Тихий герой (Кастелян - 2) (джен)

— Вы здесь, — начал Снейп вступительную накачку, — чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку.

На Зельеварение я пришёл пораньше, чтобы занять хорошее место. И это, как оказалось, было правильным решением. Ибо перед уроком, при рассаживании по новым местам, я впервые увидел бытовую склоку слизеринцев.

Столы в зельеварне установлены рядами по шесть посадочных мест. Однако первый ряд неполон: крайнее место с гриффиндорской стороны имеет сломанную горелку и обугленный кусок стола, из-за чего спереди могут сесть только пять человек.

Гриффиндорские места заняли мы с Грэйнджер. Лонгботтом, прячась от Снейпа, закопался куда-то на галёрку, к полному моему безразличию. У слизеринцев, таким образом, оставалось три места — вполне достаточно для размещения Малфоя и Гринграсс.

Да, Малфой решил именно на Зельеварении сесть на первой парте. Профессор Снейп, как оказалось — его крёстный, и *этот* Драко совершенно не скрывал данного факта. Я, например, узнал об этом перед уроком, уж больно громкой была реклама.

Итак, Малфой сел на максимальном удалении от «вонючих грифов», Гринграсс могла бы занять место рядом с ним, оставляя между Слизерином и Гриффиндором неявно положенный по протоколу разрыв в одно нейтральное место. Но… Малфой в достаточно сволочной манере заявил, что место рядом с ним — занято, потому что он привык работать с комфортом. Гринграсс, поколебавшись, приняла решение не связываться с неприятным протеже декана их факультета и уйти в другой ряд, хотя было видно, что первая парта ей нравится. Уйти же ей пришлось бы далеко, потому что спину Малфою прикрывала свита, далее… короче, безобразная вышла сцена, и Драко показал себя настоящим мудаком — но я не вмешиваюсь во внутренние дела змеек.

Вместо этого я символично перевесил сумку с одной ножки своего стула на другую, поближе к Грэйнджер. Вспомнил эпизод в поезде. И Дафна, поколебавшись, молча села рядом со мной. Ну да, факультеты-антагонисты рядом, но я-гриф не против, а со стороны змей пойти на такой шаг вынудил свой же белобрысый склочник.

Таким образом я оказался в окружении двух девчонок. Впрочем, особо губу раскатывать не пришлось: Дафна демонстративно достала свой котёл, Гермиона, с видом начинающей суфражистки — свой, ну а я был вынужден вытащить собственный ширпотребовский казанок, который немедленно начал выравнивать по толщине стенок при помощи рескульптинга, потому что сделан этот ночной горшок был откровенно халтурно.

Ничего. Мне в соло-режиме зелья будет готовить даже проще. Можно балансировать аспекты прямо на ходу, без перенапрягающей коррекции в финале.

Закончив доработку котла, передал-таки Грэйнджер протеев лист и, пока она залипала за изучением текста, взял её котелок — абсолютно аналогичный моему, разумеется, потому что закупались мы в одной лавке — и принялся ровнять и его.

— О да, — негромко произнёс Снейп, дойдя до моей фамилии на перекличке. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Малфой со свитой захихикали. То ли они этим летом вместо меня в «Норе» погостили, то ли между грифами и слизнями больше общего, чем принято считать.

В этот раз я почти не контактировал со Снейпом до первого занятия по Зельеварению. Мимолётный взгляд на праздничном ужине да ночной сеанс психоанализа с непонятной его ролью в этом грязном деле. Этот ли факт повлиял или что-то другое, но мне было видно, что в данной реальности наш зельевар меня ненавидит.

Не хочу спешить с окончательными выводами, но мне кажется, что мы не поладим. По крайней мере, первое время.

— Глупое махание волшебной палочкой вам не понадобится, ибо оно не имеет никакого отношения к этой точной науке. Многие из вас вообще не поверят, что мой предмет имеет отношение к магии.

Снейп бросил короткий пренебрежительный взгляд в сторону Грэйнджер.

— Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, тончайшие запахи и оттенки варочной симфонии или мягкую силу жидкостей, пробирающихся по венам…

Я спокойно и безмятежно конспектировал вступительную патетику каллиграфическим почерком. Свободное время перед уроком я потратил на медитацию в тишине класса, так что мысли текли ровно и безмятежно. Пора на практике осваивать окклюментные техники. И одна из базисных основ этой науки — окрашенные эмоциями мысли легче читать и сложнее закрывать от прочтения. Бесстрастность и безмятежность — первые помощники ментального дуэлянта. Снейп провоцировал окружающих не потому только, что он сволочь и провокатор, — просто так гораздо легче видеть сокрытое в голове у собеседника. Огорошить эпатажной фразой — и посмотреть, что из образов выплеснется от такого шлепка по воде.

— Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть…

Красивый спектакль, на самом деле. Продуманная речь, неплохие метафоры, интересный сценарий. Куда лучше того подхихикивающего примитива, который устраивает один добрый дедушка. Беда в том, что я смотрю его во второй раз. Так что медленно опускающийся на мою макушку финал в виде прожигающего профессорского взгляда не вызывает ничего, кроме скуки.

— Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

Тишина в классе была бы оглушительной, если бы не тихо поскрипывающее перо одного потерявшего бдительность гриффиндорца. Снейп начал спускаться с кафедры. Я подавил мимолётное желание издевательски досрочно подняться ему навстречу. Мне безразлично, я здесь — не актёр.

— Поттер! — выплюнули рядом со мной. — Встаньте!

Сегодня он какой-то особенно разозлённый, подумал я, равнодушно поднимаясь с места.

— Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделия с настойкой полыни?

Куда более интересный вопрос — для чего используется Истинный асфоделий и каковы его свойства? Жаль, задать его некому.

— Очевидно, известность — это ещё не всё, — констатировал профессор, не дождавшись ответа от спокойно стоящего ученика и игнорируя тянущую рядом руку Грэйнджер. — Давайте попробуем ещё раз. В чём разница между «волчьим корнем» и «прострел-травой»?

Говорят, когда Геракл вывел из Аида пленённого стража преисподней — трёхголового Цербера, последний при виде солнечного света начал бешено вырываться и брызгать слюной. В местах на земле, куда попадала эта жутко ядовитая жидкость, в дальнейшем вырастали красивые, стройные ядовитые растения, позже названные «аконитум». Интересно, почему я не замечал этого совпадения ранее?

Трясущая рукой Гермиона стала толкаться, и я вынужденно прервал размышления. Малофоевская банда откровенно веселилась в своём углу.

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники перед приездом в школу, не так ли, Поттер?

Что ж ты так плюёшься, произнося мою фамилию? Достал ли тебя Поттер-старший или ты Поттера-младшего прочитать никак не можешь? Я бы снял с тебя рабскую печать, но… видя, как ты воспитываешь Драко, уже и не знаю, что делать. Или тебя к нему не подпускают?

— Что ж, попробуем что-то совсем простое. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

Гермиона аж привстала от усердия, вытягивая руку к потолку. Мягко поймать её за кисть, медленно опустить на стол… и сесть самому. Хороший был бы ход, но этот Снейп его не оценит. Так что просто спокойно помолчим ещё немного, рассеянно глядя в район стеллажей, где виднеется банка с безоарами.

— Сядьте! — рявкнул Снейп. — Мне редко встречаются настолько пустые головы, что они не способны родить даже мычащего междометия!

Профессор раздражённо одёрнул мантию и вернулся на кафедру. Похоже, он впервые встретил настолько пустую голову, что из неё не удалось извлечь даже мычащего образа.

— К сведению всех: из корня асфоделия и настойки полыни изготавливают…

Я покорно законспектировал и эту информацию. После окрика Снейпа то же самое проделал и остальной класс.

— А за отсутствие у вас нужных знаний, Поттер, я назначаю одно штрафное очко на счёт Гриффиндора.

Очень важно записывать конспект правильным, ровным почерком. Даже если преподаватель торопливо всё продиктовал и теперь пытается тебя отвлечь всякой ерундой.

— Тема сегодняшнего занятия — Зелье исцеления от фурункулов. Рецепт найдёте в своих учебниках. У вас семьдесят минут.

«… одно и то же растение, известное также как аконит». Готово.

