Выжившие (джен)

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — День рождения Виктуар

31 декабря 2000 — свадьба Рона и Гермионы

Действия в главе разворачиваются: 11 октября — 5 ноября 2001

В начале октября ранним утром в дом на площади Гриммо влетела незнакомая сова. В клюве она сжимала листок обычной бумаги, на котором простой маггловской ручкой было выведено: «Мистеру Гарри Поттеру, дом волшебников».

Заинтригованный до предела, Гарри забрал письмо и принялся за чтение:

Привет Гарри!

Уверен, ты сейчас сильно удивлен. Прошу лишь об одном: не выбрасывай письмо, не дочитав до конца. Знаю, что для тебя я лишь скверное воспоминание, которое хочется поскорее забыть. Но странные события последних дней вынудили меня обратиться к тебе за помощью. Ты, наверное, сейчас думаешь, что в жизни всё возвращается на круги своя — и плохое, и хорошее.

Гарри внимательнее всмотрелся в корявые строчки и только тогда узнал почерк Дадли Дурсля.

Год назад я встретил девушку. Мы проводили вместе очень много времени, а последние несколько месяцев она почти жила у меня. Недавно я решил, что хочу сделать ей предложение. Тогда-то она и призналась, что она волшебница. Сказать, что я в шоке — значит не сказать ничего. Я просто не знаю, что делать.

Гарри горько усмехнулся. Некоторые вещи никогда не меняются. «Судьба обожает играть с вероятностями», — подумал он, прикинув шансы Дадли повстречать ведьму.

У меня сотни вопросов. Что я скажу родителям? Друзьям? Будут ли мои дети магами? Я не решаюсь спросить об этом саму Сару — не хочу признаваться, насколько напуган её откровениями. Ты сможешь со мной встретиться? Если нужно, я готов приехать к тебе сам.

Дадли.

P.S. Сара вчера получила письмо и попросила приютить сову на время: мол, птице нужно отдохнуть после долгого перелета. Сара еще спит, поэтому я решил одолжить её почтальона. Надеюсь, сова сможет тебя найти. Не мог бы ты ответить мне по обычной почте? Мой адрес: Гилфорд, Суррей, Олд Палас Роуд, 19, GU2 7TU.

Находясь в легком оцепенении, Гарри угостил сову кусочком бекона и отправил её обратно к хозяйке. Им владели смешанные чувства. Дадли всегда был для него воплощением тех лет, проведенных у Дурслей, — того времени, которое он изо всех сил старался забыть. Конечно, во время их последней встречи кузен сумел его удивить, но Гарри так и не смог окончательно изменить своего отношения к нему. И этот новый Дадли, умоляющий о помощи, был для него абсолютным незнакомцем.

Гарри еще раз перечитал письмо. Логично было предположить, что за прошедшие годы Дадли повзрослел и набрался жизненного опыта — по крайней мере, раз уж он сумел относительно спокойно выслушать признание девушки-волшебницы. Сейчас он, должно быть, места себе не находил, гадая, как преподнести эти новости родителям, и тревожился о судьбе будущих детей. Гарри прекрасно его понимал. Но чего Дадли ждал именно от него? Гарри явно был не лучшим кандидатом на роль семейного дипломата, и уж точно не ему следовало защищать честь незнакомой Сары перед Верноном и Петуньей.

Кто она вообще такая, эта Сара? Он попытался вспомнить, учился ли в Хогвартсе кто-то с таким именем, но на ум ничего не шло. Либо она не посещала школу вовсе, либо училась на других курсах.

Сложив письмо в карман, Гарри отправился в Министерство, но образ Дадли преследовал его весь день. Хотел ли он этой встречи на самом деле? Принял ли близко к сердцу душевные терзания кузена? Если им суждено увидеться, то где: в маггловском мире или в волшебном? О чем они будут говорить и сможет ли он хоть чем-то помочь?

Ответ Гарри созрел лишь через три дня. Он предложил встретиться на следующей неделе, но предусмотрительно уточнил, что вряд ли окажется полезен. В качестве обратного адреса он указал дом родителей Гермионы.

После череды из десятка писем они наконец встретились на обычной лондонской улице неподалеку от «Дырявого котла». Гарри узнал кузена мгновенно. Это было нетрудно: Дадли мало изменился, а его сходство с дядей Верноном лишь усилилось. Оказавшись лицом к лицу, они несколько секунд неловко переминалиь с ноги на ногу. Гарри первым протянул руку, и Дадли крепко её пожал.

