Выжившие (джен)

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — день рождения Виктуар

31 декабря 2000 — помолвка Рона и Гермионы

Действия в главе разворачиваются: 1 июля — 2 сентября 2001

В начале июля Гарри целиком посвятил свободное время учебе. Квиддичный сезон в Министерстве подошел к концу (Аврорат занял почетное второе место) и на горизонте замаячили переводные экзамены. Нужно было проштудировать немало книг по теории, и, как и в прошлом году, Гарри решил готовиться вместе с Оуэном. На этот раз они занимались на площади Гриммо: просторная гостиная и три эльфа, готовых исполнить любое поручение, делали это место куда более подходящим для занятий, чем тесная каморка Оуэна.

— Никогда бы не подумал, что домовики могут так великолепно готовить! — искренне восхитился Оуэн, расправившись с целым блюдом пирожных, которые Кричер подал к чаю.

— Люди вообще до сих пор мало что знают об эльфах, — пожал плечами Гарри, но, поймав колючий взгляд друга, понял, что его слова прозвучали излишне нравоучительно. Он поспешил уточнить: — Когда я впервые встретил эльфа, меня самого едва удар не хватил.

— Это случилось в Хогвартсе?

— Нет, еще когда я жил у маглов. Короче говоря, тот домовик устроил в доме настоящий погром, а я получил официальное предупреждение от Министерства за незаконное использование магии. Правда, выяснилось всё это уже в школе... Ты когда-нибудь бывал на хогвартской кухне?

— Да, нужно пощекотать зеленую грушу на картине с фруктами. Один знакомый показал мне этот фокус. Эльфы там... весьма услужливы.

Гарри заметил его мимолетное колебание. Что именно Оуэн не решился произнести вслух? «Раболепны»? «Заискивающи»?

— Моя подруга Гермиона пытается изменить их положение, — пояснил он. — Точнее, она хочет, чтобы изменилось наше отношение к ним, а сами они пересмотрели свой образ жизни. Их веками воспитывают как рабов, и им трудно представить себе иную долю.

— И ты думаешь, они на это способны? — скептически осведомился Оуэн.

Вместо ответа Гарри поднялся и принес книгу «Добби, свободный эльф» — Гермиона всегда держала дома несколько экземпляров про запас.

— Держи, — он протянул книгу другу, — здесь ты найдешь ответ на свой вопрос. Если, конечно, выкроишь несколько минут в перерывах между теорией.

— Она же детская!

— Правильное воспитание всегда начинается с детства.

Оуэн задумчиво посмотрел на обложку, а затем отложил книгу к стопке пергаментов.

— Это всё замечательно, но мы еще не закончили. Вернемся к делу?

— Разумеется. Что у нас осталось на сегодня?

Оуэн сверился с учебной программой и тяжко вздохнул:

— Мы не одолели и половины. И какой черт дернул нас податься в авроры?

Гарри мысленно с ним согласился и тут же поинтересовался:

— А почему ты сам решил выбрать этот путь?

— Удивлен, что слизеринец жаждет бороться с темной магией? — усмехнулся Оуэн.

Гарри на мгновение замялся, гадая, не задел ли он друга своим вопросом, но лишь пожал плечами:

— Просто стало любопытно.

— Это было моей мечтой, — признался Оуэн уже серьезнее. — Мой дядя служил в Аврорате.

— Вы были близки?

— Я даже не знал его. Он погиб еще до моего рождения. Пожиратели смерти забрали его вместе с женой и ребенком.

Гарри выждал паузу и тихо произнес:

— Понимаю.

— А ты? — спросил Оуэн. — Хотя в твоем случае это логично... после всего, что ты совершил.

— Я принял это решение еще на пятом курсе и тогда не знал, к чему всё приведет. Просто познакомился с тремя аврорами и решил, что они делают по-настоящему важное дело.

— Я их знаю?

