Выжившие (джен)

Хронология

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

2 мая 2000 — день рождения Виктуар

31 декабря 2001 — свадьба Рона и Гермионы

Действия в главе разворачиваются: январь — май 2002

В первые недели января дом на площади Гриммо словно опустел, хотя жильцов в нем не поубавилось. Гарри с замиранием сердца ждал того дня, когда Рон и Гермиона окончательно съедут, оставив его в гнетущей тишине огромного особняка. Он поделился этими опасениями с Джинни, и та пообещала навещать его при каждой возможности, несмотря на свой изнурительный график тренировок. Конечно, Гарри мечтал о большем — об официальном признании их отношений, но даже такая уступка со стороны Джинни значила для него очень много.

Медовый месяц, казалось, сделал Рона и Гермиону еще счастливее. И хотя их будни после свадьбы мало изменились, в них появилась трогательная деталь: они будто нарочно, при каждом удобном случае, величали друг друга «муж мой» и «жена моя». Поиски собственного жилья затягивались, и новость о том, что супруги останутся на площади Гриммо еще на несколько месяцев, стала для Гарри настоящим подарком. Понимая, что их совместной жизни скоро придет конец, друзья старались ценить каждый вечер и как можно чаще выбираться куда-нибудь вместе. Именно за этим занятием они и проводили очередную пятницу.

— Как насчет того, чтобы завтра сходить в музей? — предложила Гермиона.

— А что такое «музей»? — переспросила Джинни.

— Место, где выставлены разные диковинки и красивые вещи, чтобы люди могли ими любоваться, — пояснил Гарри.

Гермиона не упустила случая прочесть небольшую лекцию.

— В отличие от магглов, у волшебников нет подобных заведений, — начала она. — Произведения искусства редко становятся общественным достоянием; как правило, они принадлежат либо покупателю, либо семье творца. В итоге культурное наследие скрыто от глаз обывателей. Я, кстати, была крайне удивлена, не обнаружив в этом доме почти ничего ценного. Либо Блэки были равнодушны к прекрасному, либо коллекцию распродали и разворовали еще до нас.

— Я уточню у Кричера, — кивнул Гарри. В их первую встречу он и помыслить не мог, что однажды эльф станет для него надежным помощником.

— Я всё это к тому, — продолжала Гермиона, — что единственным местом, где можно увидеть шедевры магического искусства, для меня остался Хогвартс. Жаль, что в замок не водят экскурсии. Например, тематические, по истории магии, — с сожалением вздохнула она.

— Напиши об этом Броклхёрсту, — посоветовала Джинни. — Он наверняка ухватится за твою идею.

— Ты права, так и сделаю, — воодушевилась Гермиона. — И поговорю с Молли: вдруг она предложит административному совету начальной школы включить в программу основы искусства.

— А не рановато ли для малышей? — со скепсисом в голосе уточнила Джинни.

— А почему бы и не водить трехлеток в музеи? — Гермиона пожала плечами. — Нужно лишь грамотно составить маршрут и не задерживаться у одного экспоната дольше двадцати минут. Ты, кстати, Гарри, вполне мог бы опробовать этот метод на Тедди. Мама рассказывала, что в детстве я обожала такие вылазки.

Взгляд Рона был красноречивее слов: он явно не считал, что страсть маленькой Гермионы к прекрасному была типичной для обычного ребенка. Гарри смутно припомнил, что в начальных классах и сам бывал в музеях с экскурсиями, но те поездки не оставили в памяти ничего, кроме скуки. Впрочем, возможно, всё дело было в ненавистных сэндвичах с яйцом, которые тетя Петунья неизменно собирала ему в дорогу.

Гермиона достала буклет Британского музея и предложила друзьям взглянуть на иллюстрации. Маги неохотно признали, что экспонаты выглядят впечатляюще, и без долгих споров решили завтра же увидеть их вживую.

Британский музей поражал воображение: и масштабами здания, и древностью сокровищ, и их застывшей красотой. Друзья долго бродили по галереям, совершая путешествия сквозь века и страны — и на этот раз им не понадобились ни порт-ключи, ни Маховики времени. Гарри искренне недоумевал, как он мог забыть о сокровищах, хранившихся у него буквально под носом. Хотя в доме Дурслей искусство определенно не входило в число популярных тем для бесед.

На выходе Гарри купил в лавке иллюстрированный путеводитель для детей и на следующий же день вручил его Тедди. А еще через два дня они с крестником уже вовсю исследовали залы Ассирии. Мальчик был в восторге от львов на каменных барельефах — эра драконов в его жизни, похоже, подошла к концу — и замирал перед каждой скульптурой животного. Не выпуская из рук путеводитель, Тедди радостно вскрикивал, узнавая очередной экспонат, но настоящий триумф вызвало мороженое, которым Гарри угостил его в финале прогулки.

