Выжившие (джен)

Приветствуем нового переводчика — Ярк!

Хронология:

2 мая 1998 — Битва за Хогвартс

1 сентября 1998 — 30 июня 1999 — Гарри учится на седьмом курсе

6 сентября 1999 — Гарри становится стажером в Аврорате

Действия в главе разворачиваются: 12 августа — 19 сентября 1999

В середине августа, спустя две недели после собеседования, из Министерства наконец пришло уведомление. За всеми хлопотами, связанными с обустройством дома, Гарри почти успел о нем позабыть. Он нерешительно мял конверт в руках, не отваживаясь вскрыть его, пока Рон не положил конец мучениям, просто выхватив письмо и развернув его.

— Ну ты и хитрец! — Рон по-дружески пихнул застывшего друга в бок. — Я ведь почти тебе поверил! Само собой, они тебя приняли. Выходишь в понедельник, шестого сентября.

Гарри с немым облегчением рухнул на стул.

— Я волновался не меньше твоего, — проворчал Рон. — Ты порой бываешь похлеще Гермионы. Я на этой почве за неделю два килограмма потерял!

Он тут же умчался с радостной вестью к родителям. Впрочем, Молли и Артур ни на секунду не сомневались в успехе Гарри, так что новость приняли как должное. Сам же Гарри поспешил написать Джинни, после чего отправился навестить крестника. Когда он объяснял малышу, что теперь станет аврором, «совсем как мама Тедди», всегда сдержанная Андромеда отвела взгляд, стараясь скрыть нахлынувшие чувства.

* * *

Джинни приехала поздним вечером пятнадцатого числа, как раз когда Гарри и Рон закончили раскладывать вещи по своим новым комнатам на площади Гриммо. Рон пригласил Гермиону, и они вчетвером собрались за уютным ужином. Гермиона первая засобиралась спать и, пожелав всем спокойной ночи, вместе с Роном направилась к лестнице. Оставшаяся пара с улыбкой переглянулась и тоже поднялась к себе.

На следующее утро, около десяти, они почти одновременно спустились к завтраку. Весь день прошел в неспешных разговорах и чтении в гостиной. Гарри наслаждался этой тихой, размеренной жизнью и тем, что Джинни почти всё время была рядом. Рон не обращал на них ни малейшего внимания — поцелуи Гермионы надежно оберегали его от лишнего любопытства. В воскресенье в полдень они отправились на обед в «Нору», откуда вечером Джинни сразу аппарировала в расположение «Холихедских гарпий».

Гарри искренне удивлялся той легкости, с которой семья приняла тот факт, что Джинни практически поселилась у него. Миссис Уизли на редкость спокойно отнеслась к отъезду младших детей — похоже, идеи по благоустройству дома захватили её целиком. Единственным её условием было обязательное присутствие всех на еженедельном воскресном ужине.

На следующий день в полдень Гарри отправился помогать Рону и Джорджу в магазине. Там молодые люди узнали от Кричера, что миссис Уизли всё-таки проникла в их святая святых. Гарри втайне надеялся, что она не станет проверять его комнату, ведь все их с Джинни секреты оставались именно там. Рона мучили те же опасения.

— Она не посмеет заходить ко мне! — негодующе воскликнул он.

— Кричер — верный домашний эльф! — отозвался тот. — Никто не войдет в комнаты молодых хозяев в их отсутствие. Но Кричер позволил госпоже Молли пройти на кухню. Она принесла тыквенный пирог с миндалем.

Рон, за которым водился грешок чревоугодия, мгновенно позабыл о страхе разоблачения. Его глаза азартно забегали в поисках маминого угощения.

— Молодой хозяин не должен есть его прямо сейчас! — возмутился эльф. — Кричер уже приготовил для хозяев отменное рагу.

— Не беспокойся! — отозвался Рон, уже вовсю набивая рот нежнейшим пирогом. — Тащи свое рагу, я и с ним сейчас разделаюсь!