— Спасибо, что согласился на это, Гарри, — в его голосе прозвучала искренняя признательность.

— Да не за что. Ты уверен, что хочешь зайти на магическую улицу? — на всякий случай уточнил Гарри.

Дадли тяжело сглотнул, но решительно кивнул:

— Да, я готов.

— Как знаешь. Сам напросился, — Гарри пожал плечами, но, несмотря на напускное равнодушие, его тронула готовность кузена идти на такие жертвы ради невесты.

Дадли на мгновение запаниковал, увидев вместо здания полуразрушенные руины, но Гарри взял его под руку и буквально втащил внутрь таверны. Они стремительно пересекли зал. Дадли чуть не сшиб стол, засмотревшись на волшебницу, которая с огромной плетеной корзиной в руках величественно вышла прямо из камина. Миновав кирпичную арку, они оказались на главной торговой улице магического Лондона. Дадли замер, ошеломленно разглядывая причудливые вывески и шумную толпу спешащих по делам магов. Косой переулок явно превзошел все его ожидания, и Гарри оставалось лишь надеяться, что этот шок скоро сменится привыканием.

— Мороженое всё еще любишь? — поинтересовался он.

Дадли, не отрывая взгляда от колдуна в мантии, несущего клетку с каким-то странным существом, машинально качнул головой. Вид у него был такой, будто он вот-вот расстанется с завтраком.

— Тогда съедим по порции.

Гарри рассчитывал, что внушительная доза сладкого поможет кузену примириться с суровой магической действительностью, и повел его к кафе-мороженому, которым когда-то владел покойный Флориан Фортескью. Пока они пробирались сквозь людской поток, прохожие то и дело оборачивались им вслед. Только тогда Гарри сообразил, что в спешке забыл изменить внешность. Дадли, впрочем, ничего не замечал — он был слишком поглощен разглядыванием витрин.

В кафе они выбрали столик в самом дальнем углу, скрытом от любопытных глаз с улицы. Стоило Дадли открыть меню, как он снова впал в прострацию.

— Мороженое из «Прыткой розы»? Засахаренный скарабей? — пискнул он.

— Это скорее для детей, — успокоил его Гарри. — Как насчет обычного клубничного?

— Пойдет, — голос кузена дрогнул, словно он сомневался, что в подобном заведении вообще может найтись нечто столь будничное.

— Тогда возьму тебе «Смординаш», по вкусу почти один в один.

Дадли не выглядел успокоенным: на его лбу выступила испарина, а глаза продолжали лихорадочно бегать по строчкам меню. Гарри сделал заказ и поспешил сменить тему:

— А сам ты чем сейчас занимаешься?

Дадли заметно расслабился, переключившись на понятные ему вещи:

— Я работаю у друга моего отца, в фирме по производству винтов и гвоздей.

— Это хорошо, — машинально одобрил Гарри.

— Тебе, наверное, интересно, как я познакомился с Сарой? — нерешительно начал Дадли.

— Есть немного, — признал Гарри.

— Она сестра одного из моих приятелей по бизнес-школе. Чуть больше года назад он пригласил меня на свой день рождения, и я сразу её заметил. Она потрясающая.

Гарри невольно задался вопросом, как она сама умудрилась заметить его кузена.

— Мы очень быстро нашли общий язык, — продолжал тот. — А потом, мало-помалу, она перебралась ко мне. Она говорила, что работает в Министерстве образования в Лондоне. Когда две недели назад она призналась, что ведьма, это был жуткий шок. Я минут десять не мог слова вымолвить, и, так как она решила, что я ей не верю, она достала палочку и превратила мой диван в свинью.

— Соседи не жаловались?

— Не успели. Диван оказался не слишком шумным, почти не хрюкал. А всё, что из него выходило… ну, ты понимаешь… Сара тут же уничтожала магией.

Дадли неловко взмахнул рукой, имитируя движение палочкой. Гарри не сдержался и расхохотался. Он не знал, шутит ли кузен намеренно, но таинственная Сара явно не была лишена чувства юмора. Тем временем принесли заказ. Дадли с легким потрясением воззрился на гору ярко-оранжевой массы, усыпанную коричневыми пятнами.

— Не обращай внимания на цвет, — посоветовал Гарри. — Это просто декор.