Гринграсс ушла за ингредиентами, оставив свой котёл на парте. Я подхватил оба сосуда — свой и её — и потопал за водой. Грэйнджер такую помощь лучше не предлагать — покусает. Будем воспитывать постепенно.

Котёл у Дафны — старый, и этим выгодно отличается от наших с Гермионой. На нём есть ручка для переноски, как у ведра. Не понимаю, почему я до сих пор носил свой горшок двумя руками, не снабдив его столь очевидным дополнением? Когда не нужна, ручка фиксируется защёлкой, чтобы не болтаться при наклонах и переливании. На кромке котла выгнут изящный носик, убирающий все мучения с расплёскиванием при розливе по флаконам. Несколько боковых скоб, чтобы не хвататься за днище и скользкие стенки. Это то, что понятно с первого взгляда. Из непонятного — хитрый профиль толщины стенок, неизвестный медный сплав и, конечно же, руны по ободку, о которых я мало что знаю, как и о любой ритуальщине.

Почему современные поделки столь убоги? Ладно, стабильность толщины стенок выдержать не можете, но неужели ручку от ведра трудно повесить? Сварить собственноручно несколько зелий перед тем, как варочную посуду проектировать — это так неочевидно?

Свой котелок я нёс по-официантски, днищем на ладони. И это я делаю в последний раз — уж ручку я изготовлю за пять минут. Поставив оба котелка на треножники, обнаружил, что Дафна принесла ингредиентов на двоих. Заметно, что отбирать материалы хорошего качества она умеет, только вот пещерный алоэ забыла взять. Сходим за ним.

Змеиные зубы, шесть скрупул… Это зелье скоро будет мне сниться. Почти все принесённые Дафной зубки — «живые», тлеющие магией, так что просто начинаем толочь их в ступке давно освоенными движениями.

Гермиона же похватала всё, что было в общей коробке. Но помогать мы ей сегодня не будем. Пусть варит сама, видит разницу, а в следующий раз будем поправлять.

Дойдя до озёрной соли, я внезапно осознал, что не пользуюсь весами. Примерное количество ингредиентов я представлял, а взвешивать с точностью до миллиграммов бессмысленно: в отдаваемом на растерзание первогодкам материале слишком велик разброс параметров. Дисбаланс аспектов проще выправлять вручную, в процессе помешивания.

— Поттер! — раздражённо рявкнул подошедший Снейп. — Кто дал вам право менять рецепт?

Наверное, он очень хочет, чтобы я хотя бы вздрогнул от неожиданности. С неспешностью обколотого аминазином психа я повернул голову в сторону, после чего аккуратно отложил мешалку и сделал шаг назад.

— Назад! — дёрнулся Снейп к галёрке, расслышав характерное шипение.

Умеренный физический щит незаметно прикрыл спины девчонок. Грохнуло, заорало чьим-то голосом, забарабанило кислотным дождём.

— Уизли, дегенерат! Это что — похлёбка, чтобы кидать туда всё из мусорного ведра? Даже тупая обезьяна…

Гермиона запоздало пригнулась. У Малфоя слегка испортилась его дорогая вышивка на мантии. Крэббу с Гойлом, вероятно, лучше начать готовку заново — судя по мутно-рыжему цвету, их общее зелье безнадёжно испорчено случайными примесями. Драко, поздравляю с отличными кадрами: эти матерящиеся увальни до сих пор даже палочки не вытащили.

Не удержавшись, я широко зевнул. Проклятый Снейп с его мозговёртами. Из-за него приходится держать себя вот в таком полусонном состоянии.

Так и не прекратившая помешивать своё зелье Дафна загадочно улыбнулась. Я не удержался и всё-таки уменьшил пламя в горелке у Грэйнджер, отвернувшейся и поглощённой происходящими на задних рядах событиями.

— Уизли, не орите, словно недобитая бэнши. Оба — живо поднялись и пошли за мной!

Судя по голосу, Снейп пребывал в ярости. Я лениво обернулся. О, пострадал ещё и Симус, с которым Уизли работал в паре. Профессор был вынужден прерваться и лично отвести гриффиндорцев в больницу.

— Всем продолжать варку! — рявкнул зельевар от двери. — Если кто-то оторвёт руку от мешалки — будет драить котлы до Рождества!