— Министр Шеклболт. Двое других погибли: Аластор Грюм и Нимфадора Тонкс. Грюм закрыл меня собой и получил Аваду от Волдеморта, а Тонкс пала в битве за Хогвартс.

Оуэн промолчал, выражая негласное соболезнование.

— Вот оно как, — возобновил разговор Гарри спустя минуту. — Твои родители, должно быть, гордятся твоим выбором?

— Всё не так просто. Честно говоря, они предпочли бы видеть меня на менее опасной должности. Но, с другой стороны, именно благодаря их связям мне удалось устроиться...

— Вот как? — удивился Гарри. Он был уверен, что Кингсли не допустит никаких поблажек, когда дело касается подготовки авроров.

— Дело в том, что они пришли в Хогвартс.

Гарри недоуменно поднял брови. Почти все юные волшебники учились в Хогвартсе, так что в этом факте не было ровным счетом ничего необычного. Он выжидающе посмотрел на коллегу, но тот снова уткнулся в свои конспекты.

— Что значит — «пришли в Хогвартс»? — уточнил он.

— Я думал, ты узнал мою маму, — Оуэн ответил с таким удивлением, будто эти слова объясняли абсолютно всё.

Гарри попытался восстановить хронологию. Судя по всему, он встречал миссис Харпер еще до их официального знакомства в прошлом году. Но где? И при чем здесь школа?

— Твои родители сражались в Битве за Хогвартс! — наконец догадался он. — И присутствовали на вручении наград. Извини, в тот день мне представили столько людей, что в голове всё перемешалось. Я многих не запомнил.

— Я так и думал, — вежливо отозвался Оуэн. — Знаешь, для моих родителей ты настоящий герой. Они были поражены тем, с каким хладнокровием ты вызвал Сам-Знаешь-Кого на дуэль.

— О... — Гарри смутился, вспомнив то участие и доброту, с которыми миссис Харпер относилась к нему с самой первой встречи.

Он сделал вид, что с головой ушел в учебник, не зная, что добавить.

«Сколько же слизеринцев в итоге пришло на выручку?» — спросил он себя.

В памяти всплыли слова портрета Финеаса Найджелуса Блэка: «Пусть скажут, что дом Слизерина сыграл свою роль. Пусть наш вклад не будет забыт». Гарри никогда не понимал этой фразы, ведь перед глазами до сих пор стояла картина опустевшего стола факультета Салазара. Да и мысли тогда были заняты совсем другим...

— Когда именно они пришли? — спросил он, понимая, что не может оставить эту тему. — С жителями Хогсмида, в самом конце?

— Да, тогда прибыло много родителей. И учеников тоже.

Гарри вопросительно вскинул бровь.

— Нет, меня там не было. Родители велели присматривать за сестренкой, чтобы она не оставалась дома одна, — проворчал Оуэн, и в его голосе проскользнуло явное недовольство. — Хотя, если бы я по-настоящему захотел, я бы всё равно пробрался туда, — поспешно добавил он, будто не считал приказ родителей достойным оправданием.

— Ты ведь был еще несовершеннолетним, — попытался успокоить его Гарри.

— Это не остановило Дафну Гринграсс и Дональда Хиггса, — угрюмо отозвался Оуэн. — Впрочем, что сделано, то сделано.

Гарри видел, что Оуэн искренне об этом сожалеет. Он и сам на его месте не хотел бы остаться в стороне от такого события. Чтобы не бередить рану, Гарри спросил:

— А почему Гринграсс и Хиггс не остались в Хогвартсе сразу? Зачем было уходить вместе со всеми, а потом возвращаться?

— Разве им позволили бы остаться после того, как Паркинсон предложила выдать тебя Сам-Знаешь-Кому?

Гарри был вынужден признать его правоту.

— Как думаешь, кто еще мог бы прийти на помощь, если бы она промолчала?

