О полезных демонах, рыжих кошках и настоящих именах (джен)

Себастьян стоял, ногой прижимая к земле фигуру в маске и рясе. Сиэль ждал рядом и, когда Джеймс подошёл к ним, слегка шатаясь от выброса адреналина, велел:

— Сними маску!

Лениво наклонившись, Себастьян легко подцепил маску чёрным ногтем и стянул, открывая перекошенное красное лицо графини Дэшвуд.

Джеймс был уверен, что Сиэль немедленно начнёт задавать вопросы, но тот отшатнулся и стиснул зубы. Впрочем, быстро взяв себя в руки, он произнёс надменным тоном, но слегка дрожащим голосом:

— Значит, это вы, графиня.

— Так и будете разговаривать с женщиной? — спросила она, быстро облизывая губы.

По указанию Сиэля Себастьян поднял её на ноги, а потом демонстративно сломал тонкую короткую палочку с резной рукояткой. Графиня вскрикнула как от боли.

— Присесть не предлагаю, — заметил Сиэль, складывая руки на груди. — Ваши люди убиты или безоружны, ваши демоны уничтожены. Теперь я хочу знать, зачем вы напали на мой дом?

Удивительно. Даже в грязи и пыли графиня сохраняла достоинство. Но в её манерах и взгляде проглядывало что-то дикое, фанатичное. Джеймс подумал, что уже знал одну эффектную сильную женщину, которая помешалась на службе злу. У графини Дэшвуд было с ней что-то неуловимо общее. Только она никогда не проводила многие годы в Азкабане и сберегла цветущую красоту.

— Не кажется ли вам, граф, что это было весело? — она улыбнулась, обнажая белые зубки-жемчужинки. — Мне всегда нравился огонь.

— Зачем?

— В этот раз или в прошлый? — она фыркнула и тряхнула головой. — Формулируйте вопросы точнее, граф.

Даже в свете Люмоса было видно, насколько сильно Сиэль побледнел. А Джеймс поймал себя на отчаянной панической мысли: «Нет! Ещё не сейчас!»

Ему хотелось заткнуть графине рот, только чтобы она не говорила дальше, не вздумала поставить точку в их расследовании — и в жизни Сиэля.

— Меня интересуют оба раза.

Он, кажется, окончательно овладел собой и теперь держался пугающе спокойно.

— Тогда нам мешались ваши родители, граф. А в этот — вы. А ведь я почти согласилась оставить вас в покое… Всё же ребёнок.

— Я не… — он осёкся, выдохнул и продолжил спокойно: — Вы не могли участвовать в нападении на этот дом в прошлый раз. Никто не выжил.

— О, — графиня пожала плечами, — ваш демон был великолепен. Всё ещё великолепен, — она с неприязнью глянула на Себастьяна, — он мог бы стать украшением моей коллекции. В общем, он как следует меня потрепал, но, разумеется, не убил.

Себастьян смотрел куда-то в сторону, и Джеймс не в состоянии был разгадать, о чём он думает. Графиня, тряхнув спутавшимися слипшимися волосами, снова заговорила:

— Вам следует понять, граф, вы — пережиток прошлого. Сторожевые псы королевы — не более чем рудимент нашего общества. Вы знаете, что такое рудимент? Мне рассказывал мистер Дарвин. Увы, я застала его не в лучшие годы. Так вот, рудимент — это орган в теле человека или животного, который утратил своё значение. Когда-то давно он был необходим нашим далёким предкам, но с тех пор многое изменилось. Вы — тот самый рудимент. И вы мешаете развитию, так что вас пора было удалить.

— Вы этого не сделали, — холодно напомнил Сиэль. — Не преуспели.

— Как знать, — пожала плечами графиня. — Впрочем, я заговорилась с вами.

— Даже не пытайтесь, — тут же прошипел Себастьян.

— Безоружной, без палочки сбежать от демона и мага? — графиня вскинула брови. — Я сумасшедшая? Мне жаль, что я не увижу наш новый мир, который он построит.

— Кто?!

Графиня вздохнула, прикрыла глаза и раньше, чем Джеймс успел понять, что она собирается сделать, произнесла:

— Малфой.

Высоко пронзительно закричала и кулем осела на землю. Джеймс кинулся к ней, тронул пульс, приподнял веки. Мог и не пытаться. Непреложный Обет убил её моментально.

* * *

— Забирай её.

Джеймс в каком-то тупом бездумии сидел возле тела графини. Сиэль и Себастьян отошли, но звонкий голос мальчика разнёсся далеко.

С трудом шевеля языком, даже не стесняясь, Джеймс активировал заклинание Длинных Ушей. Он понятия не имел, как вмешиваться и что делать, но должен был знать, что происходит. Если Себастьян попытается…

Во всяком случае, Джеймс поклялся сам себе, что не отдаст душу мальчика без борьбы.

— Себастьян? Почему ты медлишь? Моя месть свершилась! Чего ты ждёшь? Сделай это!