* * *

В первый понедельник сентября Гарри вошел в Атриум Министерства магии. Дэйв Фосетт, глава Аврората, уже ждал его в компании четырех выпускников Хогвартса: здесь были гриффиндорка Викки Фробишер, хаффлпаффцы Кевин Уитби и Элеонора Брэнстоун, а последним к группе примкнул Оуэн Харпер — бывший загонщик слизеринской сборной.

Гарри и Харпер обменялись короткими кривыми усмешками: еще в прошлом году они были непримиримыми соперниками на квиддичном поле.

Проходя через Атриум, Гарри с удовлетворением отметил, что позорная статуя, возвышающая волшебников над магглами, исчезла. На её месте зияла пустота, и Поттер поймал себя на мысли, что когда-нибудь здесь должен появиться монумент, воплощающий истинное равенство всех магических и немагических существ. Впрочем, он понимал, что до этого еще далеко.

Зарегистрировав палочки у дежурного, группа спустилась на второй уровень. Под любопытными и порой чересчур пристальными взглядами сотрудников Отдела обеспечения правопорядка Гарри поглубже надвинул шляпу. Ему искренне хотелось, чтобы эффект новизны поскорее прошел и окружающие наконец привыкли к тому, что он — обычный стажер, а не легенда с плаката.

В кабинете Фосетта воцарилась тишина. Глава Аврората обвел молодых людей серьезным взглядом:

— Добро пожаловать. Ваша подготовка продлится три года. Будучи стажерами, вы будете не только выполнять поручения старших коллег, но и ежегодно сдавать теоретические экзамены. Ваша сфера деятельности: расследование случаев применения черной магии, тяжкие преступления, поиск, преследование и арест преступников, а также общая защита магического сообщества. Вопросы?

— Есть ли какая-то конкретная учебная программа? — подала голос Викки Фробишер.

— Вы сами определите свои приоритеты, — ответил Фосетт. — Иногда мы будем собирать вас в группы для общих тренировок, но в основном работа будет индивидуальной.

Короткий стук прервал его речь, и в кабинет вошли пятеро опытных магов. Гарри узнал их всех: они пересекались и в Битве за Хогвартс, и на недавних награждениях. Среди вошедших был и тот самый Темноволосый, чьи резкие вопросы на собеседовании едва не выбили Гарри из колеи. Именно его Фосетт представил первым:

— Станислас Причард, мой заместитель и правая рука. Он станет наставником мистера Поттера.

Причард, не теряя времени, протянул Гарри руку. Отвечая на крепкое рукопожатие, Гарри невольно задался вопросом: удастся ли им сработаться? На собеседовании этот человек показался ему жестким и даже агрессивным, но теперь от него веяло лишь холодной профессиональной уверенностью.

Следом Фосетт представил остальных авроров, распределяя между ними оставшихся стажеров.

* * *

В первый день Гарри так и не покинул стен штаб-квартиры. Ему выделили рабочее место, снабдили канцелярскими принадлежностями и внушительной стопкой должностных инструкций, включая подробные руководства по заполнению бесчисленных формуляров. Покончив с первой порцией бумаг, он вместе с наставником отправился на обед в Косой переулок.

— Радуйся этой редкой удаче, — предупредил Причард. — Обычно наш обед — это перекус на бегу.

Через каминную сеть они переместились в «Дырявый котел», а оттуда вышли в Косой переулок. Отыскав относительно свободное кафе, они заняли столик.

— Полагаю, для тебя это привычное дело, — внезапно заметил Причард.

— Что именно, сэр? — не понял Гарри.

— То, что все на тебя пялятся.

— Ну да, — с горечью отозвался Гарри.

Ему давно пришлось смириться с этой участью. Где бы он ни появлялся, прохожие одаривали его назойливым вниманием: бесцеремонно разглядывали, тыкали пальцем и шептали за спиной: «Смотрите, это же Гарри Поттер». Стоило ему встретиться с кем-то взглядом, как ему начинали приветственно кивать, а пожилые колдуньи и вовсе приседали в реверансе. Его вечно пытались пропустить без очереди, и требовалось немало усилий, чтобы просто оплатить покупки. В последние месяцы он даже начал заказывать всё необходимое совиной почтой на имя Рона. Если же выхода не было, он ограничивался сухим кивком и твердо пресекал любые просьбы об автографах.

