Тайны Тёмного Лорда (гет)

Прошла неделя, в течение которой Том так и не выходил из своей комнаты. Раз в сутки ему приносили хлеб и воду и водили в туалет. Реддлу уже не раз приходилось сидеть взаперти, но обычно после семи дней его наказание заканчивалось, а вот сейчас, по- видимому, никто не собирался его выпускать. Целые дни Реддл проводил в одиночестве, пытаясь, как всегда, скоротать время за чтением, сидя на кровати и вытянув ноги. На сей раз это оказался один из томов исторической энциклопедии, посвященный периоду Средневековья. Особый интерес у него вызвала охота на так называемых ведьм и колдунов, которую устраивала Инквизиция. Том и сам не мог себе объяснить, почему эти люди, всходившие на костер, вызывали у него такой интерес и даже симпатию. А еще Реддла бесили устраиваемые над ним расправы, причем не всегда за совершенные с помощью колдовства злодеяния, а за сам факт творения волшебства или даже по подозрению в нем. Эти люди явно были не похожи на большинство, были особенными, умели что-то небывалое и недоступное другим, выделялись из толпы. Ну а эта самая толпа, конечно же, терпеть не может тех, кто дерзнул от нее отделится и нарушить законы всего стада. Таким завидуют, таких часто гнобят и затравливают, порой заходят немыслимо далеко в своей жестокости и каких только пыток не придумывают. Том на своем опыте убедился, какого это — быть не таким как все, и его ситуация была в чем-то сходна с той, в которой оказывались эти обвиняемые во всех мыслимых и немыслимых грехах люди. Мальчик даже подумал, что, окажись он на их месте, то непременно сотворил бы какую-нибудь пакость, если бы только смог. Когда тебя постоянно в чем-то подозревают и обвиняют, хочется уже это сделать, чтобы хоть обидно не было. Впрочем, у Реддла мелькали смутные догадки, что вряд ли эти люди, сгоравшие на кострах, в самом деле умели колдовать. Ведь обладай они на самом деле какими-то способностями, вроде тех, что есть у него, то вряд ли позволили бы учинять над собой такое. А, может, и не позволяли? Может, ловко водили всех за нос и подсмеивались тишком?

За все время наказания никто ни разу к Тому не зашел, что его совсем не удивило, ведь так было и в прошлые разы. Сейчас же мальчик скорее боялся, чем желал, чтобы кто-нибудь нанес ему визит. Он очень боялся, что из приюта попадет в сумасшедший дом.

Из размышлений Тома вывел звук неожиданно открывающейся двери. Он вскинул голову и пристально взглянул на вошедших людей. Это оказалась миссис Коул, которая, как заметил Том, была явно под градусом, хоть и довольно твердо стояла на ногах. Рядом с ней стоял незнакомый господин, одетый в весьма странный экзотический костюм сиреневого цвета, то ли какое-то длинное платье, то ли халат, то ли мантия. А на голове был такого же цвета яркий колпак.

— Том, к тебе гости. — Заговорила директриса. — Это мистер Дамбертон, прошу прощения Данденбор. Он хочет тебе сказать… В общем, пускай сам и скажет. — И сразу вышла, не сказав больше ни слова. Реддл и незнакомец остались в комнате одни.

— Здравствуй, Том! — Сказал он и шагнул вперед, протягивая руку. Мальчик смерил мужчину пристальным взглядом, пытаясь понять его намерения и словно бы ожидая подвоха, но пока что ничего подозрительного и страшного в этом человеке ребенок для себя не увидел. После короткого колебания он пожал протянутую руку. Незнакомец пододвинул жесткий деревянный табурет и сел. Со стороны было похоже, что он пришел навестить больного.

— Я профессор Дамблдор.

После этой последней фразы Реддла словно током ударило: произошло то, чего он и боялся. “Вот оно, началось!” — лихорадочно подумал Том.

— Профессор? — Настороженно переспросил Реддл. — В смысле — доктор? Зачем вы пришли? Это она вас пригласила посмотреть меня?

Он кивнул на дверь, за которой только что скрылась миссис Коул.

— Нет-нет! — Улыбнулся Дамблдор.

“Ну, конечно, понял, что я обо всем догадался, и теперь улыбкой пытается усыпить мою бдительность, заговорить зубы!” — Думал Том, отчаянно ища выход из западни.

— Я вам не верю! — сказал Том. — Она хочет, чтобы вы осмотрели меня, да? Говорите правду!

