Выжившие (джен)

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — День рождения Виктуар

Действия в главе разворачиваются: 21 сентября — 6 октября 2000

Флёр взялась за планирование их путешествия с невиданным энтузиазмом. Не успел закончиться ужин, как она уже полностью расписала по дням всю неделю их пребывания во Франции. Первые несколько дней они должны были провести в гостях у её родителей, осматривая знаменитые магические замки юга, а оставшиеся два дня в романтичном Париже.

Спустя три дня Гарри и Джинни приобрели в Косом переулке портключ до города Фуа, откуда и должен был начаться их вояж. В «Доме путешественников» их уже ждала Аполлин Делакур, мать Флёр. Она встретила их с исключительной теплотой и проводила к огромному камину, предназначенному для туристов. Гарри невольно вздрогнул, услышав название поместья — «La Gentilhommière».⁽¹⁾ Он понятия не имел, как произнести это правильно, не запнувшись на коварных звуках.

Гарри до сих пор в красках помнил свое самое первое перемещение по каминной сети, когда из-за нечеткой дикции его занесло прямиком в Лютный переулок. Пришлось потратить несколько минут на тренировку произношения, что стало настоящим испытанием для английского речевого аппарата. Наконец, сосредоточившись и тщательно выговаривая каждый слог, Гарри шагнул в зеленое пламя.

К обоюдному облегчению, они с Джинни добрались до дома Делакуров без происшествий. Аполлин проводила их наверх, выделив комнату, которая когда-то принадлежала Флёр, и оставила гостей наедине. Джинни в восторге окинула взглядом просторную светлую спальню с огромными окнами.

— Волшебно, — выдохнула она. — По сравнению с этой усадьбой «Нора» кажется совсем крошечной. Теперь я понимаю, почему Флёр поначалу так важничала…

Распаковав вещи, они спустились в гостиную, где их встретил месье Виктор Делакур. В ожидании обеда он предложил попробовать баньюльс в качестве аперитива. Гарри никогда не считал себя ценителем вин, но этот вкус показался ему на редкость приятным. Вскоре их пригласили в столовую, и, глядя на обилие приборов, бокалов и тарелок всех мастей, Гарри понял: его ждут по-настоящему незабываемые открытия.

Предчувствие Гарри не обмануло: обед стал для них с Джинни подлинным гастрономическим откровением. Череда блюд казалась бесконечной: нежное обжаренное фуа-гра, изысканное консоме из спаржи, а следом сочный каплун под ароматным соусом из сморчков с гарниром из тушеных овощей. Когда на столе появился внушительный поднос с французскими сырами, на англичан было жалко смотреть. Они чувствовали себя совершенно сытыми и мучились вопросом: не сочтут ли хозяева отказ от сырной тарелки верхом невежливости? К счастью, Делакуров эта ситуация скорее позабавила, чем задела. Финальным аккордом стал десерт — воздушный «Наполеон» с малиновым соусом.

За столом текла непринужденная беседа. Хозяева с живым интересом расспрашивали о жизни Флёр, Билла и маленькой Виктуар, не обходя вниманием и остальных Уизли. Затем настал черед гостей: Джинни развлекала Делакуров историями из мира профессионального квиддича, а Гарри делился курьезами из аврорских будней. Под конец обеда Джинни ловко перевела тему на Габриэль, которая в этом году перешла уже на четвертый курс Шармбатона.

Спустя полчаса они втроем отправились на прогулку в городок Пюилоран, расположенный неподалеку от усадьбы. Аполлин, взявшая на себя роль гида, прочла целую лекцию о непростой истории французского магического сообщества. Выяснилось, что именно в этих краях в XV веке яростнее всего полыхали инквизиторские костры; на фоне Франции тех лет Британия казалась почти тихой гаванью. Именно тогда у французских магов зародилась привычка прятаться за мощными укреплениями, скрывая свои жилища от глаз маглов сложнейшими чарами.

К легкому разочарованию Гарри, даже здесь его узнавали на улицах. Аполлин пояснила, что вся Франция с тревогой следила за переворотом в британском Министерстве и восхождением Волдеморта. Как только пришла весть о его падении, газеты тут же наполнились статьями и колдографиями Мальчика-Который-Выжил. Гарри оставалось лишь смиренно вздохнуть и принять свою славу как неизбежность.

В последующие дни они объездили всё побережье и предгорья: Рокфиксад, Керибюс, Таутавель и, наконец, Каркасон. Катарские замки, вырастающие прямо из скал, впечатляли суровой красотой, но вершиной их путешествия стала крепость Каркасон. Её величественные очертания были видны за много миль, а сам древний город казался сошедшим со страниц старинной легенды.

— Пожалуй, после Парижа здесь собрана самая богатая коллекция магических диковин, — заметила Аполлин, когда они миновали крепостные ворота и углубились в лабиринт узких улочек. — В этом городе можно отыскать всё что угодно... даже то, чего, казалось бы, в природе не существует.