Дадли мужественно вооружился ложкой и погрузил её в креманку. Вид у него был такой, словно он прыгает в омут с головой. Несколько секунд его лицо оставалось бесстрастным, только челюсти мерно работали. Гарри с любопытством ждал вердикта, гадая: то ли информация до мозга кузена доходит с задержкой, то ли он просто ошеломлен тем, что блюдо оказалось вполне съедобным.

— И вправду похоже на клубничное, — едва слышно прошептал Дадли.

Так и не решив, было ли это искреннее одобрение или Дадли просто усвоил правила вежливости, Гарри вернулся к сути:

— Значит, с твоей девушкой у вас всё хорошо. Что именно ты хочешь от меня?

Дадли тут же помрачнел.

— Это сильнее меня, Гарри. Стоит мне увидеть что-то магическое, как волосы встают дыбом и мне становится дурно. Всю жизнь мне вдалбливали, что магии не существует, а владеют ею только ненормальные. Я не хочу пугаться каждый раз, когда она превращает одни вещи в другие.

— Рано или поздно ты привыкнешь, — заверил его Гарри, хотя и сам не был до конца убежден в своих словах. — К тому же, — добавил он, неожиданно вспомнив кое-что важное, — твоя мать не всегда ненавидела магию.

— Шутишь? — Дадли недоверчиво уставился на него.

— Вовсе нет. Когда моя мама получила письмо из Хогвартса, твоя мать тоже отчаянно хотела поехать с ней. Но для неё это было невозможно, и в итоге это желание переродилось в ненависть ко всему, что связано с колдовством.

Дадли несколько мгновений переваривал это откровение, после чего резюмировал:

— Не думаю, что это поможет мне с Сарой.

— Не поможет, ты прав, — признал Гарри. — Но скажи: зачем тебе вообще посвящать родителей в то, что она волшебница?

— Но я ведь хочу на ней жениться!

— Послушай, мы, маги, не очень-то стремимся к тому, чтобы о нас знало много магглов. Чем меньше ты им расскажешь, тем спокойнее будет всем.

— А если они начнут оскорблять волшебников прямо при ней?

— Ты же сам знаешь: они в принципе не желают признавать наше существование. Вряд ли ваши беседы за воскресным обедом когда-либо коснутся темы магии. В конце концов, Сара выходит замуж за тебя, а не за твоих родителей.

— Но…

— Понимаешь, нас в мире не так много, и браки с магглами — обычное дело. В Хогвартсе полно детей, у которых только один из родителей волшебник.

Дадли в ужасе округлил глаза и едва слышно переспросил:

— Думаешь, они тоже будут… — он снова неуклюже взмахнул рукой, имитируя палочку.

— Учитывая, что в твоем роду уже были маги, вероятность весьма велика, — Гарри пожал плечами, решив позже уточнить этот нюанс у Гермионы.

— Понятия не имею, что я буду делать в таком случае, — пробормотал кузен.

Гарри посмотрел на него со смесью искренней жалости и тайного веселья.

— Тебе просто нужно немного развеяться. Для начала давай пройдемся по магазинам. Вот увидишь: всё далеко не так страшно, как тебе сейчас кажется!

Гарри безжалостно отмел все возражения кузена и устроил ему настоящую экскурсию по Косому переулку. Они надолго задержались у витрин магазина «Всевозможные волшебные вредилки», но более близкое знакомство с семейством Уизли решили отложить до лучших времен.

Как только Дадли более-менее свыкся с причудливым окружением, он начал замечать, что прохожие уделяют им слишком много внимания. Он то и дело бросал на Гарри нервные взгляды, окончательно убедившись, что его маггловское происхождение слишком бросается в глаза и маги смотрят на него как на диковинку. Гарри тем временем лихорадочно подбирал слова, чтобы прояснить ситуацию. В этот самый момент к ним подошла пожилая женщина; она отвесила нечто вроде реверанса и с придыханием произнесла:

— Я каждый день молюсь за вас, Гарри Поттер.

— Спасибо, мэм, — Гарри вежливо кивнул и поспешил обойти её.

Он потянул Дадли за собой. Тот смотрел на кузена круглыми от изумления глазами.

— Так это на тебя они все пялятся?

— Да.

— Но… что ты такого сделал? Почему ты настолько знаменит?

Гарри решил начать издалека.

— Ты помнишь, почему вам с родителями пришлось скрываться, когда мне было семнадцать?

— Из-за того, что кто-то охотился за тобой.

