Выжившие (джен)

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — День рождения Виктуар

Действия в главе разворачиваются: 30 декабря 2000 — 2 февраля 2001

Тридцатого декабря Молли без предупреждения явилась на площадь Гриммо с твердым намерением проинспектировать гардероб сына.

— Где твой платяной шкаф? — с порога огорошила она Рона.

— А в чем дело?

— Я должна лично убедиться, что завтра на тебе будет лучшая мантия. Это невероятно важный день!

— Мам, Гермиона знает меня уже десять лет. Сомневаюсь, что она передумает обручаться только потому, что на мне окажется не самая новая одежда.

— Не хватало еще, чтобы ты опозорил меня перед будущими родственниками!

— Да мы последние два года почти каждый праздник у них проводим…

— Не заговаривай мне зубы, Рональд! Где шкаф?

— Может, я сначала там хоть немного приберусь?

— Рональд…

— Госпожа Молли, не желаете ли отведать моего фирменного ежевичного «Наполеона»? — вмешался Кричер.

— Спасибо, Кричер, но мне сейчас не до того…

— Кричер так счастлив видеть вас, госпожа Молли. Прошу, присаживайтесь…

Рона тем временем и след простыл. Миссис Уизли, вздохнув, заняла место за столом, а Гарри, допивавший чай в сторонке, лишь довольно ухмылялся, наблюдая за этой сценой.

— Рано радуешься, — предостерегла его Молли. — Тобой я займусь сразу после Рона.

Гарри тут же отставил чашку и поспешно ретировался наверх, чтобы навести в своей комнате хотя бы подобие порядка.

* * *

Каждый волшебник, знавший о предстоящей помолвке, в последние дни старался обходить «Нору» стороной, опасаясь быть вовлеченным в предпраздничную кутерьму. Но, вопреки всем тревогам, в назначенный час всё выглядело безупречно. Стол в гостиной ломился от угощений, а мистер и миссис Уизли сияли, словно новенькие галлеоны. Рон и Гарри с честью выдержали инспекцию Молли — та не нашла ни единого изъяна в их парадном облачении.

Гермиона прибыла чуть позже через каминную сеть. В знак солидарности с родителями, которые были единственными гостями без мантий, будущая невеста выбрала элегантный магловский наряд. Юбка чуть выше колена подчеркивала её стройную фигуру, и Гарри в очередной раз поразился тому, как изящно она умеет акцентировать внимание на своей женственности.

За макияж невесты отвечала Джинни. К своему удивлению, Гарри заметил, что и она предпочла магловское платье, в котором выглядела невероятно соблазнительно. Он невольно подумал: догадываются ли чистокровные маги, как много они теряют, отгораживаясь от мира простаков? Сами же они с Роном остались верны традициям, облачившись в новые мантии, прошедшие двойную проверку — сначала у Кричера, а затем и у Молли.

Праздник удался на славу. В воздухе разлилась атмосфера подлинного волшебства, стол радовал изысканными блюдами, и даже Рон не оплошал: в нужный момент он без труда отыскал в своих бездонных карманах кольцо и надел его на палец суженой. Глядя на счастливых, чуть смущенных друзей, Гарри не мог сдержать улыбки. Поддавшись порыву, он нашел руку Джинни, и их пальцы крепко переплелись.

* * *

Для авроров новый год начался в бешеном ритме, словно преступники только и делали в праздничные дни, что копили силы для новых грязных делишек. По наводке информатора Гарри с напарником вышли на скупщика краденого, который не брезговал торговлей запрещенными артефактами. Его дом встретил их подозрительной тишиной, поэтому авроры решили проверить небольшую пристройку неподалеку.

Дверь натужно заскрипела, поднимая с пола облако вековой пыли. Держа палочки наизготовку, они осторожно переступили порог. Всё случилось настолько внезапно, что Гарри не успел даже вскрикнуть — неведомо откуда взявшийся луч разоружающего заклятия выбил палочку из рук и отбросил его назад. Пока над головами свистели проклятия, Причард бросился к напарнику и сильным толчком повалил его на пол, жестами приказывая не высовываться. Впрочем, Гарри и не собирался: стоя на четвереньках без оружия, он чувствовал себя беззащитным. В памяти вспышкой воскресло прошлое — тот момент, когда его первая палочка была сломана. А следом пришло леденящее осознание. Слова Гермионы прозвучали в голове так отчетливо, будто она стояла рядом: «Стоит кому-нибудь разоружить тебя, и он тут же станет хозяином Бузинной палочки».

