Выжившие (джен)

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — день рождения Виктуар

31 декабря 2001 — свадьба Рона и Гермионы

Действия в главе разворачиваются: 31 декабря 2001

Волшебник, скрепивший союз, произнес краткую речь. Он напомнил собравшимся о той неоценимой роли, которую сыграли новобрачные в годы правления Темного Лорда, и о той преданности, с которой они поддерживали Героя в борьбе против жестокого режима. В завершение он выразил искреннюю радость за два воссоединившихся сердца и пожелал, чтобы их дом вскоре наполнился детскими голосами, а будущие наследники переняли от родителей их отвагу и обостренное чувство справедливости.

Гарри слушал выступление вполсилы — куда больше его занимали счастливые лица Рона и Гермионы. То, с какой нежностью они смотрели друг на друга, по-настоящему завораживало. Как только формальности были соблюдены, Гарри первым поспешил к друзьям с поздравлениями, но уже через мгновение уступил место другим гостям. Он отошел чуть в сторону, где к нему тут же присоединился Невилл.

— Чем ты сейчас занимаешься? — с интересом спросил Гарри.

— Путешествую, — таинственно отозвался тот.

— Да ну? Неужели сменил работу?

— Вовсе нет. Просто теперь я не сижу безвылазно в оранжерее. Разъезжаю по всей стране и даже выбираюсь на континент — ищу редкие растения и коренья для наших коллекций.

— Гениально!

— Да, мне нравится лично встречаться с поставщиками. Так я сразу вижу, что мне предлагают, и могу на месте решить, стоит ли покупка своих денег.

Гарри поймал себя на мысли, что Невилл сильно изменился: он стал куда увереннее в себе и своих знаниях. Эти перемены явно пошли ему на пользу. Даже его бабушка, увлеченно спорившая о чем-то с тетушкой Мюриэль, то и дело бросала на внука исполненные гордости взгляды.

— Твоя бабушка отлично выглядит, — заметил Гарри.

— Ох, и не говори. Она стала еще упрямее, чем прежде. Если её просят сделать то, что ей не по душе, она тут же грозится наслать на всех проклятия и напоминает, что в свое время вывела из строя целого аврора.

— Какой ужас! — рассмеялся Гарри.

— А ты как? По-прежнему доволен службой?

Гарри вкратце рассказал о последних расследованиях (теперь, когда дело было закрыто, а преступница осуждена, он мог говорить об этом свободнее), как вдруг к ним подошла Луна. Он не видел её добрых два с половиной года, в отличие от Джинни, которая встречалась с подругой совсем недавно. Гарри широко улыбнулся и, дождавшись, пока Невилл выпустит Луну из объятий, крепко обнял её сам.

— Где ты пропадала на этот раз?

— Только что вернулась из Патагонии. В кои-то веки международные порт-ключи сработали без задержек.

— Джинни упоминала, что ты изучаешь там местную фауну, — припомнил Гарри.

— Да, я всё еще ищу нёбного оленя.

— Что это за зверь такой? — переспросил Невилл.

— Говорят, вид исчезнувший, но корреспонденты моего отца божились, что видели их. Вот я и решила проверить лично.

— И как, нашла? — едва сдерживая улыбку, поинтересовался Гарри.

— Пока нет. Зато я видела Ре-эм! Ничего более величественного мне встречать не доводилось.

Лицо Луны так и светилось восторгом: встреча с редчайшим видом гигантских быков с золотистой шкурой явно стала главным событием её поездки. Гарри смутно припомнил из школьного курса по уходу за магическими существами, что эти звери обитают лишь в диких, не тронутых человеком районах Северной Америки и Дальнего Востока.

В этот момент к ним подошла Джинни. Поздоровавшись со всеми, она тут же поинтересовалась успехами Луны.

— Всё прошло просто чудесно. Джинни, у тебя потрясающее платье по цвету точь-в-точь как Глизень.

— Ты ведь видела их в Африке в прошлом году, верно? — весело щебеча, девушки подхватили друг друга под руки и пошли в сторону фуршетных столов.

Глядя им вслед, Невилл негромко заметил:

— Это и есть настоящая дружба: спустя месяцы или даже годы продолжить разговор так, будто вы расстались только вчера.

Они обменялись понимающими улыбками; Гарри подумал, что то же самое можно сказать и об их дружбе с Невиллом. Заметив приближающихся сестер Патил и Ли Джордана, он приветливо помахал им рукой.

— Сколько лет, сколько зим! Чем занимаетесь?

От Джорджа, с которым Гарри виделся довольно часто, он знал, что Ли по-прежнему трудится на магическом радиовещании.

— Ты, конечно, слышал о «Ведьмополитене»? — подала голос Падма.

— Об этом сборнике макулатуры? — ляпнул Гарри прежде, чем успел подумать. У него были слишком сложные отношения с прессой в целом и с Ритой Скитер в частности.

Ли и девушки разразились хохотом. Невилл лишь едва заметно улыбнулся — он был полностью солидарен с определением, но помогать Гарри выпутываться не спешил.