Оуэн некоторое время размышлял, а затем ответил:

— Разве что Забини, но я не уверен. Знаю, что он недолюбливал Пожирателей смерти, но Блейз не из тех, кто привык открыто заявлять о своей позиции.

— И ты бы тоже остался, — негромко добавил Гарри.

— Уж и не знаю, — сухо отрезал Оуэн.

— То, чем мы занимаемся сейчас, тоже очень важно, — попытался подбодрить его Гарри.

— Это совершенно разные вещи!

— Если нам удастся не допустить повторения тех событий, будет куда лучше. Столько людей погибло просто потому, что авроры в свое время не справились со своей работой.

— Если смотреть под таким углом... — вздохнул Оуэн, хотя по его лицу было видно, что он не слишком убежден.

Они на время вернулись к учебникам, но Гарри никак не мог выкинуть из головы новые факты.

— Слушай, а ты думаешь, слизеринцев берут в Аврорат только при условии, что они или их родители участвовали в Битве за Хогвартс?

— По крайней мере, это дает хоть какой-то шанс, — невесело усмехнулся Оуэн. — Не самое удачное время, чтобы быть выпускником Слизерина.

— Профессор Броклхерст пытается это исправить, — Гарри искренне старался сохранять оптимизм.

— Шалин говорит то же самое, — подтвердил Оуэн, имея в виду сестру, которая была младше него на два года.

— Она тоже метит в авроры? — Гарри с улыбкой поддел товарища.

— Ну, судя по последним письмам, её больше тянет в заповедник к драконам! Ждет результатов ЖАБА и надеется на высший балл по Уходу за магическими существами.

— Я мог бы попросить Чарли Уизли устроить ей ознакомительную поездку в Румынию, если хочешь.

— Серьезно? Это было бы просто невероятно!

— Спрошу у него, как только представится случай.

— Спасибо, Гарри. Для неё это был бы настоящий подарок!

Обменявшись понимающими улыбками, они вновь с головой погрузились в учебники.

* * *

Следующие недели пронеслись для Гарри с невероятной скоростью. Подготовка к экзаменам и служба отнимали всё свободное время, и единственной отдушиной стали матчи Джинни. Одерживая одну победу за другой, «Гарпии» уверенно прокладывали себе дорогу в финал. Если в начале сезона Джинни еще заметно робела, то теперь она играла в полную силу, всё чаще становясь главной героиней газетных заголовков.

Экзамены назначили на последние числа августа. В перерыве между двумя испытаниями Гарри столкнулся с Анджелиной и был поражен тем, какой уставшей и подавленной она выглядела. Раньше она была для него лишь сокомандницей и подругой близнецов; Гарри никогда не считал её близким человеком и даже не догадывался, насколько дорог ей был Фред и как глубоко она на самом деле хранила по нему траур.

Теперь же, когда Анджелина начала встречаться с Джорджем, она вошла в их тесный круг, и Гарри невольно стал задумываться о её судьбе. Последние месяцы явно измотали девушку. Она металась, словно загнанный зверь, между чувствами к нынешнему партнеру и памятью о его погибшем брате, пытаясь при этом подготовиться к экзаменам, от которых зависела её карьера. Гарри честно старался подбодрить её, заговаривая об успехах на службе, но чувствовал, что это лишь сильнее её раздражает.

Когда куратор наконец вывесил результаты, Гарри первым делом принялся искать в списке имя Анджелины. Он с облегчением увидел, что она получила достойные баллы — не максимальные, но вполне достаточные для перевода.

— Не разочарован? — раздался за спиной голос Оуэна.

— В смысле? — встрепенулся Гарри и принялся лихорадочно искать собственную фамилию.

Слава Мерлину, он прошел, причем с превосходными оценками!

— С чего бы мне быть разочарованным? — проворчал он, решив, что Харпер над ним подтрунивает.

— Ну как же, ты ведь второй в списке.

Гарри проверил. И правда.

— Поздравляю, Оуэн! Ты — лучший на курсе.