Две недели спустя Гермиона решила, что пришла пора приобщить друзей к более современному искусству, и отвела компанию в Тейт Британия. Гарри и Рон остались к увиденному равнодушны, а вот Джинни живопись импрессионистов привела в полный восторг.

— Джинни, ты идешь? — не выдержал наконец Гарри. Она уже добрых десять минут не сводила глаз с одного из полотен Моне. — Нам еще столько залов нужно обойти!

— Да, иду… — рассеянно отозвалась она, не шелохнувшись.

— И что ты в этом нашла? — удивился Гарри. — По-моему, это просто какая-то лужа.

— Неужели ты не видишь, как это прекрасно?

— Ну… как-то всё мутновато.

— В этом и смысл: художник писал не то, что видел глазами, а свои мимолетные впечатления, — вмешалась Гермиона.

— А-а, так он был слеп как крот! — понимающе воскликнул Гарри.

— Иди дальше без меня, — отрезала Джинни. — Встретимся в кафе.

Неделей позже в том же музее Рон и Гарри в полном недоумении застыли перед портретом кисти Пикассо.

— Ты уверена, что это женщина? — с сомнением прошептал Рон на ухо Гермионе.

— Да. Художник хотел запечатлеть её одновременно и в профиль, и в анфас. Поэтому у неё три глаза и два рта.

— Какое счастье, что она не умеет говорить, — пробормотал Рон, с ужасом представив такой диалог.

Гермиона лишь неодобрительно вздохнула.

Со временем она пришла к выводу, что сделала для художественного просвещения друзей всё возможное, и переключила внимание на кинематограф. Начали с «Дневника Бриджит Джонс». Фильм всем пришелся по душе, хотя многие отсылки к маггловской культуре так и остались для магов загадкой. Зато их изрядно поразила свобода нравов, царившая на экране.

Как однажды заметила Молли Уизли, нынешнее поколение было первым, кто не видел ничего зазорного в совместной жизни до свадьбы. И всё же, даже для таких независимых девушек, как Джинни и Гермиона, замужество оставалось естественным и желанным итогом отношений. Протест главной героини против брака вызвал бурные дискуссии — возможно, девушки затеяли этот спор лишь для того, чтобы мягко намекнуть своим вторым половинкам, что в случае чего вполне справятся и сами.

Еще через неделю предложение Гермионы посмотреть французское кино поначалу вызвало у всех скепсис. Однако «Амели» настолько очаровала компанию, что они еще долго со смехом обсуждали историю садового гнома, путешествующего по миру.

По вечерам они иногда заглядывали в маггловские пабы. Пиво показалось им слишком горьким по сравнению со сливочным, но вполне терпимым. Настоящим сюрпризом стало содержание алкоголя: наутро всем пришлось вливать в себя порцию антипохмельного зелья. Однажды Гермиона даже затащила друзей в ночной клуб, но там они не продержались и получаса — слишком громко, душно и накурено было внутри.

* * *

В одну из февральских сред Гарри и Причард ждали лифт в Атриуме, когда тишину внезапно прорезал звонкий детский вопль:

— Гарри!

Обернувшись, Гарри увидел бегущего к нему со всех ног крестника. Он едва успел раскрыть объятия, как мальчик с разбегу уткнулся ему в грудь.

— Тедди! — раздался следом строгий женский голос. — Я же велела тебе не отходить от меня ни на шаг!

— Доброе утро, Андромеда, — улыбнулся Гарри. — Всё в порядке, я присмотрю за ним.

— Извини, — выдохнула она, запыхавшись и наконец нагнав внука. — Обычно он ведет себя куда рассудительнее.

— Ничего страшного, — заверил её Гарри. — Позвольте представить вам моего напарника, Станисласа Причарда. Станислас, это Андромеда Тонкс.

Причард, до этого с теплой улыбкой наблюдавший за ребенком, мгновенно посерьезнел.

— Рад знакомству, мадам, — сдержанно произнес он. — Я был чрезвычайно высокого мнения о вашей дочери.

— Благодарю, сэр, — в голосе Андромеды проскользнули те самые стальные нотки, что неизменно появлялись, стоило кому-то заговорить о её погибших близких. — Тедди, попрощайся, нам пора.

— Гарри, а можно мне посмотреть, где работала мама? — робко спросил мальчик.

— Тедди! — сурово осадила его Андромеда. — Я уже объясняла тебе: это невозможно.

Гарри быстро взглянул на Причарда. Тот, казалось, был совершенно очарован мальчишкой и в ответ на немой вопрос напарника едва заметно пожал плечами: мол, почему бы и нет.