— Именно там мы вдвоем и работаем, — ответила Падма, отсмеявшись. — Впрочем, я тебя понимаю. Для многих журналистов ты до сих пор остаешься главной мишенью.

— Я уверен, что там бывают и вполне достойные тексты, — попытался сгладить неловкость Гарри. — Например, кулинарные рецепты. Что? — спросил он, заметив изумленные взгляды друзей.

— Ты их читаешь? — во все глаза уставилась на него Парвати.

— Нет, не я. Миссис Уизли или Кричер.

— Твой эльф? — уточнил Невилл, припомнив свой визит на площадь Гриммо.

Гарри кивнул, чем вызвал еще большее удивление у сестер Патил.

— Нас читают даже домовики! — воскликнула Падма. — Как думаете, может, стоит завести для них отдельную рубрику? Им это будет интересно?

— Сомневаюсь, что им нужен спецвыпуск, — Гарри пожал плечами. — Им интересно всё то же, что и волшебникам: домашнее хозяйство, тонкости быта — словом, всё, чем они занимаются в семьях.

— А для каких разделов пишете вы? — поинтересовался Невилл.

— Моя стихия — мода, — охотно отозвалась Парвати. — Тренды, секреты красоты, новинки. Могу сразу сказать: коллекция «Весна-Лето» вас сильно удивит.

— А ты, Падма? — Гарри поспешил переключить внимание на вторую сестру, поскольку высокая мода, какой бы удивительной она ни была, интересовала его в последнюю очередь.

— Я пишу на более приземленные темы: «Как оптимизировать чистящие чары» или «Обезгномливание сада без лишних хлопот», — со вздохом призналась Падма. — Хотя куда интереснее было бы заниматься политикой. К счастью, Ли частенько просит меня помочь с хрониками для его эфиров. Вот это по-настоящему захватывает.

Улыбка, которой она одарила коллегу, явно намекала на то, что их связывает не только работа.

— Обожаю твои обзоры, — Невилл посмотрел на Ли. — Стараюсь не пропускать ни одного выпуска, хотя получается не всегда. Над репортажем о фанатах игры в плюй-камни я смеялся до колик. Представляю, что ты выдашь о болельщиках квиддича!

— Мы как раз готовим этот материал, — заверил его Ли. — Кстати, я иногда беру интервью в прямом эфире. Как думаешь, Гарри, Джинни согласится прийти к нам в студию? — с надеждой спросил он.

— Спроси её сам. Я, пожалуй, поостерегусь отвечать за неё.

Гарри поискал глазами Джинни — та о чем-то беседовала с отцом Луны неподалеку от фуршета.

— А давайте-ка тоже перекусим, — предложил Ли, проследив за его взглядом.

Они подошли к столам, ломящимся от закусок, наполнили тарелки и принялись озираться в поисках свободного места.

— Гарри! — раздался за спиной звонкий детский голос.

— Привет, Тедди, — улыбнулся он крестнику. — Развлекаешься?

— Да! Мы с Виктуар построили огромный замок под главным столом. И следим за ногами!

Мальчик прыснул со смеху так, будто это было величайшей забавой в мире. Туфли натирали всё сильнее, и Гарри с облегчением подумал, что, сев за стол, сможет незаметно от них избавиться. Тедди уже умчался навстречу новым приключениям, а Гарри с друзьями наконец удалось занять свободный столик.

Они обосновались там надолго, отлучаясь лишь за добавкой. Время от времени к Гарри подходили старые знакомые перекинуться парой слов. Лаванда зазывала всех в лавку «Всё для предсказаний», где теперь работала продавцом. Сьюзан Боунс, чья работа в Отделе магического правопорядка часто пересекалась с делами Гермионы, заглянула просто поздороваться. Дин, подавшийся в ученики к художнику, пообещал Гарри написать его портрет, как только окончательно освоит тонкую науку оживления картин. Симус, с которым они почти ежедневно виделись в штаб-квартире авроров, полез обниматься к сестрам Патил и обменялся рукопожатием с Ли. Хагрид едва не вытряс из Гарри душу в своих медвежьих объятиях.

Джордж и Анджелина, не разжимая рук, остановились у их стола на несколько минут ради праздной болтовни. Гарри заметил, что их пара не вызывала косых взглядов и уж тем более осуждения. Близкие друзья и Уизли с пониманием приняли их союз, а остальные, казалось, и вовсе забыли, что когда-то Анджелина встречалась с Фредом.

Рон и Гермиона неспешно обходили столы, принимая поздравления и перебрасываясь фразами с гостями. Заглянули они и к друзьям, посидели пару минут и двинулись дальше. Последним пожать Гарри руку подошел сам Министр магии. Невилл и остальные, с почтением поприветствовав Кингсли Шеклболта, поспешно ретировались якобы за добавкой.

— Как поживаете, мистер Шеклболт? — с легкой неловкостью спросил Гарри.