Глаза Реддла расширились, и он пристально смотрел на Дамблдора. Голос, как и раньше в таких случаях, звучал очень властно, точно приказ. Мальчик ожидал, что сейчас этот незваный гость во всех подробностях доложит о цели своего прихода и признается, что работает в больнице для душевнобольных. Однако испытанный прием, безотказное средство заставить человека сказать правду, даже если он не хочет, на этот раз не сработал. В ответ странный господин только продолжал приятно улыбаться. Через несколько секунд Реддл перестал сверлить Дамблдора взглядом, но смотрел теперь еще более настороженно.

— Кто вы такой?

— Я уже сказал. Меня зовут профессор Дамблдор. Я работаю в школе, которая называется Хогвартс. Я пришел предложить тебе учиться в моей школе — твоей школе, если ты захочешь туда поступить.

“А этот профессор, знакомый Лицемерова — тот еще фрукт. Похоже, решил-таки упрятать в психушку любым способом. Не мытьем — так катанием. Это надо же — сочинить про какую-то школу.”- Думал между тем Реддл. Он вскочил с кровати и шарахнулся от Дамблдора, словно боясь, что он схватит его, и в комнату нагрянут санитары. Мальчик яростно закричал.

— Не обманете! Вы из сумасшедшего дома, да? “Профессор”, ага, еще бы! Так вот, я никуда не поеду, понятно? Эту мымру саму надо отправить в психушку! Я ничего не сделал маленькой Эмми Бенсон и Деннису Бишопу, спросите их, они вам то же самое скажут!

— Я не из сумасшедшего дома. — Терпеливо объяснял Дамблдор. — Я учитель. Если ты сядешь и успокоишься, я тебе расскажу о Хогвартсе. Конечно, никто не заставит тебя там учиться, если ты не захочешь.

— Пусть только попробуют! — Скривил губы Реддл. “И непременно за это заплатят!” — подумал уже про себя.

— Хогвартс, — продолжал Дамблдор, как будто и не слышал последних слов Реддла. — Это школа для детей с особыми способностями…

— Я не сумасшедший!

— Я знаю, что ты не сумасшедший. Хогвартс — не школа для сумасшедших. Это школа волшебства.

Слово “волшебство” поразило мальчика подобно молнии. Стало очень тихо. Тому и самому уже не раз приходило в голову, что его странные способности ничем другим не объяснишь. Но ведь оно только в сказках бывает, а они — не реальная жизнь. Лицо мальчика ничего не выражало, но взгляд метался, перебегая с одного глаза Дамблдора на другой, как будто пытаясь поймать в них вранье.

— Волшебства? — Повторил Том шепотом.

— Совершенно верно! — Сказал Дамблдор.

“Вот и разгадка всем этим странностям, которые творились со мной все время. Выходит, я и в самом деле не такой как все.”

— Та это … это волшебство — то, что я умею делать?

— Что именно ты умеешь делать?

— Разное, — выдохнул Реддл. Его лицо залил румянец, начиная от шеи и поднимаясь к впалым щекам. Он был как в лихорадке. — Могу передвигать предметы, не прикасаясь к ним. Могу заставить животных делать то, что я хочу без всякой дрессировки. Если меня кто-нибудь разозлит, я могу сделать так, что с ним случится что-нибудь плохое. Могу сделать человеку больно, если захочу.

У него подгибались ноги. Спотыкаясь, он вернулся к кровати и снова сел, уставившись на свои руки, склонив голову, как будто в молитве.

— Я знал, что я не такой как все! — Прошептал он. — Знал, что я особенный. Я всегда знал, что-то такое есть.

— Что же, ты был абсолютно прав. — Сказал Дамблдор. Он больше не улыбался и внимательно смотрел на Реддла. — Ты волшебник.

Реддла охватила эйфория. Ну, теперь-то все они, и миссис Коул, и Стаббс, и Бенсон еже никогда-никогда ничего ему не сделают! Напротив, сами будут бояться и трепетать. Если даже сейчас, ничему не учившись, он еже столько умеет, то если постигнуть эту науку в полой мере… А то, что он ее постигнет, Том ни минуты не сомневался. Ведь кроме унизительного ручного труда не было ничего из школьных дисциплин, которые оказались бы ему не по плечу. Так вот у мальчика мелькнула мысль, что если овладеть этой наукой, то, может, с помощью волшебства можно одолеть и саму смерть, которой он так боится. На то оно и волшебство. “Последний же враг истребится — смерть” вдруг неожиданно вспомнилась ему фраза, написанная Доброделовым за пару дней до кончины. В такие вот необозримые высоты воспарила непомерная гордыня Реддла, и он поднял голову. Лицо его преобразилось. На нем отражалась исступленная радость, но это его не красило. Том уже сполна и не раз попробовал вкус мести, и блюдо это, холодное, опасное ядовитое, пришлось ему ой как по вкусу. Красивые точеные черты стали как будто грубее, а в выражении лица проступило что-то почти звериное.

