Выжившие (джен)

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

31 декабря 2000 — Свадьба Рона и Гермионы

Действия в главе разворачиваются: 19 февраля — 22 марта 2001

После свадьбы Рон и Гермиона планировали переехать в собственный дом, а пока же местом их встреч оставалась площадь Гриммо. Гермиона всё реже бывала у родителей, предпочитая проводить вечера с женихом. Как-то в марте она перевезла сюда и Живоглота, рассудив, что в просторном доме в компании Кричера коту будет куда веселее, чем в пустой квартире Грейнджеров. Джинни, обожавшая кошек, пришла в восторг от нового соседа и во время своих визитов всё свободное время посвящала играм с пушистым гостем.

Джинни часто оставалась на площади Гриммо на ночь. Лишь в те дни, когда Гарри уходил на дежурство или её саму ждали изнурительные сборы, она ночевала на базе «Холихедских гарпий». Завершив обучение, она вошла в основной состав команды, и это событие принесло ей не только огромную радость, но и тяжелое бремя ответственности. Джинни панически боялась не оправдать надежд.

Стараясь не упустить ни единого шанса, она с рвением выполняла упражнения наставницы, строго соблюдала диету от клубного целителя и зачитывалась книгами по тактике квиддича. Спортивные журналы стали её постоянными спутниками: она стремилась быть в курсе каждого достижения как британских, так и зарубежных игроков.

В это межсезонье проводились лишь товарищеские матчи, однако спортивные обозреватели уже вовсю гадали, кто из новичков удостоится места в Национальной лиге. После яркого выступления Джинни в финале пресса не спускала с неё глаз. И если одни видели в ней задатки великого ловца, то другие (и таких было большинство) скептически напоминали о её неудачном старте в том самом знаменитом матче.

Джинни пыталась следовать примеру Гарри и игнорировать газетную шумиху, но каждая разгромная статья неизменно портила ей настроение. Рон же педантично вырезал все заметки и передавал матери: миссис Уизли бережно вклеивала их в специально купленный для этого альбом.

Вчетвером они старались ценить каждую общую минуту: уютные ужины на большой кухне, вечера в гостиной под чьи-нибудь громкие комментарии к прочитанной книге или субботы, когда они вместе возились с Тедди или выбирались на прогулки в мир маглов.

* * *

И лишь мелкие бытовые неурядицы порой нарушали покой их домашнего очага. Началось всё с того, что дом перестал сиять чистотой. Пыль плотным слоем осела на всех поверхностях, а вещи и мебель загромоздили разбросанные где попало предметы. Белье, и прежде не отличавшееся безупречностью, теперь возвращалось из стирки еще более заношенным, так что приходилось прикладывать немало усилий, чтобы привести его в божеский вид. Друзья быстро приспособились к обстоятельствам и разделили хозяйственные хлопоты между собой.

Как-то вечером, едва проглотив по первой ложке супа, они в ужасе переглянулись. Кричер уже замер в ожидании, готовый подавать следующее блюдо, поэтому им пришлось сделать над собой усилие и опустошить тарелки, даже не поморщившись. К счастью, остальное оказалось вполне съедобным. Но едва они перешли в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь, Рон не выдержал:

— Ладно еще уборка, которую нам приходится делать самим, ладно мантии сомнительной чистоты… Но находить подобные сюрпризы в каждой тарелке?! Нет уж, это ни в какие ворота!

— Мы уже это обсуждали, Рон, — вздохнула Гермиона. — Если мы наймем другого эльфа в помощь, Кричер сочтет это смертельным оскорблением.

— Но дела идут всё хуже, — скривился Гарри. — Похоже, его магия понемногу угасает…

— Если мы что-нибудь не придумаем, я вернусь к маме! — пригрозил Рон.

— Ты мог бы и сам время от времени делать себе сэндвичи, — проворчала сестра. — Гермиона, ты уверена, что хочешь выйти замуж за этот «желудок на ножках»?

— Я тоже люблю Кричера, — попытался оправдаться Рон, — но нельзя же и дальше притворяться, что всё в порядке!