— Для тебя я просто Кингсли, — улыбнулся тот. — Слышал краем уха о твоем последнем деле. Судя по всему, ты отлично справился.

— У меня прекрасный напарник, — скромно отозвался Гарри, так и не научившийся принимать комплименты.

— Не напарник определил, что один из подозреваемых под Империусом, и уж точно не напарник сумел сопротивляться заклятию.

Гарри сделал глоток шампанского и, помолчав, заметил:

— Должен же был мой прошлый опыт когда-нибудь пригодиться.

— Я всегда знал, что из тебя выйдет блестящий аврор.

— Неужели? — Гарри не удержался от саркастической нотки. Чтобы получить право подать документы в Аврорат, ему пришлось потратить лишний год на учебу в Хогвартсе.

— Так и знал, что когда-нибудь мне припомнят этот должок, — устало усмехнулся Кингсли, мгновенно уловив подтекст. — В свое оправдание скажу лишь одно: я хотел уберечь тебя от лишних проблем.

— Каких именно? — суховато уточнил Гарри.

Он терпеть не мог, когда от него что-то скрывали, прикрываясь его же благом. Ему давно не пятнадцать, и он не раз доказывал миру, что способен справляться со взрослыми бедами.

— Политика, — спокойно ответил Кингсли, проигнорировав раздражение собеседника. — В нашу последнюю встречу все мы были опьянены победой, но я понимал, что эйфория не продлится долго. Реформы, которые я задумал, неизбежно вызвали бы протест, и недовольные попытались бы меня дискредитировать. Мне меньше всего хотелось, чтобы в этот момент ты оказался в стенах Министерства, Гарри. В том хаосе Хогвартс был для тебя самым безопасным местом.

— Почему вы не объяснили мне всё это тогда? — упорствовал Гарри. — Считали, что я не пойму?

— Нет, дело совсем не в этом. Ты необыкновенный человек, Гарри, хоть врожденная скромность и не позволяет тебе это признать. Я восхищаюсь тобой, но признаю: тогда мне не хватило смелости сказать это тебе в лицо. Теперь же я могу быть откровенным, потому что время подтвердило мою правоту. Тебе сложно представить, насколько циничной и грязной бывает борьба за власть. Все средства идут в ход. В те дни штаб-квартира авроров напоминала разворошенное осиное гнездо, даже несмотря на масштабные чистки. Нам пришлось выявлять всех сторонников прежнего режима, и, поверь, это была тяжелейшая задача. Даже лояльные сотрудники были не в восторге от того, что их коллег выставляли за дверь порой без внятных объяснений. Это напряжение до сих пор ощущается в коридорах Министерства.

Гарри в изумлении воззрился на Министра. Он и раньше замечал, что некоторые авроры избегают общения с ним, но списывал это на робость перед «Спасителем мира». Неужели всё дело было в политических интригах? Он попытался припомнить стычки или раздоры в штаб-квартире, но быстро понял, что его круг общения был весьма ограничен. Стажеры, бывшие члены ОД, приятели по квиддичу и горстка наставников вроде Причарда — вот и все, с кем он контактировал. Неужели его намеренно держали в своего рода коконе?

— Гарантий моей победы не было, — продолжал Кингсли, — поэтому на всех, кто меня поддерживал, оказывалось колоссальное давление. Я не хотел, чтобы ты начинал службу в таких условиях. К тому же я ни секунды не сомневался в твоей преданности и знал: ты сочтешь своим долгом прийти мне на помощь. Но я понимал, какую цену тебе придется за это заплатить, и не хотел тебя принуждать. Помнишь наше совместное выступление на рождественских каникулах? Я был против, зная, как ты ненавидишь публичность. Но вся моя команда во главе с Гермионой настояла на своем. И я сдался, подумав о реформах, которые похоронят вместе со мной, если я проиграю выборы.

— Вы не виноваты, — напомнил Гарри. — Всё это случилось из-за той статейки Риты Скитер.

— Это была лишь верхушка айсберга, — признался Кингсли. — Самая ожесточенная борьба развернулась в кулуарах Министерства. И как бы ты ни злился, я никогда не пожалею о том, что отправил тебя в тот год в Хогвартс.

Гарри смотрел на изможденное лицо Министра. В те редкие моменты, когда они пересекались, он не задумывался о том, как много работает старый аврор и как мало он спит. Хроническая усталость и постоянное напряжение уже оставили свой след на его лице. Возможно, Кингсли был прав. Узнай Гарри обо всем раньше, он непременно бросился бы на выручку человеку, который поддерживал его с пятнадцати лет. Но это значило бы лишь одно: едва закончив одну войну, немедленно ввязаться в другую.

— Я рад, что вы победили, — с неловкостью произнес Гарри, не зная, как облечь в слова ту сложную гамму чувств, что он испытывал.

— Я тоже, — улыбнулся Кингсли. — И я искренне рад видеть, что тебе нравится твоё дело.