— Мы можем это устроить, — заверил миссис Тонкс Гарри. — Почти все коллеги уже разошлись по заданиям, так что мы никому не помешаем.

— Мне бы не хотелось отнимать у вас время из-за такой ребяческой прихоти, — неуверенно возразила она.

— Никаких проблем, мадам, — твердо кивнул Причард. — Мы будем только рады.

— Мне сейчас нужно на первый уровень, — призналась Андромеда, сдаваясь.

— Когда вы освободитесь? — уточнил Гарри.

— Примерно через четверть часа, но...

— Тогда ждем вас через двадцать минут здесь же, в Атриуме, — предложил Гарри.

Миссис Тонкс еще мгновение колебалась, но устоять против умоляющего взгляда внука было выше её сил.

— Тедди, ты обещаешь вести себя прилично? — наконец сдалась она.

— Обещаю, бабушка!

— Что ж... в таком случае, Гарри, передаю его тебе на поруки.

Они вместе вошли в лифт. Гарри с Тедди вышли на втором уровне, а Андромеда поехала выше. Гарри невольно задумался, что привело её в Министерство, и пришел к выводу, что дела, скорее всего, связаны с оформлением выплат для вдов и сирот войны.

Перед самыми дверями штаб-квартиры Гарри притормозил крестника и серьезно предупредил:

— Тедди, далеко от меня не отходи и ничего не трогай. И говори очень тихо, здесь люди работают.

— Хорошо, Гарри, — ответил тот, напустив на себя максимально невинный вид.

Чтобы доказать серьезность своих намерений, Тедди провел пальцами по губам, будто запирая рот на замок. Поддавшись неосознанному импульсу, его нос забавно дернулся, на миг изменил форму и тут же вернулся на место. Причард удивленно приподнял бровь, оценив этот спонтанный всплеск метаморфомагии, но тактично промолчал. Когда они вошли, коллеги проводили их пестрой гаммой взглядов: от добродушного любопытства до профессиональной суровости.

В кабинете Гарри Тедди с живым интересом принялся изучать ворох записок и картинок на рабочем столе. Его внимание привлекла общая колдография семейства Уизли, сделанная во время одного из воскресных обедов в «Норе». Гарри считал это идеальным решением: так Джинни была рядом с ним весь рабочий день, но при этом их отношения не бросались в глаза посторонним. Следом Тедди изучил снимок с последнего квиддичного матча авроров, где команде вручали Кубок Министерства, а затем его взгляд переместился на доску с портретами разыскиваемых темных магов и егерей.

— Они плохие? — шепотом спросил Тедди.

— Да, — подтвердил Гарри.

— Значит, они обязательно попадут в Азкабан!

— Мы сделаем для этого всё возможное, — пообещал он.

— С каждым годом стажеры становятся всё моложе! — раздался за спиной громогласный голос.

Тедди широко улыбнулся, узнав Оуэна.

— Я пришел на мамину работу, — с важным видом сообщил ребенок и, указав на ближайший стол, спросил у Гарри: — Это её место?

Гарри вопросительно взглянул на Причарда. Тот тепло улыбнулся и протянул мальчику руку:

— Пойдем со мной, приятель. Я покажу тебе, где именно работала твоя мама.

Гарри последовал за ними. Они остановились перед столом Дженис Давенпорт — той самой, которую он про себя до сих пор называл «Зеленой повязкой».

— В чём дело? — отнюдь не любезно осведомилась она, всем видом показывая, что не горит желанием возиться с ребенком и попусту тратить время.

— Этот джентльмен очень хотел бы взглянуть на место, где работала его мама, — слащавым голосом пояснил Причард.

Дженис окинула цепким взглядом сначала мальчика, затем коллегу, словно искала подвох. Под её тяжелым взором Тедди окончательно стушевался и спрятался за спину Причарда. И тут Гарри впервые увидел, как неприступная Давенпорт смягчается, позволяя обычным человеческим эмоциям взять верх над профессиональной холодностью.

— Твоя мама работала в моем кабинете, — мягко произнесла она. — Хочешь посидеть на её стуле?

Тедди робко кивнул, и Дженис уступила ему место приглашающим жестом. Как только мальчик вскарабкался на сиденье, она добавила:

— А вон там, совсем рядом, сидел Кингсли Шеклболт, наш Министр магии. Ты, наверное, видел его на колдографиях в газетах?

— Я знаком с ним по-настоящему! — похвастался Тедди. — В прошлый раз он подарил мне книгу о Мерлине с картинками. Она у меня самая любимая.

— Неужели? — Давенпорт едва заметно улыбнулась. — Осторожно! Не трогай это, а то всё вокруг будет в чернильных пятнах.

Тедди с виноватым видом тут же сложил руки на коленях.