— В этом Рон прав, — кивнула Гермиона. — Если бы всё было хорошо, такого бы не случилось. Представьте, что будет, если Кричер ударится головой о шкаф или поранится во время готовки из-за слабости…

— Но если мы попытаемся его остановить или навяжем помощь, он может сбежать или вовсе решит, что ему пора умирать, — грустно заметил Гарри. — Нужно найти по-настоящему тяжелую работу, чтобы он сам согласился разделить её с кем-то. Тогда бы он стал главным и просто следил за процессом…

Он замолчал, обводя друзей взглядом. Идея явно была стоящей.

— Можно предложить ему в помощь молодых эльфов, — подхватила Джинни.

— Да, пускай он обучит их всем премудростям ведения хозяйства, — подхватила Гермиона. — Тогда посторонняя помощь не покажется ему таким уж унижением.

— И постарайся найти кого-нибудь, кто прилично готовит, — с надеждой вставил Рон.

— И кто согласится пойти в ученики к ворчливому эльфу со взглядами времен восстания гоблинов, — уточнил Гарри.

— Значит, решено: нам нужны двое помощников, чтобы содержать такой дом в чистоте? — подытожила Гермиона. — Думаю, мы могли бы оплачивать их труд вскладчину...

— В организационных вопросах я полностью тебе доверяю, — мягко прервал её Гарри, — но расходы беру на себя. Вам с Роном и так предстоят траты на покупку своего дома, а я унаследовал этот особняк, не заплатив ни кната. Это будет честно.

— А как же я? — вмешалась Джинни. — Когда я здесь, я фактически живу на твоем попечении. Хотелось бы внести хоть какой-то вклад.

— Внесешь, как только твои родители позволят мне оплатить все те годы, что я провел в «Норе», — парировал Гарри.

Это был тот редкий случай, когда Джинни не нашлась, что ответить.

— Гермиона, мы полагаемся на тебя, — заключил Гарри.

Не прошло и трех дней, как Гермиона отобрала двух кандидатов — брата и сестру. Прежний владелец их матери разорился и больше не мог содержать троих эльфов. Несколько лет назад он просто перепродал бы их другой семье, но из-за новых законов цены на домовиков сильно упали. Ему оказалось выгоднее передать их Министерству и получить премию, полагавшуюся тем, кто добровольно освобождает эльфов.

— Разве можно разделить семью, освободив лишь часть её? — удивился Гарри.

— В тринадцать лет эльфы считаются взрослыми, — пояснила Гермиона. — С этого возраста закон позволяет им работать отдельно от родителей.

— А они... точно справятся с готовкой? — засомневался Гарри, которому совсем не хотелось иметь дело с голодным и ворчливым Роном.

— Об этом я узнала в первую очередь, — улыбнулась Гермиона. — Мать обучила их на совесть.

Когда ситуацию разъяснили Кричеру, тот воспрял духом. Он торжественно поклялся стать самым взыскательным наставником и заявил, что сочтет делом чести «огранить эти жемчужины» так, чтобы угодить даже самым придирчивым хозяевам. В его голосе было столько фанатичного рвения, что Гермиона на секунду засомневалась в своей затее.

— Кажется, стоит заранее увеличить им зарплату за вредность, — шепнула она Гарри, когда они выходили из кухни.

В конце концов всё сложилось как нельзя лучше. Миффи и Тротти были так счастливы найти работу, что совершенно не обращали внимания на бесконечные придирки Кричера. Старый эльф, правда, втайне признавал, что новички усердны и относятся к четверым молодым хозяевам с глубочайшим почтением, хотя об этом их никто не просил.

Очень скоро дом вновь засиял, а мантии обрели достойный вид. Избавившись от самой тяжелой работы, Кричер смог посвятить время своим любимым делам: приготовлению изысканных деликатесов и строгому надзору за порядком.

* * *

Когда в доме воцарился порядок, Гарри решил, что пришло время осуществить давнюю задумку — собрать старых товарищей по квиддичу.

— Как думаешь, — спросил он Рона, — лучше пригласить их до начала сезона Кубка Лиги или уже после?