Возле входа в ледяной чертог поднялась суматоха. Двое официантов внесли огромный торт, от которого к сводам взмывали разноцветные искры. Под оглушительные аплодисменты кондитерское чудо водрузили на стол перед молодоженами. Рон и Гермиона принялись лихорадочно оглядывать зал.

— Мне пора, — со вздохом человека, смирившегося с неизбежным, произнес Гарри. Кивнув Кингсли, он направился к главному столу.

— Дорогие друзья! — начала Гермиона. — Спасибо, что разделили с нами этот день. Мы счастливы видеть вас и надеемся, что вам весело. Но прежде чем мы перейдем к десерту, я хочу дать слово Гарри. Ему есть что сказать.

Джинни была права: злиться на друзей не имело смысла. Если кто и был виноват в его нынешнем положении, так это он сам. Нужно было просто проявить твердость и сразу отказаться от любых речей. Сама Джинни всегда говорила то, что думала.

Теперь же Гарри оставалось только делать хорошую мину при плохой игре. Он встал рядом с новобрачными и начал:

— Как говорил Дамблдор, который был куда красноречивее меня: «Десерт подан. Приятного аппетита!»

С этими словами он сделал вид, что собирается покинуть импровизированную сцену.

После секундного замешательства публика взорвалась хохотом. Те, кто был помоложе и учился в Хогвартсе вместе с Гарри, принялись свистеть и махать руками, подзадоривая его продолжать.

— Гарри! Гарри! — скандировали они.

Гарри вернулся к молодоженам, с удовольствием отметив по пунцовым ушам Рона, что тот купился на уловку. Гермиона лишь понимающе закатила глаза. Едва заметно улыбнувшись друзьям, Гарри вновь повернулся к гостям и начал уже настоящую речь:

— Спешу вас разочаровать, но я знаю не так много милых и безобидных историй о Роне и Гермионе. Так что мне пришлось изрядно попотеть, составляя это выступление. Впрочем, чего еще ждать от отношений, которые начались с битвы против трехметрового горного тролля? Отношений, которые лишь закалялись в годы борьбы с тиранией Темного Лорда. Единственная хорошая новость во всем этом — после испытаний, что они прошли плечом к плечу, их уже ничто не сможет разлучить. Так же, как ничто не сможет разрушить нашу дружбу.

Он увидел, как по залу разлетаются добрые улыбки.

— Ни для кого не секрет, что при всей разности характеров их объединяет нечто незыблемое: верность и отвага. Каждый по-своему, они поддерживали меня и подставляли плечо в самые опасные моменты моего пути. Мало кто знает, но без Рона и Гермионы Гарри Поттера уже давно не было бы в живых.

У Гарри возникло стойкое ощущение, что гости не слишком-то верят его словам, считая их лишь данью скромности. И пусть — его главной целью было, чтобы его услышали эти двое.

— Пользуясь случаем, я хочу попросить у них прощения. Простите за все невзгоды, которые вам пришлось пережить по моей вине. За гигантских змей, драконов, акромантулов и василисков. За полеты на фестралах и трехголовых псов. За Дракучую иву и дьявольские силки. За сырые подземелья, продуваемые всеми ветрами палатки, Визжащую хижину и Запретный лес. Извините за сломанные кости, проклятия, ожоги, Круциатусы и затяжной голод. Простите меня — и спасибо вам.

Под сотней серьезных, притихших взглядов Гарри закончил:

— После всех этих потрясений я могу пожелать вам только одного: долгой, тихой и по-хорошему скучной жизни.

Гости взорвались оглушительными аплодисментами; Хагрид выразил одобрение настолько громогласно, что все здание ощутимо вздрогнуло. Гермиона и Рон, до глубины души тронутые его словами, разом заключили Гарри в крепкие объятия.

— Мы ни о чем не жалеем, — негромко произнес Рон.

— Знаю. Поэтому вы и есть лучшие друзья на свете.

— Не говори так, — пробурчал Рон, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. — Гляди, ты довел невесту до слез.

Гермиона смахнула выступившие слезы, и они с Роном вместе отрезали первый кусок торта. Гарри тоже положил себе порцию и присел рядом, пока остальные гости тянулись к десерту. На мгновение он почувствовал себя по-настоящему счастливым, вновь оказавшись между лучшими друзьями, как в старые добрые времена.

Но минута близости быстро пролетела: новобрачных закружила толпа гостей, и Гарри решил последовать их примеру. Он направился к столу, где расположились профессор Макгонагалл, миссис Лонгботтом, Андромеда Тонкс и чета Делакур. Поздоровавшись со всеми, он обменялся рукопожатием с месье Делакуром и принял приветственный поцелуй от его супруги.

— Присядьте к нам ненадолго, мистер Поттер, — пригласила профессор Макгонагалл.

— С удовольствием, — кивнул Гарри, занимая свободный стул.

— И у вас, и у моего Невилла такой вид, будто вы оба наконец нашли свое место в жизни, — тут же перешла в наступление Августа Лонгботтом. — Как жаль, что он не стал подавать документы в Аврорат. Уверена, он бы прошел, и вы могли бы видеться каждый день.