— С этим пора заканчивать, — отрезал Причард.

— А разве это возможно? — в глазах Гарри мелькнула надежда.

— Разумеется. Это пригодится тебе не только для прогулок. Ты, верно, думаешь, что преступники знают нас в лицо? У авроров есть свои хитрости. Когда вернемся, я преподам тебе первый урок маскирующих чар.

При этих словах у Гарри екнуло сердце: он вспомнил, как Тонкс упоминала о маскировке при их первой встрече.

Вернувшись в Министерство, Причард усадил Гарри за стол и протянул ему зеркальце.

— Это еще зачем? — удивился тот.

— Обычная безделушка, в которую девушки смотрятся, чтобы поправить прическу.

Гарри подозрительно покосился на наставника.

— У тебя проблемы с чувством юмора? Жаль. Ладно, ты знаешь, кто такие метаморфы?

— Да, — ответил Гарри, умолчав о том, что буквально вчера нянчил маленького метаморфа на руках.

— Этот дар — огромная редкость, для них смена облика естественна. Остальным же приходится раз за разом полагаться на палочку.

Гарри вспомнил, как Гермиона мастерски изменила внешность Рона перед их рейдом в «Гринготтс».

— Для этого ведь существует масса заклинаний, — заметил он.

— Именно. А теперь осторожно коснись палочкой правой скулы и произнеси любое из них.

Гарри поудобнее перехватил зеркало и сосредоточился. Внезапно его щека раздулась вдвое, вызвав лишь легкое покалывание.

— Слишком сильно нажал. Попробуй с другой стороны, но мягче.

Спустя десять минут Гарри стал абсолютно неузнаваем, но это вряд ли решало проблему. Прохожие редко могут удержаться, чтобы не поглазеть на человека с физиономией, напоминающей перезревшую тыкву.

— И долго продержатся эти чары? — спросил он, стараясь не паниковать.

— Часов десять, может, больше.

— Сколько?! — Гарри едва не выронил зеркало. — Я же не могу в таком виде идти домой!

— Ну, значит, у тебя есть отличный стимул освоить контрзаклятие как можно быстрее.

— О нет... — удрученно простонал Гарри.

Он с ужасом представлял реакцию Рона. Даже их многолетняя дружба не уберегла бы его от ядовитых подколок. Перед глазами уже стояла картина: Рон и Джордж продают в магазине леденцы «Гаррипоттеринки», превращающие покупателя в некое подобие нынешнего Гарри.

— Гарри, это ты? — раздался за спиной голос Анджелины Джонсон.

— Вполне возможно, если только Гарри не вздумал одолжить свои очки какой-нибудь жабе, — хохотнул Симус.

— Очень смешно, — проворчал Гарри.

— Голос точно его, — добавила Алисия.

— Голос тоже можно изменить, — вставил Причард. — Но тут нужна сноровка, если не хочешь всю неделю пропищать сопрано.

Рабочий день клонился к закату, и наставник наконец разрешил Гарри идти. Тот мысленно приготовился к позорному шествию через всё Министерство. Тяжело вздохнув, под насмешливыми взглядами коллег он побрел к выходу. Уже на пороге его окликнул Причард:

— Поттер, а ты разве не знаешь заклинание «Фините Инкантатем»?

— Конечно, знаю! — вспыхнул Герой магического мира.

— Тогда чего ты ждешь? — невинно поинтересовался наставник под оглушительный хохот авроров.

* * *

Первое время Гарри всерьез задевала отведенная ему роль. Он даже грешным делом подумал, что наставник за что-то точит на него зуб, но вскоре выяснилось, что он не единственный стажер, угодивший в нелепую ситуацию. Оказалось, подобные проверки устраивали всем новичкам. Викки Фробишер битый час обыскивала отдел в поисках «Невидимого пера», существовавшего лишь в воображении её инструктора, а Кевин Уитби честно охранял вход в «Гринготтс», пока не получил сову с ехидным напоминанием, что гоблины испокон веков сами справляются с защитой своего банка.