— Вы тоже волшебник?

— Да.

— Докажите! — потребовал Реддл, желая устранить для себя последние сомнения. А чтобы Дамблдор не вздумал отказать, сказал это тоном властным, каким и приказывал: “Говорите правду!”. Но и здесь Тома ожидал неприятный сюрприз. Дамблдор только поднял брови.

— Если, как я полагаю, ты согласен поступить в Хогвартс…

— Конечно, согласен!

— …- то ты должен, обращаясь ко мне, называть меня “профессор” или “сэр”.

На самое короткое мгновение лицо Реддла сделалось жестким. “Ладно уж!” — Высокомерно подумал он. “На этот раз уступлю, но не на вовсе. Можно подобраться с другого края и получить желаемое.” Том вспомнил о приятных манерах Мэри, которые перенял для своей пользы у покойной подруги. Тут он сказал уже до неузнаваемости вежливым голосом.

— Простите, сэр. Я хотел сказать, пожалуйста, профессор, не могли бы вы показать мне…

Дамблдор извлек из внутреннего кармана сюртука какую-то длинную деревяшку, палку, направил ее на потертый платяной шкаф, стоявший в углу, и небрежно взмахнул. Шкаф загорелся. Реддл вскочил на ноги с протяжным криком ужаса и злобы, ведь все его имущество находилось в этом шкафу. Однако в ту же секунду как он бросился к Дамблдору, пламя погасло. Шкаф стоял нетронутый без единой отметины. Том уставился на шкаф и на Дамблдора, потом с жадным блеском на палку. “Волшебна палочка! Самая настоящая!” — Вдруг осенило его.

— Когда я получу такую?

— Всему свое время, — сказал Дамблдор. — По-моему, из твоего шкафа что-то рвется наружу. В самом деле, из шкафа доносилось какое-то дребезжание. Том испугался, что это еще может быть.

— Открой дверцу! — Сказал Дамблдор. Том пересек комнату и распахнул дверцу шкафа. Над отделениями с поношенными костюмчиками лежала коробка из-под чая, в которой он хранил все свои трофеи. Она гремела и подрагивала, будто в ней копошились обезумевшие мыши.

— Открой ее!

Реддл с явной опаской достал трясущуюся коробку с полки. “Он все знает!” — догадался Том. Особого стыда за то, что его уличили, он не испытывал. Реддл опасался другого: а вдруг за это его теперь не возьмут в Хогвартс.

— В ней есть что-нибудь такое, чему не положено быть у тебя.? — Спросил Дамблдор.

Реддл посмотрел на него долгим взглядом. Мальчишка был слишком умен и прекрасно понимал, что отпираться бесполезно, а врать глупо.

— Да, наверное, есть, сэр. — Сказал он ничего не выражающим голосом.

— Открой! — велел Дамблдор.

Реддл открыл коробку и вытряхнул на тонкое одеяло губную гармошку Билли Стаббса, игрушку йо-йо Линды Браун и недавно умыкнутый у Эмми Бенсон серебряный наперсток. Освободившись из коробки, они мигом перестали подскакивать.

— Ты вернешь их владельцам и извинишься, — спокойно сказал Дамблдор, убирая волшебную палочку за пазуху. — Я узнаю, если ты этого не сделаешь. И имей в виду: в Хогвартсе не терпят воровства.

— Не воровство, а месть! — в мыслях холодно парировал Том. Он нисколько не смутился и спокойно смотрел на Дамблдора. “Впрочем, все равно! Ради места в школе можно пойти и на такое унижение.” — Подумал подросток.

— Да, сэр. — Сказал он бесцветным голосом.

— У нас в Хогвартсе, — продолжал Дамблдор, — учат не только пользоваться магией, но и держать ее под контролем. До сих пор ты, несомненно, по незнанию применял свои способности такими методами, которым не обучают и которых не допускают в нашей школе. Ты не первый, кому случалось не в меру увлечься колдовством. Однако, к твоему сведению, из Хогвартса могут и исключить, а Министерство Магии, да-да, есть такое министерство — еще более сурово наказывает нарушителей. Каждый начинающий волшебник должен понять, что, вступая в наш мир, он обязуется соблюдать наши законы. Реддл внимательно слушал о том мире, где ему в скором времени предстояло жить.

— Да, сэр! — повторил он, своим обращением показывая, что принимает правила игры, но невозможно было угадать, о чем думает мальчишка. Он сложил горстку ворованных предметов-трофеев обратно в коробку. Последнее и очень существенное, на взгляд Тома, обстоятельство не давало ему покоя, и при этом казалось ему весьма унизительным.

