулять вдвоем.

— Значит, риск оправдан. Блондинка или брюнетка?

— Брюнетка. И с короткой стрижкой.

Гарри сосредоточился, стараясь выложиться по полной. Первым делом он немного приплюснул нос Джинни и сделал её кожу темнее, скрыв россыпь знакомых веснушек. Поколебавшись, он всё же решил оставить цвет глаз — их яркий, светло-карий оттенок всегда казался ему чем-то особенным. Наконец он отстранился, оценивая результат взглядом профессионала, и остался доволен: нужно было очень хорошо знать Джинни, чтобы узнать её в этой заурядной, не слишком симпатичной девушке. Пока она с интересом разглядывала себя в зеркале, Гарри быстро изменил и собственную внешность.

Вскоре они уже были на стадионе, пробираясь сквозь толпу к своим местам. Вдалеке Гарри заметил почти всех своих коллег. Приветствуя его, авроры то и дело бросали любопытные взгляды на его спутницу — это стало лучшим доказательством того, что маскировка сработала.

Сам матч прошел без сюрпризов. Разумеется, до мирового уровня игрокам было далеко, но этот любительский азарт вносил приятное разнообразие в их рутинные будни. Соперникам авроров явно не хватало выверенной стратегии, зато их энергии можно было только позавидовать. Они до последнего сражались против команды Гарри, которая действовала куда более слаженно. В финале Оуэн Харпер ловко перехватил золотой снитч, принеся Аврорату победу.

Гарри во всю глотку заорал поздравления, втайне радуясь, что теперь у Причарда не будет повода уговаривать его вернуться в команду. Они неспешно направились к выходу.

— Нужно будет сказать Гермионе, что её подопечные на верном пути к «золотому дну», — заметил Гарри.

— Рон так и не смог её переубедить?

— Он сейчас занят ускоренным курсом маггловедения.

— Что?

— Гермиона решила, что пора познакомить его со своими родственниками, включая тех, кто о магии и слыхом не слыхивал. Теперь она регулярно выгуливает его в маггловских кварталах Лондона, чтобы он проникся атмосферой.

— Знакомство со всей родней… — Джинни округлила глаза. — Неужели они собрались пожениться?

— Судя по тому, что Рон безропотно терпит эту учебную программу, — вполне вероятно.

— Что-то у тебя вид не слишком радостный, — проницательно заметила она.

— Я рад за них, правда. Просто понимаю, что после свадьбы они съедут. И дом совсем опустеет.

Джинни хотела что-то ответить, но её перебил звонкий женский голос позади:

— Привет, Гарри!

Сквозь толпу к ним пробилась Вики Фробишер. Она вежливо поздоровалась с незнакомкой, но тут же нахмурилась, вглядываясь в лицо спутницы Гарри. Джинни не выдержала и мимолетно улыбнулась, тем самым выдав себя с головой.

— А-а, вот оно что! — ухмыльнулась Вики.

— Мы просто не хотели попасть на первые полосы желтых газет, — пожал плечами Гарри.

— Буду нема как рыба. Есть время выпить по чашечке чая в «Дырявом котле»?

Гарри взглянул на Джинни, оставляя выбор за ней. Он немного опасался, что эта встреча разбудит в ней ревность, хоть в школе они с Вики и были в прекрасных отношениях.

— Время есть. Знаешь «Салон Морганы»? — спросила Джинни.

— О, обожаю его!

— Только не говорите, что там повсюду розовые подушки и бантики, — в ужасе закатил глаза Гарри.

— Именно так. А что-то не нравится? — невинным тоном уточнила Вики.

— И чем я это заслужил? — жалобно простонал он.

— Не расстраивайся, — утешила его Джинни. — Уверена, сливочное пиво там тоже подают.

— Невероятная радость. Где еще найдешь такие детские напитки...

— Это исключительно ради твоего здоровья, — с видом эксперта произнесла Вики, словно сама не брала в рот ничего крепче чая с выпуска. — Кстати, Джин, это нормально, что у тебя начали пробиваться рыжие волосы?

— Подожди, сейчас поправлю, — спохватился Гарри, принимаясь за обновление чар.

— Вперед, в «Салон Морганы»! — в один голос воскликнули девушки, явно довольные собой.

Гарри с покорным видом поплелся следом. Он вдруг подумал: неужели Гермиона чувствует то же самое, когда они с Роном часами обсуждают квиддич под бутылочку огневиски?