— Однозначно до, — не раздумывая ответил тот. — Оливер наверняка примется подначивать Джинни, и она из чистого упрямства станет лучшей в сезоне. Но — успокой меня! — ты же не собираешься звать вообще всех, кто играл с нами в Хогвартсе? Потому что если припрется Маклагген, на меня можешь не рассчитывать.

— Очень смешно, Рон. Нет, конечно. Только «золотой состав» Оливера, ну и вы с Джинни. А еще, если ты не против, я позову Оуэна Харпера — он играет со мной за команду Министерства.

— Позвать слизеринца на посиделки гриффиндорцев? Ты уверен, что это хорошая идея?

— Не хуже, чем сводить в одной комнате игроков «Гарпий» и «Паддлмир Юнайтед» спустя всего пару месяцев после чемпионата, — парировал Гарри.

— Знаешь, — вздохнул Рон, — чем дальше, тем больше я убеждаюсь: Снейп был прав. Ты просто не можешь не искать неприятностей на свою голову.

— Меня и таким любят, — отшутился Гарри.

Согласовать дату оказалось непросто: графики ночных дежурств авроров и изнурительные тренировки профессиональных игроков в квиддич никак не желали совпадать. И все же им это удалось.

В назначенный вечер Гарри первым шагнул в камин Атриума, чтобы встретить гостей и открыть проход на свою кухню для Оуэна, Анджелины и Алисии. Домовики приветствовали прибывших глубокими, полными почтения поклонами, после чего гости проследовали за хозяином в прихожую. Было заметно, что увиденное произвело на них впечатление. Гарри мельком подумал: три эльфа в одном доме — недвусмысленный символ высокого достатка. К счастью, Анджелина пришла к иному выводу:

— Вот за это я и обожаю Гермиону: она никогда не отступает от своих принципов.

— Да, им очень нужна была работа, — поспешно подтвердил Гарри.

— Ты платишь домовикам? — Оуэн не скрывал изумления, в его голосе прозвучали нотки искреннего шока.

— Как и всем свободным эльфам, предлагающим свои услуги. Так положено.

— И откуда взялось столько свободных эльфов? — поинтересовалась Алисия.

— Ввели новый налог, — пояснил Гарри. — Теперь владельцы обязаны платить за содержание эльфов, но при этом могут получить компенсацию, если передадут домовиков Министерству. Проблема лишь в том, что многие волшебники к этому еще не привыкли.

— Движение Гермионы до сих пор называется ГАВНЭ? — спросила Анджелина.

— Нет. Теперь это «Армия Добби».

— Добби? Кажется, я видела книгу с таким названием, — задумчиво припомнила Алисия.

— Именно так, — подтвердил Гарри.

Гарри проводил гостей в гостиную, где всё уже было готово к приему. В глубине комнаты на длинном столе дожидались своего часа основные блюда, а вокруг журнального столика, уставленного напитками и легкими закусками, уютно расположился десяток пуфов.

Гарри только собрался разлить по кружкам сливочное пиво, когда дверь распахнулась и Кричер ввел в комнату Кэти Белл.

— Кэти-и-и-и! — в один голос взвизгнули Анджелина и Алисия.

Они бросились навстречу подруге, и три абсолютно счастливые девушки замерли в крепких объятиях.

Оуэн наклонился к Гарри и негромко шепнул:

— Слушай, даже если мы не увидимся целую вечность, обещай мне одну вещь: никогда не бросайся на меня с писклявым криком «Оуэ-э-э-эн!»

Гарри еще смеялся над его словами, когда в дверях появилась Джинни. Одарив весёлым взглядом троицу подруг, которые даже не заметили её прихода, она с улыбкой подошла к мужчинам. Немного поколебавшись, она коснулась губами щеки Оуэна и мимоходом поцеловала Гарри в губы — то ли в знак приветствия, то ли чтобы у него не возникло и мысли о ревности.

— Ну что, Харпер, как жизнь? — поинтересовалась она.