— Ты когда-нибудь писал зачарованным пером? — поинтересовалась Дженис.

— Рон давал мне одно, но бабушка его сразу отобрала, — пожаловался мальчик. — Хотя пятна на кресле уже почти не видны!

Вспомнив о том маленьком происшествии, Гарри с трудом подавил смешок. Тем временем его коллега обмакнула Правдивое перо в чернильницу и поднесла его к чистому пергаменту.

— Скажи, что бы ты хотел написать?

— Тедди!

Он восхищенно охнул, увидев, как его имя само собой выводится на листе. Но, присмотревшись, расстроенно добавил:

— Бабушка еще не учила меня круглым буквам.

Дженис забрала перо, которое продолжало послушно фиксировать каждое слово, и наложила на него иные чары.

— Попробуй еще раз.

— Тедди... Ого, теперь я могу прочитать! — радостно воскликнул он, завидев свое имя, выведенное печатными буквами. — Мама! Папа! Бабушка! Гарри! — азартно диктовал он, сияя от восторга.

Гарри дал крестнику еще немного времени на забавы, но когда в ход пошли «Дракон! Палочка! Тыква! Сон!», решил, что пора избавить коллегу от хлопот.

— Бабушка нас уже заждалась. Пора идти.

Тедди вознаградил Давенпорт своей самой очаровательной улыбкой и, сползая со стула, не умолкал ни на секунду:

— Утром бабушка пообещала мне шоколадную лягушку, если я буду вести себя прилично. Гарри, ты же подтвердишь, что я вел себя хорошо? — с надеждой в голосе спросил он.

— В качестве доказательства можешь отдать ей этот пергамент, — сказала Дженис, сворачивая лист и протягивая его мальчику.

— Спасибо! — вежливо поблагодарил тот. — До свидания, миссис аврор! До свидания, мамин кабинет! До свидания, Оуэн! — перечислял Тедди, лавируя между столами.

Уже в коридоре он вдруг замер и спросил:

— А где папин кабинет?

— Он в Хогвартсе, — мягко ответил Гарри. — Ты обязательно там побываешь, когда придет время ехать в школу.

* * *

В начале марта стажеров третьего курса ждал новый этап подготовки — основы окклюменции и легилименции. Занятия проводил лично начальник Аврората.

— Итак, сегодня мы обсудим искусство защиты и проникновения в сознание, — начал Дэйв Фосетт. — Кто может дать определение этим дисциплинам?

Руки подняли только Гарри и Оуэн.

— Харпер, просвети нас.

— Легилименция позволяет считывать мысли и образы, а окклюменция служит для защиты разума от подобного вторжения.

— Тебе доводилось применять их на практике?

— Нет, сэр.

— А ты, Поттер?

— Я немного занимался окклюменцией, — кивнул Гарри, — но, честно говоря, она давалась мне с трудом.

— Можешь объяснить остальным принцип работы?

— Словесная формула для чтения мыслей — «Легилименс». Чтобы противостоять заклинанию, нужно полностью очистить разум от эмоций и образов.

Викки Фробишер подняла руку:

— Много ли волшебников владеют легилименцией?

— Не так много, — заверил её Фосетт. — Это требует не только таланта, но и большой магической силы.

— А как понять, что кто-то пытается залезть тебе в голову? — спросил Кевин Уитби.

— Когда ты подвергаешься воздействию, перед мысленным взором начинают беспорядочно мелькать картинки из прошлого, — пояснил Гарри и после короткой паузы добавил: — Считываются не столько текущие мысли, сколько глубинные воспоминания.

— А сам ты когда-нибудь использовал легилименцию? — Фосетт внимательно посмотрел на него.

— Не совсем... Иногда во время уроков окклюменции мне удавалось увидеть обрывки воспоминаний наставника, но я не уверен, что это была полноценная легилименция.

— Полагаю, именно она это и была. Не стоит принижать свои способности, Поттер. Что ж, попробуй проникнуть в мое сознание, — скомандовал Фосетт.

Гарри достал палочку и сосредоточился.

— Легилименс! — выкрикнул он, невольно подражая резкому тону Снейпа.

Секунду или две ничего не происходило, но затем перед глазами Гарри всплыла газета в чьих-то руках — он узнал утренний заголовок «Пророка». По аналогии с Омутом памяти он попытался «нырнуть» глубже, чтобы увидеть другой эпизод, но при каждой попытке газета, словно ширма, заслоняла обзор. Наконец Гарри опустил палочку и с легкой усмешкой поинтересовался:

— Неужели утренняя статья была настолько захватывающей?

— Мой наставник учил, что лучший способ заблокировать «Легилименс» — это спрятаться за каким-то конкретным, четким воспоминанием, — пояснил Фосетт.