— Именно. Один темный волшебник захватил власть и установил террор. Это он убил моих родителей и хотел убить меня. Но на этот раз всё закончилось для него плохо… он мертв.

Дадли какое-то время стоял, нахмурившись, что, как знал Гарри, свидетельствовало о редком и крайне напряженном мыслительном процессе.

— Ты… ты имеешь какое-то отношение к… э-э… к его смерти? — наконец робко спросил Дадли.

— Можно сказать и так.

Гарри отвернулся, не желая видеть, каким взглядом окидывает его Дадли.

— Кстати, а где вы в итоге прятались? — поинтересовался он, лишь бы не затягивать неловкую паузу.

— У тети Мардж. Я пробыл там всего пару месяцев, а потом уехал в колледж.

— И когда твои родители вернулись домой?

— Когда я приехал на летние каникулы, они уже обживались на Тисовой улице. Кажется, их как-то нашла миссис Фигг.

— Что с ней стало? — с живым интересом переспросил Гарри.

— Да ничего особенного. По-прежнему живет со своими кошками.

Гарри на мгновение перенесся в прошлое. Перед глазами всплыл дом, где прошло его детство, чулан под лестницей и удушливый запах вареной капусты, которым насквозь пропиталось жилище старой сквибши. Возвращаться в те времена не хотелось, поэтому он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и сосредоточился на витринах.

Солнце начало медленно прятаться за остроконечными крышами — пора было уходить. Гарри повел Дадли обратно к «Дырявому котлу». По дороге он пытался разобраться в собственных чувствах к кузену. Признаться, тому удалось его удивить. Раньше малейшее проявление магии вызывало у Дадли острое отторжение, теперь же он, стиснув зубы, старался держать лицо. То, с каким упорством он превозмогал себя, не могло не впечатлять. Гарри и представить не мог, что однажды Дадли добровольно пойдет на такие испытания ради кого-то другого. Когда он успел так сильно измениться?

Они остановились на маггловской улице и неловко пожали друг другу руки. Гарри уже прикидывал, как бы поскорее попрощаться, когда Дадли внезапно выпалил:

— Гарри, я хотел сказать… Извини меня за всё, что я творил. Понимаю, такое не прощается в один миг, но знай: я искренне сожалею о прошлом.

Гарри замер, не зная, что ответить. Спустя несколько секунд он пересилил себя и спросил:

— И когда всё успело измениться? С каких пор ты перестал меня ненавидеть?

— Да я и не ненавидел тебя! — возмутился Дадли. — Я просто следовал примеру родителей. Конечно, это меня не оправдывает. Мне нравилось издеваться над тобой, честно. И мне действительно стыдно, Гарри…

— А потом тебе внезапно разонравилось?

Дадли напрягся. Его взгляд застыл, и чуть дрогнувшим голосом кузен объяснил:

— Было так холодно… Я слышал крики, от которых кровь стыла в жилах, как в самых жутких фильмах, только всё было по-настоящему. В тот момент я словно оказался на твоем месте и увидел себя со стороны. Я выглядел пугающе, я внушал ужас и был безжалостен. Тот, другой я, хохотал, а я — настоящий — плакал. Я боялся его, а он продолжал смеяться, он наслаждался моими мучениями. Мимо проходили люди, они смотрели на нас с содроганием, и я понимал, что это был я. Тот урод передо мной был я. И эти люди считали его диким животным. В конце концов, таким я и был.

Гарри не сразу осознал суть этого сбивчивого рассказа. Очевидно, в ту ночь, когда на них напали дементоры, Дадли невольно примерил на себя роль жертвы — он на собственной шкуре прочувствовал все «прелести» травли и издевательств. Усилием воли Гарри отогнал собственные воспоминания о той встрече и решил раз и навсегда прояснить то, что произошло с кузеном.

— И поэтому ты решил измениться?

— Да, но это заняло уйму времени. Старые друзья тянули меня назад, подначивали продолжать в том же духе. Они только насмехались, когда я пытался сказать, что так поступать нельзя. А потом… Я ведь должен быть с тобой искренним, Гарри, верно? Я задолжал тебе хотя бы это… Мне нравилось чувствовать власть над тобой. Нравилось видеть, как ты боишься. Я знаю, звучит это омерзительно.

Гарри всматривался в Дадли, который даже не решался поднять глаз, и невольно вспомнил то извращенное наслаждение, которое сам испытал, глядя на корчащегося от боли Амикуса Кэрроу. Он не гордился этим чувством, но вынужден был признать очевидное: он понимал, о чем говорит кузен. Он знал, что при определенных обстоятельствах и сам способен забыть о морали ради мести.