Поначалу Гарри и Джинни сочли это легким преувеличением. Чтобы попасть в скрытую часть города, им пришлось миновать три перекрестка, заполненных обычными туристами, а затем свернуть за ярко-желтую треугольную панель с изображением забавного шлема. По словам Аполлин, это произведение искусства внушало маглам безотчетную тревогу, заставляя их держаться подальше от якобы опасного места.

Они проходили мимо швейных мастерских, от ассортимента которых мадам Малкин наверняка лишилась бы чувств, и аптек, торговавших редчайшими ингредиентами со всего света — вот уж где Снейп почувствовал бы себя в своей стихии. Со всех сторон доносилась разноязыкая речь. В библиотеке, куда они заглянули на минутку, их встретили величественные средневековые своды и бесконечные ряды свитков. Не удержавшись, Гарри и Джинни купили в подарок Гермионе старинный фолиант на латыни, выбрав его скорее за роскошный переплет, чем за содержание, которое осталось для них загадкой.

— И маглы совсем ничего этого не замечают? — поинтересовалась Джинни, когда они устроились в уютном кафе на оживленной площади.

— Для них на месте крепости лишь живописные руины, — с довольным видом пояснила Аполлин. — Они то и дело порываются начать здесь масштабную реконструкцию или открыть музей, но наши чары отвода глаз работают безупречно.

— Это место старше Хогвартса, — потрясенно прошептал Гарри, касаясь ладонью древней каменной кладки.

— Да-а, кажется, за углом можно запросто встретить Моргану или короля Артура, — восхищенно отозвалась Джинни.

Гарри решил, что момент идеален, и поцеловал её. Атмосфера древнего города как нельзя лучше располагала к романтике, и Аполлин пришлось проявить терпение, прежде чем влюбленная пара снова обратила на неё внимание.

Вечером они ужинали с Виктором и Аполлин, с каждым часом узнавая их всё лучше. Месье Делакур владел небольшой мебельной фирмой: он закупал магловскую продукцию и зачаровывал её под нужды волшебников. Заклятия прочности продлевали вещам жизнь, дополнительные чары позволяли мгновенно отыскать затерявшуюся мелочь в ящиках и шкафах, а чары «Вечного воска» сохраняли безупречный глянец поверхностей. Аполлин была его верной помощницей в этом кропотливом деле.

Спустя пять дней Гарри и Джинни, окруженные чемоданами, стояли в гостиной, прощаясь с гостеприимными хозяевами. Впереди их ждал Париж.

— Флёр забронировала вам номер в отеле совсем рядом с магическим кварталом. Если будет время, загляните в университет Пентритогерметизма, — давал последние напутствия Виктор.

— Пентритогерметизма? — переспросил Гарри, пытаясь угадать корни этого причудливого слова.

— Так называется наш магический университет, — пояснил Виктор. — После Шармбатона мы можем продолжить обучение там. Именно в его стенах проводятся важнейшие исследования — это своего рода аналог вашего Отдела Тайн. Университет основал сам Николас Фламель в 1418 году, сразу после того, как покинул магловскую Сорбонну. Это было еще в те времена, когда волшебники не отделялись от мира маглов.

Виктор добавил, что парижский магический квартал гораздо масштабнее лондонского Косого переулка. Его заложили, когда будущий Париж еще окружали поля. Теперь же он спрятан в самом сердце города, неподалеку от знаменитого Латинского квартала.

Здание отеля, в котором поселились путешественники, сразу им приглянулось. Последовав совету Делакуров, они решили пообедать прямо на месте — местные повара и впрямь оказались мастерами своего дела. Насладившись очередными гастрономическими изысками, Гарри и Джинни отправились на прогулку по магическим улочкам. Вдоволь находившись по мостовым, выложенным разнокалиберным булыжником, и изрядно устав, они вернулись в отель, чтобы освежиться и переодетья к вечеру.

Гарри облачился в свою самую нарядную мантию и замер перед зеркалом, раздумывая, какие изменения внести во внешность на этот раз. Перспектива весь вечер раздавать автографы и позировать для колдографий его совершенно не прельщала.

— А можешь немного изменить форму головы? — вмешалась в творческий процесс Джинни. — А то у тебя сейчас вид какого-то неотесанного увальня!

Гарри пожал плечами и под её чутким руководством принялся за трансформацию.

— Нос сделай чуть тоньше. Глаза не такими выпуклыми...

Она на мгновение задумалась, а затем принялась командовать уже увереннее:

— Подбородок помягче, волосы посветлее, глаза голубые, а кожу чуть более загорелую... Вот! — довольно подытожила она. — Теперь ты выглядишь просто очаровательно.