— Вот как? А мне советовали просто ни о чем не думать, — с легким удивлением поделился Гарри.

— Существуют разные школы, — согласился Фосетт. — Некоторые считают, что твой метод эффективнее против по-настоящему сильного легилимента, но лично я нахожу его куда более трудным. Как правило, к нему прибегают те, у кого уже есть серьезный опыт.

Гарри с нескрываемым интересом слушал объяснения главы Аврората. Раньше он часто сетовал на полное отсутствие педагогического таланта у Снейпа, оправдывая этим свои довольно скромные успехи. Его долго мучило чувство вины: он корил себя за то, что так и не преуспел в окклюменции и в итоге поддался на ложную иллюзию Волдеморта. Однако теперь, после слов Фосетта, Гарри взглянул на методику Снейпа под другим углом и даже нашел в ней свои плюсы. Пока он размышлял, Фосетт как раз закончил объяснять технику блокировки ментальной атаки.

— Всем всё понятно? — подытожил он. — Сосредоточьтесь на каком-нибудь незначительном, но свежем воспоминании — оно должно стать заслоном, который не пустит меня дальше. Харпер, начну с тебя.

Оуэн и Фосетт долго сверлили друг друга взглядами. Когда глава Аврората наконец опустил палочку, Оуэн, хоть и взмок от напряжения, выглядел вполне довольным собой. Начальник одобрительно кивнул ему и переключился на Элеонору Брэнстоун. Ждать развязки долго не пришлось: вскоре девушка расстроенно поморщилась.

— Нужно потренироваться, — сухо заметил Фосетт.

Настал черед Викки. Добрую дюжину секунд она доблестно держала оборону, пока не покраснела до кончиков волос. Судя по всему, воспоминание, до которого добрался Фосетт, было для неё не самым приятным.

— Тоже стоит поработать над этим, — нейтрально произнес он.

Кевин тоже продержался недолго и вскоре вскинул руки, признавая поражение. Наконец Фосетт повернулся к Гарри.

— Начнем.

Гарри поспешно вызвал в памяти выбранный образ — текст клятвы аврора, которую полгода назад заучил наизусть до последнего слова.

«Я клянусь всегда стремиться отличать светлую магию от темной, оберегать первую и неустанно сражаться со второй».

Чем же он сегодня утром завтракал? Он быстро отмахнулся от всплывшего образа кухни и сосредоточился:

«Я обязуюсь чтить магические законы и противостоять всем, кто попытается подчинить силы природы ради подавления чужой воли или личного обогащения».

Чай или кофе?

«Я обещаю, что моя палочка всегда будет на службе у слабых и тех, кто нуждается в защите».

Чай или кофе?

«Клянусь в этом силой своей магии».

Чай или кофе?

«Клянусь в этом силой своей магии!»

Чай или...

«КЛЯНУСЬ В ЭТОМ СИЛОЙ СВОЕЙ МАГИИ!»

Внезапно Гарри увидел своего начальника — тот был намного моложе, чем сейчас, едва ли старше двадцати. Юный Фосетт с немым ужасом взирал на ядовито-зеленый череп Черной Метки, зависший над чьим-то домом. Гарри часто заморгал, и чужое видение мгновенно рассеялось.

Как только зрение прояснилось, он увидел Фосетта: тот опустил палочку и тяжело обхватил голову руками. Гарри замер, не зная, как реагировать на произошедшее.

— Сэр? — наконец неуверенно позвал он.

Фосетт слабо махнул рукой, давая понять, что ему нужно время. Когда он наконец пришел в себя, вид у него был слегка потрясенный.

— Извините, — неловко произнес Гарри под пристальными взглядами коллег.

— Ты не виноват, — заверил его начальник. — Мне не стоило так давить. Что ж, надеюсь, теперь ты убедился в своих способностях. И поверь мне, Поттер, то, что ты сейчас сделал — самая настоящая легилименция.

В глазах сокурсников Гарри прочел жгучее любопытство: всем не терпелось узнать, что именно он разглядел в памяти главы Аврората. Гарри обменялся с Фосеттом понимающим, печальным взглядом, после чего тот подобрал палочку и официально объявил:

— По этим дисциплинам вам предстоит экзамен, так что тренируйтесь. Ваша цель — вовремя распознать атаку и уметь ей сопротивляться. Также прошу запомнить: применение легилименции строго регламентировано. Вы не имеете права использовать её на подозреваемых. Любая попытка даст им повод подать жалобу и аннулировать все выдвинутые обвинения.

Стажеры торопливо заскрипели перьями, записывая последние инструкции, и принялись собирать вещи.