— Я так и знал, что ты лопнешь от зависти! — фыркнул тот.

— Ничуть, — улыбнулся Гарри. — С тебя причитается.

— Хорошая попытка, но мы об этом не договаривались.

— Еще как договаривались! — подтвердила Элеанора, которая явно была довольна своим третьим местом, сразу вслед за Гарри.

— Именно, — подхватила Вики Фробишер. Она тоже успешно сдала экзамены и перешла на третий курс.

— Мы решили это на прошлых посиделках в пабе, — вставил Кевин Уитби, не желая оставаться в стороне. — Между прочим, ты сам это и предложил!

— Ладно, ладно, — сдался Оуэн, махнув рукой. — Я всё понял. Ты мне за это поплатишься, Поттер.

— Аж коленки задрожали, — усмехнулся Гарри.

* * *

Незадолго до начала церемонии принесения присяги Фосетт и Причард попросили всех выйти в коридор, чтобы подготовить помещение. Эта суета живо напомнила Гарри минуты перед экзаменами в Большом зале Хогвартса. Когда они вернулись в штаб-квартиру, центр комнаты был пуст, а все столы и перегородки, обычно делившие зал на кабинеты, оказались аккуратно составлены у стен.

Пятеро стажеров сошлись в центр, образовав круг. Гарри встал напротив Анджелины, она выглядела бледной и очень взволнованной. По знаку Фосетта будущие авроры одновременно вытянули палочки к центру и хором произнесли слова клятвы:

«Я клянусь всегда стремиться отличать светлую магию от темной, оберегать первую и неустанно сражаться со второй.

Я обязуюсь чтить магические законы и противостоять всем, кто попытается подчинить силы природы ради подавления чужой воли или личного обогащения.

Я обещаю, что моя палочка всегда будет на службе у слабых и тех, кто нуждается в защите.

Клянусь в этом силой своей магии».

Гарри и раньше читал эти строки в учебнике, но лишь теперь осознал их истинную мощь и ту торжественность, которой они были наполнены. Как только затихло эхо последнего слова, новоиспеченные авроры в один голос воскликнули:

— Экспекто Патронум!

Пять ослепительно белых фигур вырвались из кончиков палочек, взметнулись к самому потолку и плавно опустились к собравшимся. Все заулыбались, наблюдая за резвящимися призрачными животными. Когда последний патронус растаял в воздухе, приглашенные в качестве зрителей авроры шумно бросились поздравлять коллег. Гарри направился к Анджелине, чьи глаза лучились от слез, и крепко обнял её.

— Ты станешь прекрасным аврором, — убежденно прошептал он.

Она благодарно улыбнулась. Гарри чуть отстранился, чтобы поздравить остальных: Майкла Корнера, Энтони Голдстейна, Алисию Спиннет и Симуса Финнигана.

* * *

В конце следующей недели должен был состояться финальный матч Кубка Лиги. Вся семья Уизли, охваченная радостным нетерпением, собралась после обеда в «Норе», готовясь к выходу. Однако за полчаса до отправления Чарли всех расстроил: он прислал весть, что не сможет присутствовать — одна из его подопечных дракониц решила снести яйца именно в этот день. Посочувствовав другу, Гарри поинтересовался, может ли он забрать лишний билет для своего коллеги. Так, спустя десять минут из камина «Норы» шагнул Оуэн, всё еще не верящий своему внезапному везению. Гарри быстро представил его семейству, которое уже стояло на пороге.

Миссис Уизли подготовила гору зеленых плакатов с позолоченными когтями — эмблемой команды дочери. Рон и Джордж прихватили с собой ящик «Улётных Убойм Уизли», которые должны были расцветить небо лозунгами в поддержку «Гарпий». Флёр же заколдовала значки: на них по очереди появлялись портреты всех игроков, причем лицо Джинни возникало чаще остальных. Сама Флёр смогла выбраться на матч вместе с Биллом лишь благодаря Андромеде, согласившейся присмотреть за маленькой Виктуар, которой недавно исполнился год.