Гарри знал: многие ожидали, что после школы Невилл пойдет по стопам отца, но тот выбрал иной путь. Впрочем, пускаться в объяснения Гарри не собирался.

— Мне кажется, он вполне доволен нынешним делом, — пожал он плечами. — И, насколько я знаю, пользуется полным доверием своего наставника.

— Это так, и всё же мне очень хотелось, чтобы он продолжил семейную династию.

Августа тяжело вздохнула, и Гарри понял, что через внука она пытается компенсировать оборвавшуюся карьеру Фрэнка и Алисы.

— А я бы совсем не хотела, чтобы Тедди стал аврором, — мягко, но твердо вмешалась Андромеда. — Это словно лишний раз искушать судьбу.

— Полно тебе, Августа, — отрезала Макгонагалл. — Невилл доказал, что способен идти своей дорогой. Тебе стоит гордиться им, а не сетовать на то, что он выбрал занятие по душе. Главное, чтобы у него получилось всё задуманное.

— Но я и так им горжусь! — решительно возразила миссис Лонгботтом.

— В Хогвартсе всё спокойно? — поинтересовался Гарри, спеша сменить тему.

— Да, начало года выдалось на редкость мирным, — ответила профессор Макгонагалл, и в её голосе послышалось искреннее облегчение.

— В программе есть какие-то изменения? — поинтересовался Гарри. — Гермиона упоминала, что со следующего года планируют ввести обязательный курс маггловедения.

— Совершенно верно, у профессора Броклхёрста масса новых идей. Признаться, порой мне непросто уследить за ходом его мыслей. Его стремление стереть границы между факультетами сбивает с толку, — поджав губы, призналась Макгонагалл.

— Когда-то Дамблдор сказал мне, что распределение по факультетам происходит слишком рано, — заметил Гарри. — Думаю, он бы не стал противиться инициативам своего преемника.

— В самом деле? — удивленно переспросила директор.

— А как поживает юный Долохов? — спросил Гарри, вспомнив, с какими трудностями мальчик столкнулся на первом курсе.

— Долохов? — ледяным тоном переспросила Андромеда.

— Его племянник, — поспешно уточнил Гарри, понимая, какие ассоциации вызвала эта фамилия у миссис Тонкс. — Он попал на Гриффиндор, и сокурсники то и дело попрекали его грехами дяди.

Андромеда молча кивнула. За этим столом не она одна потеряла близких из-за действий Пожирателей смерти.

— Ему пришлось нелегко, — согласилась Макгонагалл. — Боюсь, он никогда не станет душой компании. Я делаю всё возможное, чтобы ученики оставили его в покое, но запретить им ядовитые подначки я не в силах. К счастью, нам удалось привлечь его к совместным проектам с ребятами с других факультетов, и у него появились друзья. В прошлом году он показал отличные результаты в полетах, и я убедила его пойти на отбор в квиддичную команду. Теперь он загонщик, и гриффиндорцы наконец начали принимать его за своего.

— Много еще в Хогвартсе детей с… печально известными фамилиями?

— Хватает. И к моему глубочайшему сожалению, именно с моим факультетом связано больше всего трудностей. Противостояние Гриффиндора и Слизерина в последние годы достигло такого накала, что закрывать на это глаза просто невозможно.

Гарри неловко промолчал. Он прекрасно понимал, что старая вражда между ним и Малфоем сыграла в этом противостоянии далеко не последнюю роль.

— Желание нового директора положить конец этой вражде вполне похвально, — заметила Андромеда.

— А на каком факультете учились вы? — спросил Гарри; до сих пор ему как-то не представлялось случая это выяснить.

— Рейвенкло. С этим не возникло никаких сложностей: в семьях чистокровных слизеринцев этот факультет считался вполне достойным выбором, да и сами рейвенкловцы принимали любого, кто по-настоящему жаждал знаний.

— А ваш муж?

— Тед был гриффиндорцем, а Дора училась на Хаффлпаффе. Так что перед Тедди открыты все дороги.

Они с Гарри обменялись понимающими улыбками. Ни у кого из них не было предубеждений насчет того, какой факультет в итоге выберет их подопечный.

— А в Шармбатоне есть разделение на факультеты? — поинтересовалась миссис Лонгботтом у четы Делакур.

— У нас существуют две ложи: Розарий и Капелла, — ответил месье Делакур.

— И как проходит распределение? — полюбопытствовал Гарри.

— Каждый новоприбывший берет в руки специальный медальон, на котором проявляется особый знак, указывающий на его ложу, — пояснила мадам Делакур. — Всё решает магическая полярность, соответствующая стихиям Воздуха или Земли. Мы с Флёр учились в Капелле, а вот Виктор и Габриэль принадлежат к Розарию.

— Между ложами есть такое же соперничество, как в Хогвартсе? — спросила Андромеда.