Пока тот отвечал, подоспели Рон и Джордж. Обогнув оживленно щебечущих охотниц, они направились к Гарри, и тот сразу представил гостя:

— Оуэн Харпер, Джордж Уизли.

Джордж крепко пожал руки Гарри и Оуэну и, не задерживаясь, целеустремленно зашагал к столу в глубине комнаты.

— Эй, Джордж, ты это к чему? — с легкой тревогой спросил Гарри.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Рон. — Это просто... для создания правильной атмосферы.

— Не думаю, что нам нужно что-то дополнительное для атмосферы, — возразил Гарри, кивнув в сторону подруг-гриффиндорок, чей разговор становился всё громче.

— Эй, девчонки, совесть есть? Не хотите поздороваться? — притворно возмутился Рон.

Кэти наконец обернулась:

— Рон! Как же я рада тебя видеть! — воскликнула она и, оставив подруг, бросилась к нему.

Рон уже распахнул объятия, но Кэти пронеслась мимо и с разбегу кинулась на шею Гарри — у того от неожиданности даже подогнулись колени.

Комната взорвалась смехом. Едва Гарри удалось высвободиться, он представил Кэти своему коллеге. Оуэн одарил девушку своей самой обезоруживающей улыбкой, и та, кажется, мгновенно пожалела, что выбрала объектом своей атаки не его. Она всё еще не сводила с Харпера глаз, когда к ним подошел Джордж.

— А как же я? — с притворной обидой спросил он.

Кэти и Алисия тут же повисли у него на шее. Анджелина обняла Рона и Джинни, а вот Джорджа удостоила лишь сдержанным кивком и серьезным, внимательным взглядом. Гарри не успел этому удивиться: на пороге возник Оливер Вуд.

— Оливер! — хором выдохнули Анджелина, Алисия и Кэти. Позабыв о Джордже, они наперебой бросились к бывшему капитану.

Когда девушки наконец перестали его душить, вратарь «Паддлмир Юнайтед» обменялся крепкими рукопожатиями с Джорджем, Гарри и Роном, после чего познакомился с Оуэном. Напоследок он повернулся к Джинни:

— Любуйся своим кубком, пока можешь, Уизли! Через несколько недель я заберу его себе.

— Размечтался, Вуд! — парировала та.

Последней появилась Гермиона. Пока гости приветствовали её, Гарри занялся напитками, и вскоре все с комфортом устроились на пуфах с бутылками в руках.

— За квиддич! — провозгласил Оливер.

— За квиддич! — дружно подхватили остальные.

Гости дружно принялись за легкие закуски.

— Джордж! — вдруг возмутилась Кэти, обнаружив у себя между пальцев перепонки.

— Это не я, это Рон, — невозмутимо отозвался тот.

— Тебе что, не нравится? — Рон расплылся в блаженной улыбке. — Возьми-ка лучше арахиса, — посоветовал он, указывая на одну из тарелок.

— Ты ни капли не изменился, Рон.

— Знаю. Я всегда был практичным!

Разговор плавно перетек на обсуждение старых матчей и легендарных побед. Алисия поначалу проявила осторожность:

— Знаете, здесь Оуэн...

— Не переживай, — успокоил её слизеринец. — Я люблю Малфоя не больше вашего. К тому же, я не застал времена ваших совместных игр в Хогвартсе.

— А как же Монтегю? Вы ведь вроде дружили? — спросил Оливер.

— Не особенно.

— А ты мировой парень, — вынес вердикт Вуд и поднял бутылку, чтобы чокнуться с Харпером.

Они продолжали предаваться воспоминаниям. Оливер в красках расписал их первую встречу: «Макгонагалл вызвала меня и привела этого щуплого мальчишку, который понятия не имел, что такое квиддич!». Вспомнили и бесконечные злоключения, преследовавшие ловца: «Никогда в жизни не видел такого сумасшедшего бладжера!», «Это было жутко: дементоры... и Гарри, падающий с метлы», «А какой был Патронус! Малфой со своими гориллами тогда знатно сели в лужу».

Анджелина припомнила свои капитанские будни: «Гарри пропустил все тренировки в начале года, потому что вечно пропадал на отработках», и добавила: «Представляете мой ужас? Остаться без загонщиков и ловца в самый разгар сезона!».