* * *

В последующие недели к Гарри то и дело подходили сокурсники: они просили совета в окклюменции и предлагали поупражняться в легилименции. Поначалу Гарри по привычке чувствовал себя неловко в роли наставника, но быстро втянулся и начал получать искреннее удовольствие от процесса. Видеть реальный прогресс товарищей было чертовски приятно; он испытывал за них ту же гордость, что и в те времена, когда вел занятия Отряда Дамблдора в Хогвартсе. Сам того не заметив, Гарри превратился в организатора тренировок, на которых будущие авроры вместе штурмовали программу выпускных экзаменов.

В один из таких дней Фосетт вызвал Гарри к себе. Тот вопросительно взглянул на Причарда, но напарник лишь коротко кивнул, даже не сделав попытки подняться со своего места. Пока Гарри шел к кабинету начальника, он лихорадочно перебирал в памяти последние события, пытаясь вспомнить, не натворил ли чего, но совесть его была чиста. Фосетт жестом предложил ему сесть и начал без предисловий:

— Как ты, вероятно, знаешь, в ближайшие два года наш департамент покинут около дюжины сотрудников.

Гарри кивнул. Старшее поколение авроров приближалось к пенсионному возрасту и готовилось уйти на заслуженный отдых.

— Думаю, ты заметил, что в прошлом году к нам пришли всего три стажера, — продолжал Фосетт. — И одного из них нам пришлось отсеять, так как он не соответствовал требованиям.

Гарри молчал, всё еще не понимая, к чему ведет этот разговор.

— Я связывался с Хогвартсом. Профессор Броклхёрст подтвердил, что среди семикурсников есть ребята с подходящими данными. Однако, судя по собеседованиям с деканами, большинство из них даже не рассматривает Аврорат как вариант. Очевидно, наша служба больше не кажется им привлекательной. Почти все известные Пожиратели смерти уже в Азкабане, и молодежь, должно быть, уверена, что в мире не осталось достойных врагов.

Гарри ни разу не пожалел о своем выборе, но в глубине души вынужден был признать: будни аврора оказались куда тише и спокойнее, чем он рисовал в своем воображении.

— В связи с этим я решил провести встречу со старшекурсниками и лично рассказать им о нашей работе.

Гарри начал догадываться, к чему всё клонится. Внутренний голос подсказывал, что в этом сценарии ему отведена далеко не второстепенная роль.

— Я бы хотел, чтобы ты составил мне компанию, — прямо сказал Фосетт. — Знаю, ты не любитель публичных выступлений, но своим согласием ты окажешь мне огромную услугу. Я не требую ответа сию минуту. Подумай пару дней и в конце недели скажи, что решил, идет?

— Я подумаю, — кивнул Гарри, понимая, что аудиенция окончена.

Он вернулся к своему столу. Причард наградил его таким красноречивым взглядом, что стало ясно: напарник в курсе всех планов начальства. Впрочем, обсуждать это вслух они не стали.

Вечером того же дня Гарри пересказал суть предложения Рону, Гермионе и Джинни.

— У тебя в любом случае получится лучше, чем у Грозного Глаза Грюма! — со смехом заявил Рон.

— Ты согласишься? — спросила Джинни.

— Не думаю, что у меня есть выбор, — вздохнул Гарри. — Отказ явно не пойдет на пользу моей карьере.

— Ну не делай ты такую кислую мину, Гарри. Подумай о бедных семикурсниках! — попытался приободрить его Рон. — Ой! — вскрикнул он внезапно, будто Джинни под столом со всей силы наступила ему на ногу.

А может, это была и Гермиона.

— Уже есть идеи, о чем будешь рассказывать? — поинтересовалась она.

Гарри заметил, что подруга даже на мгновение не допустила мысли, что он попытается увильнуть от своего долга. И, разумеется, она была права на все сто процентов. Гарри лишь обреченно вздохнул.

* * *

В назначенный день Гарри и Дэйв Фосетт аппарировали к кованым воротам Хогвартса. Стоило им нажать на звонок, как вдали показался знакомый массивный силуэт. Увидев хранителя ключей, Гарри невольно расплылся в широкой улыбке.

— Хагрид, как ты?

— Лучше всех, Гарри, лучше всех! — радостно пробасил полувеликан, сгребая бывшего ученика в охапку. — Ну и рад же я тебя видеть!

— И я тебя, Хагрид, — ответил Гарри, пытаясь восстановить дыхание после крепких объятий.

Хагрид обменялся официальными приветствиями с Фосеттом и повел гостей к замку. Пока они шагали по знакомым тропам, Гарри расспросил о здоровье Грохха и с облегчением узнал, что у «малыша» всё замечательно. В вестибюле их встретил Аристот Броклхёрст. Пожав гостям руки, директор сообщил, что зал на сорок человек уже полностью готов к встрече.