Оуэн освоился удивительно быстро: он искренне восхитился плакатами, вник в тонкости запуска фейерверков и покорно замер, пока красавица-вейла прикрепляла значок к его мантии. Гарри с истинным удовольствием наблюдал, как его обычно невозмутимый товарищ впервые в жизни густо покраснел.

Атмосфера на стадионе накалилась еще до стартового свистка. Рон и Джордж, обменявшись заговорщицкими улыбками, дали залп из первой ракетницы. Когда в небе с грохотом рассыпалась фраза «Гарпии — лучшие!», трибуны взорвались криками. Болельщики «Паддлмир Юнайтед» попытались было их освистать, но их голоса потонули в общем гуле.

— Слушайте, а вы не думали пустить эти штуки в продажу? — спросил восторженный Оуэн.

— Разумеется, — отозвался Рон. — С завтрашнего дня на прилавках появятся ракеты с названиями всех команд Лиги. Глупо упускать такой случай для рекламы.

— Причем фейерверки в честь «Гарпий» будут стоить вдвое дешевле остальных, — добавил Джордж.

— Надеюсь, дело пойдет в гору, — с материнским одобрением заметила Молли.

— Но это же нечестно! — возмутилась Гермиона.

— Им плевать, — философски пожал плечами Билл.

— Вот за что я «люблю» квиддич, так это за то, что он пробуждает в людях самые благородные порывы, — со вздохом и изрядной долей сарказма произнесла Гермиона.

— Ты просто ничего не смыслишь в квиддиче! — в один голос отрезали Гарри и Рон.

Появление игроков на поле прервало их спор. Джордж и Рон тут же дали новый залп: в небе расцвели эмблемы «Гарпий» и издевательские лозунги, предрекавшие крах «Паддлмир Юнайтед». Фейерверки произвели настоящий фурор, и Гарри мысленно признал, что братья выбрали идеальный момент для презентации товара.

Был забит первый гол. Гарри и раньше замечал, что Джинни окончательно освоилась в команде, но сегодня она играла с какой-то особенной, дерзкой уверенностью. Его натренированный глаз аврора отмечал, что именно она раз за разом задавала темп всей игре.

Борьба в финале была ожесточенной. Команды не уступали друг другу ни в мастерстве, ни в яростном желании победить. Бладжеры, казалось, гудели от ярости, а игроки без раздумий шли на таран, надеясь вывести соперников из строя. За первые пятнадцать минут произошло три столкновения — к счастью, обошлось без серьезных увечий. Молли и Артур становились всё мрачнее; они следили за каждым виражом дочери с нарастающей тревогой.

Гарри внутренне сжимался всякий раз, когда Джинни уворачивалась от очередного тяжелого снаряда или плеча противника, но он верил в её ловкость и всем сердцем отдавался азарту зрелища. Первое падение случилось уже через полчаса: какой-то несчастный рухнул прямо в центр поля, но, к общему облегчению, вскоре поднялся.

К концу первого часа счет был 160:180. Стало очевидно, что судьбу кубка решит снитч. На семидесятой минуте стадион ахнул: бладжер на полной скорости врезался Джинни в живот, буквально сбив её с метлы. Она мертвой хваткой вцепилась в древко и сумела кое-как смягчить падение, но удар о землю был страшным. Джинни осталась лежать неподвижно, ожидая медиков.

На трибуне Уизли воцарилась гробовая тишина. Гарри, похолодев от ужаса, всматривался вниз, пытаясь понять, дышит ли она. К счастью, спустя мгновение Джинни села, кривясь от боли и баюкая поврежденную руку. Колдомедик едва успел наложить шину, как рядом приземлился арбитр, выясняя, сможет ли она продолжать. К безграничному облегчению семьи, Джинни упрямо поднялась на ноги и решительно вскочила на метлу.