Ужас мгновенно перерос в ярость: он не мог допустить, чтобы какой-то жалкий воришка стал владельцем самого могущественного артефакта в мире. Гарри вскочил одним резким движением и, не обращая внимания на мелькающие вокруг вспышки заклятий, бросился в атаку. Свою палочку он заметил у входа, за нагромождением причудливого хлама — очевидно, именно там и затаился преступник. Подобно ловцу, выслеживающему снитч, Гарри взлетел по груде вещей и спрыгнул сверху прямо на ошеломленного мошенника.

Тот настолько не ожидал подобной прыти, что даже не попытался сопротивляться. Гарри мгновенно выкрикнул парализующее заклятье, а следом — разоружающее. В дюйме от его уха просвистел еще один луч, выпущенный вторым преступником. Гарри ответил очередным Экспеллиармусом, который наконец достиг цели: противника отбросило назад и ощутимо приложило о стену. С третьим, последним сообщником, быстро расправился подоспевший Причард.

Пока напарник проводил арест, обыскивая задержанных и защелкивая на их запястьях магические наручники, Гарри тщетно пытался вернуть себе самообладание. Он кожей ощущал глухое недовольство наставника — оно сквозило в каждом его резком движении, в плотно сжатых челюстях. Причард не проронил ни слова, но комментарии были излишни.

Спустя четыре часа, когда все улики были упакованы, а подозреваемые допрошены и распределены по камерам, Причард вошел в кабинет. Гарри в это время заканчивал отчет, стараясь казаться как можно незаметнее. Аврор прислонился к краю стола, дожидаясь, пока юноша поднимет голову. В столь поздний час в управлении было почти пусто.

— Поттер, — начал он, — я знаю, что за свои юные годы ты успел пройти через опасные битвы, где риск был оправдан великой целью. Но ты должен уяснить: наши операции, как правило, не стоят того, чтобы за них умирать.

Гарри продолжал упорно изучать пергамент, но кивнул, давая понять, что слушает.

— Черт возьми! — не выдержал Причард. — Что на тебя нашло? Ты хоть представляешь, сколько проклятий могло в тебя угодить? Знаешь, сколько раз я закрывал тебя, подставляясь сам? Одно из заклятий едва не задело меня, и, поверь, оно было из самых дрянных!

Гарри машинально коснулся шрама на лбу. Хотя тот и не болел со дня победы в Хогвартсе, забыть о его существовании было невозможно — рука сама тянулась к нему всякий раз, когда ситуация выходила из-под контроля. Гарри тут же опустил руку, надеясь, что наставник не расценит этот жест как попытку напомнить о своих былых заслугах. Но было поздно. Это лишь подлило масла в огонь.

— Мы — команда, — жестко отрезал Причард. — Если один в беде или безоружен, второй действует соответственно. Я месяцами вдалбливаю тебе эту истину. Или ты думаешь, я тут развлекаюсь? Неужели ты полагаешь, что я просто пройду мимо, пока тебя будут резать на куски?

— Прости, — прошептал Гарри. — Я не хотел подставлять тебя. Просто не было времени на размышления.

— Ты работаешь в паре, и тут не о чем раздумывать. Это закон. А вот это, — Причард коснулся пальцем шрама-молнии, — останется с тобой навсегда. Сделай одолжение: пусть этот шрам будет единственным.

По этому жесту и сорвавшемуся на крик голосу Гарри понял, насколько глубоко задета гордость наставника. Немногочисленные сотрудники, остававшиеся в министерстве, с любопытством обернулись на шум. Причард взял себя в руки и закончил уже спокойнее:

— Буду честен. Я составлю рапорт для Фосетта и опишу этот инцидент. Скорее всего, тебя ждет официальный выговор.

С горящими от стыда щеками Гарри кивнул. Напарник бросил на него последний тяжелый взгляд и молча отошел к своему столу.

* * *

Следующие дни выдались для Гарри непростыми. Причард подчеркнуто ограничивался лишь рабочими вопросами, разговаривая сухо и отстраненно, будто они едва знали друг друга. Но хуже всего было другое: наставник, словно в демонстративном жесте, начал дотошно перепроверять каждый отчет и каждое действие Гарри. Этим он наглядно показывал, каково это — работать в паре, где подорвано доверие. В офисе их недавнюю ссору не обсудил только ленивый.