— Я понимаю, — наконец глухо произнес он.

Дадли кивнул, хотя слова Гарри его явно не убедили.

— А потом я поступил в бизнес-школу. Новое место, другие люди. Поначалу было тяжело — мне казалось, они кожей чувствуют, каким дрянным человеком я был раньше. Первый год стал для меня сущим кошмаром. Но потом я сошелся с одним парнем, братом Сары. Мы вместе работали над проектом, он ввел меня в свою компанию, и благодаря ему я смог влиться в коллектив. И только много позже я узнал, что у него есть потрясающая сестра.

— Ты просто обязан нас познакомить, — улыбнулся Гарри.

— Тогда тебе нужно просто прийти к нам на ужин, — выпалил Дадли, сам поражаясь собственной смелости.

* * *

На следующей неделе Гарри извлек из недр шкафа маггловскую одежду, готовясь к визиту к кузену. В самый последний момент на площадь Гриммо прямо из Холихеда заявилась Джинни. Услышав предложение составить компанию, она ответила согласием — рассказы Гарри о чудесном преображении Дадли раззадорили её любопытство.

Точных координат квартала, где жил кузен, у них не было, поэтому от аппарации пришлось отказаться в пользу каминной сети. Оказавшись в Гилфорде, они еще какое-то время плутали по пустынным улочкам, пока не замерли перед пятиэтажным домом. Металлическая табличка у входа подтвердила: они на месте, фамилия Дурсль значилась в списке жильцов. Однако дверь была настроена враждебно. Как Гарри ни толкал её, преграда не поддавалась. Осознав тщетность усилий, он осторожно извлек палочку и усмирил настырную железяку тихим Алохомора. Игнорируя лифт, они поднялись по лестнице и постучали в нужную квартиру.

Дадли отпер почти мгновенно.

— Рад, что ты нас нашел. Я совсем забыл объяснить, как пользоваться домофоном, и уже начал переживать… — Кузен осекся, заметив Джинни.

— Я позволил себе вольность прийти не один, — пояснил Гарри, рассеянно гадая, что же такое «домофон».

— И правильно сделал. Проходите.

Квартира Дадли была небольшой, но её интерьер показался Гарри куда более приятным, чем стерильный и безвкусный уют дома на Тисовой улице. Здесь хотя бы ощущалось, что в доме живут.

— Сара будет с минуты на минуту. Хотите чего-нибудь выпить?

Пока Дадли возился с напитками, в замке повернулся ключ. В гостиную вошла симпатичная шатенка с карими глазами.

— Добрый вечер, — улыбнулась она. — Рада познакомиться. Я… Но постойте… Вы же Гарри Поттер! — воскликнула она, и сумка, которую она держала, с глухим стуком упала на пол.

— Эм… Да, это я.

— Дадли, мог бы и предупредить! — воскликнула она, а затем, спохватившись, обратилась к Гарри: — Прошу меня простить, я повела себя крайне невежливо. Просто я и подумать не могла, что «кузен Гарри» окажется тем самым… Хм, в общем, извините. Меня зовут Сара Мэлоун. Я поступила в Хогвартс через два года после вас.

— Хаффлпафф, — вспомнил наконец Гарри. Он действительно мельком видел её когда-то в Большом зале. — Учитывая обстоятельства, предлагаю перейти на «ты». И, как ты уже поняла, это…

— Джинни Уизли из «Холихедских Гарпий»! — Сара прервала его, не в силах сдержать восторг.

— Гарпии? — переспросил Дадли, застыв с бутылкой сока в руках.

— Это квиддичная команда, — хором ответили трое волшебников.

— Квиддич, — повторил Дадли. — Ну конечно, — добавил он с таким видом, будто пазл наконец сложился. — Я на кухню, за сосисками.

— Вы потрясающе сыграли против «Паддлмир Юнайтед»! — с жаром воскликнула Сара. — Это жутко несправедливо, что кубок в итоге достался им.

— Ты была на матче? — спросила Джинни, стараясь не касаться болезненной темы проигрыша.

— Да! Я еще в Хогвартсе видела твою игру. Если бы мне кто-то сказал, что однажды я увижу тебя в собственной гостиной… Дадли, это был сюрприз? — Сара повернулась к жениху, который как раз вошел с тарелкой закусок.