Гарри начал догадываться, что всё это делалось не ради издевки. Стажеров приучали не быть слепыми исполнителями: они должны были сопоставлять приказы с фактами, искать несоответствия и не бояться задавать вопросы. Позже Причард подтвердил догадку, объяснив, что это — первый урок критического мышления для будущего следователя.

На второй день Гарри с удвоенным рвением взялся за искусство маскировки. К обеду ему удалось «собрать» из своего лица нечто человеческое. Весьма уродливое, но всё же человеческое.

— Неплохо, — скупо прокомментировал наставник. — Теперь чуть увеличь зубы и уменьши нос.

Гарри принялся усердно править черты, затем сменил цвет волос. Знаменитый шрам по-прежнему оставался на месте, но густая челка надежно скрыла его от глаз. Он слегка подправил оправу очков, сделав их менее узнаваемыми, и напоследок поработал над тембром голоса.

На третий день инструктор выложил перед ним портреты преступников и велел «составить» из них совершенно новое лицо. После нескольких часов кропотливого труда Гарри удалось создать образ, достаточно невзрачный, чтобы затеряться в толпе: светлые волосы, нос чуть крупнее обычного, кругловатые глаза и выпуклый лоб. Вид получился не слишком суровый, но Причард остался доволен.

— Принимается! Схему запомнил?

— Кажется, да.

— Замечательно. Теперь повторим то же самое, но без зеркала. Фините Инкантатем!

К четвертому дню Гарри научился принимать новый облик, не подглядывая в отражение. Причард велел тренироваться до тех пор, пока превращение не начнет занимать считаные секунды. Проблема была в том, что чары держались всего пару часов, а значит, обновлять их приходилось постоянно — быстро и, что важнее, незаметно.

— А не покажется подозрительным, что я каждые два часа куда-то убегаю? — поинтересовался Гарри.

— Если будешь прикладываться к сливочному пиву в достаточных количествах, у тебя всегда будет железное алиби, — невозмутимо пожал плечами Причард.

* * *

В пятницу вечером Элеонора Брэнстоун предложила отметить окончание первой рабочей недели в баре.

— Отличная идея, — поддержал Оуэн Харпер. — Только заскочу домой, предупрежу своих.

Гарри тоже с удовольствием согласился — Джинни в эти выходные приехать не планировала. Чиркнув записку Кричеру, он отправился с остальными в уютный бар в Косом переулке. Пока коллеги наперебой делились впечатлениями, Гарри поймал себя на мысли, что на удивление органично вписался в коллектив. И секрет был прост: он вел себя не как легенда или экспонат для любопытных, а как самый обычный стажер-первогодка.

Наставник спрашивал с него строго, но без тени враждебности, терпеливо разъясняя всё, в чем у Гарри были пробелы. Опытные авроры, конечно, поглядывали на него с интересом, но никто не лез с автографами и не трубил на весь отдел о его подвигах. Это было какое-то деликатное, отстраненное любопытство. Гарри даже заподозрил, что сверху спустили четкую директиву: «работать с Поттером как с человеком». Со стажерами же всё было еще проще — со многими он вместе учился, играл в квиддич или сражался в Отряде Дамблдора. Неужели он наконец-то нашел место, где может быть просто самим собой?

Он легко включился в общую беседу, подкинув пару забавных историй о своих промахах за неделю. Они дружно посмеялись над уловками наставников, подшучивая друг над другом и сравнивая, кому досталось больше «противоматеринского оружия» в кавычках.

Всю субботу Гарри беззастенчиво проспал до обеда, а днем его навестили Андромеда и Тедди. Гарри с гордостью показал крестнику его собственную комнату, доверху набитую игрушками. К вечеру он уговорил Андромеду оставить малыша у него на ночь, пообещав доставить его к бабушке завтра прямо в «Нору». В восемь вечера, накормив Тедди и напевая ему гриффиндорскую версию «Уизли — наш король», Гарри уложил его спать.