К счастью, коллегам-стажерам хватало такта не лезть к Гарри с расспросами. Лишь Оуэн однажды одобряюще похлопал его по плечу и негромко произнес:

— Что бы ты там ни натворил, он не будет злиться до второго пришествия Мерлина. Рано или поздно остынет.

Гарри решил не расстраивать Джинни этим происшествием, справедливо полагая, что сам виноват, а вот Рону пересказал всё без утайки, особо остановившись на своих опасениях по поводу Бузинной палочки.

— И правильно сделал, что бросился в атаку, — поддержал его Рон. — Ты только представь, сколько было бы мороки, если бы ты её тогда не спрятал? От этой палочки и так одни беды, даже когда она не у тебя в руках.

Слова друга немного приободрили Гарри. Он окончательно решил для себя, что не опустит рук и приложит все усилия, чтобы вернуть расположение напарника.

* * *

Весь январь Примроуз Дэгворт, Альберт Харц, Дженис Давенпорт — та самая «Зеленая повязка», входившая в экспертную комиссию, — и Майкл Корнер вели напряженное расследование. Потребовались долгие часы слежки и изматывающих переговоров, прежде чем им удалось добыть хоть какие-то зацепки.

Гарри не знал подробностей: все материалы хранились под грифом строжайшей секретности, однако несложно было догадаться, что в деле замешаны высокопоставленные чиновники. В первую неделю февраля рабочую тишину штаб-квартиры нарушил взволнованный голос Дженис Давенпорт:

— Прим, ты только посмотри на это!

Когда до Дэгворт дошел смысл газетной статьи, она разразилась на редкость отборной бранью.

— Проблемы? — вмешался Причард.

— Если не считать того, что материалы нашего дела, помеченные грифом «совершенно секретно», красуются на пятой странице, то никаких, — процедила Примроуз сквозь зубы. — Мерзкая дрянь Скитер!

— Откуда она пронюхала? — Майкл выхватил газету из рук напарницы, но Дженис тут же вырвала её обратно и решительным шагом направилась к кабинету Фосетта.

— Утечка информации. Другого варианта быть не может, — буркнул Альберт Харц. — У кого еще есть доступ к отчетам?

Новость мгновенно облетела штаб-квартиру. Те, кто еще не успел ознакомиться со скандальной статьей, спешили раздобыть экземпляр или хотя бы разузнать подробности у приближенных к расследованию коллег. Гарри тем временем пытался собрать мозаику воедино. Он был почти уверен: у Скитер нет информаторов в Министерстве. Её формула успеха всегда была проста — анимагическая форма, нужное время и нужное место.

И почему он до сих пор не донес на эту беспринципную журналистку, которая в свое время изрядно попортила ему жизнь? Неужели его останавливала память об отце и Сириусе, или, скорее, то, что все они тоже были незарегистрированными анимагами?

Давенпорт вышла из кабинета начальника и, направившись к своей команде, громко — так, чтобы слышно было всем, — объявила:

— Будет официальное расследование. Так что ради собственного блага держите языки за зубами! Шеф просто в ярости.

Гарри с неловкостью заметил, как коллеги принялись обмениваться подозрительными взглядами, словно выискивая среди своих того, кто мог слить информацию Скитер. Он наклонился к Причарду и прошептал:

— Мне нужно поговорить с Фосеттом.

Тот коротко кивнул, не скрывая любопытства. Под пристальными взглядами авроров и стажеров Гарри постучал в дверь шефа. Получив разрешение, он проскользнул в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь.

— У меня есть соображения насчет того, как Скитер могла раздобыть эти сведения, — прямо с порога заявил он.

— Присаживайся.

Гарри опустился на стул и выложил всё как на духу:

— Она — незарегистрированный анимаг. Превращается в жука, чтобы шпионить за людьми.

Судя по изумлению на лице Фосетта, подобного он не мог даже предположить.

— Жук…

— Именно, — подтвердил Гарри.

Фосетт мгновенно оценил угрозу. Он выхватил волшебную палочку и произнес:

— Гоменум ревелио.

По комнате пронеслось нечто вроде легкого ветерка. Спокойный вид шефа лучше всяких слов подтвердил: сейчас в кабинете находятся только люди.

— Ты уже видел её в анимагической форме? — с интересом спросил он.

— Да. Её легко узнать по отметинам вокруг усиков, точь-в-точь как оправа её очков.