Дошли и до времен, когда капитаном стал сам Гарри:

— Называть его капитаном? — насмешливо воскликнул Рон. — Да он умудрился пропустить даже тот день, когда мы выиграли Кубок!

— Если он сделал это ради того, чтобы привлечь внимание Джинни, то оно того стоило, — улыбнулась Кэти.

— Честно говоря, до того дня я ничего такого не замечала, — подтвердила Джинни. — Он был само воплощение сдержанности.

— Ну еще бы, — вздохнул Гарри. — Пришлось взять тебя в команду, только чтобы ты вспомнила о моем существовании!

— А-а, так вот в чем дело! — расхохотался Оливер. — Других причин для такого выбора я и не вижу!

Никто не удивился, когда спустя три тоста Оливер обнаружил у себя на голове пару рогов, синие искрящиеся волосы и свиной пятачок вместо носа.

За основным блюдом разговоры перетекли на школьные годы и самые светлые моменты жизни. Имена Фреда то и дело всплывали в беседе, заставляя улыбки тускнеть. Гарри чувствовал, как незримая тень не лучшим образом сказывается на настроении: Алисия, Кэти и Оливер то и дело бросали на Джорджа виноватые взгляды.

Те, кто часто общался с ним последние три года, давно привыкли: Джордж стал куда циничнее и утратил былую беззаботность. Несмотря на то, что он явно наслаждался встречей со старыми друзьями, новому Джорджу не хватало привычного многоголосия близнецов. Как и сказал Ли на похоронах, прежний Джордж умер. Теперь его старые товарищи убедились в этом окончательно.

Поведение Анджелины удивило Гарри: она словно из принципа избегала смотреть на Джорджа, не удостаивая его даже случайным взглядом. Джордж платил ей той же монетой.

«Неужели они крупно повздорили, а я и не заметил? — пронеслось в голове у Гарри. — Может, пригласить их обоих в один вечер было не самой удачной затеей?»

Зато другая пара гостей явно находила общий язык: Кэти то и дело бросала на Оуэна многозначительные взгляды, а тот отвечал ей своими самыми обаятельными улыбками.

Когда с воспоминаниями было покончено, разговор перешел на настоящее.

— Я работаю в «Нимбусе», — поделилась Кэти, — в отделе чар. Мы занимаемся усовершенствованием метел, стараемся сделать их более конкурентоспособными, причем это касается и любительских, и профессиональных моделей.

— И каких новинок нам ждать в ближайшее время? — тут же оживился Оливер.

— Узнаешь, когда метла поступит в продажу, — отрезала Кэти. — Я не имею права разглашать секреты фирмы. Кстати, Гарри, я так и не поблагодарила тебя: на самом деле именно благодаря тебе я получила эту работу.

— Серьезно?

— Да. На это место было три претендента с одинаковыми баллами по чарам. Уверена, что решающую роль сыграло наше спортивное прошлое, именно благодаря играм в команде меня заметили.

— Кажется, знакомство со мной всё-таки приносит удачу, — усмехнулся Гарри.

Анджелина и Алисия рассказали о своих буднях. Третий год стажировки в Аврорате явно давался им тяжелее предыдущих.

— Мы сейчас подробно изучаем технику борьбы с темными искусствами, — призналась Алисия. — Порой мурашки по коже бегут от мысли, что кто-то вообще додумался до таких ужасов, не говоря уже о том, чтобы применять их на практике...

Чтобы немного разрядить обстановку, Анджелина попросила друзей проверить, хорошо ли она запомнила текст присяги.

— Не хотелось бы начать заикаться в самый ответственный момент, — пояснила она с кривой усмешкой.

Тем временем Джинни и Оливер увлеченно обсуждали тонкости профессионального квиддича. Они сошлись на том, что нынешний спорт разительно отличается от школьного: больше техники, жестче требования, выше давление.

— Еще больше давления, чем у Вуда? — хмыкнул Джордж. — Да он заставил Гарри поверить, что победа стоит даже собственной жизни!