Гарри был настолько поглощен процессом, что до последнего не смотрел на результат. Когда же он наконец поднял глаза на зеркало, то ошеломленно замер: из отражения на него взирал не кто иной, как изумленный Драко Малфой.

— Джинни! — возмущенно выпалил Гарри, когда к нему вернулся дар речи.

Девушка повалилась на кровать, заходясь в приступе хохота. Гарри же буквально кипел от негодования, и душа его требовала немедленного возмездия. Он метнулся к ней и, воспользовавшись её беззащитностью, принялся яростно колдовать над её лицом. Спустя пару минут он с гордостью окинул взглядом свое творение и позволил ей подойти к зеркалу.

— Ах ты! — вскрикнула Джинни, с ужасом обнаружив в отражении Панси Паркинсон.

Однако Гарри был безжалостен — его план мести еще не был завершен. Он подхватил её за талию, опрокинул на постель и, нависнув сверху, наградил подчеркнуто слюнявым поцелуем, ожидая вовсе не страстного ответа, а скорее брезгливого плевка. Наконец он отстранился и сокрушенно признался:

— Всё, дальше зайти не могу. Есть поступки настолько чудовищные, что им не должно быть места в этом мире.

Джинни не могла вымолвить ни слова: она издавала странные звуки, не то всхлипывая от смеха, не то возмущенно фыркая. Немного успокоившись, она села на кровати и демонстративным жестом вытерла губы.

— Извини, — проговорила она с лукавым блеском в глазах, — я просто не могла устоять перед искушением.

— По крайней мере, вышло весело. Теперь, когда твои тайные фантазии официально исполнены, позволь мне вернуть себе нормальный облик?

— Кто бы говорил! Не знала, что тебя так тянет к мопсам!

— Обожаю животных, — с самым серьезным видом ответил Гарри, пассами палочки стирая следы чужих лиц. — Ну что, идем? Пора бы уже тебя покормить.

* * *

Джинни вспомнила о Малфое, когда им подали жареное фуа-гра с инжиром.

— И кто только решится выйти за него замуж? — протянула она. — Одна половина магического мира знает, что его семья едва ли не открыто поддерживала Волдеморта, а вторая помнит, в какую немилость они впали у собственного господина под конец войны.

Гарри был не в восторге от этой темы, а потому лишь безразлично пожал плечами:

— У него всё еще есть одно неоспоримое преимущество для тех, кто ценит подобные вещи: он чистокровный.

— Если его родителям повезет, они в один прекрасный день сосватают ему богатую, пусть и не слишком красивую невесту, которая родит наследника, — хмыкнула Джинни.

— Это действительно так важно?

— За такими вещами стоит следить! Магическое население с каждым годом редеет, так что рано или поздно каждому из нас придется задуматься о семье.

Гарри разрывался между противоречивыми чувствами. С одной стороны, его радовал намек на их общее будущее, с другой — было немного непривычно осознавать, что Джинни строит столь долгосрочные планы.

— Поживем — увидим, — ответил он. — В конце концов, всегда можно жениться на маглах или волшебниках из других стран, как это сделал твой брат.

Джинни задумчиво окинула взглядом посетителей ресторана.

— Ты прав. Не исключено, что когда-нибудь Делакуры познакомят нас со своими друзьями.

В последний вечер своего пребывания во Франции они решили последовать совету Гермионы и выбраться в магловский Париж. Магический автобус — местный аналог «Ночного рыцаря» — высадил их у Триумфальной арки. Влюбленные неспешно прогулялись по Елисейским полям, заглянули в сад Тюильри и, полюбовавшись величественным фасадом Лувра, вернулись в отель.

Быстро поужинав в уютном кафе магического квартала, они, утомленные долгой прогулкой, сразу легли спать. Всё следующее утро до самого обеда было посвящено шопингу и поиску сувениров для близких. В назначенный час Гарри и Джинни воспользовались портключом, который мгновенно перенес их обратно в шумный Косой переулок.

* * *

Кричер был искренне рад их возвращению на площадь Гриммо. Он тут же выложил последние новости, закончив отчет тем, что всё семейство Уизли отправилось с визитом к тетушке Мюриэль и вернется не раньше пяти вечера.

За время их отсутствия в прихожей скопилась внушительная стопка почты. Джинни первым делом вскрыла конверт от Луны — та сейчас была в Карпатах.

— Послезавтра она уезжает в Сибирь, — сообщила Джинни. — Ты не против, если я отвечу ей прямо сейчас? Письмо догонит её еще в Европе, и мне не придется идти на международную почту в Хогсмиде.

— Как хочешь, — пожал плечами Гарри. — Думаю, твои родители не обидятся, если ты задержишься. Передавай ей привет.

Собрав приготовленные подарки, Гарри аппарировал к дверям «Норы». На кухне было пусто, и лишь в гостиной он обнаружил Перси, зарывшегося в газету. Заметив гостя, тот почему-то смутился, впрочем, и сам Гарри не ожидал его здесь встретить.