Джордж и Рон улучили момент, чтобы запустить в небо фейерверк: «Вперёд, Джинни! Ты лучшая из Гарпий!», чем несказанно развеселили трибуны. Матч возобновился с новой силой: охотники выкладывались на пределе возможностей, а загонщики отчаянно пытались защитить своих и помешать противнику перехватить инициативу. Джинни стала для «Гарпий» ключевой фигурой. Пускай она не приносила очки напрямую, её маневры на поле создавали пространство для подруг по команде, позволяя им совершать решающие рывки. Вскоре эта тактика принесла плоды: «Гарпии» вырвались вперед, и их преимущество быстро выросло до внушительных ста тридцати очков. На трибуне Уизли царило ликование, а каждый забитый гол сопровождался вспышками золотисто-зеленых огней.

Золотистый снитч уже несколько раз дразнил ловцов своим появлением, но всякий раз бесследно исчезал в самый ответственный момент. Пока «Гарпии» продолжали наращивать отрыв, Гарри снова заметил мерцающий мячик. Ловцы увидели его одновременно и камнем сорвались вниз. Снитч лениво замер в каком-то метре над землей. Гарри, как никто другой, понимал, насколько сложно схватить его на такой высоте и не разбиться, особенно если эта юркая кроха внезапно изменит траекторию.

Зрители замерли, осознавая весь риск положения. В самом конце затяжного пике ловец «Паддлмир Юнайтед» на полной скорости врезался в землю. Его соперница, едва избежав столкновения, сумела вовремя вильнуть в сторону, восстановила контроль над метлой и плавно приземлилась. Спустя мгновение над стадионом пронзительно прозвучал свисток арбитра, возвестивший об окончании матча.

Гарри мгновенно понял, кто одержал верх, едва завидев ловца «Гарпий»: та яростно чеканила шаг по пути к раздевалке. Колдомедик, склонившийся над потерявшим сознание ловцом противника, осторожно извлек снитч из его пальцев и передал судье. Арбитр взмахнул палочкой, и на табло вспыхнули цифры: «Паддлмир Юнайтед» победили с перевесом всего в двадцать очков.

Рон и Джордж запустили в небо обличающую надпись:

«Паддлмир Юнайтед — жулики! Гарпии — лучшие!»

На трибунах это вызвало одновременно и шквал аплодисментов, и негодующий свист. Оскорбленные игроки во главе с Оливером Вудом принялись делать весьма недвусмысленные жесты в сторону шутников. В ответ Джордж с легкой улыбкой отправил в высь новое послание: «Оливер, тебя мы всё равно любим!», чем окончательно развеселил зрителей.

Пока победители совершали круг почета, братья Уизли из чистого упрямства запустили еще один фейерверк, завершив свое представление рекламным призывом:

«Хотите зрелищ и огня?

Зовите нас — мы мастера!

«Улетные Убоймы» в ход пустите,

О чем молчали — в небе напишите!

От наших «Фейерверков-Залпобум»

Сердечко сделает лишь: «Бум!»

Нас долго не ищите — мы на месте:

Косой переулок, девяносто три!»

Ответом им стал гром аплодисментов. День прошел неудачно далеко не для всех членов семьи: Гарри был уверен, что братья получили шквал заказов от потенциальных покупателей в ту же самую минуту.

Вскоре Уизли и их гости переместились в сад у «Норы». Не хватало только Джинни, которая должна была вернуться лишь на следующий день, и Билла — тот отправился прямиком к Андромеде за Виктуар. Молли и Перси как раз накрывали на стол, когда Билл появился в сопровождении детей. Тедди, едва завидев крестного, с разбегу бросился к нему:

— Гарри, смотри, какой у меня свитер!

— Великолепный, — улыбнулся Гарри, разглядывая мастерски вышитого дракона на груди мальчика. — Могу я рассчитывать за это на поцелуй?