— О, это в прошлом. Раньше разделение соответствовало двум направлениям магии, которые преподавали в Шармбатоне: восточному и западному. Тогда ученики почти не пересекались. Но теперь во Франции обучают только западной традиции, поскольку восточная школа, Караван-сарай, взяла на себя обучение в Северной Африке. Теперь воспитанники Шармбатона едины и распределяются по уровням подготовки, независимо от ложи.

Зазвучала музыка. Рон и Гермиона поднялись со своих мест и вышли в центр площадки, открывая танцы. Месье Делакур подал руку жене, приглашая её в круг. Гарри на мгновение заколебался, так и не решившись пригласить профессора Макгонагалл или бабушку Невилла, и обернулся к Андромеде. Та выглядела удивленной, но с легкой улыбкой приняла его руку.

Андромеда оказалась прекрасной танцовщицей и по ходу дела даже дала Гарри несколько дельных советов. Едва затихли последние аккорды, он принялся высматривать в толпе Джинни, но ту прямо из рук Чарли уже перехватил отец Луны. Гарри собирался было вернуться к столу, когда рядом раздался мелодичный голос с мягким французским акцентом:

— Потанцуем, ’Арри?

— С удовольствием, Габриэль.

К своим шестнадцати годам она превратилась в очаровательную юную леди, не уступающую в красоте своей сестре. Габриэль двигалась с удивительным изяществом, но и Гарри не ударил в грязь лицом, вовсю пользуясь наставлениями своей первой партнерши. Следом он успел потанцевать с Анджелиной, Сьюзан, Парвати, Падмой и миссис Уизли.

В какой-то момент ноги Гарри возопили о пощаде, буквально умоляя прекратить экзекуцию. Совершив тактическое отступление, он скрылся в доме и добрался до гостиной. С блаженным стоном Гарри плюхнулся в кресло и поспешил избавиться от «адских» туфель. Короткое заклинание, наложенное на стертые в кровь ступни, подействовало мгновенно: от мозолей остались лишь воспоминания и едва заметное покраснение. Гарри задумчиво вертел в руках одну туфлю, соображая, какими чарами сделать её хоть немного удобнее, когда в комнату вошли мистер и миссис Грейнджер.

— Ой, простите! — воскликнула мать Гермионы. — Мы просто хотели на минутку перевести дух.

— Мои ноги требовали того же, — улыбнулся Гарри. — Пожалуйста, не уходите, здесь хватит места всем.

Обменявшись быстрыми взглядами, супруги устроились на диване, с нескрываемым любопытством разглядывая собеседника.

— Мы искренне рады возможности поговорить с вами наедине, — произнесла миссис Грейнджер. — Нам ведь не так часто доводится видеться.

— К сожалению, это так, — согласился Гарри; до сих пор их встречи ограничивались лишь короткими визитами к Уизли.

— Нас глубоко тронула ваша речь на церемонии, — подхватила она. — В каждом слове чувствовалась искренняя привязанность к нашей дочери. Мы ведь так мало знаем о её жизни в мире магии и очень счастливы, что, помимо любимого человека, рядом с ней есть такой преданный друг.

— Она удивительная, — кивнул Гарри. — Гермиона не раз спасала мне жизнь и всегда была рядом, когда мне требовалась помощь.

— Все, с кем мы сегодня беседовали, поздравляли нас с тем, какую необыкновенную дочь мы вырастили, — в голосе миссис Грейнджер проскользнула отчетливая горечь. — Кажется, мы — единственные в этом зале, кто понятия не имеет, что именно она совершила.

Гарри почувствовал себя крайне неловко. Он искренне надеялся, что Грейнджеры не ждут от него подробного отчета о подвигах их дочери. Это был не его секрет, и не ему следовало его раскрывать.

— Я думаю, она просто пытается вас защитить, — осторожно произнес он.

— Вот именно! — воскликнул мистер Грейнджер, словно в нем наконец прорвалась долго сдерживаемая обида. — С каких это пор дети должны защищать родителей? Это наш долг, наша обязанность!

— Вы не волшебники, — тихо напомнил Гарри.

Миссис Грейнджер замолчала, и Гарри в ту же секунду пожалел о своих словах, гадая, не был ли этот ответ худшим из возможных.

— Не уверена, что это что-то меняет, — наконец заговорила она. — Какое-то время я верила ей… или хотела верить, потому что это нас оправдывало. Но недавно мы набрались смелости взглянуть правде в глаза и признали: мы потеряли Гермиону еще до того, как она отправилась в вашу школу.

Она взглянула на мужа. Тот хранил молчание, но его тяжелый взгляд подтверждал полную солидарность с женой.

— Потеряли? — переспросил Гарри.

— Вы ведь знаете, что мы дантисты? — Дождавшись утвердительного кивка, она продолжила: — В первые годы нам было непросто: кредиты за клинику, счета за дом… Мы работали на износ. Гермиона никогда не была трудным ребенком. Стоило ей научиться читать, как она забивалась в какой-нибудь угол с книгой и могла сидеть там часами, не тревожа нас. Разумеется, мы старались обеспечить ей лучшее будущее, но, сами того не замечая, позволили нашей связи истончиться. Её отъезд в школу стал для нас своего рода облегчением, но теперь мы понимаем, как это было ужасно. Мы пропустили момент, когда она повзрослела и перестала в нас нуждаться. А теперь она вернулась — совсем взрослая женщина, готовая строить собственную семью.