Надо признать, с каждым разом роль крестного отца давалась ему всё лучше и лучше.

* * *

На следующей неделе они с Причардом отправились на слежку за лавкой, владелец которой подозревался в незаконной торговле темными артефактами. Обосновавшись неподалеку, они притворились старыми знакомыми, случайно столкнувшимися на улице. Увлеченно болтая ни о чем, они краем глаза фиксировали каждого, кто входил в магазин или покидал его.

— Хорошо, — начал Причард, не меняя расслабленной позы. — Скажи, Поттер, чем, по-твоему, в основном занят Аврорат?

— Преследованием темных магов? — предположил Гарри.

— Верно. Тем более что некоторые Пожиратели смерти всё еще на свободе.

— Как на свободе? — Гарри не на шутку встревожился.

— Ты разве не знал? — Причард взглянул на него с легким удивлением. — Заметь, это лишь мелкие сошки по сравнению с теми, кого мы повязали в Хогвартсе, но всё же.

Гарри ошеломленно уставился на наставника. Как он мог упустить это из виду? Ответ нашелся быстро: он слишком привык полагаться на Гермиону в вопросах новостей и политики. Но почему она ни разу не обмолвилась об этом в письмах?

— Они в бегах? — уточнил Гарри.

— Четверо или пятеро успели покинуть страну. Нам нужно сохранять бдительность, чтобы опознать их, если они вздумают вернуться. Ты ведь видел портреты на стене в штаб-квартире?

Гарри кивнул. Он прекрасно помнил эти лица и невольно подумал о том, что в разгар войны там наверняка висела и его собственная фотография.

— С пометкой «Особо опасны», — сдержанно отозвался он.

— Так мы называем бывших приспешников Реддла. Мы используем официальные термины вместо того пафосного имени, которое они сами себе выдумали.

— А в самой Англии кто-то остался?

— Несколько человек. К счастью, не самые инициативные. Пока они сидят тише травы, и есть надежда, что они осознали свое положение без лишних напоминаний.

— Думаете, они могут решиться на нападение, как в свое время Крауч или Беллатриса Лестрейдж?

— Именно поэтому мы дали добро всем газетам опубликовать снимки тела Того-кого-нельзя-называть. Прошел уже год, и, полагаю, у них не осталось иллюзий насчет его возвращения.

Гарри медленно покачал головой. Он не видел тех газет, что вышли сразу после Битвы за Хогвартс. Почти весь тот день он проспал, а когда проснулся, все его мысли были заняты знакомством с Тедди.

— Есть ведь не только общепризнанные Пожиратели смерти, — продолжил Причард, не сводя глаз с дверей лавки. — Мы пристально наблюдаем и за теми, кто сочувствовал Темному лорду, но сумел избежать Азкабана. Сейчас они сидят тише воды, ниже травы, но при определенных обстоятельствах могут снова поднять голову.

— Как Малфои, — вставил Гарри.

— Именно. Если у тебя появятся какие-то мысли или наблюдения на их счет — не держи в себе.

У Гарри мысли были, и немало, но он не спешил ими делиться. Чем реже он вспоминал о Малфоях, тем спокойнее ему спалось.

— Впрочем, прошел уже год, и шансов загнать их в угол всё меньше, — признал Причард. — Так что сейчас это не самая приоритетная задача. Есть дела поважнее.

— Кровавые преступления, — кивнул Гарри, припоминая напутствие Фосетта в первый рабочий день.

— Именно. Жестокость и насилие — это не только почерк Пожирателей. Мы вмешиваемся, когда внезапно исчезают богатые дядюшки, оставляя наследникам приличное состояние, или когда давние друзья решают поквитаться друг с другом. Половина преступлений совершается из-за денег, вторая половина из-за любви. Война не только не остановила личные счеты, она их подстегнула. Последние пару лет обычные расследования почти не велись, и сотни убийц гуляют на свободе. Только сейчас мы начинаем осознавать масштаб этого хаоса. К тому же на нас висят все подозрительные смерти и крупные дела, вроде того, за которым мы следим сегодня. Как видишь, без работы не останешься.