Некоторое время стояла деловитая тишина. Но яростно оттирающий мантию Малфой не выдержал навязанного конструктива.

— Долбаные грифы… Поттер, ты предупредить не мог, что ли?

Я невозмутимо продолжал нарезать иглы дикобраза, будто свежесорванный зелёный лучок для салата.

— Что молчишь? Ты хоть в курсе, сколько стоит эта мантия?

— О нет, — негромко пробормотали с задних слизеринских рядов. — Опять малфоевские ценники…

Малфой немедленно развернулся на звук.

— Знаешь, Забини… Апчи! Ты… Чхи! Да что за… А-чхааа!

Чихнув ещё раз пять, Драко замер, боясь пошевелиться. Но убедившись, что аномальный приступ не возвращается, осмелел, вдохнул поглубже и попытался продолжить прерванную тираду. Первая же гласная возобновила череду рефлексов.

Небольшое раздражение механорецепторов слизистой носоглотки. Зачем нужны эти глупые бомбарды, если человека выводит из строя крошечное воздействие? Соединяем дразнящее кружево с детектором колебаний голосовых связок, настраиваем калибрующий коэффициент и пороги… Шёпотом разговаривать можно, в голос — нет. Молчать — сколько угодно.

Устраивать диарею забывшемуся аристократу — не по чину из уважения к сословию в целом. Там не только мудаковатые мажоры встречаются. У меня достаточно более тонких домашних заготовок. А главное — плетение настолько низкоэнергетичное, что его даже маскировать не нужно. Обнаружит только основательное медицинское сканирование.

Дафна опять чему-то улыбалась, и на этот раз веселее. Перебранка затихла сама собой. Слизеринцы скупы на публичные скандалы, а гриффиндорцы просто не успели прогреться — я обрубил деструктив раньше.

Снейп прибыл спустя несколько минут. Стремительно влетел в аудиторию, взошёл на кафедру, зорко оглядел класс… и немедленно почувствовал засаду. Класс заговорщицки молчал, с усилием давя улыбки. Драко Малфой прекратил готовку зелья и стоял, боясь произнести хоть слово.

Пробежавшись взглядом по рядам, Снейп безошибочно выцепил виновного. Им оказался самый равнодушный среди общего веселия гриффиндорец.

— Поттер, что вы…

Я повернулся и мягко остановил Грэйнджер, поднимавшую со стола чашечку с нарезанными иглами. С задних рядов раздалось знакомое шипение…

Лонгботтома в больницу вести не пришлось, Снейп оказал первую помощь на месте. Галёрка нарабатывала нужные рефлексы, улучшая нормативы по уклонению от ожогов. Снейп пополнял детский лексикон нематерными формами словесного унижения. Я получил ещё один штрафной балл — за то, что не остановил Лонгботтома. Грэйнджер получила пинок по ступне — за то, что собралась было поучить Снейпа назначать баллы Гриффиндору.

Зелье готово, осталась финализация. Палочки нет, но баланс аспектов получился неплохой… А, да кого я обманываю! Палочка мне не нужна, но не хочется опять светить своими способностями. Однако нарушить долг одарённого Жизнью я не могу. Зелье — лекарство, и я обязан сделать всё, что могу. Сделать из этого зелья идеальный эликсир я, к сожалению, могу.

Я уже представил над котлом нужную фигуру, но вдруг понял, как можно слегка запутать следы. Спираль против солнца, «Анх» в центре и… просьба отложить проявление на восемь часов.

«Potionem perficio — Furunculus careo»

Магия живёт вне времени. Состав в котелке мягко засветился и погас. Идеальное зелье создано, но станет таковым поздно вечером. Как бы его теперь ни переливали, разделяли или разбавляли — станет.

— Время! Все, кто умеет читать, сейчас должны получить в своих котлах…

Я по привычке достал пять флаконов и начал разливать состав.

— Мистер Малфой… один балл Слизерину, — вздохнув, сказал Снейп, глядя на некачественный мутноватый состав своего протеже. Варишь зелье — не отвлекайся на докапывания к окружающим.

— Мисс Гринграсс, один балл, — более уверенно оценил он классическую, умеренно жёлтую и абсолютно прозрачную смесь.