— Тогда всё упрощается.

— Её отправят в Азкабан? — спросил Гарри, не разделяя воодушевления аврора.

— Возможно, — Фосетт лишь безучастно пожал плечами. — Тебя это беспокоит?

— Мне кажется, это слишком суровое наказание. По крайней мере, если сравнивать с убийствами или тем, что творят темные маги.

— Не мы пишем законы, — отрезал Фосетт. — И не нам решать, кто какое наказание заслужил.

Гарри недовольно скривился. С тех пор как он начал работать в Аврорате, он слышал эту фразу слишком часто и считал её верхом лицемерия. На деле у каждого аврора были свои осведомители и прикормленные мошенники, которых не трогали в обмен на крупицы ценных сведений. Выходило, что именно авроры решали, кому гнить за решеткой, а кому оставаться на свободе.

В военное время такая избирательность не приводила ни к чему хорошему: прикрываясь мифическим общим благом, многие без оглядки нарушали и закон, и собственные принципы. Впрочем, Фосетта в подобном упрекнуть было сложно. Но слушать, как он отрицает свою причастность к судьбам осужденных Пожирателей смерти, было всё равно неприятно. Не в характере Гарри было отводить взгляд и перекладывать ответственность за свои поступки на плечи системы. Он знал одно: если Скитер окажется в тюрьме, он не станет делать вид, будто ни при чем.

— Проблемы, Поттер?

— Я просто хочу, чтобы она перестала писать всякую чушь.

— Не уверен, что она способна на что-то иное, — возразил Фосетт. — Но ты прав: как только мы разыграем эту карту, пути назад не будет. Впрочем, толика великодушия порой приносит неожиданные плоды. Как считаешь?

— Если это заставит её сменить тему, почему бы и нет.

— В таком случае перед нами открываются заманчивые перспективы, — заметил Фосетт. — Это будет лучшим выходом! Позови-ка Причарда.

Гарри кивнул и, открыв дверь, тут же оказался под прицелом десятков любопытных глаз. Отыскав взглядом напарника, он кивком указал на кабинет. Причард понял всё без слов.

— Стэн, твой стажер — просто находка, — произнес Фосетт, едва за ними закрылась дверь. — Представляешь, он хранит весьма пикантный секрет нашей любительницы совать нос в чужие дела. Она превращается в жука, чтобы шпионить за нами.

— Стерва! — выдохнул Причард.

— К несчастью для неё, теперь мы знаем её тайну.

— Не зарегистрированный анимаг?

— Судя по всему, так и есть.

— Мы её возьмем!

— Для начала соберем досье, — рассудительно осадил его Фосетт.

Фосетт достал из ящика стопку чистых пергаментов и размашисто вывел на верхнем листе: «Рита Скитер». Следом в папку полетели бланки для внутреннего пользования — заявления на отпуск, памятки и какие-то случайные документы. Обвязав всё это шелковым шнуром, он удовлетворенно оглядел результат.

— Это должно решить нашу проблему, — заявил Фосетт. — Осталось лишь пригласить миссис Скитер на чашечку чая.

— Вы уверены, что этого хватит? — с сомнением спросил Гарри. — Раздувать из мухи слона — её призвание, — добавил он с неожиданной резкостью. — Вряд ли её проймешь кипой случайных бумажек.

Причард усмехнулся:

— Неужели она так тебя впечатлила?

— Теперь, когда мы знаем о её анимагической форме, считай, дело сделано, — пояснил Фосетт. — Она не станет рисковать и нарываться на реальное расследование, даже если заподозрит, что наше досье — сплошная фикция. Так что, Гарри, хочешь поприсутствовать на допросе?

Гарри меньше всего на свете хотелось вновь встречаться с настырной журналисткой, но и отсиживаться в стороне он не мог. Он сам заварил эту кашу, раскрыв тайну жука. Скитер была далеко не глупа и сразу поймет, кто её выдал. Не хватало еще, чтобы она решила, будто Гарри Поттер её боится.

— Хочу, — твердо ответил он.

— Вот и отлично. Отправлю за ней Харца и Дэгворт. Встретимся во второй половине дня. И помните: об этом — ни слова.

Едва они вышли от начальника, по отделу поползли шепотки. Очевидно, коллеги разделились на два лагеря: одни были уверены, что Гарри поймали на чем-то серьезном, другие — что он сам донес на Причарда. До самого обеда им пришлось ловить на себе оценивающие взгляды.