— Привет, Перси. А где все? Всё еще у тетушки Мюриэль?

— Да. Должны быть с минуты на минуту. Мы думали, вы зайдете чуть позже, — добавил он, словно оправдываясь за свою невольную негостеприимность. — Джинни не с тобой?

— Она скоро подойдет. А ты почему не с остальными?

— Были дела в Министерстве, а потом... — Перси замялся. — Честно говоря, я не слишком жалую визиты к Мюриэль, так что решил сразу вернуться сюда. Извини.

В его голосе прозвучало нечто такое, что заставило Гарри насторожиться.

— Извинить? За что?

— Я понимаю, что моя компания тебя не слишком прельщает, — ответил Перси, старательно избегая его взгляда.

Гарри задумался, чем могла быть вызвана эта внезапная откровенность. Они виделись часто, но почти не общались, ограничиваясь на работе дежурными фразами. Гарри привык шутить с Биллом, с замиранием сердца слушать рассказы Чарли о драконах или наблюдать за тем, как Джордж и Рон колдуют над очередным изобретением. Он мог часами болтать с Молли и Артуром, делил быт с Роном и Джинни, но с Перси они просто сосуществовали в одном пространстве в те редкие дни, когда Гарри оставался в «Норе».

О работе Перси Гарри знал прискорбно мало — лишь то, о чем выспрашивала Молли во время семейных ужинов, да случайные обрывки фраз от Гермионы. Она как-то упоминала, что девушка Перси работает в Департаменте магического правопорядка.

— Разве я когда-нибудь говорил нечто подобное? — растерянно возразил Гарри.

— Это нормально, что ты всё еще на меня злишься, — глухо отозвался Перси.

Гарри удивленно вскинул брови. Он злится на Перси? Но за что? За тот школьный эпизод, когда Перси советовал Рону держаться от него подальше? Это было целую вечность назад, к тому же Перси лишь по-своему заботился о младшем брате. Или за то, что тот не поверил в возвращение Темного Лорда? Но с какой стати ему было верить? В ту пору они почти не знали друг друга, а в Министерстве, где Перси строил карьеру, каждый встречный твердил, что Поттер — лжец. Было вполне объяснимо, почему он предпочел довериться властям, а не ершистому подростку.

Конечно, Гарри не понимал, почему Перси продолжал игнорировать семью даже после того, как Министерство официально признало правду, и тем более — когда Пожиратели захватили власть. Но в финальной битве Перси сражался за Хогвартс, он потерял брата и теперь делом доказывал преданность Кингсли. Имел ли Гарри право судить его?

— Я не сержусь на тебя. Просто... многого не понимаю, вот и всё.

— Так спроси!

Гарри стало неловко. В тоне Перси, в его взгляде сквозила такая отчаянная готовность к объяснениям, что Гарри отвел глаза, не выдержав этого прямого напора.

— Я не понимаю, — начал он, тщательно взвешивая каждое слово, — почему ты продолжал гнуть свою линию даже после того, как Фадж признал, что Волдеморт вернулся.

— Но я и не сомневался, — тихо ответил Перси. — С того самого дня я поверил тебе.

— Тогда почему ты не помирился с семьей?

Гарри вспомнил, сколько слез пролила Молли из-за этого затянувшегося разрыва. Впрочем, когда они с Роном и Гермионой исчезли на целый год в разгар войны, ей пришлось пережить не меньшее горе.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло, — произнес Перси. — Я искренне надеялся, что мы сможем поддерживать друг друга, учитывая новую политику Министерства. Но всё пошло совсем не так, как я планировал…

Он резко замолчал, горько усмехнулся и продолжил:

— Нет, я вру тебе, как когда-нибудь врал самому себе. На самом деле мне просто было мучительно стыдно. Я понимал: если я вернусь, мне придется извиняться и признать перед всеми свою неправоту... а я был к этому не готов. Хорош гриффиндорец, верно? Я малодушно ждал, что всё уладится само собой, что мы как-нибудь случайно встретимся и заговорим так, будто ничего не произошло. Но случай всё не представлялся, а потом стало слишком поздно. Скримджер и Дамблдор окончательно разошлись во взглядах, и мы оказались по разные стороны баррикад. Я искренне не понимал, почему они не доверяют Министерству — ведь министр был бывшим аврором и ненавидел Сам-Знаешь-Кого... Я считал, что ошибаются они, и в итоге решил, что не стану перед ними унижаться.

— А потом ты привел Скримджера в «Нору» на Рождество... — негромко произнес Гарри.

Перси на мгновение умолк, уставившись в пол.