Прежде чем ответить, Гарри очень серьезно и долго обдумывал каждое слово.

— Вы всё равно очень много для неё значите, — заверил он их. — Как только война закончилась, она первым же делом бросилась на ваши поиски. А когда вы вернулись, она сразу переехала к вам. Рон был страшно разочарован тем, что она не поселилась у него, хотя, конечно, всё понимал, — быстро добавил Гарри, не желая вносить разлад между Грейнджерами и зятем. — Я просто хочу сказать: она искренне стремилась восстановить вашу связь и вернуть потерянное время.

— Почему же тогда она ничего не рассказывает о том, что с ней произошло? — со вздохом спросила миссис Грейнджер. — Она по-прежнему ускользает от ответов, и мы уже отчаялись понять, что у неё на уме. Мы смутно помним, как уехали в Австралию, а потом вдруг появляется она и говорит, что прошел целый год. Мы счастливы, что она жила с нами, но... как нам снова увидеть в ней нашу маленькую девочку, если она наотрез отказывается говорить о том, как стала взрослой?

— А почему бы вам не спросить её об этом прямо? — недоуменно уточнил Гарри.

— Мы спрашивали, и не раз, но она всякий раз уводит разговор в сторону, — впервые за долгое время подал голос мистер Грейнджер. — Мы даже пытались выведать что-то у Рона, но и он уклоняется от ответов. Поэтому мы невольно предполагаем худшее...

Гарри почувствовал полную растерянность. С одной стороны, ему было до боли жаль родителей Гермионы, и он прекрасно понимал их смятение. С другой — ему претила сама мысль о предательстве подруги и разговорах у неё за спиной. Велик был соблазн уйти в глухую оборону и сослаться на то, что обсуждать чужую жизнь некрасиво. Но вся эта ситуация казалась какой-то нелепой ошибкой. Гермиона любила родителей, они любили её, и эта стена недопонимания не могла стоять вечно. Он чувствовал груз ответственности за те решения, которые его друзья принимали в военные годы, и посчитал своим долгом вмешаться.

— Что именно вы хотите знать? — решился он наконец.

— Почему она отдалилась? Какой опасности мы подвергались? Чем рисковала она сама? Чем она занималась всё то время, пока нас не было рядом? И почему, в конце концов, все здесь считают её особенной? — на одном дыхании выпалила миссис Грейнджер.

Гарри невольно поморщился: ответить на всё это коротко было непосильной задачей.

— Всё произошло из-за меня, — начал он. — Объяснить все причины сложно, но темный волшебник Волдеморт, наводивший ужас на весь наш мир, жаждал власти и в итоге захватил её. Он охотился за мной, и из-за этого под ударом оказались все мои близкие. Гермиона до смерти боялась, что он использует вас, чтобы надавить на неё и заставить меня предать. Я порывался уйти, чтобы защитить их, но Рон и Гермиона наотрез отказались меня оставлять. Рону тоже пришлось принять крайние меры, чтобы обезопасить свою семью.

— А чем конкретно вы занимались всё это время? — миссис Грейнджер, судя по всему, решила сполна воспользоваться шансом наконец пролить свет на истину.

— В основном мы прятались, — объяснил Гарри. — Сначала долгое время провели в одном заброшенном доме, потом скитались в палатке. На самом деле всё было не так героично, как многим представляется. Мы вынуждены были постоянно защищаться, чтобы нас не схватили, а когда нас всё-таки находили — бежали. Нам троим несказанно повезло, что Гермиона — настоящий мастер защитных чар и заклятий скрытности.

Гарри надеялся, что на этом расспросы закончатся, но Грейнджеры смотрели на него с таким ожиданием, будто он едва коснулся самой сути.

— Иногда бывало по-настоящему жарко, — со вздохом признал он. — В нас летели смертельные заклятия, а однажды Гермиона буквально закрыла меня от гигантской змеи. Её даже... её пытали, — с трудом выдавил Гарри. — Но, к счастью, это длилось недолго, и она быстро оправилась. В самом конце она, как и большинство здесь присутствующих, сражалась в Хогвартсе против Пожирателей смерти.

— Миссис Уизли рассказывала нам об этой битве, — негромко произнесла миссис Грейнджер. — Мы знаем, что Рон потерял брата, и что родители того маленького мальчика погибли.

— Значит, наша Гермиона стала знаменитой только потому, что была рядом с вами? — спросил её муж.

— Да, меня иногда узнают на улицах, — подтвердил Гарри.

— Это ведь вы убили того темного мага?

— Я сумел обернуть против него его же собственное проклятие, — поправил он. — Но Гермиона сыграла в этом ключевую роль: она помогла мне понять многие вещи, без которых победа была бы невозможна.