Когда Гарри возвращался из департамента магического правопорядка, в коридоре его перехватил Оуэн.

— Ну, колись, как она это провернула? — не вытерпел он. — Кто её сдал?

— Может, ты сам? — парировал Гарри.

— Да ладно тебе, хоть намекни.

— Ты же слышал Давенпорт: за лишнюю болтливость по головке не погладят. В моем личном деле уже есть один выговор, второго мне не надо.

— Ну ты и зануда, Гарри, — разочарованно протянул Оуэн.

— Нисколько, — с улыбкой отозвался тот.

Может, он и не был слизеринцем, но хранить секреты научился еще в детстве. Чтобы заставить его заговорить, требовалось нечто посерьезнее пустых расспросов.

В полдень в кабинет начальника вызвали Альберта Харца и Примроуз Дэгворт, которые тут же отправились на задание. Хартс вернулся спустя полчаса и, не проронив ни слова, проследовал к шефу. Еще через мгновение Фосетт вышел из кабинета и кивнул Гарри с Причардом, приказывая следовать за ним. Они направились в комнату для допросов, где их уже ждала Рита Скитер. Журналистка громко возмущалась, распекая авроров за «непозволительное обращение»:

— Вы не имеете права! — выкрикивала она в лицо Дэгворт. — Вы еще горько пожалеете! Я напишу о вас такую статью, что вы побоитесь нос высунуть из своих нор!

Последние капли жалости в душе Гарри окончательно испарились, едва он вспомнил ту грязную разоблачительную статью, которой Скитер когда-то едва не уничтожила Хагрида. Фосетт подал знак, и Дэгворт вышла.

— Я требую объяснений, — прошипела Рита, обращаясь к главе отдела.

Затем она заметила Гарри и неприязненно прищурилась:

— О, неужели вам потребовалось столько людей, чтобы решиться напасть на меня одну?

— А много ли храбрости потребовалось вам, чтобы поливать грязью четырнадцатилетнего подростка и погибших волшебников? — сухо парировал Гарри.

Скитер промолчала. Фосетт с нарочитым стуком опустил на стол пухлую папку. Рита бросила на неё беглый взгляд и едко заметила:

— И всё это собрано на меня? Я польщена.

— Мы всегда щепетильно подходим к сбору улик, — медовым голосом отозвался Фосетт. — Но суть дела укладывается всего в три слова.

Он взял театральную паузу. Рита, до этого стоявшая у стены, отодвинула стул и вызывающе присела. Сохраняя вид полного превосходства, она надменно спросила:

— Очень хорошо. И какова ваша цена?

Трое мужчин заняли свои места напротив неё. Гарри заметил на губах напарника мимолетную полуулыбку — кажется, в ней читалась даже некоторая доля восхищения такой наглостью.

— Во-первых, — начал Фосетт, — впредь никаких статей о наших расследованиях. Разумеется, без нашего прямого на то одобрения.

— Моя задача — информировать читателей, — отрезала Скитер.

— Мы придерживаемся того же мнения. Но то, что мы прочли сегодня утром, — это не информирование. Это опасные домыслы, разгребать последствия которых теперь приходится нам.

— Вы повсюду видите зло, — притворно вздохнула журналистка.

— Что поделаешь, издержки профессии, — пожал плечами Фосетт. — Идем далее. Время от времени мы сами будем делиться с вами некоторой информацией.

— Ого, решили прибрать к рукам прессу? Вы в курсе, что министр Шеклболт не одобряет подобные методы?

— Полагаю, министр Шеклболт будет только рад узнать, что нам удалось обезвредить вас одним точным ударом.

Рита на мгновение задумалась, прикидывая шансы. Очевидно, она пришла к выводу, что упрямство сейчас не принесет ей никакой выгоды.

— Если вы действительно верите, что сможете кого-то этим ввести в заблуждение... — уступила она с таким видом, будто делает одолжение.

— И последнее: из-под вашего пера не выйдет ни единого слова об этом человеке, — Фосетт кивком указал на Поттера.

— И о чем же именно мне не следует писать? — едко поинтересовалась она. — О том, что у него уже есть ребенок? Что он обосновался в доме человека, предавшего его родителей? Или о том, что в юности у него были весьма... хм... двусмысленные встречи с ныне покойным Альбусом Дамблдором?