— Но почему расследованиями не занимались во время войны? — удивился Гарри.

— Элементарно не хватало ресурсов. Мы были завалены шифровками и приказами об арестах «врагов режима», это отнимало все силы.

Гарри смотрел на наставника с плохо скрываемым возмущением.

— И это еще не самое паршивое, — добавил Причард, помрачнев. — Нас было слишком мало, чтобы контролировать каждый переулок, поэтому аврорам порой приходилось сотрудничать с егерями.

— С егерями?! — Гарри едва не подскочил на месте от шока.

— Да. Большинство из них были обычными бродягами, которых мы прекрасно знали. Но они были необходимы, чтобы не навлечь на министерство гнев верхушки Пожирателей, у которых с этими бандами были свои договоренности. Когда кто-то из егерей помогал нам в деле, мы в ответ просто «теряли» его уголовное досье.

— Что? Как вы могли так поступать? — голос Гарри дрогнул от негодования.

— У нас не было выбора, — жестко отрезал Причард. — Когда сверху спускают недвусмысленный приказ, ты либо подчиняешься, либо уходишь в подполье. Саммерс и Пилигрим, например, три месяца скитались по лесам и деревням, потому что отказались марать руки.

Гарри не решался спросить наставника, на чьей стороне в тот момент был он сам. Но Причард тонко улыбнулся, словно читал мысли подопечного:

— Есть и другие, более тонкие способы саботировать приказ. Не хочу критиковать коллег, но, став беглецами, они уже ничем не могли помочь делу. Куда больше пользы было от тех, кто остался, подчинился лишь для вида и использовал служебную информацию, чтобы предупредить тех, кого шли арестовывать. Если когда-нибудь заглянешь в архивы за тот год, поразишься количеству «сорвавшихся» операций. Иногда, Поттер, чтобы выжить и победить, нужно уметь быть чуточку слизеринцем.

Гарри предпочел пропустить последнюю фразу мимо ушей.

— А начальник Аврората? Он вас не прикрывал?

— Нет. Те авроры, что открыто шли на конфликт, выигрывали билет в один конец до Азкабана. Творилась форменная неразбериха. Робардс был отличным аврором, пока окончательно не потерял голову под Империусом.

— И что с ним сейчас? — тихо спросил Гарри.

— Он в больнице Святого Мунго. Понимаешь, если слишком яростно сопротивляться этому заклятию, велик риск получить необратимые повреждения психики. Жена рассказывала, что его ломали несколько часов трое магов, прежде чем он окончательно подчинился. Он провел под чарами многие месяцы. У разума просто не было шансов уцелеть.

— Хотите сказать, что Империус буквально сводит с ума?

— Если воля человека действительно сильна — да. Те, кто сдается быстро — от страха или отсутствия желания бороться — еще могут выйти из этого состояния относительно невредимыми. Но когда разум отказывается прогибаться под чужую волю, он чаще всего просто ломается. Почему, по-твоему, Империус в списке Непростительных? Есть масса способов заставить человека делать то, что тебе нужно: шантаж, подкуп, угрозы близким. Это мерзко и наказуемо, но это не разрушает саму личность так фатально, как эти чары.

Гарри поежился. В памяти всплыл ледяной голос Волдеморта на кладбище, требовавшего, чтобы он встал и сражался, его попытки подчинить волю Гарри в Запретном лесу. Сошел бы он с ума, если бы Том Реддл проявил чуть больше терпения и настойчивости? А затем пришла еще более неуютная мысль: его собственный Империус в «Гринготтсе». Что, если бы тот гоблин оказался сильнее? Стал бы Гарри давить до победного, ломая чужой разум ради своей цели?

Причард наблюдал за ним с прищуром, словно читал эти мысли как открытую книгу. Гарри понял, что сейчас — лучший момент, чтобы прояснить всё до конца.

— Почему вы вообще согласились взять меня? — глухо спросил он. — Ведь вы знали, что я тоже... — Он запнулся, не в силах произнести это вслух.