В ответ мальчик крепко сжал его в объятиях и тут же умчался хвастаться обновкой перед остальными. Гарри тем временем поприветствовал Андромеду.

— Андромеда, у тебя просто золотые руки, — искренне похвалила её Молли, ласково приобнимая Тедди.

Тот продолжал носиться по саду, пока его внимание не привлек Оуэн.

— А ты кто? — полюбопытствовал малыш.

Оуэн добродушно улыбнулся:

— Я — друг Гарри. И его коллега, тоже аврор.

— Моя мама тоже была аврором, — с недетской гордостью произнес мальчик. — Она умерла, но я не плачу, потому что я уже большой.

Оуэн, явно выбитый из колеи такой непосредственностью, замялся, не зная, что ответить. Молли поспешила нарушить неловкое молчание, обратившись к Андромеде:

— Как жаль, что Чарли не смог выбраться! У него там одна из драконих как раз снесла яйцо...

— Яйцо просто плохо себя вело, — вставил Рон, и остатки напряжения окончательно рассеялись в общем смехе.

— Как там Джинни? — спросила Андромеда. Должно быть, она сразу догадалась о поражении, заметив отсутствие праздничной суеты.

— Она сыграла великолепно. У «Гарпий» были все шансы, но оба ловца оказались достойны друг друга, — ответил Гарри.

— Брикли — полный ноль, — проворчал Рон, всё еще злясь на ловца за упущенный снитч. — Бездарность.

— Рон хочет сказать, что она не стала рисковать жизнью ради победы, — мягко поправила его Гермиона.

Андромеда понимающе кивнула, и Гарри невольно подумал, что она, как и Гермиона, тоже мало что смыслит в квиддиче.

Молли налила Тедди стакан его любимого тыквенного сока. Мальчик осушил его одним махом и попытался достать остатки со дна. Горлышко было слишком узким, поэтому его язык неестественно вытянулся, пытаясь дотянуться до капель.

— Тедди! — строго одернула его Андромеда.

Ребенок мгновенно вернул языку прежний размер и обезоруживающе улыбнулся.

— Ты всегда можешь просто попросить добавки, — мягко пожурила его бабушка.

Молли со снисходительной улыбкой протянула ребенку еще один полный стакан. Когда с угощением было покончено, все по старой привычке расположились прямо на траве, чтобы поймать последние по-летнему теплые лучи сентябрьского солнца. Оуэн, устроившийся напротив Тедди, лукаво прищурился:

— А вот так ты умеешь? — и он с легкостью коснулся кончиком языка собственного носа.

Гарри тут же попытался повторить трюк, но потерпел фиаско.

— Как у тебя это получается? — удивился он.

— Семейный талант, — усмехнулся Оуэн.

Тедди без малейшего труда повторил маневр, а следом продемонстрировал, что может дотянуться языком даже до ушей.

— Придет день, и я покажу тебе, на что способны ириски «Гиперъязычки», — пообещал Оуэн, наблюдая за представлением.

— Рон однажды уже провел дегустацию, — хмыкнул Гарри, — и, надо сказать, результат превзошел все ожидания.

— Браво! — похвалил Оуэн мальчика. — Настоящий виртуоз. Выглядит потрясающе...

— К сожалению, он и сам это слишком хорошо знает, — вмешался Гарри, заметив, как Тедди вошел во вкус.

— Но за столом я так не делаю. Бабушка говорит, что это невежливо, — рассудительно добавил ребенок.

— И на улице тоже не стоит, — наставительно произнес Гарри. — Только дома, в кругу семьи.

Сам он не имел ничего против того, чтобы Тедди практиковался в своем даре метаморфа, но предпочитал не идти наперекор строгим правилам Андромеды.

— И кем же ты хочешь стать, когда вырастешь? — поинтересовался Оуэн.

— Я буду аврором, как мама, и оборотнем, как папа! — с гордостью выпалил Тедди.