— Это самая высокая из возможных цен, — невозмутимо отозвался Оливер.

— И сколько дней после таких побед Гарри проводил на больничной койке? — проворчала Джинни.

Прежде чем Вуд успел оправдаться, вмешалась Кэти:

— Слушайте, звезды, а вы автографы даете?

Гарри принес пергамент и перья, и двое игроков устроили импровизированную автограф-сессию. Оливер относился к затее со скепсисом опытного профи, а вот для Джинни это было в новинку. Гарри заметил, как её скулы тронул нежный румянец смущения.

* * *

Поздним вечером, когда гости разошлись, Гарри всё же задал Джинни вопрос, который не давал ему покоя. Как это часто бывало, разговор завязался в ванной, пока она расчесывала волосы перед сном.

— Анджелина и Джордж поссорились?

— Я бы так не сказала, — осторожно ответила Джинни.

— А в чем тогда дело?

Джинни положила расческу на край раковины и встретилась с Гарри взглядом в отражении зеркала.

— Думаю, они не виделись с самых похорон Фреда.

Она выдержала паузу, прежде чем снова взяться за расческу.

— Фред и Анджелина были вместе. Всё началось, когда она закончила Хогвартс, а во время войны их отношения стали по-настоящему серьезными.

— Но почему они с Джорджем избегали друг друга всё это время?

— Наверное, для них это было бы слишком. Чересчур много общих воспоминаний.

— Почему ты не сказала мне раньше? — Гарри почувствовал укол вины. — Я бы не стал настаивать на их встрече, если бы знал...

— Мне показалось, это хороший повод наконец увидеться. В конце концов, каждый из них знал, кто будет в списке гостей, и раз они оба пришли...

Она не договорила. Гарри ждал. Наконец Джинни произнесла почти шепотом:

— Со временем это становится... не так мучительно.

Глубоко тронутый её словами, он подошел и обнял её со спины. В зеркале было видно, как Джинни опустила голову; рассыпавшиеся волосы скрыли лицо, и Гарри не мог понять, плачет она или нет, но остро почувствовал её боль. Ощущая собственное бессилие, он лишь крепче прижал её к себе.

— Иногда мне снится, что они снова здесь, оба, — тихо призналась она. — Раньше я ненавидела эти сны: просыпаться и осознавать, что всё это неправда и его больше нет, было невыносимо. Но теперь я больше боюсь, что сны прекратятся и я начну его забывать. У меня есть фотографии, но мне кажется, что со временем они понемногу вытесняют живые воспоминания.

Гарри начал мерно покачивать её из стороны в сторону, помогая справиться с нахлынувшими чувствами. Затем он заставил её повернуться и заглянул в глаза. Джинни не плакала, но её глаза покраснели от невыплаканных слез, которым она так и не позволила пролиться.

— Джинни, ты знаешь, что такое Омут памяти? — спросил он.

— Кажется, да. Но это ведь большая редкость, они невероятно дорогие.

— У меня есть один. Профессор Дамблдор завещал его мне. Хочешь сохранить там свои воспоминания? Так ты сможешь вернуться к ним, если вдруг почувствуешь, что они начинают ускользать.

Лицо девушки осветилось надеждой и волнением.

— Гарри, это было бы чудесно!

Гарри подошел к шкафу и бережно достал каменную чашу. Поставив Омут на стол, он показал Джинни, как переносить в него образы из памяти.

— Чтобы снова пережить их, нужно заглянуть внутрь и сосредоточиться на том, что ты хочешь увидеть. Так ты не перепутаешь свои мысли с моими.

— А ты уже много там оставил?

— Пока нет, лишь несколько мгновений из жизни Дамблдора и Снейпа. В основном те, где они запечатлены вместе. Мне нужно будет кое-что объяснить тебе, потому что это зрелище может сильно потрясти, если не знать всей подоплеки.

— Гарри, я вовсе не хочу быть навязчивой…

— Но мне действительно важно разделить это с тобой. Это многое для меня значит. Мне самому было нелегко это принять, поэтому я до сих пор молчал, но, думаю, время пришло. Не сегодня уже слишком поздно, но как только мы выберем свободный вечер…

— Хорошо.