Причард окинул его долгим, изучающим взглядом.

— Знаешь, Поттер, я не уверен, можно ли вообще стать стоящим аврором, ни разу не преступив черту. Вопрос лишь в том, вошло ли это у тебя в привычку. Именно это мы и пытались вытянуть из тебя на собеседовании. И, судя по твоей физиономии сейчас, ты своим поступком отнюдь не гордишься.

Гарри молча кивнул. Кошмары его не мучили, но и в список золотых воспоминаний для Патронуса те события явно не входили.

— Ты ведь знаешь Шеклболта, — чуть улыбнулся наставник. — Кингсли не из тех, кто раздает авансы ради выгоды. В Министерстве его за глаза зовут «Мистер Чистикс» — он выжигает коррупцию и кумовство каленым железом. И если он так настойчиво хотел видеть тебя в наших рядах, для нас это был весомый аргумент. Ну и, будем честны: разве могли мы позволить себе выставить за дверь победителя Того-кого-нельзя-называть?

Гарри по привычке хотел возразить, что победа — заслуга жертвы матери, удачи и случайности, но вовремя прикусил язык. Он вспомнил лесную прогалину и то ледяное спокойствие, с которым шел навстречу Аваде, чтобы уничтожить последний хоркрукс внутри себя. Нет, пожалуй, обесценивать всё подряд тоже не стоило. Скромность хороша, но не перед наставником, который ценит твердость.

— Мне еще многому предстоит научиться, — наконец произнес он.

— Отрадно, что ты это понимаешь. Но базу ты уже усвоил: ты знаешь, в чем заключается долг. И не обольщайся — далеко не на всех наших коллег накладывали Империус, чтобы заставить их служить режиму. Некоторых и просить особо не требовалось.

— Зачем тогда было держать во главе департамента человека под заклятием, если были лояльные добровольцы? — удивился Гарри.

— Это было наглядное пособие для всех остальных: «Смотрите, вот что бывает с лучшими из вас, если они сопротивляются слишком долго».

Гарри с отвращением сглотнул.

— И они всё еще здесь? Те, кто с радостью выполнял те приказы?

— Мистер Чистикс знатно поработал метлой, но, говорят, парочка крыс всё же забилась в щели. Они наверняка тоскуют по старым добрым временам, но умеют вовремя держать язык за зубами. Поэтому их не трогают. Пока что.

— Кто они? — быстро спросил Гарри.

Причард лишь неопределенно пожал плечами.

— Тебе-то зачем? Прямых улик у меня нет, только чутье. Не представляю, сколько времени уйдет на то, чтобы разгрести все висяки за прошлый год — большинство доказательств уничтожено. Но мы попробуем разобраться хотя бы со свежими делами. Если только наши сознательные граждане не решат, что самосуд — штука более эффективная, чем закон.

* * *

В пятницу Джинни и Гермиона снова воссоединились с Гарри и Роном на площади Гриммо. Лишь на следующее утро, с трудом спустившись с небес на землю после радостной встречи с Джинни, Гарри решился рассказать друзьям о том, что некоторые Пожиратели смерти всё еще разгуливают на свободе. Джинни и Рон пришли в ужас, а Гермиона лишь спокойно кивнула, не отрываясь от чая.

— Ты знала об этом! — упрекнул её Гарри. — Почему не сказала ни слова?

— И что бы это изменило? — рассудительно отозвалась она. — Наша роль в этой войне сыграна, теперь всё в руках правосудия... ну, и в твоих, раз уж ты теперь аврор. К тому же на свободе остались лишь те, кому не хватило смелости явиться на битву. Обычные трусы, они не представляют реальной угрозы.

— И всё же... — попытался возразить Гарри.

— Звучит паршиво, — вставил Рон. — Мне само осознание того, что Люциус Малфой коптит небо, портит аппетит!

— Полагаю, собственный хозяин преподал Люциусу достаточно наглядный урок, — пожала плечами Гермиона. — Его репутация уничтожена, влияние равно нулю. Да, он избежал Азкабана, но Министерство изрядно вычистило его сейфы штрафами.