— Э-э…

— Он и сам видит Джинни впервые, — пришел на помощь кузену Гарри.

— А где именно ты работаешь? — с любопытством поинтересовалась Джинни у Сары.

— В Министерстве. В отделе метеорологии.

— И долго нам еще мокнуть под дождями? — с легким сарказмом уточнил Гарри. — Немного солнца было бы очень кстати.

— Мой шеф так и не помирился с женой, — со вздохом пояснила Сара. — Пока этого не произойдет, ясного неба нам не видать.

— А северное сияние в прошлом месяце тоже их рук дело?

— У них с супругой весьма страстные отношения, — развела руками девушка.

— Так ты занимаешься погодой? — Дадли наконец осенило.

— Только в стенах Министерства, — уточнил Гарри и, улыбнувшись, добавил: — Так что, когда ты расстраиваешь Сару, мне приходится весь день созерцать торнадо за окном.

Дадли окинул невесту задумчивым взглядом, словно честно пытался уложить в голове услышанное.

— Это что-то вроде танца дождя?

— Что мне больше всего нравится в Дадли, так это то, что он каждый день открывается для меня с новой стороны, — расхохоталась Сара, приняв его искреннее недоумение за удачную шутку.

Глядя на внушительную фигуру Дадли, Гарри в очередной раз поймал себя на мысли, что не стоит судить о человеке по старой памяти, а первое впечатление — вещь крайне ненадежная.

— И где вы планируете обосноваться? — Джинни, похоже, окончательно взяла на себя роль ведущей этого вечера. — В маггловском мире или в магическом?

Дадли вопросительно посмотрел на невесту.

— Где Сара захочет, — галантно отозвался он, хотя Гарри был готов поклясться: кузен не испытывает ни малейшего желания переезжать в дом с привидениями или самозаводящимися часами.

— Я пока об этом не задумывалась, — Сара пожала плечами.

— Преимущество волшебного жилища в том, что там можно не ограничивать себя в магии, — заметил Гарри. — Зато оно лишено привычных для Дадли удобств: там не будет ни компьютера, ни посудомоечной машины.

— Как это без компьютера? — жалобно переспросил Дадли.

— Увы. Как объясняла мне Гермиона, дом волшебника буквально пропитан магией, которая обеспечивает свет, горячую воду и всё прочее. А магия и электричество — плохие союзники. Даже если выделить под технику отдельный угол, она будет постоянно барахлить. В маггловском же доме всё наоборот: капля магии работе приборов не помешает.

— В таком случае решено: выбираем маггловский дом, — отрезала Сара.

— Я только что спас твой компьютер, Дад, — усмехнулся Гарри.

— Огромное спасибо.

— Когда переберемся в дом попросторнее, сможем устраивать большие семейные ужины, — радостно подхватила Сара. — Пригласим твоих родителей, Дадли, и…

— Нет! — в один голос воскликнули Гарри и Дадли.

Сара изумленно замолчала, переводя взгляд с одного на другого. У Дадли был по-настоящему несчастный вид: он явно боялся, что Гарри сейчас в красках распишет, как «тепло» Дурсли-старшие относятся к волшебству.

— На самом деле, — мягко произнес Гарри, — у нас с дядей и тетей весьма натянутые отношения. Я был бы очень признателен, если бы вы вообще не упоминали обо мне при них.

— Ох, извини, — прошептала Сара. — Я не знала.

— Там всё довольно сложно. И в разговорах с ними я бы советовал до последнего избегать любых намеков на то, что ты — волшебница.

Сара послушно кивнула. Напряженные позы мужчин и хмурый взгляд Джинни ясно дали понять, что тема закрыта окончательно. Молчание грозило затянуться, и Джинни, как всегда, пришла на помощь:

— А расскажи, Дадли, чем ты занимаешься?

* * *

В понедельник Гарри вместе с другими аврорами собрался в кабинете начальника для обсуждения важного дела. Томиться в ожидании пришлось недолго: буквально через минуту в дверях появился Дэйв Фосетт.

— Тристан Кроакер, глава Отдела тайн, обратился к нам за содействием, — начал он без предисловий. — Из лаборатории было похищено экспериментальное зелье.

— Кому-то понадобились деньги? — уточнил Причард.

— Это как раз вам и предстоит выяснить.

— Каковы условия расследования? — подал голос один из напарников Гарри.