Гарри нашел бы эту фразу забавной, если бы не был так ошарашен. Мальчик впервые заговорил о подобном так открыто.

— Эм, Тедди... понимаешь, быть оборотнем — это не всегда весело и приятно, — осторожно начал он.

Заметив, как в глазах ребенка мелькнуло разочарование, Гарри поспешил добавить:

— Но ты мог бы попробовать стать анимагом и выбрать форму волка. Мой отец тоже был анимагом, ты же знаешь. Это куда более удобный способ бегать на четырех лапах.— Правда? И он тоже был волком?

— Нет, оленем. А Сириус, двоюродный брат твоей бабушки, превращался в огромного пса.

— И как это делается? — с живым любопытством спросил мальчик.

— Для начала нужно будет очень хорошо учиться в Хогвартсе.

— Бабушка уже научила меня писать «Тедди» печатными буквами! — похвастался малыш. — И я умею считать до двадцати! Один, два, три, четыре, пять...

Гарри позволил ему досчитать до конца, с умилением глядя на крестника и радуясь, что опасную тему удалось замять. Он с содроганием думал о том, как однажды придется объяснять ребенку, почему в волшебном мире оборотней боятся, а порой и ненавидят. Впервые он с облегчением подумал, что эту ношу, скорее всего, возьмет на себя Андромеда, ведь именно она отвечала за воспитание Тедди.

Внезапно в воздухе раздался сухой хлопок аппарации, и в саду появился Чарли.

— Чарли! — радостно вскрикнул Тедди и бросился к нему.

Тот подхватил мальчика, крутанул в воздухе и бережно опустил на траву. Присев на корточки, чтобы оказаться с ребенком на одном уровне, Чарли извлек из кармана какой-то предмет.

— Это тебе, — улыбнулся он, протягивая подарок. — Настоящий осколок драконьей скорлупы.

Мальчик восторженно охнул и умчался показывать сокровище бабушке.

— Ну? — коротко спросил Чарли, подняв глаза на Гарри.

— Проиграли, — сообщил тот. — Джинни была на высоте, но снитч завис у самой земли, и Брикли побоялась рисковать... Глупо вышло, разрыв составил всего двадцать очков. Зато Рон с Джорджем устроили своим фейерверкам грандиозную рекламу: весь матч поддерживали «Гарпий» и подначивали их соперников.

— Прекрасно!

Чарли перевел взгляд на Оуэна.

— Привет, незнакомец, — шутливо бросил он.

— Оуэн Харпер, — представился тот.

— Так вот ты какой! Можешь передать сестре, что я получил её письмо. Пусть приезжает недели на две, не больше, — Чарли крепко пожал ему руку. — Ты ведь готовился к экзаменам вместе с Гарри?

— Именно так.

— И как успехи?

— Он у нас первый в списке, — вставил Гарри.

— Поздравляю! Обойти самого Мальчика-Который-Выжил — блестящее начало карьеры!

Чарли отошел поздороваться с остальными. Оуэн внимательно посмотрел на Гарри, который даже не улыбнулся на шутку.

— Ты сильно задет?

— Нет, вовсе нет. Точнее, я злюсь, но совсем по другому поводу. Мне до смерти надоело, что все ждут от меня выдающихся успехов во всём только потому, что я когда-то победил Волдеморта.

— Болван бы с этим не справился, — резонно заметил Оуэн.

— Возможно. Но я по-прежнему не могу на глаз определить наличие горца в зелье...

— Ты слишком много общаешься с Грейнджер, — отрезал Оуэн. — А малыш у тебя замечательный, — добавил он, провожая взглядом Тедди, который с гордостью демонстрировал скорлупу гостям.

— Разве можно было ожидать иного от сына метаморфа и оборотня? — с иронией отозвался Гарри.

— Знаешь, — возразил Оуэн, встречаясь с ним взглядом, — теперь, когда я узнал вас поближе, я почти удивлен, что в нем нет еще и капли эльфийской крови!