Гарри застыл в немом шоке. Он уже готов был взорваться возмущенным протестом, когда почувствовал, как кто-то под столом больно наступил ему на ногу. Он с силой откинулся на спинку стула и заставил себя глубоко дышать. Гнев всегда был его худшим советчиком, а Скитер только того и ждала.

— Вы достаточно умная женщина, чтобы понимать, какую черту переступать не стоит, — невозмутимо ответил Фосетт, будто и не заметил её выпада.

Но Скитер смотрела не на него. Она жадно ловила каждое изменение в лице Гарри и, судя по её разочарованному взгляду, была крайне недовольна отсутствием бурной реакции.

— Нечего возразить, мистер Поттер? — подначила она. — Я считала вас более сообразительным.

— А я переоценил ваше умение изящно оскорблять, — Гарри постарался сохранить максимально нейтральный тон, радуясь, что длинные рукава мантии скрывают побелевшие костяшки сжатых кулаков.

Разочарование, мелькнувшее во взгляде Риты, стало ему заслуженной наградой.

— Полагаю, мы пришли к соглашению, миссис Скитер, — подытожил Фосетт. — Уверен, вы найдете, за кем шпионить за пределами этих стен. Надеюсь, нет нужды упоминать, что наша штаб-квартира отныне будет тщательно очищена от всякого рода насекомых.

— Вывести их не так просто, как вам кажется, — раздраженно выплюнула она. — Будь вы в курсе всего, что знаю я…

Фосетт даже бровью не повел. Скитер резко поднялась со стула:

— Можете не провожать, дорогу я найду. Уж лучше быть одной, чем в дурной компании.

— И в мыслях не было вам возражать, — Фосетт подошел к двери и с притворной учтивостью распахнул её перед гостьей.

Причард тоже поднялся на ноги, а вот Гарри остался сидеть, отрешенно глядя в стену перед собой.

Он прекрасно понял, на что намекала Скитер, говоря об их странных отношениях с Дамблдором. С самим понятием гомосексуальности он столкнулся совсем недавно. Дурсли никогда не затрагивали эту тему, а в Хогвартсе если кто и упоминал о подобном, то настолько туманно, что суть ускользала. Неудивительно, что за разъяснениями он в свое время обратился к Гермионе. Та невозмутимо подтвердила существование таких союзов, добавив, что они встречаются и у магов, и у маглов.

— Для многих это своего рода табу, — подвела она тогда итог. — Но это вовсе не значит, что быть гомосексуалом — это плохо.

После того разговора Гарри пометил для себя это явление ярлыком «странности» и постарался больше о нем не думать. И теперь, столкнувшись с подобными инсинуациями в адрес себя и покойного директора, он чувствовал себя окончательно выбитым из колеи.

— Поттер... — негромко позвал Причард.

Гарри медленно поднялся. Сейчас он больше всего на свете хотел бы остаться в одиночестве, но на подобную роскошь рассчитывать не приходилось. Нацепив дежурную улыбку, он произнес:

— Что ж, мы получили то, что хотели.

В допросной не осталось никого, кроме них двоих.

— Ты хорошо держался, — скупо похвалил наставник.

Гарри лишь удивленно вскинул брови.

— Непросто сохранять невозмутимость, когда тебя оскорбляют в лицо.

— Это всё равно была ложь.

— Так у тебя нет ребенка? Я разочарован до глубины души, — притворно огорчился Причард.

Гарри ответил слабой улыбкой; он всё еще слишком злился на чертову писаку, чтобы в полной мере оценить юмор напарника.

— Только не говори, что тебя так задели её намеки на Дамблдора.

— Ей еще не надоело придумывать о нем всякий бред? Её книга — это же просто сборник лжи и гнусностей! — взорвался Гарри. — Не хватало только, чтобы она добавила еще и... это.

Он не стал уточнять, что именно, ограничившись неопределенным жестом.

— Знаешь, — философски заметил Причард, — подобное говорят о каждом, кто не женат и о чьих любовных похождениях ничего не известно.

— Да?

— О Шеклболте ходят точно такие же слухи.

— Неужели?

— Если хочешь знать мое мнение — она просто бесится от бессилия. Так что не бери в голову. А если хочешь, чтобы намеки прекратились, старайся почаще показываться на людях в женской компании.

Сначала Гарри опешил, но тут же вспомнил: Причард прекрасно осведомлен о его личной жизни. В один из визитов в госпиталь наставник стал невольным свидетелем весьма нежной сцены, которую Джинни устроила Гарри, угодившему под неудачное заклятье.