Гарри осторожно убрал Омут памяти на место и лег рядом с Джинни. Они еще долго лежали в темноте, глядя друг на друга и погрузившись каждый в свои мысли, прежде чем сон наконец сморил их.

* * *

Вскоре после «вечера квиддича» Рон и Гермиона отправились на ужин к Грейнджерам. Гарри и Джинни решили воспользоваться моментом, чтобы наконец заглянуть в Омут Памяти. Быстро поужинав, они поднялись в спальню. Гарри начал с самого сложного.

Он объяснил, при каких обстоятельствах к нему попали воспоминания Северуса Снейпа, вкратце обрисовал суть произошедшего и то, насколько искаженной была картина событий, выстроенная Альбусом Дамблдором.

— Понимаешь, он не мог доверить Снейпу всей правды. Если бы я узнал её раньше срока, Волдеморт прочел бы это в моих мыслях, и план бы рухнул. Мне нужно было пойти на смерть добровольно. Это не только уничтожило частицу его души во мне, но и дало защиту всем остальным. Я создал те же чары жертвы, что и моя мать когда-то.

— Ясно, — медленно произнесла Джинни, обдумывая услышанное.

— Что ж… Попробуем?

Он взял её за руку, и они вместе погрузились в серебристую субстанцию Омута, направляясь к воспоминаниям Снейпа.

Гарри уже знал, что их ждет, поэтому теперь больше внимания уделял деталям. Он вглядывался в лицо матери, когда та смотрела на маленького Северуса; всматривался в тетю Петунью, пытаясь понять, что превратило её в такую сухую и озлобленную женщину. Он кожей чувствовал отчаяние Снейпа, умолявшего Дамблдора о втором шансе, и осознавал, какое мужество требовалось профессору, чтобы настаивать на своем вопреки холодному отказу директора.

Придирки, которыми мастер зелий осыпал Гарри долгие годы, теперь вызывали не гнев, а горькую жалость. Снейп словно отказывался видеть в нем личность, каждый день терзая себя тем, что видел перед собой в классе живое воплощение Джеймса Поттера. С содроганием Гарри подумал, каким кошмаром была для профессора эта ежедневная пытка — видеть перед собой напоминание о человеке, занявшем место в сердце и доме Лили.

Раньше, выступая в защиту Снейпа, Гарри руководствовался лишь чувством справедливости: он не хотел присваивать себе чужие лавры. Но даже теперь, осознав истинную цену оказанной ему помощи, он не мог заставить себя забыть всё то, что довелось пережить в школьных подземельях.

В этот раз, пока перед глазами мелькали картины чужой жизни, Гарри наконец простил Снейпа. Он не забыл ни его мелочной злобы, ни несправедливости, ни ядовитых слов, но сама обида испарилась. Осознав это, он почувствовал, как с души свалился тяжкий груз.

Время в Омуте летело, и вот уже Снейп беседовал с Дамблдором, чья рука к тому моменту совсем почернела. Гарри невольно восхитился тем изяществом, с которым директор смешивал правду и ложь, чтобы его послание дошло до адресата в правильном ключе. Знал ли Альбус, что Гарри услышит каждое слово? Что скрывалось за его внешней холодностью и безразличием к собственной смерти? Надеялся ли он, что Снейп направит Гарри по нужному пути, так и не назвав имени того, кому суждено нанести последний удар?

Впрочем, какая теперь разница? Увидев воспоминания директора во второй раз, Гарри больше не сомневался в его чувствах. Даже если Дамблдор сознательно вел его к гибели в тот вечер, Гарри понимал: всё делалось ради цели, которую он сам полностью одобрял. Дамблдор не заставил его сделать ничего, на что Гарри не пошел бы добровольно, знай он тогда всю правду.

Он увидел, как Снейп выходит из кабинета с мечом Гриффиндора в руке. Зная, что на этом фрагмент обрывается, Гарри потянул Джинни за руку, давая понять, что пора возвращаться.