— Невыразимцы знают об исчезновении их чудо-состава и ждут тщательного разбирательства. Эффект неожиданности упущен, но зато вы вольны задавать любые вопросы.

— А что насчет Поттера? — поинтересовался Причард.

— Остается под своим именем, — отрезал Фосетт. — Пора бы всем привыкнуть видеть его как официального представителя Аврората.

— Слушаюсь, сэр! — отчеканил Гарри. Этим он хотел не только подтвердить готовность исполнить приказ, но и напомнить о себе — в конце концов, Фосетт мог сообщить ему об этом и лично.

— Отлично, Поттер, — не моргнув глазом, кивнул начальник. — Что ж, приступайте. Вас ждут в Отделе тайн.

Гарри на мгновение замер. Только сейчас до него дошло, куда именно им предстоит отправиться. Перед глазами вновь возникла колышущаяся прозрачная вуаль и падающее за неё тело; в ушах зазвучал собственный крик, полный отчаяния. Боль утраты притупилась — время сделало своё дело, затянув рану, и он смирился со смертью крестного, как и со многими другими потерями. Однако сама мысль о возвращении в ту комнату сковывала движения. Тем не менее ему удалось взять себя в руки, сохранить внешнюю невозмутимость и последовать за наставником.

Они ждали лифта, чтобы спуститься на девятый этаж, когда Причард буднично спросил:

— Бывал уже тут?

Гарри лишь кивнул, не в силах выдавить ни слова.

— Какие-то проблемы?

Несколько секунд Гарри молчал, подбирая слова и не решаясь открыться. К счастью, у наставника оказалась отличная память.

— А-а, всё ясно, — Причард сам нашел ответ на свой вопрос.

Он явно помнил те строки, что Гарри добавил к досье Сириуса Блэка. Стало любопытно: что на самом деле Причард думает обо всей этой истории?

— Это помешает тебе работать? — прямо спросил наставник.

— Нет.

Причард не стал комментировать ответ. Он просто вошел в лифт, который должен был доставить их к цели. Они миновали холодный коридор и замерли перед той самой черной дверью, которую Гарри столько раз видел в своих кошмарах. Причард коснулся створки и четко произнес:

— Авроры Станислас Причард и Гарри Поттер.

Двери бесшумно разошлись, впуская их в круглую комнату. По черным стенам через равные интервалы располагались одинаковые двери без ручек. Как и в прошлый раз, зал пришел в движение, вращаясь и сбивая с толку. Когда стены наконец замерли, из одной двери вышел мужчина в светло-коричневой мантии; он выглядел издерганным и словно иссушенным годами. Незнакомец уставился на авроров с подозрением, будто пытался уличить их во лжи. Наконец его взгляд застыл на лице Гарри.

— Вижу, мою просьбу восприняли всерьез, — удовлетворенно констатировал он.

— Мы всё принимаем всерьез, — отрезал Причард.

Гарри хранил молчание. Если бы его привлекали только к «по-настоящему важным» делам вроде борьбы с Волдемортом, он вряд ли закрыл бы хоть пару папок в месяц. К счастью, ему поручали и обычную работу, которую он уже начинал воспринимать как необходимую рутину.

— Посмотрим, — отозвался невыразимец и коротким жестом пригласил их следовать за собой.

Гарри сразу узнал комнату с мозгами. Они всё так же лениво плавали в чанах с зеленоватой жидкостью. Он невольно прижал руки к телу: в памяти мгновенно всплыли шрамы Рона, оставшиеся после знакомства с этой гадостью. В глубине зала обнаружился захламленный кабинет невыразимца. Причарду и Гарри пришлось буквально пробираться к свободным стульям, так как весь пол был заставлен стопками бумаг.

Хозяин кабинета опустился в свое кресло и сухо произнес:

— Задавайте вопросы.

— Мистер Кроакер, — начал Причард, тем самым обозначив личность собеседника, — не могли бы вы уточнить, что именно было украдено?

— Эликсир молодости.

— Можно подробнее?

— Этот состав воздействует на живые ткани и способен обеспечивать их стремительную регенерацию.

— Оно может омолаживать людей? — воскликнул Гарри, в ужасе представив, что мог бы сотворить с подобным средством Волдеморт.

— Разумеется, нет, — пренебрежительно отмахнулся глава Отдела тайн. — Здесь мы занимаемся магией, а не чудесами. Это зелье призвано исцелять любые раны куда эффективнее, чем те средства, которыми мы располагаем сейчас. К примеру, оно могло бы убрать ваш шрам, — закончил мужчина, указав на лоб Гарри.