— Она предпочитает не афишировать наши отношения, — неожиданно для самого себя признался он.

— И как ты умудрился найти девушку, которая не трезвонит на каждом углу, что захомутала национального героя? Не упусти её, парень. Другой такой не найдешь.

Злость на Скитер мгновенно улетучилась. То ли от упоминания Джинни, то ли от редкого одобрения наставника, но Гарри почувствовал, как напряжение наконец отпускает, а на губах появляется искренняя улыбка.

— Ладно, идем, — Причард мягко подтолкнул повеселевшего стажера к выходу. — А то здесь до сих пор воняет жареным тараканом.

* * *

По прибытии в штаб-квартиру всему отделу озвучили официальную версию: источник утечки секретных данных обнаружен, и никто из авроров в этом не виновен. Было объявлено, что приняты меры, исключающие повторение подобного в будущем. Разумеется, такие скупые объяснения лишь раззадорили любопытство коллег, и в коридорах тут же родились сотни «более правдоподобных» теорий. Никто не сомневался, что Гарри с наставником знают куда больше, но, слава Мерлину, лезть с расспросами никто не решился.

Вечером Гарри решил не посвящать Рона и Джинни в подробности случившегося. Он отправился в спальню раньше всех и, оказавшись в одиночестве, достал из шкафа Омут Памяти, спрятанный под ворохом одежды. Поколебавшись мгновение, он всё же погрузился в воспоминания Дамблдора.

Когда он вернулся в реальность, то обнаружил, что сидит прямо на полу. Это «путешествие» принесло долгожданное облегчение: он не нашел ни единого намека, ни одного двусмысленного взгляда, который директор мог бы бросить на него. Ничего даже отдаленно похожего. Теперь Гарри разрывался между радостью и жгучим стыдом за то, что вообще посмел усомниться. Неужели жизнь его так и не научила не верить ни единому слову Риты Скитер?

В спальню вошла Джинни и в удивлении замерла на пороге.

— Почему ты сидишь в темноте?

Только подойдя ближе, она заметила, что он устроился на полу.

— Гарри? С тобой всё хорошо? Ты не ранен?

— Всё в порядке, — поспешно отозвался он. — Просто решил подождать тебя.

* * *

На следующее утро Гарри проснулся едва ли не с первыми лучами солнца. Первым делом он осторожно убрал Омут Памяти со стола и спрятал его поглубже в шкаф. Вчера встревоженная Джинни его не заметила. Она не стала донимать его расспросами, а просто опустилась рядом на мягкий ковер и крепко обняла. Для Гарри это молчаливое участие стало лучшим лекарством.

Он осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал спящую девушку и отправился на работу.

Едва переступив порог штаб-квартиры, Гарри уловил смутно знакомое покалывание в воздухе. В полупустом отделе Причард что-то негромко обсуждал с Фосеттом. Заметив стажера, напарник подозвал его взмахом руки.

— Почувствовал?

— Да. Что это?

— Обнаружитель. Теперь любой, кто попытается спрятаться с помощью магии, тут же предстанет в своем истинном обличье.

— Точно, — Гарри прислушался к ощущениям. — Это похоже на чары «Гибель воров» в «Гринготтсе», только действие не такое жесткое.

— Гоблины тоже используют нечто подобное? — с интересом уточнил Фосетт.

— Да, в тоннелях, ведущих к самым старым сейфам на нижних уровнях.

— Знаешь, Поттер, ты просто обязан как-нибудь поведать нам, как тебе удалось проникнуть в «Гринготтс», вскрыть чужой сейф и выбраться оттуда живым. Да еще и верхом на драконе, если верить слухам.

— Именно благодаря дракону мы и выбрались целыми и невредимыми, — чуть приоткрыл завесу тайны Гарри.

— Вы что, это планировали? — изумился Фосетт.

— В ситуации, когда ты зажат между разъяренными гоблинами и огнедышащим драконом, мысль использовать последнего для нейтрализации первых кажется вполне логичной.

— Поттер, ты хоть понимаешь, что любой нормальный волшебник на твоем месте скорее решился бы сразиться с армией гоблинов, чем оседлать дракона?

— У меня просто не было времени на долгие раздумья, — признался Гарри.

Авроры обменялись красноречивыми взглядами.

— Удачи тебе, Стэн, — с плохо скрываемой иронией бросил Причарду Фосетт.