— Что это такое, Поттер? — мой флакон Снейп держал так, будто там — протухшая ослиная моча. Причём не только внутри.

Прыснул переставший чихать Малфой. Захихикали Крэбб с Гойлом. Я безмятежно изучал ряд огромных моек для котлов в другом конце помещения.

— Минус один балл Гриффиндору за порчу ингредиентов.

Снейп раздражённо вернул флакон на стол и повернулся к Грэйнджер. Я меланхолично пожал плечами, сгрёб все пять склянок и потопал к ближайшему сливу в тех самых мойках.

— Я не давал команды, Поттер, — спокойно произнёс Снейп, не оборачиваясь.

Я даже не сбился с шага.

— Поттер… — в голосе прозвучала угроза.

Я дошёл до моек, звякнул флаконами о металлическое днище, включил воду и с громким звуком откупорил первую склянку.

— Стоять! — рявкнул зельевар, во мгновение оказываясь рядом. Вернув назад пробку, забрал все пять флаконов себе. — Бракованные зелья утилизируются иначе, идиот! Ещё один штрафной балл.

Я молча развернулся и последовал на своё место. Угу, зелья во флаконах утилизируются иначе, чем преобладающие остатки в котлах. Но мне по барабану: исцеляющий состав найдёт положенное применение, остальное не имеет значения.

Не вылил бы я своё зелье. Но блеф удался.

Взяв у расстроенной отсутствием награды Грэйнджер котёл, я очистил его и начал прилаживать ведёрную ручку, изготовленную из очередной ложки. Материал тает на глазах — я это уже говорил? Ноль баллов поставили справедливо: состав у Грэйнджер мутноват. Увы, Гермиона, зельеварение — это не только точное следование инструкциям. Особенно если последние написаны кое-как. Так… защёлку выгнем из материала стенок котла… готово. Ну и носик…

Покончив с доработкой «реактора», повторил то же самое с моим орудием труда.

— Поттер! Кто дал вам право менять рецепт?

Баллы розданы, ученики собирают вещи, мой результат «забракован». Ну чего ты прикопался? Неужели *здесь* ты свой собственный рецепт ещё не открыл? Если так… Несмотря на невежливую обёртку, будет справедливо отдать тебе твою же вещь.

Я открыл учебник, нашёл рецепт «Исцеления от фурункулов», зачеркнул строчку о рогатых слизнях и принялся выписывать мою первую заметку на полях.

Надпись «Собственность библиотеки Саргаса» на Син-Талиш уже давно украшала форзац.

— В глаза смотреть, когда с тобой разговаривают!

Я вздохнул и поднял взгляд, снимая защиту и падая в черноту прямой ментальной атаки.

Трансгрессионное ядро. Британские маги аппарируют, скользя сквозь душный мрак спектрального слоя на совокупность образов, впитанных во время пребывания в точке назначения. Мой недавно освоенный способ трансгрессии без помощи кольца завязан на математику. Матрица в два десятка строк, заполняемая параметрами места и подвергаемая дальнейшему интенсивному обсчёту. Расчет проводится один раз, после чего для трансгрессии по вычисленному ядру из любой другой точки требуется внести лишь несколько быстрых поправок.

Жаль, работает только в пределах одного мира. Зато блокировать такое перемещение непросто.

Я извлёк из памяти сырое ядро с выходом в облаках над дельтой Амазонки в другом мире. Да, над тем самым летающим городом. Демонстративно произвёл в уме две первые итерации вычисления собственных значений.

Решите задачку — покажу, что там находится, профессор.

Я отвёл более ничем не удерживаемый взгляд. Снейп остался стоять побледневшим и глядящим в никуда взглядом. Я невозмутимо продолжил фиксировать на полях усовершенствованный рецепт. Уловив шевеление приходящего в себя зельевара, поднял перед его глазами раскрытую страницу, показал пальцем на нужное место и оставил учебник на столе.

* * *

— Гарри, прости, тут Короста, это…

Запланированных в расписании «Полётов» на этой неделе не было. На отработке я с удовольствием покидал компост с кучи на кучу. Простая, однообразная работа, оставляющая свободной голову. Спраут не было, меня встретили что-то культивирующие в теплицах старшекурсники. Невилл, кстати, тоже копошился с зарослями в дальнем углу.