Едва они вынырнули в реальность, девушка опустилась на пол рядом с ним, сотрясаемая рыданиями. Гарри встал на колени и нежно обнял её.

— Я ведь предупреждал, что будет непросто, — тихо сказал он, когда Джинни немного успокоилась. — Я сделал это, потому что должен был.

— Но это же ужасно! Как он мог! Гарри... Ты ведь верил ему в тот момент, когда впервые всё это услышал. Представляю, какую боль ты испытал... Я никогда ему этого не прощу! Никогда!

Гарри чувствовал, что сейчас не лучший момент для споров. Джинни нужно было время, чтобы взглянуть на ситуацию со стороны. Он просто сидел рядом, ожидая, пока она возьмет себя в руки.

— Он оставил мне и другие воспоминания. Я хочу, чтобы ты увидела и их, прежде чем вынесешь окончательный приговор.

Джинни замотала формой головы, отказываясь, но Гарри не выпускал её из объятий. Спустя минуту она вытерла глаза и подняла на него взгляд. Гарри едва не задохнулся: неужели ему действительно было так больно, как она считала? События того бесконечного дня перепутались в его памяти, превратившись в сплошной калейдоскоп. Он был до глубины души тронут тем, как сильно она за него переживает, и крепко прижал Джинни к себе, чтобы больше не видеть этого полного муки взгляда.

— Это последнее, честное слово, — мягко сказал он. — Сейчас я счастлив так, как никогда прежде…

Должно быть, его слова прозвучали убедительно: Джинни постепенно расслабилась, и напряжение в её взгляде начало таять. Гарри принес стакан воды; она медленно выпила его, после чего шумно высморкалась и тихо спросила:

— Думаешь, мне стоит увидеть остальное?

— Да, но если хочешь, мы можем отложить это на потом.

Она покачала головой:

— Не думаю, что у меня когда-нибудь еще хватит смелости. Давай закончим сегодня.

Гарри нежно обнял её и помог подняться. Они вернулись к столу, где их ждала каменная чаша. Он крепко прижал Джинни к себе, чтобы она не чувствовала себя одиноко, и мысленно пожалел, что не сделал этого с самого начала.

Хорошо зная содержание воспоминаний, Гарри время от времени чуть отстранялся, чтобы увидеть её реакцию. Заметив их двоих в самом начале отношений, Джинни невольно улыбнулась. С тихим умилением она наблюдала, как Гарри в памяти Омута молодеет, превращаясь в младенца, а затем с нежностью проводила взглядом другую пару — рыжеволосую девушку и темноволосого юношу, уходящих на прогулку в парк Хогвартса.

На этот раз она снова заплакала, но уже улыбаясь сквозь слезы. Джинни долго не выпускала его из объятий.

— Пойдем спать? — предложил он, чувствуя себя совершенно измотанным этим вихрем эмоций.

Она кивнула, и они в молчании начали готовиться ко сну.

Когда они легли, Джинни положила голову ему на плечо. Глубоко вздохнув, она прошептала:

— И всё-таки я не могу понять, как можно было отправить тебя на смерть, если он так сильно тебя любил.

Сначала Гарри подумал, что она еще слишком молода, чтобы принять подобный поступок, но тут же осознал: дело вовсе не в возрасте. Мало кто вообще способен это постичь. Для этого нужны особая душевная стойкость, безграничное милосердие и, конечно, общая, прожитая на двоих боль. Возможно, Джинни никогда не сможет этого до конца осознать.

Он решил сменить тему:

— Ты видела, куда я убрал Омут. Можешь воспользоваться им в любое время, когда захочешь сохранить свои воспоминания.

— Когда я это сделаю, то обязательно покажу их тебе.

— Ты вовсе не обязана, — заметил Гарри.

— Но я хочу. Мне так будет спокойнее.

Гарри подумал о том, что немногим влюбленным выпадает шанс разделить настолько сокровенные чувства. Он решил, что обязательно покажет ей мгновения их общего счастья, чтобы она поняла, как много она для него значит.

И это тоже было частью наследия Дамблдора.