Путь по коридорам Хогвартса превратился для Гарри в череду узнаваний. Обитатели портретов вежливо здоровались, а Полная Дама и вовсе сошла со своего холста, преградив им дорогу, так что Гарри пришлось задержаться на пару минут ради вежливой беседы. Проходя мимо туалета Плаксы Миртл, он на мгновение задумался, не заглянуть ли к привидению, но в присутствии начальника Аврората заходить в женскую уборную всё же не решился.

Их привели в кабинет по соседству с классом Защиты от темных искусств. Там под присмотром профессора Джозефа Уильямсона уже собрались семикурсники. Стоило Гарри переступить порог, как по рядам пронесся восторженный гул. Ученики зашушукались, вытягивая шеи, чтобы получше разглядеть легендарного выпускника.

Гарри обреченно вздохнул, осознав, что ему придется пройти сквозь строй любопытных взглядов к помосту, где ждал Уильямсон. Нацепив на лицо вежливую улыбку, он двинулся вперед, но вдруг заметил в толпе знакомое лицо.

— О, Демельза, привет! — Гарри остановился, чтобы пожать ей руку.

— Привет, Гарри, — просияла девушка, явно польщенная тем, что он её узнал.

— Как ваши успехи с Кубком по квиддичу?

— Из меня капитан не такой способный, как ты, — недовольно поморщилась Демельза. — С тех пор как вы с Джинни выпустились, Кубок нам не дается.

— Не переживай, — подбодрил её Гарри. — В мои времена Гриффиндор тоже частенько его упускал.

Гарри кивнул Юану Аберкромби, своему бывшему загонщику, и прибавил шагу, чтобы догнать начальника. Фосетт как раз увлеченно обсуждал последние новости с профессором Уильямсоном — Гарри припомнил, что когда-то они были коллегами по министерской службе. Наконец директор Броклхёрст взял слово:

— Дамы и господа, перед вами глава Аврората Дэйв Фосетт. Он прибыл к нам вместе с Гарри Поттером, который в представлении, полагаю, не нуждается.

Зал взорвался аплодисментами. Гарри смиренно кивнул, чувствуя, как к щекам подступает жар.

— Я предоставлю первое слово стажеру Поттеру, — с лукавой улыбкой произнес Фосетт.

Гарри глубоко вздохнул и начал вступление, которое они накануне старательно репетировали вместе с Джинни:

— Привет всем. Я пока еще только стажер, но, несмотря на это, пригласили именно меня. Честно говоря, мне и самому чертовски интересно — почему! Как бы там ни было, я не совсем представляю, что вам сказать. Я выбрал путь аврора по разным причинам: от уважения к аврорской мантии до того простого факта, что больше я ничего толком не умею.

Он обвел взглядом аудиторию — лица школьников оставались совершенно бесстрастными.

— Я так и знал! — с притворным отчаянием воскликнул Гарри. — Нужно было просить Рона Уизли выступить вместо меня. Он-то может разрекламировать что угодно, даже сломанную метлу!

По залу прокатился оживленный смех, и лед наконец тронулся. Воодушевленный успехом, Гарри продолжил:

— Ладно, знаете, что мы сделаем? Сначала говорить будете вы. Кто в вашем представлении такой аврор?

Юные волшебники переглянулись. Первой решилась Демельза:

— Авроры — это те, кто охотится на темных магов.

— Верно. И спорим, большинство из вас думает: раз почти все темные волшебники уже за решеткой, то и рисковать собой в Аврорате нет смысла. Я прав?

Многие в зале согласно закивали.

— В таком случае вы ошибаетесь. Во-первых, мы имеем дело не только с чернокнижниками, но и с любыми магическими существами или людьми, нарушающими закон.

Гарри принялся увлеченно перечислять доводы в пользу своей профессии, черпая вдохновение из книг, которые Гермиона подарила ему на прошлое Рождество.

— Есть среди вас маглорождённые? Вы ведь знаете, кто такие детективы? Так вот, наша работа во многом на неё похожа: мы расследуем загадочные смерти и пресекаем незаконную торговлю артефактами, которые могут быть использованы в тёмной магии. Мы проводим обыски, допросы, собираем улики и крупицы информации от третьих лиц.

— У вас действительно есть информаторы? — подал голос юноша с заднего ряда.

— Разумеется. Как тебя зовут? — Гарри заметил, как собеседник тут же напрягся, и поспешно добавил: — Я не для протокола спрашиваю, просто предпочитаю знать, с кем беседую.

— Питер Экерли, — последовал неуверенный ответ.