— Я надеялся, что это мой шанс. Думал, присутствие постороннего сгладит неловкость и мы помиримся. Возможно, так бы и вышло, будь там одна мама... Но я недооценил, насколько сильно на меня злились Джинни и близнецы. Впрочем, я их не виню. Мое поведение было отвратительным. И... я должен извиниться перед тобой, Гарри. Я совсем о тебе не подумал. Я настолько погряз в министерских интригах и семейных распрях, что даже не предположил, как тебе будет неприятна встреча с этим человеком. Я должен был...

— Забудь, — перебил его Гарри. — Он всё равно нашел бы способ добраться до меня. К тому же тот разговор со Скримджером пошел мне на пользу — я наконец-то окончательно понял, что должен делать.

— Как бы то ни было, я оставался слеп к чувствам родителей, братьев и сестры. Я мог бы сделать хоть что-то, но не сделал. Неудивительно, что они меня ненавидят — у них есть на это полное право. После всего, что я натворил, мне уже нет пути назад.

Перси помолчал и добавил тише:

— Если бы я действительно захотел... я бы нашел в себе силы попросить прощения. Но гордость... проклятая гордость не дает мне этого сделать.

Гарри не знал, как разрядить обстановку, ставшую почти невыносимой. Сейчас он чувствовал к Перси лишь искреннюю жалость и наконец решился задать вопрос, который давно его мучил, понимая, что другого шанса может и не представиться.

— Когда ты решил сменить сторону?

— Когда пало Министерство, — глухо ответил Перси. — Я был в ужасе от происходящего. Можешь считать меня кем угодно, Гарри, но я никогда не одобрял грубую силу или гонения на маглорожденных. Напротив, я просто не знал, как сопротивляться режиму. Уволиться и податься в бега? Этим я бы никому не помог. Но на кого тогда выйти?

— На отца?

— И я бы тут же стал первым в списке подозреваемых. Я боялся даже столкнуться с ним взглядом в министерских коридорах, потому что знал: стоит нам встретиться глазами, и я не смогу промолчать. Я пытался связаться с парой волшебников, но через две недели один из них угодил в Азкабан, а второй бесследно исчез. Чтобы выйти на Аберфорта Дамблдора, мне потребовалось время. Я вспомнил, как в детстве родители упоминали, что он состоял в Ордене Феникса, и решил рискнуть. Он велел мне ждать и больше не искать с ним встреч. Аберфорт сам нашел меня в тот день, когда ты появился в Хогвартсе.

Перси сделал паузу и с горькой, кривой ухмылкой добавил:

— Оказывается, признавать ошибки не так трудно, как я боялся... Просто их набралось гораздо больше, чем я думал. Это красноречиво говорит обо мне как о человеке, не так ли?

Гарри задумался: чем были для Перси эти еженедельные ужины, на которые он исправно приходил с самого конца войны? Попыткой искупить вину или болезненным напоминанием о том, что он не заслуживает любви такой семьи?

Волна сочувствия к Перси захлестнула его. Гарри в очередной раз убедился в своем сомнительном таланте оказываться в эпицентре самых неловких ситуаций.

— Есть вещи, которые невозможно простить, — неуверенно произнес он. — Например, когда ты виноват в чьей-то смерти. Но быть надменным засранцем и совершать ошибки... это простить можно.

— Если бы дело было только в этом, — Перси покачал головой. — Я сам их оттолкнул. А ведь они — моя семья.

— Как раз сейчас ты их и отталкиваешь! — воскликнул Гарри. Ему совсем не нравилась роль личного психотерапевта, в которой он чувствовал себя крайне неуютно.

Перси на мгновение задумался и глухо произнес:

— И это снова она. Моя гордыня.

Гарри лишь пожал плечами. Всю жизнь у Дамблдора была безупречная репутация, он старался дать шанс каждому. Но искупила ли его трагическая гибель тот месяц полной слепоты? А сам Гарри — разве он не терзался виной за то, что другие отдавали за него свои жизни?

«Я ведь винил себя в смерти Сириуса. Может, я был слишком снисходителен к самому себе?» — пронеслось у него в голове.

Перси и Гарри сидели в тишине, рассеянно глядя друг на друга и окончательно погрузившись в собственные мысли, когда в комнату наконец вошла Джинни.

— Всё в порядке? — спросила она, мгновенно почувствовав, что прервала какой-то очень личный разговор.

— Да, а что не так? — в один голос отозвались Гарри и Перси.

Они впервые за долгое время пришли к полному согласию, обменявшись понимающими, едва заметно хитрыми взглядами.

* * *

— Ты поссорился с Перси? — спросила Джинни, дожидаясь, пока Гарри закончит чистить зубы.

— Нет, вовсе нет. Мы просто...

Ему было трудно подобрать слова, чтобы описать этот странный разговор.

— Ты всё еще злишься на него? Ну, за то, как он вел себя во время войны? — вместо ответа спросил он.