— У меня нет денег. — сказал он Дамблдору напрямик.

— Это легко исправить. — Отвечал профессор и вынул из кармана кожаный мешочек с деньгами. — В Хогвартсе существует фонд для учеников, которые не могут самостоятельно купить себе учебники и форменные мантии. Возможно, тебе придется покупать поношенные мантии и подержанные книги заклинаний…

Том почему-то почувствовал стыд, когда представил, что и в волшебном мире ему придется ходить в чужих обносках и существовать на подачки, но в следующий миг подумал, что сейчас главное попасть в Хогвартс. “Что же, это тоже можно стерпеть. Не навсегда, конечно, а только на время. На короткое время.” — Подумал он.

— Где продаются книги заклинаний? — не дослушав, перебил Реддл профессора Дамблдора.

Он взял мешочек с деньгами, не поблагодарив, и с интересом рассматривал золотую монету.

— В Косом переулке, — сказал Дамблдор. — Я помогу найти тебе все, что нужно…

— Вы пойдете со мной?

— Безусловно, если ты…

— Не нужно. Я привык все делать сам. Я постоянно хожу один по Лондону.

В самом деле, подобная самостоятельность была характерна не только для Реддла, но и для многих воспитанников как в приюте миссис Коул, так и в других подобных заведениях. Требовать большего, чем тебе способна дать система, будь то какие-нибудь материальные блага или внимание сотрудников, казалось совершенно бессмысленно. Поэтому у детей было не в обычае что-то просить, это даже считалось унизительным. Куда проще было самим решить любую возникшую проблему. Даже если кто-то из воспитанников и получал что-либо от работников приюта, то чаще всего не просил, а просто организовывал все так, чтобы те сами предложили, что нужно. Том же, гуляя в одиночестве по городу, естественно, довольно часто встречал детей в сопровождении родителей. Поначалу он испытывал к ним зависть за то, что они растут в семьях, а позже к этому чувству добавилось еще и презрение, когда Том видел, как к празднику этим маменькиным и папенькиным деткам, зачастую весьма капризным и изнеженным, по первому слову за просто так покупают сладости и игрушки, а уж в награду за хорошее поведение и успеваемость в школе — непременно. Реддл был слишком гордым, дабы без нужды принимать чью-то помощь. Мешочек с такими необходимыми ему сейчас деньгами, которые были не чем иным как подаянием, жег ему руки. Однако отобрать что-либо силой казалось ему менее постыдным.

— Как попасть в Косой переулок…сэр? — добавил он, наткнувшись на взгляд Дамблдора.

Дамблдор вручил Тому конверт со списком необходимых вещей и объяснил, как добраться от приюта до некоего кабачка, под названием “Дырявый котел.”

— Ты сможешь увидеть кабачок, хотя окружающие тебя маглы, то есть неволшебники, его видеть не могут. Спроси Бармена Тома — легко запомнить, его зовут также, как и тебя…

Реддл беспокойно дернулся, как будто хотел согнать надоедливую муху. “Ну, положительно, бродяга или серая мышка — это точно не про меня!” — подумал он.

— Тебе не нравится имя Том?

— Томов вокруг пруд пруди, — пробормотал Реддл. И тут помимо воли у него вырвался вопрос.

— Мой отец был волшебником? Мне сказали, что его тоже звали Том Реддл.

— К сожалению, этого я не знаю! — Мягко ответил Дамблдор.

— Моя мать никак не могла быть волшебницей, иначе она бы не умерла. — Сказал Том, обращаясь скорее к самому себе, чем к Дамблдору. Тут он поистине рассуждал как ребенок, полагая, что раз волшебник, значит и смерть ему не страшна. Сказывалось чтение сказок, которые Том уже давным-давно забросил. — Значит, это отец. А после того, как я куплю все, что нужно, когда я должен явиться в Хогвартс?

— Все подробности изложены на втором листе пергамента в конверте. — Сказал Дамблдор. — Ты должен выехать с вокзала Кинг-Кросс первого сентября. Там же вложен и билет на поезд.

— Я умею говорить со змеями. — Мальчишка нарочно приберег самую странную свою способность под конец для пущего эффекта. — Я это заметил, когда мы ездили за город. Они сами приползают ко мне и шепчутся со мной. Это обычная вещь для волшебника?

— Нет, необычная. — Отвечал Дамблдор после секундной заминки. — Но такое встречается.

Он говорил небрежным тоном, но с интересом задержал взгляд на лице Тома. Какое-то время мужчина и мальчик стояли, глядя друг на друга, а потом рукопожатие распалось. Профессор Дамблдор подошел к двери.

— До свидания, Том, до встречи в Хогвартсе.