Гарри невольно отметил, как легко Гермиона начала говорить «мы», отождествляя себя с властью. Было очевидно, что её амбиции в Министерстве давно вышли за пределы защиты прав домовиков. Затем он пересказал им слова Причарда о сотнях нераскрытых преступлений времен войны.

— Сомневаюсь, что «Пророк» решится об этом напечатать! — воскликнул Рон.

— И правильно сделает, — отрезала Гермиона. — Незачем давать преступникам повод думать, что о них забыли. Тем более что в Отделе обеспечения правопорядка сейчас и так хватает дыр, которые нужно латать.

— Не знал, что ты уже перевелась в этот департамент, — подколол её Гарри.

— Мне рассказала Сьюзан Боунс, — невозмутимо ответила она.

— У тебя что, шпионы по всему Министерству? — удивилась Джинни.

— Почти. Статус лучшей подруги Мальчика-Который-Выжил — это пропуск на любой званый ужин. Чиновники буквально раздуваются от важности, если я просто стою рядом, и готовы выболтать что угодно.

— А у меня вечно допытываются, тот ли я самый Уизли, — хмыкнул Рон. — Когда спрашивают, где мы пропадали весь год, я с таинственным видом отвечаю: «Если расскажу — придется стереть вам память». Только так и отстают.

— А как у тебя, Джинни? — забеспокоился Гарри. — Тебя тоже донимают?

— Когда меня спрашивают о тебе, я просто говорю, что мы больше не видимся. Многие верят, и мне так... проще.

Заметив, как помрачнел Гарри, Джинни поспешно накрыла его ладонь своей. Но это мало помогло. Гарри знал, что она не выносит ярлыка «девушки героя», но его больно задело то, что их отношения она преподносит как нечто, оставшееся в прошлом. Он понимал, что, возможно, ведет себя как эгоист, но ничего не мог с собой поделать.

Чтобы разрядить обстановку, Джинни напомнила, что в следующее воскресенье у «Гарпий» решающий матч. Команда уже закрепилась на третьем месте и имела все шансы побороться за серебро, а при удачном раскладе игры «Паддлмир Юнайтед» — даже за кубок. У Джинни уже были билеты для всей семьи, и друзья дружно пообещали быть на трибунах.

Она призналась, что её официальное обучение начнется только после финала, но она уже ежедневно по два часа изнуряет себя тренировками. Гарри невольно вспомнил наставление Причарда: авроры обязаны уделять спорту три часа в неделю, а стажеры — все шесть.

— На деле времени тебе вечно будет не хватать, — усмехнулся тогда наставник. — Глава Аврората обычно смотрит на это сквозь пальцы, но не в случае с такими зелеными новичками, как ты. Тебе придется отрабатывать свои шесть часов, даже если ради этого придется растянуть сутки.

Причард при этом едва заметно улыбнулся, и Гарри понял, что это была шутка. Впрочем, за первую неделю он успел усвоить главное: сверхурочные в Аврорате оплачиваются честно, и неважно, носишь ты значок стажера или ветерана.

* * *

На следующий день, ближе к полудню, Гарри забрал Тедди к себе. Он с гордостью показал крестнику его новую комнату, и судя по восторженному гулению и цепким ручонкам, потянувшимся к игрушкам, помещение малышу явно пришлось по вкусу.

В полдень они переместились к Уизли, где их уже ждала Андромеда и всё многочисленное семейство. Не хватало только Чарли — дела в заповеднике не отпускали его даже в выходные. Вечер пролетел незаметно, но вскоре наступила пора прощаний: Джинни отправилась в расположение «Холихедских гарпий», а Гермиона поехала навестить родителей.

Гарри и Рон вернулись на притихшую площадь Гриммо. Даже если в глубине души каждый из них мечтал засыпать и просыпаться рядом со своей половинкой, нынешнее положение дел казалось им более чем удачным. В конце концов, за девять лет совместной жизни в Хогвартсе и в бегах они настолько притерлись друг к другу, что их мужское сожительство работало как идеально отлаженный механизм.