— Конечно, нет! — воскликнула Джинни и тут же виновато взглянула на Гарри, будто опасалась, что её снисходительность к брату покажется ему предательством.

Гарри успокаивающе улыбнулся, давая понять, что и не думал её осуждать. Джинни вздохнула и продолжила:

— В каком-то смысле я его понимаю. Он совершил ошибку, но мне кажется, не он один виноват в том, что всё так обернулось.

— В каком смысле? — Гарри сел на кровать, выжидающе глядя на девушку. Та, недолго думая, устроилась рядом.

— Дома Перси всегда ставили нам в пример — и близнецам, и Рону, и мне. Мама часто оставляла нас на его попечение, когда мы играли в саду, потому что знала: на него можно положиться. Нас это жутко раздражало, мы считали его маменькиным сынком. Отчасти поэтому мы и сплотились против него. А потом он уехал в Хогвартс. Не знаю, как там было на самом деле, но мне кажется, что, несмотря на блестящие оценки, его там не особо ценили. Спустя пару лет в школу приехали Фред с Джорджем, и все сразу в них влюбились. Им начали подражать, в том числе и в их вечных подтруниваниях над Перси. Знаешь, — задумчиво добавила она, — ему было бы куда лучше на Рейвенкло. Там бы его тягу к знаниям оценили по достоинству, и ему не пришлось бы каждый вечер терпеть нас в гостиной. Вообще, это какая-то глупость... Я о том, что мы все семеро угодили в Гриффиндор. Ведь очевидно же, что мы абсолютно разные!

— Мой напарник как-то сказал, что желание попасть на тот же факультет, где училась вся семья, никогда не было таким сильным, как в последние годы. Всё это влияние войны. Надеюсь, Броклхерсту удастся переломить эту печальную тенденцию, — отозвался Гарри. Про себя он подумал, что, учитывая амбиции Перси, тот вполне мог бы оказаться и в Слизерине.

— Будем надеяться. Возвращаясь к Перси... понимаешь, ему нужно было доказать свою полезность сразу после школы. Наверное, поэтому он и вкалывал в Министерстве как проклятый — хотел показать, чего стоит на самом деле. Сначала всё шло гладко, он уверенно карабкался по карьерной лестнице, родители им гордились. А потом грянуло дело Крауча. Должно быть, падение с небес на землю оказалось для него очень болезненным. Но вместо того чтобы поддержать его, мы с братьями лишь сильнее принялись над ним издеваться. И я часто была зачинщицей этих подначек.

В голосе Джинни зазвучало искреннее раскаяние. Гарри сочувственно сжал её ладонь, не зная, как утешить. Сказать, что она ни в чём не виновата? Это были бы лишь пустые слова.

— Перси вздохнул с облегчением, когда Фадж сделал его своим помощником. Это был блестящий пост, карьера снова пошла в гору. Разумеется, ему претила сама мысль о том, что министр просто хочет использовать его как шпиона за нашей семьёй. И когда папа — единственный человек, который, несмотря ни на что, продолжал в него верить, — попытался открыть ему глаза... Должно быть, Перси было невыносимо это слышать. Признать папину правоту означало признать, что как профессионал Перси Уизли ничего не стоит. По сути, из-за семьи его амбиции пошли прахом, и что ему оставалось, кроме как винить в этом нас?

Они обменялись печальными улыбками.

— Я до сих пор не могу простить себе ту ярость, с которой набросилась на него в Рождество... С другой стороны, я бесилась, потому что он пытался вести свои министерские игры за твой счёт. Приди он тогда один...

Гарри осознал, что и он сам невольно приложил руку к разрыву Перси с родными. Уизли были преданы Гарри, а потому ополчились на брата. Не будь он им настолько близок, эта преданность не была бы такой острой.

— Приди он тогда один, ему пришлось бы признать, что вы были правы, — заметил он. — И, как ты верно подметила, иного выбора у него тогда не оставалось.

— О да, меня саму всегда бесит, когда мама оказывается права, — согласно кивнула Джинни.

— А меня — когда Гермиона, — добавил Гарри. — Как хорошо, что иногда она всё-таки ошибается!

Джинни негромко рассмеялась.

— А ты никогда не пробовала поговорить об этом с самим Перси? — с любопытством спросил Гарри. На воскресных ужинах он не раз видел, как они о чём-то переговаривались.

— Пыталась, но когда вокруг столько народу, сложно обсуждать что-то действительно важное. Обычно я просто спрашивала, как дела, старалась проявить интерес к его работе, но он отвечал сухо и быстро, будто ему совсем нечего сказать.

— Знаешь, что нужно сделать? Пригласить его к нам в гости. И наконец-то расставить все точки над «i», — воодушевленно предложил Гарри.

— Наверное, это будет правильно. Спасибо, что подумал об этом, дорогой. Но ты уверен, что не будешь против?