После отработки я зашёл на факультет — принять душ и посмотреть, не поменялось ли что-то в моей спальне к лучшему.

Поменялось. Не к лучшему. На моей кровати валялся куль с чьим-то барахлом и грязные носки Уизли. Да, вязаные, рыжие, с буквой «R».

И ещё — крысиный помёт на подушке. Много. Испражнялись туда несколько раз, и ещё размазали часть экскрементов по наволочке.

Сама крыса невинно сидела в своей проволочной коробке и внимательно смотрела на меня.

— Гарри, прости, тут Короста, это… — или Рон неплохо играет, или ему и правду неловко. — Она и мне простынь изорвала.

Похоже, крысюк таки догадался, кто его приложил вчера утром, но откровенно проигнорировал намёк, за что именно он получил такую плюху и почему так делать не следует. Что же… Я вспомнил, как сам недавно корчился от невыносимой боли в совином теле. Мучать других подобными пытками я больше не буду.

Но… здесь дети. И безнаказанный, неадекватный взрослый маг, не понимающий намёков и не признающий ограничений. Это нужно пресечь.

Я молча развернулся и пошёл в душ. Моих вещей в комнате нет. Всё моё — «в сумке» на мне.

Через десять минут у крысы отнимутся конечности. Все, кроме левой задней. Доползти по клетке до поилки — хватит, на какие-либо другие пакости — нет. Действие — бессрочное: пока не отменят, не обнаружат или не иссякнет фоновая подпитка от источника Хогвартса. Возможно, действие приостановится при обороте в человека и, если повезёт, не возобновится при превращении в крысу. Жаль, я пока слишком мало знаю об анимагии, чтобы сплести детектирующий блок для оборота.

Но спать в изгаженной постели я не собираюсь.

Посидев в гостиной, посушив у камина волосы и перекусив припасёнными с ужина пирожками — ужин был полноценным, но перекидывание компоста быстро сжигает калории — незадолго до комендантского часа я по-английски покинул факультет.

* * *

Пристанище на ночь я нашёл в совятне. Будущее показало, что это не самое удачное место, но сегодня оно мне подошло. Одно плохо: насесты капитально загажены селитрой. Помёт легко убрать магией, но это вызовет обоснованные подозрения к аномально чистоплотной птице.

Не знаю как, но я был немедленно опознан Буклей. Ко мне впервые полезла со всякими нежностями другая птица. Печеньем удалось откупиться лишь частично: белоснежная сова схарчила коржик, но осталась ночевать рядом, прижавшись тёплым боком.

Скучно ей, похоже. Ну а кто виноват? Полетай, поищи друзей. Мы на севере Шотландии, сюда на зимовку вполне могут заглянуть и полярные совы. Корма для совы нужно много, в Хогвартсе этих хищниц обитает тоже много, но всю популяцию с лихвой обеспечивает Великий лес. Мыши, зайцы, куропатки, плюс подкормка от домовиков. Так что и для «залётных» еды хватит.

Не все виды сов — ночные животные. Но все *почтовые* совы имеют дневной режим бодрствования. Последствия профессиональной деформации: люди маются бодрствованием и потребностью в переписке именно днём, за редким исключением. Сейчас в просторной совятне размещалось и устраивалось ко сну почти всё совиное население. Никто не толкался и не выяснял отношения: несмотря на то, что многие совиные виды — жуткие индивидуалисты и не пускают на свои охотничьи угодья конкурентов, почтовые совы наделены разумом, преобладающим над инстинктами. И, кстати, полностью защищены от кусачих паразитов.

Появился домовик. Оглянулся и убедился, что никто из людей не идёт в совятню с требующей немедленной отправки корреспонденцией, после чего принялся за работу: убрал помёт с пола, досыпал корма в кормушки и поменял воду. Домовики избегают появляться на людях, а вот сов не стесняются. Меня он сегодня не заметил, но на будущее зарубка: сначала домовики меня увидят, а потом будут вынуждены рассказать в ответ на возможный прямой вопрос начальства.

Нужно неспешно искать другое место. Своё. С этой ленивой мыслью я и уснул.