— Так вот, Питер, у нас действительно есть свои осведомители. Нам приходится прибегать к их услугам по самым разным причинам, хотя, конечно, мы тщательно проверяем каждое их слово. Быть аврором — значит брать на себя ответственность, молниеносно принимать решения и, что немаловажно, доверять собственной интуиции, — подытожил Гарри, с удивлением поймав себя на мысли, что говорить о своей работе ему доставляет истинное удовольствие.

Ещё один семикурсник поднял руку и, дождавшись одобряющего кивка, представился:

— Герберт Доббс. Скажите, а вам приходится работать под прикрытием?

— Такое случается, Герберт, хотя я пока слишком неопытен для подобных миссий. Да, Демельза?

— А ты думаешь, тебе когда-нибудь представится такой шанс? — со скепсисом спросила она. — Тебя же каждая собака знает.

Гарри лишь хитро прищурился. Он выхватил палочку и направил её на собственное лицо. Мысленно сосредоточившись на облике Рона — он решил не пускаться в более сложные трансформации, — Гарри прошептал слова заклинания.

Восторженные возгласы «Ого!» и «Смотрите, это же Рон Уизли!» стали лучшим подтверждением того, что фокус удался.

— Как видите, маскировочные чары тоже входят в программу нашего обучения, — Гарри снова взмахнул палочкой, возвращая себе прежний вид.

Интерес аудитории вспыхнул с новой силой. В воздух тут же взметнулся добрый десяток рук.

— Уилфред Хупер. Расскажите, какие требования предъявляются к кандидатам?

— Как ты, должно быть, уже читал в брошюре, необходимо иметь не менее пяти ЖАБА, — пояснил Гарри. — Разумеется, в приоритете Защита от тёмных искусств, но важны и другие дисциплины: трансфигурация, чары, зельеварение. Скажу честно, почти любой предмет, изучаемый в этих стенах, может внезапно оказаться полезным.

— Даже Прорицания? — выкрикнул какой-то остряк с места.

— Если у вас истинный Дар, он может стать подспорьем в расследовании, — невозмутимо отозвался Гарри. — Но если ваш предел — предсказывать окружающим мучительную смерть до конца недели, то Аврорат прекрасно без этого обойдётся.

Дружный хохот, заполнивший кабинет, подтвердил: уроки профессора Трелони ничуть не изменились с тех пор, как Гарри покинул школу.

— Слушаю тебя, — Гарри указал на поднятую руку.

— Роза Уркхарт. Много ли девушек служит в Аврорате?

— Не слишком, но, как говорит одна моя коллега, у нас есть неоспоримое преимущество: дамские туалеты в Министерстве всегда идеально чистые.

Очередной взрыв смеха не заставил себя ждать; даже за спиной Гарри послышалось сдержанное хмыканье Фосетта и профессоров.

— Адольф Вайси. На чём основываются тесты на профпригодность и психологическую устойчивость?

— Об этом я знаю прискорбно мало, — признался Гарри. — Я проходил их лишь однажды и был уверен, что с треском провалился. Пожалуй, здесь лучше ответит мой начальник.

— В психологическом тесте важно не столько «что» вы говорите, сколько «как», — взял слово Фосетт. — Лучший совет — будьте честны. Проверка на профпригодность проходит в форме беседы: мы оцениваем логику и дедукцию, а после проводим несколько тестов на физическую подготовку. И возвращаясь к вопросу Розы: для девушек нет никаких преград. Я всегда выступал за то, чтобы в нашем отделе было как можно больше способных сотрудниц.

Когда Фосетт закончил, руку поднял еще один ученик:

— Что в вашей работе самое трудное?

— Гибель коллег, — коротко отрезал Фосетт, не дав Гарри возможности вставить ни слова.

В кабинете мгновенно воцарилась тяжелая тишина. Каждый в этой комнате понимал цену жизни: четыре года назад война коснулась каждой семьи, независимо от того, на чьей стороне они были. К счастью, Демельза не дала встрече закончиться на этой минорной ноте.

— А что самое приятное? — негромко спросила она.

— Ощущение, что ты сделал нечто по-настоящему важное, — ответил Гарри.

На этом вопросы иссякли. Фосетт раздал стопку анкет, добавив несколько практических советов. Гарри заметил, с какой решимостью Демельза потянулась за бланком; он не сомневался, что в сентябре увидит её в штаб-квартире. Директор Броклхёрст поблагодарил гостей за визит и проводил их к выходу.

Удаляясь от замка, Гарри с легкой ностальгией вспоминал тот день, когда три года назад навсегда покидал Хогвартс. Его нынешняя жизнь была наполнена смыслом, и оставалось лишь надеяться, что грядущие годы принесут не меньше радости и новых открытий.

(1) «Амели с Монмартра» — французская романтическая комедия 2001 года. Известна также под другими названиями: «Необыкновенная судьба Амели Пулен» и «Амели».