— Если бы я таил обиду на всех, кто мне тогда не поверил... Нет, всё в порядке. Я искренне хочу помочь ему снова стать частью семьи. Или, скорее, создать свою собственную, — добавил он, немного помолчав.

* * *

Гарри решил взять дело в свои руки. На следующий вечер, едва закончился рабочий день, он отправился на поиски Перси. Выяснилось, что тот трудится в Отделе международного магического сотрудничества, а именно в совете по выработке торговых стандартов. Один из служащих почтительно указал дорогу к нужному кабинету. В приемной Гарри встретила секретарша; он поинтересовался, не уделит ли ему мистер Уизли пять минут, и его тут же пригласили войти.

— Добрый вечер, Гарри! Чем могу помочь? — максимально официальным тоном осведомился Перси.

— Я не по работе, — качнул головой Гарри. — Заскочил буквально на пару слов. Хотел пригласить тебя к нам на ужин в ближайшее время.

Изумление Перси могло бы показаться забавным, если бы не серьезный разговор, который неизбежно ждал его во время этого самого ужина.

— Меня? — растерянно пробормотал он.

— Тебя, — терпеливо подтвердил Гарри, хотя и не ожидал столь сильного замешательства. — Ты свободен на этой неделе?

Перси кивнул.

— В пятницу?

Снова кивок.

— Прекрасно. Я записал адрес, мой дом находится под защитными чарами, так что проще всего будет воспользоваться камином. Часов в семь устроит?

— Да, вполне. Спасибо, Гарри.

— Не за что, — ответил тот, оставляя на столе заранее подготовленную записку. — Тогда до пятницы!

* * *

Миссия сообщить Рону о грядущем визите легла на плечи Джинни. Тот выглядел несказанно удивленным: он явно порывался что-то возразить, но в последний момент передумал. Гарри наблюдал за тем, как на лице друга сменяют друг друга самые разные эмоции. В какой-то момент Рон переглянулся с сестрой, и Гарри почувствовал себя лишним — впрочем, без тени обиды. У него с Роном была своя, особая связь, но и между братом и сестрой существовало нечто глубоко личное, не поддающееся пониманию со стороны. Поначалу Джинни это задевало, но со временем она приняла их дружбу как некую константу.

Жить втроем, впрочем, тоже оказалось задачей не из легких. Когда они только начинали делить общую территорию, случались периоды угрюмого молчания, вызванного мелкими бытовыми придирками. К настоящему моменту острые углы пообтесались, но поводов для споров всё еще хватало. Джинни, к примеру, имела привычку живописно разбрасывать свои вещи по всему дому. Рон же, словно в отместку, повадился аппетитно поглощать всяческие лакомства прямо на глазах у сестры, которая была вынуждена придерживаться строгой диеты, предписанной колдомедиком «Гарпий».

И всё же они научились обходить серьезные конфликты, гася недовольство юмором. Брат и сестра повзрослели, и их родственная привязанность лишь окрепла. Рон искренне гордился успехами Джинни и не пропускал ни одного её матча. Джинни, в свою очередь, живо интересовалась делами магазина и новинками, которые они изобретали с Джорджем, — она частенько подбрасывала дельные идеи, а иногда даже соглашалась выступить в роли «подопытного кролика». С Гермионой она тоже отлично ладила, возобновив ту доверительную дружбу, что зародилась еще в школьные годы. Гарри часто видел, как девушки о чем-то заговорщицки шепчутся в сторонке.

Он невольно улыбнулся, подумав о том, что Сириус был бы счастлив узнать: его некогда мрачный и неприветливый дом наконец-то стал по-настоящему теплым и гостеприимным местом.

* * *

Порог дома на площади Гриммо, 12 Перси переступил в явном напряжении. Рон честно пытался разрядить обстановку, пересказывая забавные происшествия в магазине, но брат оставался верен себе и своему полному отсутствию чувства юмора. Исправить ситуацию удалось Джинни, и, судя по хитрой улыбке Гермионы, Гарри заподозрил, что здесь не обошлось без её подсказки.

— Посмотрите-ка, что я нашла в своих старых вещах, — произнесла Джинни, выложив на стол какую-то бесформенную кучу тряпья.

— Это же Не-Не! — воскликнул Перси.

— Он самый, — кивнула Джинни. — Помнишь, как он угодил в кастрюлю с кипящей водой?

— Нет, это Шоклушка приземлился ровненько в мамин котел! — поправил её Рон.

— Шоклушка? — Гарри чувствовал, что окончательно запутался в именах.

— Мой плюшевый медведь, — пояснил Рон. — Я хотел назвать его Шоколадной лягушкой, но никак не мог выговорить такое длинное слово.

— И почему я не удивлен, что ты назвал игрушку в честь сладости? — хмыкнул Гарри. — А это не того ли Шоклушку близнецы превратили в паука?