Его можно услышать безо всяких чар. А вот чтобы расслышать ответ Себастьяна, потребовалось как следует напрячь слух.

— Разрешите мне послужить вам ещё немного, господин.

— Но?..

— Позвольте… — опустившись на корточки, Себастьян ловким движением завязал господину шнурок на ботинке, распрямился и спросил: — Что желаете на завтрак?

— Ты не забираешь мою душу, — прошептал Сиэль. — Значит, ещё не всё кончено?

— Нет, господин. Но финал близок.

Джеймс протёр грязными руками сухие горящие глаза, встал, взмахом палочки очистил одежду и решительно пошёл обратно к дому — возможно, ещё остались те, кому требовалась его помощь. А после он обязательно подумает о Малфое, графине, демонах и пожарах.

* * *

— Мистер Эванс! — раздался громкий крик. — Мистер Эванс, скорее, вы же врач!

Джеймс кинулся на голос и позади дома в небольшой китайского вида беседке увидел лежащего на земле пожилого слугу. Его имя он забыл за ненадобностью, но понимал, что дело плохо. Похоже, он стоял у окна, когда грянул очередной взрыв — два крупных осколка вошли в живот. При нынешнем уровне маггловской медицины, за тридцать с лишним лет до открытия пенициллина такие раны могли закончиться очень скверно. Если не обширным внутренним кровотечением, то перитонитом.

Кинув быстрый взгляд по сторонам, Джеймс опустился на колени возле мужчины и велел строго:

— Таз кипячёной воды, чистые тряпки, вату. И не толпитесь тут!

Кто-то засуетился, кинулся в дом, а Джеймс быстро очистил руки заклинанием и коротким взмахом палочки разрезал одежду на пострадавшем.

Без единого медицинского инструмента под рукой, в полутьме и в полевых условиях Джеймс, пожалуй, ничего толкового бы не сделал. Всё же хирургия не была его специализацией, да и работать он привык в больнице. Но с магией всё становилось проще. Пока бегали за водой и тряпками, он успел извлечь осколки вместе с грязью, чтобы предотвратить заражение, остановил кровь и начал понемногу сращивать повреждённые органы, удаляя лишнюю кровь.

Мужчина пришёл в сознание ненадолго, потом снова отключился, но у Джеймса в ушах бился его пульс. Спасибо за магию!

Джеймс даже применил по назначению нехитрый инвентарь — омыл чисто зашитую рану, наложил повязку и лёгким Энервейтом привёл мужчину в себя. По прошлому опыту общения Джеймс помнил, что он не слишком разговорчив. Но он посмотрел неожиданно ясным взглядом, с трудом растянул сухие тонкие губы под щёткой усов в улыбке и спросил:

— Вы доктор?

— В некотором роде. Потерпите, сейчас соорудим носилки и поднимем вас в дом.

— Это ничего, что вы молоды. Господин Сиэль тоже юн, но его уму позавидуют и старики. Доктор, найдите его. Мне нужно с ним поговорить. Уже после — носилки.

Голос у него оказался мягким, ласковым. Вспомнилось, что когда-то, до смерти родителей Сиэля, этот человек управлял домом. Занимал то место, которое позже досталось Себастьяну. И в его лице, в тембре голоса ощущалось достоинство.

— Побыстрее, прошу. Мой разум в последнее время слаб, — мужчина тяжело выдохнул, поморщился и прикрыл глаза, а Джеймс крикнул слугам, чтобы нашли Сиэля.

Но тот обнаружился неподалёку, присел к мужчине, коснулся его руки.

— Вот и вы, мастер Сиэль.

— Как ты, Танака? — спросил мальчик куда более чутко и заботливо, чем Джеймс от него ожидал.

— В порядке, мастер Сиэль. Второй пожар в доме мы с вами пережили… — он ненадолго поднял глаза к небу, зашевелил губами, словно вспоминал слова молитвы, но опомнился и снова посмотрел на мальчика. — Ваш отец не хотел, чтобы вы об этом знали. Он считал, что это опорочит честь рода и помешает вам исполнять обязанности стража королевы.

— Чтобы я знал о чём?

— Простите… — в глазах старого слуги заблестели слёзы, — мне стоило молчать. Но вас моё молчание не уберегло, как надеялся ваш отец. Он ждал нападения, понимал, что за ним придут. Он тоже носил белую маску.

Сиэль задохнулся и шарахнулся назад, только чудом (и благодаря демонической скорости) Себастьян удержал его за плечи, предотвращая падение.

— Граф надеялся, что после его смерти вы сможете начать историю рода Фантомхайв с чистого листа.

— Ты врёшь мне!

К сожалению, даже Сиэль, глаза которого горели яростью, а губы тряслись, понимал, что это не так. Мужчина торопился договорить, пока контролировал себя, но его речь становилась всё более невнятной, и вскоре он совсем затих.