Гарри поморщился. Пусть его и раздражали вечные взгляды прохожих, без шрама он чувствовал бы себя почти голым. Эта отметина стала свидетелем и напоминанием о слишком многих важных событиях в его жизни. Причард же, совершенно безразличный к метаниям ученика, продолжал допрос:

— Когда вы обнаружили пропажу?

— Этим утром. Один из моих исследователей, Джио Матеус, заметил, что ящик, в котором хранился флакон, вскрыт. Он немедленно разыскал меня.

— Кто-нибудь покидал Отдел после обнаружения кражи?

— Разумеется, нет. Я лично допросил Матеуса и провел обыск во всех помещениях. Могу вас заверить: зелья в этих стенах больше нет.

— Вы пришли до или после Матеуса?

— До. Но я не подходил к этому ящику, поэтому и не заметил взлома, пока мне не доложили.

— Когда вы видели украденный объект в последний раз?

— В пятницу вечером, когда убирал его на хранение.

— Полагаю, доступ к этому ящику есть у каждого сотрудника? — вмешался Гарри.

— Вовсе нет. Кроме меня — только у троих. Мой отдел разделен на одиннадцать узких подразделений, и каждый исследователь имеет доступ лишь к тем лабораториям и проектам, над которыми работает лично. Я — единственный, кто может свободно перемещаться по всему департаменту.

— Неужели? — удивился Гарри. — Пять лет назад мне удалось беспрепятственно зайти в большинство залов, а в Зале пророчеств нас и вовсе ждал весьма «теплый» прием.

Кроакер поджал губы.

— Это не осталось незамеченным. Мой предшественник лишился поста именно из-за того инцидента. Моим первым распоряжением в должности главы стало укрепление безопасности. Мы сделали это место неприступным. Даже теневое правительство не смогло пробиться сквозь наши новые заслоны, — с видимым удовлетворением закончил он.

— То есть войти сюда могут только ученые или приглашенные гости?

— Именно так.

— И вы ведете реестр посетителей?

Вместо ответа Кроакер подтолкнул к ним хрустальный шар. Стоило мужчине коснуться его палочкой, как Гарри увидел собственное полупрозрачное лицо, которое тут же сменилось физиономией Причарда. Под изображениями значились имена, дата и точное время визита. Лица мелькали одно за другим, пока Кроакер не прервал демонстрацию.

— Поттер, выпиши фамилии всех визитеров за последние три недели, — распорядился Причард.

Кроакер легонько щелкнул по шару, и из него выскользнула узкая лента пергамента со списком имен. Гарри быстро пробежал по нему глазами: за указанный период в святая святых заглядывали лишь трое посторонних.

— Теперь список тех, кто имел доступ к зелью, — потребовал Причард.

Второй листок присоединился к первому. Кроакер подчеркнул на нем несколько имен.

— Это те, кто непосредственно работал над составом.

— И полный список ваших сотрудников, если можно.

Появился третий пергамент.

— Какие защитные чары здесь наложены?

— Не вижу смысла раскрывать их вам, — отрезал глава отдела. — Никто не в силах их взломать. Мы находимся в самом защищенном месте Британии.

— То же самое говорили и про «Гринготтс», — заметил Гарри. — Однако за последние несколько лет его грабили дважды. Как правило, для этого достаточно иметь сообщника внутри.

Кроакер так долго сверлил его тяжелым взглядом, что Гарри уже пожалел о своих словах. Он лишь хотел напомнить, что в расследовании нельзя упускать ни единой зацепки, а не хвастаться прошлыми подвигами.

— Только я могу впустить сюда постороннего, — ледяным тоном ответил невыразимец. — Если не верите на слово, можете попытаться обойти защиту своими силами.

— Посмотрим.

Дождавшись кивка наставника, Гарри сгреб пергаменты и поспешил к выходу. Стоило им вернуться в круглую комнату, как Кроакер бесследно исчез, оставив их наедине с безмолвными черными дверями.

— Ну, по крайней мере, списки у нас на руках, — заметил Гарри, помахивая добычей.

— У нас есть лишь то, что нам соизволили дать. Это не мешает нам проверить всё самостоятельно, — возразил Причард. — Что скажешь, мистер расхититель сейфов? Как бы ты открыл эти двери на этот раз?

— Извини, но дракона я сегодня оставил дома.