— Да, бедняга... — огорченно кивнул Рон. Было видно, что от этой детской травмы он так и не оправился.

— А помните, как…

Весь вечер трое Уизли предавались воспоминаниям, которых оказалось куда больше, чем они ожидали. Веселые улыбки порой сменялись грустными, когда речь заходила о Фреде, которого так не хватало за этим столом.

Гарри узнал о Джинни много нового: в детстве она обожала плеваться в Рона и терпеть не могла платья, а в летнюю жару любила разгуливать в одном нижнем белье. Однажды, к глубокому разочарованию мамы, она на спор съела несколько сырых яиц прямо из гнезда. Яйца оказались гнилыми, что, как ехидно уточнил автор идеи Рон, было совершенно очевидно по одному только запаху. В другой раз она и вовсе мгновенно облысела, стащив из маминого тайника средство для завивки волос и проигнорировав предупреждение на этикетке о том, что его нельзя держать дольше пяти минут.

Рон и Перси вспомнили, как однажды вскрыли мамин шкаф с запасами варенья и объелись им до резей в животе. Рон со смехом поведал о том, как умудрился сесть на гнездо красных муравьев — с весьма плачевными последствиями для своей пятой точки. Не обошли вниманием и трагическую судьбу ронова клубкопуха, чей жизненный путь оборвался, когда Фред решил использовать его вместо бладжера. Перси же припомнил, как близнецы обучили его «секретному языку», которым якобы пользовались только посвященные. Попытка блеснуть новыми знаниями перед родителями закончилась грандиозным нагоняем: выяснилось, что тайное наречие состояло из отборных ругательств, подслушанных Фредом и Джорджем у джарви.

Гарри поймал себя на мысли, что многие их детские проделки со стороны могли показаться довольно жестокими, но время стерло былую горечь, оставив лишь добрый смех. Он невольно задумался: сможет ли он когда-нибудь так же легко вспоминать жизнь у Дурслей? Сомнения были слишком велики, и он поспешил отогнать эти мысли.

После легкого перекуса на кухне компания снова переместилась в гостиную. Джинни и Перси устроились на диване. За ворохом историй и общим хохотом они не заметили, как сели плечом к плечу — за весь последний год Уизли еще никогда не казались Гарри настолько сплоченными.

— Жаль, что здесь нет Билла, Чарли и Джорджа, — вздохнула Джинни.

— Да, я сто лет не видел Чарли, — согласился Перси. — Почему он так редко заглядывает?

— Ему и двух выходных не хватает, чтобы выгуливать своих подружек, — усмехнулся Рон.

— Подружек? У него их так много?

— Скорее, они часто меняются. За последние три месяца их было уже штук шесть. Последнюю, кажется, звали Соня.

— Откуда такие подробности? — удивился Гарри.

— Джордж просветил. Чарли навещает его как минимум раз в неделю.

Никому не нужно было объяснять, почему он находит время именно для Джорджа, в то время как остальных видит от силы раз в месяц.

— Я так и не смог привыкнуть, — тихо произнес Перси. — В моей голове они навсегда останутся «близнецами».

— И в моей, — в унисон отозвались Рон и Джинни.

Перси посмотрел на младшего брата с искренней теплотой:

— Спасибо тебе, Рон, что присматриваешь за Джорджем. Без твоей помощи он бы не справился.

Рон лишь отмахнулся, будто не видел в своих поступках ничего героического.

— Я бы так не смог, — признался Перси.

— Ты просто занят важными делами, — возразил Рон. — Гермиона рассказывала о твоей работе. По-моему, это дико интересно.

— Правда? — в голосе Перси промелькнула робкая надежда.

В этот момент Гермиона поднялась с кресла:

— Прошу прощения, друзья, я очень устала. Пойду, пожалуй, к себе. Всем доброй ночи.

— Я тоже пойду, — Гарри поспешил вслед за ней. — До скорого, Джин. Перси, до воскресенья.

Они вышли, оставляя Уизли наедине. Поднимаясь по лестнице, Гарри и Гермиона переглянулись и не смогли сдержать счастливых улыбок. Не нужно было слов, чтобы понять: оба они бесконечно рады тому, что эта семья наконец-то начала обретать потерянное единство.

* * *

Если кому-нибудь интересно посмотреть на места, в которых побывали Гарри и Джинни.

Примечания:

1. Крепость Каркасон

http://www.pichome.ru/vR

http://www.pichome.ru/vg

2. Замок Керибюс

http://www.pichome.ru/vj

3. Пюилоран

http://www.pichome.ru/vq

Замок Пюилоран

http://www.pichome.ru/DZS

4. Рокфиксад

http://www.pichome.ru/vz

Руины замка Рокфиксад

http://www.pichome.ru/v9

5. Таутавель

http://www.pichome.ru/vL

1) Поместье Жантийомьер, дворянская усадьба.

Вернуться к тексту