В комнате воцарилась тишина. Наконец миссис Грейнджер задала последний вопрос:

— Но почему она никогда не рассказывала нам об этом сама?

— Я полагаю, — медленно начал Гарри, подбирая слова, — одна из причин её молчания в том, с чем нам пришлось столкнуться в наших странствиях. Мы столкнулись с такой темной магией, о которой не рассказывали никому — из страха, что эти знания могут быть использованы во зло. Из-за этого я даже рассорился с предыдущим Министром магии, и даже семья Уизли знает далеко не всё. Так лучше для всех, и для нас в первую очередь. Мы просто не хотим об этом вспоминать.

Последнее объяснение, казалось, наконец убедило Грейнджеров.

— Огромное спасибо за то, что поговорили с нами, — мягко произнесла миссис Грейнджер. — Мы вам очень признательны.

— Гарри? — с кухни донесся голос Джинни.

— Я здесь! — отозвался он.

Джинни заглянула в гостиную и, заметив, с кем беседует Гарри, понимающе улыбнулась:

— А я всё гадала, куда ты пропал. У вас всё хорошо?

— Мы решили взять небольшую паузу, — в оправдание Гарри взмахнул туфлей, которую так и не выпустил из рук. — Ты случайно не знаешь чары для смягчения кожи?

— Конечно, мы постоянно ими пользуемся для нашей экипировки. А ну-ка, давай сюда!

Под любопытными взглядами Грейнджеров она сделала несколько точных пассов палочкой, после чего уточнила:

— Ногам тоже досталось?

— Мы просто немного утомились от обилия незнакомых лиц, — с улыбкой ответила за всех миссис Грейнджер.

— Что же вы сразу не сказали! — воскликнула Джинни. — Пойдемте со мной, я познакомлю вас с профессором Макгонагалл. Уверена, она просто мечтает рассказать вам, какой образцовой ученицей была Гермиона. Она ведь всегда опережала программу! Профессор до сих пор приводит её в пример всем, кто затягивает со сдачей работ.

Гарри вместе со всеми вернулся в зал, но на полпути перехватил Джинни и увлек её на танцпол.

Под конец мелодии голос Джорджа пригласил всех на улицу — пришло время праздничного фейерверка в честь молодоженов. Гости оживленно зашумели, похватили теплые мантии и потянулись к выходу из ледяного чертога.

Всё началось с фонтанов разноцветных искр, которые постепенно складывались в причудливые фигуры: охапки роз, пухлых купидонов и крошечные сердца. Затем в небе начали проступать слова: «Рон», «Гермиона», «Любовь», «Свадьба»... а следом — шутливые «Даже не думай, Рон!» и «Уверяю тебя, Гермиона!».

Венцом представления стали стилизованные огненные скетчи: тот самый знаменитый тролль, о котором упоминал Гарри, и жмущиеся друг к другу от страха фигурки Рона и Гермионы. В финале вспыхнувшее между ними сердце с размаху влетело в тролля, сбивая того с ног под общий восторженный гул.

Огненный Рон опустился перед Гермионой на одно колено, словно в классическом предложении руки и сердца. Однако вокруг них тут же засуетились силуэты волшебников с палочками наперевес, и стало ясно: дело происходит в самом разгаре битвы. Картинка сменилась: теперь Рон и Гермиона упоенно целовались, пока в кадр не врывался возмущенный Гарри, отчаянно размахивающий руками. Над ними вспыхнула надпись: «Когда закончите, может, пойдем уже спасать мир?»

Следом искры нарисовали карточку от шоколадной лягушки. Рон и Гермиона, ухватившись за картонные рамки, выбрались наружу и юркнули за соседнюю карточку. Над их укрытием заплясали лучистые сердечки, и гостям не составило труда догадаться, чем именно парочка занята втайне от посторонних глаз. Наконец карточки с шумом взорвались, и мириады искр сложились в огромный портрет молодоженов, с которого они весело приветствовали всех собравшихся.

Аплодисменты и радостные возгласы буквально сотрясли воздух, когда Джордж и Ли вернулись к зрителям, сияя от успеха своего представления. Обмениваясь впечатлениями, гости потянулись обратно в ледяной чертог. На столах тем временем сменилась подача: к чаю подали сэндвичи с огурцами, румяные сконы, маффины и вазочки с густыми сливками и джемом.

Следующие несколько часов пролетели для Гарри в приятной суете: он ел, танцевал и болтал, пока гости не начали понемногу расходиться, а Рон с Гермионой наконец не ускользнули, чтобы остаться наедине в свою первую брачную ночь.

Примечания автора:

(1) Подробности школьной жизни Шармбатона взяты из фика Reveanne «Тайна Источника» (фик на фр. языке, находится здесь fanfiction.net/s/1677872/1)

(2) Караван-сарай — это название фика Alana Chantelune, действие которого разворачивается в школе восточной магии (фик на фр. языке, находится здесь fanfiction.net/s/1452198/1)